In circles

      «Утро добрым не бывает» — именно с этой мыслью проснулся Мён-ги, пока все его тело ныло от боли. Он попытался встать на локти, но боль отдала в голову, в глазах потемнело, и, застонав, парень рухнул обратно на постель.       — Ты в порядке? — поинтересовался Су-бонг, сидящий за ноутбуком.       — Кажется, ты ночью немного переборщил, — сказал он и не узнал свой голос — вместо него говорил сам Дьявол.       — Или ты просто заболел.       Репер подошел к парню и губами коснулся его лба.       — Нихуя себе, — выпалил он, отстраняясь.       Он принес градусник и протянул Мён-ги, а сам лег рядом, прижимая парня к себе. От того шел жар, а сам парень был мокрым от пота.       — Посидели у речки, — грустно и с упреком произнес Су-бонг.       — Зато было романтично, — шмыгнув носом, сказал Мён-ги.       — Правда? — с надеждой спросил репер.       Мён-ги кивнул. Су-бонг улыбнулся и потянулся за поцелуем, но парень слабой рукой его остановил.       — Да ладно, если бы ты меня заразил, то сделал бы это ночью, пока свой язык мне в рот совал, — усмехнулся Су-бонг. — А что, я вчера правда переборщил?       — Да нет, мне понравилось, — пожал плечами Мён-ги, — но если теперь вся моя шея в засосах, то я тебя убью.       Су-бонг с неловкостью оглянул чужую шею и лег чуть подальше от парня.       — Да какая уже разница? Все равно ты сейчас больной пару дней не будешь из дома выходить.       Мён-ги взвыл и стыдливо натянул одеяло до самого подбородка. Он повернулся на бок и глянул на Су-бонга. Тот смотрел на парня с сожалением, кажется, виня в его состоянии себя.       — Чем занимался? — он кивнул в сторону ноутбука.       — Перекинул файлы с карты памяти на ноут и посмотрел видео, которые мы наснимали.       — Есть с чем работать?       — Еще как, очень круто вышло. You are a talent, ЭмДжи Коин.       — Не называй меня так, — нахмурился Мён-ги.       — Почему? Хочешь поменять ник?       — Нет, только тебе нельзя меня так называть. Сегодня сяду за монтаж, раз уж так удачно заболел.       — Может, отоспишься денек? Заболел-то ты как раз неудачно, — потрогав горячий влажный лоб рукой, сказал Су-бонг и протянул другую руку, прося градусник, о котором Мён-ги уже забыл. — Очень неудачно, — испуганно посмотрел он на значение шкалы, где остановился красный столбик, — тридцать девять.       Су-бонг вскочил с кровати и побежал за аптечкой, которую высыпал перед Мён-ги. Тот, не вылезая из-под одеяла, присел в кровати, удивленно смотря на вывалившееся из небольшой коробочки — бинты, пластыри, обезболивающее, несколько тюбиков абсорбирующих гелей и, конечно, пачку презервативов.       — А жаропонижающего нет? — спросил Мён-ги, беря в руки и осматривая пачку презервативов.       — Нет, — почесал голову Су-бонг и собрал все с кровати в коробку, а потом выхватил из чужой руки презервативы и, посмотрев срок годности, отнес в мусорку, а бесполезную аптечку на место. Он вернулся и стал одеваться. — Напиши, что нужно купить, — он кинул парню свой телефон.       — Пароль? — спросил Мён-ги, даже не надеясь, что ему его скажут.       — Пять-пять-три-семь, как от банковской карты, — усмехнулся Су-бонг.       Мён-ги вопросительно на него уставился и, почувствовав на себе взгляд, репер развернулся на парня.       — Нет, ну а что? На карте все равно денег нет.       Блогер промолчал, лишь закатив глаза. Он напечатал парочку необходимых препаратов и, раз уж была такая возможность, подумал что-нибудь подсмотреть в чужом телефоне, но понял, что и так имел доступ к самым важным вещам — их крипто-кошельку и тик-току репера. Из интереса он все же зашел в парочку мессенджеров, где у парня было очень много чатов.       — Не переживай, любовникам я письма почтовым голубем отправляю, — подмигнул Су-бонг.       Мён-ги обернулся — в зеркале шкафа было хорошо видно происходящее в телефоне. Он усмехнулся, поворачиваясь обратно, и отдал телефон его владельцу.       Су-бонг, улыбаясь, ушел в аптеку. Вернувшись, он уселся на постель рядом с Мён-ги. Тот приластился к парню, на что Танос ненадолго опешил, но потом стал одной рукой поглаживать чужую голову, пока вчитывался в инструкцию по применению препарата.       — Его после еды надо, — сказал он.       — Я не хочу есть, — нахмурился Мён-ги.       — Но… Надо.       — Мне кажется, ты слишком серьезно относишься к тому, что написано в инструкции, — посмеялся парень, но шикнул, когда боль опять отдала в голову.       — Скушай хотя бы фрукт, а потом выпей лекарство.       Танос принес яблоко. Мён-ги нехотя его откусил, но пережевать стало уже проблематично, он моментально устал и его стало подташнивать. Он обреченно глянул на Су-бонга, поддерживающе сжавшего кулачки. Мён-ги смог съесть то, что уже откусил, но сделать еще укус не смог себя заставить.       Он впихнул яблоко обратно Таносу, который, под хриплые попытки повышенным голосом сказать: «Совсем сдурел? Я же болею!», стал доедать фрукт.       Су-бонг замотал Мён-ги в одеяло, так, что тот чувствовал себя гребанной гусеницей в коконе и надеялся только на то, что через пару дней вылезет из него прекрасной бабочкой. «Ты уже», — усмехнулся Су-бонг, положил лекарства на тумбочку и сел рядом, одной рукой что-то смотря в телефоне, второй перебирая чужие влажные от пота волосы.       — Может, обратно в домашнее переоденешься? — спросил Мён-ги.       — Зачем? Думаешь, вид моих стройных ножек в шортиках тебя сразу излечит? — посмеялся Су-бонг. — Я все равно сейчас по делам пойду.       — По делам? — удивленно воскликнул Мён-ги и закашлялся.       — Ну да, все равно ты больной лежишь, что мне делать? А так хоть время появилось с друзьями встретиться. И тебя тут ходить бесить не буду.       Мён-ги удивленно смотрел на парня, чуть приподнявшись, но потом снова уложил голову на подушку, шмыгнул носом и попытался пожать плечами.       — Ну вообще да, — тихо произнес он. — Ладно. Только пообещай…       — Никаких наркотиков, никаких баб, никаких мужиков, никакого репа, — перебил его Су-бонг. — Только пара бутылок соджу и охуительные истории из жизни.       — Те игры считаются охуительной историей?       — Блять, прекрати о них говорить, — нахмурился репер и вскочил с кровати. — Расскажу только о своем новом парне и о том, как же он хорошо в постели, вот и все, — он вышел из спальни.       — Только попробуй! — хотел крикнуть в след Мён-ги, но голос окончательно сорвался.       — И я тебя люблю, — выглянув в дверной проем, сказал Су-бонг и послал парню воздушный поцелуй, а потом вновь ушел в прихожую.       Мён-ги лежал в шоке, пока не услышал, как закрылась входная дверь.       — Ты меня чего? — пробормотал он. — Придурок.       Мён-ги поспал несколько часов, после чего стал чувствовать себя чуть лучше, поэтому-таки утащил ноутбук к себе в кровать. Сначала он сдался кипящей голове и просто посмотрел артхаусную финскую короткометражку, до которой все не доходили руки, а потом все же открыл программу для монтажа.       Материть все вокруг стало сложнее из-за больного горла, но он справлялся. Программа висла, вылетала и, когда он наконец смонтировал этот несчастный 30-секундный ролик, то не поверил своему счастью.       Он отправил видео Су-бонгу и написал, чтобы тот придумал к нему подпись, потому что его больная голова с этим не справлялась, но остался проигнорированным.       — Что ж он там такого делает, раз даже телефон в руки взять не может? — разозлился Мён-ги, когда вновь проверил телефон спустя час, но сообщение все еще не было прочитано. — Да для кого я вообще стараюсь?       Чтобы отвлечься от мыслей о том, в какой канаве под какой наркотой и с какой шлюхой валяется Танос, Мён-ги уткнулся в дораму, которую не смотрел раньше. Это и впрямь помогало, правда, когда очередная серия заканчивалась, и Мён-ги понимал, что пролетел еще час времени, становилось лишь тревожнее, так что после третьей серии он закрыл ноутбук и поднял глаза на часы, хотя старался заставить себя этого не делать, увидев время, — третий час ночи.       Он старался выкинуть любые мысли из головы и лечь спать, но сердце продолжало предательски биться в бешеном темпе. Он, не смотря на боль во всем теле, сел в кровати, кулаком ударяя подушку. Да что происходит? Какого хрена он переживает за Таноса? Чем этот гребаный наркоша заслужил его переживания?       Только он сел в кровати, как услышал медленно и тихонько проворачивающийся в замочной скважине входной двери ключ. Мён-ги, путаясь в одеяле, вскочил с кровати, но почувствовал себя так, будто его поместили в холодильник, пот вдруг стал холодным и его пробрало дрожью. Он накинул на себя одеяло и пошел в прихожую, куда уже тихонько вошел Су-бонг.       Репер стягивал с себя кроссовки, когда в прихожую, недовольно топая, вошел Мён-ги и включил свет.       — Ты где был? — хриплым, но твердым голосом спросил блогер.       — Память отшибло? У друзей, — удивился Су-бонг.       — У друзей? — усмехнулся Мён-ги. — А почему тогда у тебя засосы на шее?       Су-бонг засмеялся. Он подошел к парню и положил руки на одеяло, где-то в районе его талии, но тот убрал их с себя, тогда репер засмеялся только громче.       — My darling, схема во! — он показал большой палец. — И актер из тебя шикарный, я бы повелся. Вот только нет у меня никаких засосов на шее, ведь я тебе не изменял. А вот к тебе вопросы, — парень вновь уложил руки куда-то на чужую талию и носом провел по шее парня, вызывая мурашки по всему телу. — Откуда у тебя все эти засосы?       — Придурок, — усмехнулся Мён-ги, не сумевший сохранить злое лицо, когда Су-бонг стал целовать каждый засос, который сам оставил. — Ты знаешь сколько времени?       — Понятия не имею, — целуя парня за ухом, промурлыкал репер.       — Уже три часа ночи! Почему ты не смотрел в свой телефон?       — Это вредно для здоровья.       — Вредно для здоровья — это часами не отвечать на мои сообщения! — взвыл Мён-ги.       Су-бонг оторвался от чужой шеи и посмотрел парню в глаза. По взгляду стало понятно, что репер немного выпил, но Мён-ги чувствовал спокойствие — не обдолбался, и хорошо. Танос улыбался пьяно и влюбленно, так что Мён-ги было уже все сложнее на него злиться.       — Не ревнуй, ты слишком красивый, чтобы к кому-то меня ревновать. Я после тебя ни на кого смотреть не могу.       — Да и больно нужно мне тебя ревновать, — закатил глаза Мён-ги, но Танос посмеялся с еле заметной улыбки на чужом лице. — Я тебе по поводу сниппета писал. Нужно его завтра выложить. Посмотри, он тебе нравится?       Су-бонг пошел в спальню. Сначала он уложил Мён-ги обратно в кровать, потом сам лег рядом. Достав телефон, он посмотрел присланное несколько часов назад видео.       — Very beautiful, — кивнул Су-бонг. — Ты молодец, Мён-ги.       — Ты тоже, — улыбнулся блогер, лежащий на его плече.       Су-бонг посмотрел на парня. Тот выглядел еще более уставшим, нежели утром, но теперь от него не шел такой жар и он не так часто морщился от боли в голове. Репер смотрел в чужие глаза, пока почесывал макушку парня, а тот распахнутыми глазами смотрел в ответ.       Су-бонгу хотелось плакать. Сколько бы Мён-ги ни показывал, что чувствует, или сколько бы ни играл, репер продолжал видеть в его взгляде ничего. Ничего, что предназначалось бы его душе. Глаза Мён-ги загорались каждый раз, когда он смотрел на их растущие вложения, занимался монтажом или рассматривал тело Су-бонга. Но самому парню таких взглядов не предназначалось.       Несколько часов назад Нам-гю спросил, кто же так усердно написывает Таносу. Тот посмотрел в телефон и увидел несколько сообщений от Мён-ги. Тот снова писал по поводу продвижения песни. Таносу эта идея промоутинга никогда не нравилась, но он понимал, что Мён-ги хочет как лучше — в современном мире без этого просто никак.       — Мён-ги. Даже поболеть нормально не может, fucking workaholic, — фыркнул он и сделал очередной глоток соджу. — Снова ролик смонтировал.       — И правильно делает, — пожал плечами Нам-гю, — нужно зарабатывать деньги. Ты сейчас над этим работаешь?       — Sure, I wrote a song.       — Так, — кивнул парень. — И что?       — Ну как что? Выпущу ее, будут новые прослушивания, роялти побольше будут.       — Ладно. Эти роялти покроют твой долг?       — Of course not, но хоть что-то. Их потом тоже можно куда-то вложить, как мы сделали с остальными деньгами.       — Мы? — усмехнулся Нам-гю и наклонился к Таносу. — Ты вообще помнишь, с кем связался? Или за розовой пеленой ничего не видишь? Вот скажи честно, насколько ты задействован во всем этом процессе зарабатывания?       — Конечно я помню, с кем связался. Я подглядываю, что он там делает.       — Покажи мне во что вы вложились.       Су-бонг неловко почесал голову.       — Не могу.       — Почему?       — Он этим всем занимается, оно у него на телефоне. But it makes sense, он в этом разбирается, а я нет.       — Да ты хоть следи, чтобы деньги вдруг со счета никуда не делись, это-то ты можешь понять! Танос! Как так вообще можно? Ты, блять, просто отдал ему свои деньги?       — Don't yell at me, — Су-бонг пихнул парня плечом. — It's under my control, и вообще все на моего друга оформлено, так что без него Мён-ги не сможет ничего вывести. А тому я точно доверяю, я его с детства знаю!       — Танос, мы говорим о таких суммах, когда доверять нельзя никому! Как этот Мён-ги тебе мозги-то так пудрит?       — What the hell are you talking about? Ничего он мне не пудрит! Я на чеку.       — Ну вы ж не каждую секунду рядом, ты не можешь постоянно за ним следить.       Танос усмехнулся. Он не будет ничего говорить Нам-гю о том, сколько же времени на самом деле проводит с Мён-ги. Как там Мён-ги говорил? «Он не самый близкий человек, чтобы ему рассказывать»?              Теперь же он молча смотрит в чужие глаза, надеясь разглядеть в них тепло и, самое страшное, видит его, но не может понять, наиграно ли оно.       Су-бонг поцеловал парня в лоб, и тот улыбнулся. Су-бонг улыбнулся тоже, уже не понимая, искренен ли сам. Кто из них был настоящим? Кто был искренним? Только он? Или только Мён-ги? Ни один из них, или оба?       Мён-ги удобнее улегся на чужой груди и очень скоро уснул, тяжело дыша из-за заложенного носа. Су-бонг прижимал того к себе, поглаживая спину сквозь плотное одеяло. Он позволил нескольким слезинкам скатиться по щекам, но потом опять улыбнулся, будто скрывал от кого-то свое состояние. Он не знал, от кого его скрывает.       

***

             Мён-ги проснулся с меньшей головной болью. Тело все еще было очень уставшим, но его уже не ломило.       Парень увидел солнце сквозь запахнутые неплотные шторы и грустно поджал губы, потому что погода казалась хорошей для того, чтобы снять еще один сниппет. Вспомнив об этом, он зашел в тик-ток и, предварительно пересмотрев видеоролик еще несколько раз и не найдя в нем косяков, которые могли бы случиться из-за кипящего мозга, выложил его на аккаунт, который ему уже сложно было называть аккаунтом Таноса — именно Мён-ги выкладывал видео, часто именно он отвечал на комментарии, лайкал и репостил тик-токи под их, — даже эту песню, он мог назвать лишь их песней, — звук.       Мён-ги вылез из кровати и пошел умыться, когда к нему в ванную вбежал Су-бонг, которого он не наблюдал и не слышал ранее.       — Ты уже на ногах стоишь! — крикнул тот.       Блогер схватился за голову, заболевшую от громкого звука.       — Твою мать, Су-бонг! — прохрипел он. — Еще один такой выкидон, и я лягу и не встану.       — Прости, я просто обрадовался, — он подошел сзади к парню и обнял, целуя в шею. — Как самочувствие?       — Получше, — кивнул он, чистя зубы.       — Отлично, завтра можем начать снимать клип?       Мён-ги удивленно обернулся на парня. Неужели тот наконец-то начал думать о работе, а не всякой херне?       — Мы почти весь клип дома снимаем, так что можно и сегодня, в принципе. Мы же будем правда у тебя дома снимать или хочешь снять квартиру?       — Если убраться, то можно и у меня.       — Это правда получится очень личный клип.       Су-бонг угукнул, смотря за тем, как Мён-ги наклонился, чтобы сполоснуть рот от зубной пасты. Он понимал, о чем говорил блогер, и правда волновался по поводу того, стоит ли ему быть столь откровенным со своей аудиторией, если такая еще осталась. Ведь его ненавидят уже много лет, обсуждают каждый его шаг и каждое слово, всегда стараясь переврать все так, чтобы снова выставить репера тупицей или мудаком. Если то же самое случится с новой песней, если ее засрут и найдут в ней глупые подсмыслы, то он будет окончательно разбит. И что ему делать, если он не сможет вернуться в реп?       Блогер вытер лицо бумажным полотенцем и посмотрел на зависшего Су-бонга. Он, усмехаясь, пощелкал пальцами перед его стеклянным взглядом, привлекая внимание, но тот не сразу включился.       — Ты опять не спал что ли? — спросил Мён-ги, заметив в чужом взгляде проблески разума.       — Нет, просто задумался, — улыбнулся репер.       Мён-ги положил руку на щеку парня и посмотрел ему в глаза.       — Ты в последнее время очень задумчивый. Точно все в порядке?       — А ты волнуешься? — усмехнулся Су-бонг.       — Конечно, — мгновенно и невероятно искренне выпалил парень, как нечто само собой разумеющееся.       Су-бонг опешил.       — Не переживай, все хорошо. У меня есть ты, у нас скоро будут деньги, у тебя скоро будет ребенок. Что еще для счастья надо?       Мён-ги тихо засмеялся, укладывая руки на чужие плечи и лбом утыкаясь в грудь парня.       — Су-бонг, какой ты придурок, — прошептал парень.       — Поэтому мы и идеально друг другу подходим — два придурка. Так, а вообще я даже сквозь футболку чувствую, — он отлепил от себя парня и положил руку на его лоб, — что у тебя температура так и не спала. Иди ложись обратно, завтра начнем съемки, а пока таблетками закидывайся.       — Это ты у нас мастер таблетками зак… — Мён-ги заткнулся под тяжелый взгляд репера. — Как скажешь, женушка.       Они вышли в коридор и в этот момент раздалась мелодия — звонил телефон. Мён-ги зашел в спальню и взял свой телефон, быстро отвечая на звонок.       — Алло?       Су-бонг, скрестив руки на груди, встал в дверном проеме, опираясь о косяк. Мён-ги постарался сделать вид, что его это никак не напрягало, но на самом деле он очень хотел, чтобы тот не знал, что ему звонит Ги-хун.       — Алло, привет, Мён-ги. Я сегодня виделся с Джун-хо и не забыл спросить за тебя. Он дал мне номер одного адвоката, его хорошего друга. Джун-хо может предупредить его о твоей проблеме, и он примет тебя на консультацию без каких-либо проблем. Джун-хо за него ручается, никакой подставы не будет.       — Правда? Это хорошо, пришлете мне, пожалуйста? — старался говорить он аккуратно, чтобы Су-бонг не понял, о чем речь, не подумав, что это только сильнее будет вызывать подозрения.       — Конечно. Как у тебя дела? Звучишь хрипло.       — Да, приболел, — усмехнулся он, потирая шею, — но не переживайте, мне уже получше, я лечусь.       Су-бонг подошел к парню и хмурясь пытался заглянуть в его телефон. Мён-ги его отпихнул, но тот снова стал лезть.       — Береги себя, Мён-ги, как ты так умудрился?       — Просто гулял в ветреную погоду у реки.       — Скажи, что со своим парнем гулял! — прошептал Су-бонг, все еще пытаясь узнать, кто звонит Мён-ги.       — Заткнись, — убрав от уха телефон, прошипел блогер.       — Что значит заткнись? Кто это тебе звонит и переживает о твоем здоровье? А кто тебе что прислать должен?       — Извините, пожалуйста, — сказал Мён-ги, вновь поднеся телефон к уху. — Тут… Меня кое-кто отвлекает.       — Таносу привет, — посмеялся Ги-хун.       — Привет тебе передают, придурок, — фыркнул Мён-ги, повернувшись на парня.       Тот удивленно поднял брови, перестав отбирать у парня телефон.       — Ладно, спасибо Вам большое, Вы просто невероятно мне помогли. Снова, — усмехнулся он.       — Береги себя, — повторил Ги-хун усмешливо. — И Таноса береги. Сейчас вышлю номер, надеюсь, вы все уладите.       — Очень надеюсь. Спасибо. До свидания.       — До свидания.       Мён-ги бросил трубку и злобно уставился на Су-бонга.       — Совсем ненормальный? А если бы я с мамой говорил? Или с Чун-хи.       — Да никто из них тебе звонить не будет! Кто это был? Что тебе должны скинуть?       — Не твое дело, Су-бонг.       — Что значит не мое? Ты от меня что-то скрываешь? Я могу знать хоть что-то, а? — повысил он голос. — Почему ты знаешь все, пока я как собака просто слежу за тем, что ты делаешь, нихера не понимая?       — Что ты не понимаешь? — поджал губы Мён-ги.       — Я не понимаю, какого хера все в твоих руках? Наши деньги, мои аккаунты? Песню мы сделали такой, какой ее видел ты! Клип мы снимаем такой, какой хочешь ты! Чем я вообще занимаюсь в наших деловых отношениях? Просто смотрю на тебя с открытым ртом и все?       — Ты серьезно сейчас решил об этом подумать? — перешел на повышенный тон и Мён-ги. — Да я каждый раз на тебя, как на придурка смотрел! Когда ты отдавал мне деньги! Когда ты отдавал мне свои аккаунты! Когда ты каждый раз тащил меня на студию! Ты забыл, что я каждый гребанный раз пытался тебя уговорить подумать башкой прежде чем это делать? А что делал ты? Да, смотрел с открытым ртом, как на ебаного ангела. Начало доходить, что я не ангел? Это не я заставил тебя мне верить, это ты розовые очки напялил, как гребанный ребенок, которому никогда не уделяли внимание родители! Знаю, что так проще, но не смей винить в этом меня! — хрипло крикнул он.       Су-бонг молча смотрел на разъяренного парня. Тот был прав. Репер усмехнулся и снял невидимые розовые очки, осмотрел их и кинул за спину. Потом оглянул Мён-ги.       — Все равно красивый, зараза, — усмехнулся он.       Мён-ги усмехнулся тоже. Су-бонг сел на кровать, укладывая голову на ладони и шумно выдыхая. Мён-ги сел рядом, приобнимая парня.       — Кто тебе звонил? — спросил репер, не поднимая голову с рук.       — Ги-хун, — признался тот.       — И что он обещал тебе скинуть?       — Дикпик.       Су-бонг засмеялся, поворачиваясь на Мён-ги. Тот рассмеялся тоже. Су-бонг поцеловал парня, укладывая руку на его горячую шею.       — Все, ладно, не будем ругаться, пока тебе горло не вылечим. А то на меня как будто сам Люцифер кричит.       — Ничего себе, да я ради такого готов всю жизнь с больным горлом проходить.       — Ой, да конечно. Нравится тебе на меня кричать, don’t lie about it, всегда первый начинаешь!       — Да потому что ты меня доводишь! — вновь вскипел Мён-ги.       Су-бонг на это улыбнулся. Мён-ги закатил глаза, а потом улыбнулся тоже. Он рухнул на кровать, обнимая одеяло.       — Ладно, ты еще отдыхай, а я пойду.       — Опять уходишь? — грустно спросил Мён-ги.       — Да, но я, можно сказать, на работу. Меня мои хорошие друзья зовут меня на стрим, где мы про музыку поболтаем. Хороший повод будет рассказать их аудитории, что у меня новый тречок скоро выходит, да?       Мён-ги усмехнулся. Неужели Су-бонг и впрямь предложил хорошую идею?       — Да, ладно, удачи. Дай мне название канала, я тоже посмотреть хочу.       Танос усмехнулся и показал Мён-ги, где будет проходить стрим.       Репер собирался намного дольше, чем обычно. Он сделал нарочито неряшливую укладку, нанес немного пудры на лицо, надел голубые линзы и минут пятнадцать пытался выбрать, что надеть из одежды, и в итоге отдал предпочтение широким джинсам, которые выглядели так, будто перешли Су-бонгу в наследство от прадедушки, и нагло украденной у Мён-ги серой толстовке.       Помельтешив перед глазами блогера еще минут двадцать, он наконец вышел из дома, и Мён-ги спокойно выдохнул, наслаждаясь образовавшейся тишиной.       Почувствовав себя лучше, он наконец вспомнил, что за вчера так ничего и не съел, а точнее, напомнила ему об этом жгучая боль в животе. Он сел в кровати и посмотрел на пол — там валялся крем для рук. Мён-ги закатил глаза, поднял его и открыл тумбочку. Первым делом он опять усмехнулся горе презервативов на нижней полке — все никак не мог к этому привыкнуть, а потом поставил крем на верхнюю полку, где помимо этого лежали книга, капли для глаз, две зарядки — одна для айфона, вторая для беспроводных наушников, несколько фантиков и несколько еще не съеденных конфет, пара колец, которые Су-бонг когда-то снял перед сном и о них забыл и… Все. Мён-ги хмыкнул. Было еще кое-что, что его смутило. Эта тумбочка у него очень ассоциировалась с таблетками Таноса и его крестом, который он убрал именно в нее после того, как высыпал таблетки в унитаз. Мён-ги был уверен, что аксессуар хранился именно там.       Он постарался не думать о плохом. Позавтракал, посмотрел, как обстоят дела с криптой, посидел в тик-токе, в рабочих целях, конечно, но все же между делом заглянул на полку, где лежали все украшения Су-бонга — там было много колец, браслетов и еще несколько подвесок, но креста не было.       Стрим начался спустя три часа, после того, как уехал Су-бонг, и Мён-ги, стараясь делать вид, что ему не жизненно необходимо увидеть репера, пропустил первые пару минут, занимаясь важными делами — сложив руки на груди смотрел в окно за идущей по тротуару бабушкой. Как только та скрылась за поворотом, он побежал к ноутбуку и включил стрим. Он сел перед ноутбуком с шумным выдохом — крест был на Таносе. Но Мён-ги вновь попытался себя подбодрить — это ведь и впрямь неплохой аксессуар, который совсем не обязательно чем-то наполнять.       В течение всего стрима он не узнавал Су-бонга, а точнее, узнавал Таноса и совсем не видел в нем парня, с которым встречался. Репер выглядел слишком комично, не как человек, а как персонаж — снова его неконтролируемый поток ломаного английского, опять глупости без прослеживаемой логики и шутки, больше напоминающие буллинг. Мён-ги открыл рот в удивлении, когда наконец заметил, как же Су-бонг старается быть искренним рядом с ним, как репер действительно дорожит их общением, стараясь измениться, чтобы оно продолжалось.       Парню стало неловко. Он понял, что требует от Су-бонга невозможного — измениться в корне. Тот не был безнадежным, он старался и он менялся, просто Мён-ги совсем этого не замечал, пока они ежесекундно находились друг с другом, не оглядываясь назад, потому что оба и не хотели вспоминать прошлое. А, оказывается, стоило.       То, что есть у него сейчас, Мён-ги более, чем устраивает. Если они смогут разобраться с долгами, и они с адвокатом найдут-таки способ отмазать блогера от тюрьмы, то у него явно начнется белая полоса, по сравнению с тем, что было — у него будет прибыль, он продолжит или, скорее, начнет заново заниматься любимым делом, и рядом с ним будет заботливый, смешной и успешный парень. Он улыбнулся, откинувшись на стуле. Он наконец это понял — Су-бонг ему нравится, очень. Он посмотрел в экран ноутбука, где компания, да и весь чат, смеялись с шутки Таноса. И Мён-ги кивнул — Танос тоже ничего такой, на самом деле.