In circles

      Мён-ги и впрямь монтировал полночи, а на все попытки Су-бонга утащить его в кровать, камнем оставался на стуле, будто приклеенный.       Ноутбук Таноса еле выдерживал программу для монтажа, которую плюсом ко всем тяжелым программам самого хозяина вещи, скачал блогер, поэтому та часто вылетала и не сохраняла прогресс, сильно зля парня. Су-бонг тоже не ложился спать, наслаждаясь этим видом — когда Мён-ги злился не на него, выглядел даже мило.       Мён-ги выложил видео под утро на аккаунт парня, и они легли спать. И очевидно, что проспали они до обеда. Проснувшись, они успели поссориться из-за того, что Мён-ги не хотел брать Су-бонга с собой к Чун-хи, а тот не отпускал парня одного.       Мён-ги не хотел, чтобы Чун-хи знала, с кем связался ее никчемный бывший, сильнее убеждаясь в том, какой он кретин, но парень понимал, что та уже скорее всего знает, ведь он даже не просил Дэ-хо не рассказывать об этом, тогда еще не подумав, как быстро эта новость может распространиться среди их новообразовавшейся после игры общины. Приняв эту мысль, он все же взял репера с собой, попросив вести себя прилично, ведь Мён-ги теперь знал, что тот умеет это делать, просто не любит. Су-бонг уверил, что все будет в порядке.       Они поехали сразу после завтрака. Мён-ги предупредил, что они уже в дороге, и Чун-хи написала, что заранее нашла его камеру и все примочки к ней. Написала она об этом очень сухо, но Мён-ги все равно увидел сквозь сообщение заботу, которой всегда старалась окружить его девушка. Су-бонг снова начал вкидывать ревностные комментарии, когда блогер заулыбался в телефон, на что Мён-ги переплел их пальцы и положил их руки к себе на ногу, чтобы водитель не видел этого в зеркало заднего вида. Репер сбавил пыл, хотя все еще бормотал себе под нос о том, что Мён-ги, мудак, однажды его бросит ради кого-то помоложе и красивее или старше и богаче.       Когда они подъехали к дому Чун-хи, Мён-ги кинулся причесывать Су-бонга и поправлять его одежду, пока репер нахваливал райончик и дом, где жила девушка.       — Ты меня как будто с семьей знакомить притащил, — нахмурившись, Танос убрал от себя чужие руки и вновь взъерошил волосы. — Она уже охуеет от того, что я не объебанный, so don't worry.       — Давай ты все-таки останешься здесь, — взмолился Мён-ни. — Я заберу камеру и сразу уйду, буквально пару минут займет.       — Поздно, Мён-ги, мы теперь неразделимы, — взяв парня за руку, сказал Су-бонг, и потащил блогера к подъезду, возле которого они остановились. — Я ни секунды без тебя не выдержу.       — Наркоман, — фыркнул парень.       — Это точно, — зайдя в подъезд, Су-бонг прижал Мён-ги к стене и грубо поцеловал. — Захотелось немного докинуться, — усмехнулся он, растрепал чужие волосы, и они пошли дальше.       — Мой ребенок не должен чувствовать твою энергетику, — сказал Мён-ги, но не препятствовал тому, чтобы Су-бонг плелся по лестнице за ним, — не дай Бог репером родится.       — Я его всему обучу, не переживай.       — Чему ты его обучишь? Какую наркоту долбить?       — Не сработает, Мён-ги, — посмеялся Су-бонг. — Я все равно иду с тобой, можешь хоть матом меня крыть, ни на секунду не разозлюсь. И тем более никуда не уйду.       — Жаль, — выдохнул парень, останавливаясь у двери на втором этаже.       Его трясло, и Су-бонг, это заметив, приобнял парня за плечи. Тот усмехнулся и, скинув с себя чужие руки, постучал в дверь. Сначала они услышали приближающиеся шажки, и потом дверь открылась.       — Привет, — сказала Чун-хи, посмотрев на Мён-ги. — И тебе, — заметив Су-бонга, без особого удивления добавила она — уже знает.       — Hello, my beautiful girl! — улыбнулся Су-бонг и, отпихнув Мён-ги, зашел в квартиру. Он приобнял девушку. — How are you doing? It's been so long!       — Су-бонг! — нахмурился Мён-ги и оттащил парня от Чун-хи. — Прости, я не смог от него избавиться по пути, — процедил блогер и натянуто улыбнулся девушке.       — Да мне приятно, ему хоть интересно, как мои дела, — улыбнулась Чун-хи, повернувшись к Су-бонгу. — Все хорошо, спасибо, что спросил. Хочешь присоединиться ко мне, Дэ-хо, Ги-хуну и Хён-джо? Мы играем в настольные игры.       — О-о, — протянул репер с широкой улыбкой. — I love it, да, с удовольствием!       — Мы тут по делу, — за рукав лонгслива дернув парня на себя, сказал Мён-ги.       — Ты, может, и по делу, а человек меня видеть рад.       — Я тоже рад тебя видеть, и мы тут оба по делу, так что остаться не можем.       — Можем, почему нет? — пожал плечами Су-бонг. — У нас потом дел особо нет, да и мы давно хотели развеяться куда-то сходить, а то работали последние дни.       — Работали? — усмехнулась Чун-хи. — Кем же вы, интересно, работаете?       — На стройке кирпичи таскаем, — саркастично улыбнулся блогер. — Все, давай камеру, и мы поедем.       — Не разговаривай так с девушкой, которая вынашивает твоего ребенка! У тебя никаких манер, Ли Мён-ги, — нахмурился Танос и начал разуваться.       Мён-ги посмотрел на него очень недовольно, головой все кивая в сторону входной двери, намекая, что они скоро пойдут на выход, но Су-бонг прикидывался великим слепым.       — Вы оба приглашены, — нехотя сказала девушка, кивнув на обувь Мён-ги, и ушла обратно в комнату, откуда доносились разговоры.       Мён-ги был готов прямо сейчас набить лицо Су-бонгу, но тот уже успел убежать вслед за девушкой. Парень потер лицо руками и пошел в комнату тоже.       На полу сидели уже перечисленные собравшиеся и играли в Blue Marble. Ги-хун и Дэ-хо приветливо помахали руками. Хён-джу помахала Су-бонгу, но, увидев Мён-ги, улыбка сползла с ее лица. Блогер еще больше возненавидел то, что пришел сюда.       Ги-хун заботливо подвинулся, и Танос сел радом с ним, а между Таносом и Чун-хи сел Мён-ги. Они сказали, что подождут, пока те доиграют, а потом присоединятся, если кто-то захочет поменяться, при этом Мён-ги очень старался не делать вид, что намекает на Ги-хуна, которого, судя по выражению лица, заставили играть насильно.       — Так, а на что играем? — усаживаясь поудобнее, спросил Танос. — На деньги, на жизнь?       Мён-ги пихнул того плечом и неловко улыбнулся поднявшим на репера взгляд людям.       — Он шутит, — процедил сквозь зубы Мён-ги. — Мы с ним, если что, не дружим, я его просто по пути с помойки подобрал.       — Неправда, это я его с помойки подобрал. Он там лежал весь грязный, побитый, что-то бормотал про свою крипту, ну я его и отогрел, накормил, напоил.       — Напоил-то точно, — шепотом сказал блогер, закатывая глаза.       — Я рада, что вы подружились, — усмехнулась Чун-хи. — Один лучше другого.       — Надеюсь, имеется в виду, что я лучше него, — улыбаясь, сказал Су-бонг и пальцами зачесал волосы.       Чун-хи лишь посмеялась и снова смерила обоих оценивающими взглядами. Мён-ги усмехнулся тоже. Они с Таносом слишком очевидно вели себя, как давно женатая пара, и именно в этом была специфика их отношений. Блогер не стал заводиться снова, поняв, что в таком случае у них огромный шанс спалиться. Для Су-бонга, Мён-ги уверен, это и не было бы проблемой, может, именно этого он и добивался, чтобы показать Чун-хи, что парень теперь принадлежит ему, но Мён-ги этого допустить не мог. Он не хотел, чтобы Чун-хи знала хоть что-то из его «новой жизни», иначе он окончательно упадет в ее глазах.       Ги-хун спросил, как у парней дела, и Мён-ги опередил Су-бонга, чтобы тот опять не наплел чушь.       — Все в порядке. Стараемся возвращаться к прежней жизни, — кивнул он.       — Да ты что? — покосилась на него Чун-хи. — И что из прежней жизни ты уже вернул?       Мён-ги закатил глаза и хотел начать с умным лицом перечислять, но в голове было лишь одно слово — крипта. И это все. Он не вернул свою квартиру, не вернулся к родителям и практически даже не попытался наладить контакт с бывшей девушкой.       — Не надо тоже так, — вдруг заступился за него Су-бонг. — Он сейчас правда очень старается выбраться из долгов и решить проблемы. Как и все мы, — пожал он плечами. — У него даже что-то получается, удивительно, да? — улыбнулся он девушке. — И камера ему правда для дела нужна, он помогает мне с клипом на новую песню.       — Ты выпускаешь новую песню? — усмехнулась Хён-джу. — Спустя столько лет?       — Да что значит «спустя столько лет»? — заныл Танос. — Я полтора года назад альбом дропал, а последний сингл у меня всего полгода назад выходил.       Мён-ги посмеялся и хотел погладить парня по спине, но одернул себя.       — Ты давно не занимался операторским делом, — задумчиво сказала Чун-хи. — Так вот как далеко в прошлое ты решил заглянуть. И что, — она посмотрела на Таноса, — ты ему за это платишь?       — Давай скажем, что он этим оплачивает проживание, — усмехнулся Су-бонг.       — Проживание? — удивилась девушка. — Так ты у него живешь? — повернулась она к Мён-ги.       Внутри парня все рухнуло. Нельзя было приводить Таноса с собой, надо было запереть его дома, привязать к кровати и уйти, забрав все ключи.       — Он помогал мне с оплатой хостела, — соврал Мён-ги, — после того, как… как я остался без денег.       — Помогал? — непонимающе произнесла Хён-джу. — Кажется, вы, мягко говоря, не были друзьями во время игр. Что-то изменилось?       Су-бонг молчал, теперь только поглядывая на Мён-ги. Репер не ожидал, что тот начнет врать, при чем заливать так, что Су-бонг сам на секунду задумался, не почудилось ли ему все, что было между ними. Какое еще количество лжи он принял за чистую монету?       — Ничего не изменилось, — пожал плечами блогер, — но мы поняли, что нам выгодно работать вместе, так мы быстрее закроем долги. Мы друг у друга в рабстве, работаем за идею в надежде, что что-то заработаем и поделим.       — Интересно. Ну, продолжайте, — с сомнением усмехнулась Хён-джу.       Они решили сыграть еще одну партию, в которой Су-бонг заменил Ги-хуна. Дэ-хо предложил Мён-ги поиграть вместо него, но тот отказался, сказав, что не в настроении.       Атмосфера казалась напряженной, но каждый из них старался это игнорировать. По ходу игры все общались между собой, будто старые друзья, пока Ги-хун и Мён-ги молча наблюдали за игрой.       Мён-ги это быстро надоело. Ему вообще было не до игр. Он зашел в приложение, и увидел, что монета, в которую они вложились, продолжает расти. Скоро парень начал ерзать и уже даже не скрывать своего дискомфорта, и тогда Ги-хун, с улыбкой за ним наблюдающий, предложил нарезать фрукты, которые купил по пути, и попросил Мён-ги ему с этим помочь, раз уж они оба сидели без дела.       Они зашли на кухню. Ги-хун взял пакет, лежащий возле умывальника, и достал оттуда несколько яблок, груш, апельсинов и гроздь винограда, которые начал мыть.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Ги-хун, повернувшись на парня. — Признаться честно, ты выглядишь уставшим. Дела идут не очень?       — Да нет, — подняв брови, ответил Мён-ги. — Все в порядке, я бы даже сказал неплохо. Еще раз хотел Вас поблагодарить за деньги, которые Вы мне дали, они безумно помогли. А уставший… — Ги-хун отдал ему мытые яблоки, и парень, незабытым движением взяв ножик из столешницы, стал нарезать их на большую тарелку. — Из-за Таноса. Все соки из меня выжимает, — усмехнулся он.       — Все еще удивительно видеть вас вместе, — признался Ги-хун. — И с прошлой нашей встречи вы словно стали намного ближе. Вы и вправду так подружились?       — Да я бы не сказал… — начал Мён-ги, но мужчина его перебил.       — Тебе не нужно этого стесняться. Я понимаю, что вы когда-то не ладили, но это не означает, что теперь вам нельзя начать все заново. То, кем вы были в том ужасном месте, и то, кто вы здесь, — абсолютно разные люди.       Мён-ги еле заметно помотал головой. Он совсем не был согласен с Ги-хуном. Су-бонг был прав, когда сказал, что то место лишь раскрывает людей, показывает их настоящими, но никак не меняет.       — Я не стесняюсь, просто… Да не в нем вообще дело, Вы же понимаете. Мне тяжело рядом с Чун-хи и Хён-джу.       — Хён-джу? У вас и с ней был конфликт?       — Да нет, я просто спас ее жизнь, — вспылил парень, взмахивая ножом, отчего Ги-хун посмотрел на него злобно, как отец, на играющегося с опасными вещами ребенка. — Извините, — он опустил нож и выдохнул. — Жизнь с Су-бонгом меня доведет, — пробормотал он, устало закрывая глаза.       Только через несколько секунд он распахнул их в ужасе и повернулся на Ги-хуна, тот делал вид, что либо не расслышал сказанное, либо не обратил внимание, но парень видел усмешку в его глазах.       — Вам нужна еще какая-то помощь? — спросил мужчина. — Знаешь, я стараюсь вам всем помогать. Вот что это проклятое место умеет, так это сближать людей. От этого и больнее. Хорошо, что люди все-таки не захотели продолжать игры, — он искоса посмотрел на парня, — правда?       — Д-да, — запнувшись, но все-таки согласился Мён-ги. — Да, Вы правы. На самом деле, мне кажется, я бы не прошел дальше, я на тот момент уже был сильно морально истощен, а Су-бонг с Нам-гю только подливали масло в огонь. Уверен, если бы игры продолжились, мы бы подрались снова, — посмеялся парень.       — А сейчас часто деретесь?       Они уложили все фрукты на тарелку, и Ги-хун повернулся к парню, бедром облокачиваясь на столешницу и скрещивая руки на груди.       — Не деремся, но собачимся, — кивнул он. — Только Ён-илю не рассказывайте, он расстроится.       Оба посмеялись.       — А с Нам-гю у вас как? Они с Таносом продолжают общаться?       — Продолжают, — недовольно ответил Мён-ги. — Но я бы не сказал, что очень близко. У них ничего общего, кроме любви к наркоте, так что я сильно не переживаю.       — Не переживаешь? Тебя не пугает, что он употребляет? Ты же понимаешь, что он меняет свое сознание. Кто знает, что он может сделать, пока не будет отдавать себе отчет в происходящем.       — Многое может, — кивнул Мён-ги. — Он пытается бросить, мы над этим работаем.       — Как успехи?       Мён-ги с горькой усмешкой опустил взгляд.       — Я бы мог помочь ему оплатить реабилитацию.       — Вы не обязаны.       — Я знаю. Но мне хочется помочь.       — Вы просто чувствуете себя виноватым, — помотал головой Мён-ги. — Но я даже понятия не имею, почему. Вы чувствуете себя виноватым, потому что не смогли остановить эти игры? Глобально, я имею в виду. Но это глупо. Вы и не могли это сделать. И я не мог. И Ён-иль. И все мы вместе взятые. Вы никому из нас ничего не должны.       — Я знаю, — повторил Ги-хун, задумавшийся над словами парня. — Но все же, нужна какая-то помощь?       — Нет, мы справляемся, — пожал плечами Мён-ги. — А хотя… Вы говорили, у вас есть знакомый полицейский… А знакомого адвоката, случайно, нет?       — Адвоката? Хочешь обсудить твою ситуацию с криптовалютой?       — Да. Если я хочу начать новую жизнь, то нужно уже с этим разобраться. Я не смогу бегать от полиции вечно.       — Если я найду нужные контакты, я тебе позвоню, хорошо?       Они с улыбкой кивнули друг другу, Ги-хун потрепал парня по волосам, точно родного сына, Мён-ги взял тарелку с фруктами, и они пошли обратно в комнату. Мён-ги опять поймал на себе недовольные взгляды, лишь Ги-хун продолжал ободряюще ему улыбаться.       Они просидели в гостях час, когда Мён-ги стал уже с не скрываемой усмешкой следить за тем, как Танос утомляет всех своей гиперактивностью. Казалось, их обоих уже не очень рады видеть.       Как только они доиграли, Мён-ги сказал, что им все-же еще нужно сделать кучу дел. Су-бонг начал ныть, что хочет еще поиграть, но и остальные стали аккуратно намекать, что дела лучше делать вовремя, и врать, что будут рады увидеться с парнями в другой день. Су-бонг на это улыбнулся и, уже собираясь в прихожей, сказал Чун-хи, чтобы она обязательно писала, когда игроки захотят собраться снова, чтобы он тоже присоединился. Девушка сказала, что обязательно это сделает, и только Мён-ги, будучи на опыте, услышал режущий сарказм девушки.       Мён-ги был рад, что Чун-хи и Су-бонг не подружились. И ему все еще было интересно, зачем же репер вообще начал этот цирк, о чем, не подбирая слов, и спросил, когда они вышли на улицу.       — Цирк? — удивился Танос. — Это я у тебя спрашивать должен. Я просто хотел сблизиться с новыми людьми. Ты же не хочешь, чтобы я общался со своими друзьями, вот я и ищу новых. А ты что устроил? Ты там хоть слово правдивое сказал?       Мён-ги на ходу рассматривал свою камеру, аккуратно к ней прикасаясь, как к чему-то дорогому материально и духовно.       — Конечно. О том, что мы с тобой не друзья.       — Ага. Ты сказал, что мы не друзья, а деловые, блять, партнеры. Мён-ги, what the fuck? Мы встречаемся или нет?       — Встречаемся, конечно, но зачем им об этом знать?       Танос непонимающе похлопал глазами. Этот вопрос его просто обезоружил.       — В смысле «зачем знать»? Ты это скрывать собираешься?       — А ты кричать на каждом шагу?       Су-бонг остановился. Он схватил камеру из чужих рук. Мён-ги недовольно крикнул и попытался забрать ее обратно, но репер поднял руку с ней вверх, а свободной взял парня за шиворот футболки.       — Нет, но в чем проблема им рассказать, если разговор уже все равно об этом зашел? Может, у тебя не все кончено с Чун-хи? Может, у вас что-то происходит за моей спиной, а?       — Нет, конечно! — крикнул Мён-ги. — Совсем с ума сошел? Просто мы с тобой недавно вместе, еще рано об этом везде трубить. Да и они не самые близкие люди, чтобы им рассказывать.       — Не самые близкие? Чун-хи беременна от тебя!       — Да я помню! — Мён-ги хотел толкнуть парня, но вспомнил о камере в чужой руке. — Не готов я еще об этом рассказывать.       — Почему? Думаешь, они тебя осудят, потому что тебе парень нравится? Да очевидно, что там очень прогрессивные люди, сам понимаешь, о чем я.       — Да проблема не в том, что мне нравится парень. Проблема в том, что мне нравишься ты!       — Чего? — нахмурился Су-бонг. — So I’m a problem again… — устало произнес он. — И что же не так?       Мён-ги промолчал. Он посмотрел в сторону, прячась от чужого взгляда. Но Су-бонг задал свой вопрос снова, повысив голос.       — Просто, — блогер задумчиво промычал, — ну мы разные, понимаешь? И я к этому еще не привык. И люди вокруг тоже…       — Чего? — сморщился Су-бонг, не понимающий ни слова. — Ты несешь какой-то бред. Скажи нормально, what’s wrong? — Мён-ги снова промолчал, хотя было видно, что у него есть ответ. — Что? Ты меня стесняешься?       — Нет, конечно, нет, — блогер отвернулся вовсе, он нервно чесал голову и глазами будто искал где-то или от кого-то помощи. — Нет, просто… Конечно нет, — стал бормотать он.       — Ты меня стесняешься, — удивленно сказал Су-бонг. — Серьезно? Почему? Я красивый, талантливый, харизматичный. Или ты думаешь, что чем-то лучше меня? А, крипто-наебщик с залетевшей бывшей? Ты чем-то лучше меня?       — Наркоша, готовый на потерю чести и человечности ради денег, не помолчать ли тебе? Как мне тебя не стесняться, если ты в свои годы ведешь себя как пубертатный подросток-двоечник, не вдупляющий вообще ничего из того, что происходит?       — Я наркоман, шлюха, убийца, тупой, — стал перечислять на пальцах Су-бонг. — See, что-то из твоих слов да понял. What else? Давай, расскажи. Если я для тебя просто вот это вот все, так какого хера ты со мной связался? Знаешь, у меня нет ощущения, что у тебя какие-то высокие чувства ко мне.       — Видимо, я просто умею находить красоту там, где ее нет, вот и все.       Мён-ги выхватил камеру из давно ослабевшей опустившейся руки и стал бережно ее оглядывать, надеясь, что Су-бонг не успел ничего сломать. Парень медленным шагом пошел вперед, но заметил, что за ним никто не следует. Тогда он обернулся и заметил, что Су-бонг стоит на том же месте, смотря парню в след.       — Пойдем? Нам еще сниппет снять нужно и начать снимать клип, — непонимающе сказал блогер.       Танос обреченно опустил взгляд и помотал головой.       — Я не хочу, — сказал он еле слышно для того расстояния, на котором они находились.       — Что значит не хочу? — Мён-ги подошел обратно к парню и заглянул в опущенное лицо.       Ветер колыхал яркие волосы репера, а ресницы на его закрытых глазах подрагивали от нервов. Он глубоко дышал через нос, и, казалось, скоро упал бы в обморок от передоза свежим прохладным воздухом.       — То и значит, — тише прежнего сказал он.       Мён-ги положил руку на чужую щеку и, убедившись, что рядом никого нет, подошел к парню ближе и своим носом потерся о чужой. Су-бонг открыл глаза и легонько усмехнулся. Репер положил руку на чужую шею и большим пальцем стал водить вверх-вниз.       — Я тебе не нравлюсь, Мён-ги, но зачем ты врешь об обратном? Что тебе от меня нужно?       — Ты мне нравишься, — твердо сказал блогер.       — Нет, — с усмешкой сказал Су-бонг и коротко поцеловал парня в губы, после чего отстранился совсем легонько, — нет, — шептал он в пухлые губы, — я уже не верю ни одному слову, что ты говоришь.       — Мне нет смысла тебе врать, — сказал Мён-ги, смотря прямо в грустные черные глаза.       — Равно как и нет смысла врать Чун-хи, — пожал плечами Су-бонг, — но ты это сделал. Что тебе это дало? Ничего же.       — Я бросил ее, когда узнал, что она беременна. Это не связанные факты, если что, все просто так сложилось. А сейчас что? Приперся к ней домой со своим парнем. Ты правда думаешь, что было бы красиво ей об этом рассказать? Я не стесняюсь тебя, Су-бонг. Я же не переживал о том, что звукарь обо всем узнал. Ги-хун, вон, тоже догадался, да еще даже когда мы в первый раз с ним встретились после игр, когда мы еще сами разобраться с этим не успели. И мне все равно, знают они или нет. Хочешь, я сегодня буду подходить к каждому прохожему и сообщать о том, что ты мой парень? Я просто не хочу расстраивать Чун-хи. Снова.       — Там две девушки идут, — Су-бонг показал за Мён-ги, и тот обернулся, — расскажешь им, с кем ты встречаешься?       — Я же образно выразился, — закатил глаза блогер.       — То есть мне правда не стоит верить твоим словам?       Мён-ги усмехнулся и снова обернулся на девушек, которые шли уже совсем неподалеку, что-то живо обсуждая и смеясь. Он оглянул Су-бонга, заглянул в его уже театрально грустные глазки и, посмеиваясь, помотал головой, а потом подбежал к ним.       — Девушки, здравствуйте, — он поклонился. — Извините за беспокойство, просто хотел с вами поделиться тем, что вот этот придурок с тупым лицом — мой парень, который очень мне нравится и с которым я хочу провести всю жизнь. Свою. А с ним она будет недолгой, потому что однажды у меня просто не выдержит сердце от эмоциональных качелей, на которых он меня качает.       Девушки смотрели на парней удивленно, а под конец пламенной речи, переглянувшись, засмеялись.       — Ты проиграл в правду или действие? — спросила одна из них, и они пошли дальше.       — Нет, почему? — говорил им в след Мён-ги. — Мы с ним правда вместе. Даже секс был! И никто не залетел!       Девушки засмеялись.       — Это хорошо. Совет да любовь, — повернувшись, сказала одна из них, пока они все отдалялись на безопасное расстояние от этих психов.       — Ли Мён-ги, — с улыбкой сказал Су-бонг. Он положил руку на плечо парня и смотрел в след смеющимся и обсуждающим ситуацию девушкам, — you’re fucking crazy.       — И с каждым днем, проведенным с тобой, все crazier, — выдохнул блогер, поворачиваясь на парня. — Все, пойдем уже снимать, песню скоро выпускать надо, а у нас ничего не готово.       Су-бонг снова посмотрел в след уходящему парню, но, усмехнувшись то ли горько, то ли нервно, пошел за ним.       

***

             Они сняли еще один сниппет возле реки и сели на облагороженный каменистый берег, чтобы посмотреть, что получилось, хотя и сложно было что-то рассмотреть в экранчике камеры. Су-бонгу все равно понравилось, и Мён-ги уверил, что у него настолько развитый скилл, что он сможет даже в экранчике сантиметр на сантиметр разглядеть, удачной ли вышла картинка, и здесь она была просто великолепной.       Погода была прохладной и ветреной, благодаря чему кадры вышли очень милыми, но Мён-ги волновался, что вышло слишком романтично для песни с веселым мотивом, поэтому они решили подснять еще некоторые кадры вечером, в самом сердце города, чтобы передать тот контраст, который создают танцевальная мелодия и безнадежный задумчивый текст в песне.       — Знаешь, мы пока это все снимаем, мне уже песня в мозг въелась, — улыбаясь, сказал Мён-ги, выключая камеру. — Значит, хорошая.       Су-бонг обнимал его сзади, до этого лежа на чужом плече всматриваясь в картинку на экранчике и наблюдая за меняющим какие-то настройки парнем, а когда блогер убрал камеру, помещая в чехол и укладывая чуть сзади, подальше от волнующейся реки, уложил свою щеку на чужую, прижимая парня ближе к себе. Мён-ги посмеялся и растаял в его объятиях.       Ветер нарастал. Мён-ги жалел, что впервые за неделю решил надеть футболку, а не толстовку, но Су-бонг согревал его лучше любой одежды, казалось, температура парня была в разы выше нормы, либо сам Мён-ги уже был ходячим трупом.        Волны постепенно становились выше, а порывы ветра сильнее, но парни не спешили уходить, хотя замерзли уже оба. Су-бонг все прижимал парня к себе, будто боялся отпустить, чтобы тот не ушел в глубокие воды реки, а Мён-ги в ответ прижимался к нему, доказывая, что и не собирается никуда бежать.       Но ветер усилился вновь. Мён-ги посмотрел в чужое лицо, впервые видя его таким спокойным, сосредоточенным и умиротворенным. Таким оно было намного красивее, чем когда репер строил из себя дурака. Оно было настолько красивым, что Мён-ги не сдержался, чтобы, не обращая внимания на идущих по мосту с нормальных работ людей, не поцеловать его. Он коснулся губами чужой щеки, потом лба, носа, а потом, усмехнувшись вместе с парнем, его губ. Они целовались холодными губами, руками все стараясь друг друга согреть.       — Пойдем уже, — усмехнулся Мён-ги, отстранившись.       — Зачем? Тут спокойно.       — Уже не особо. Река все сильнее рябить начинает, глаза уже болят. Если она еще мне камеру как-то зальет, я разозлюсь.       — Так говоришь, будто в этом будет виновата река.       — А кто будет виноват?       — Ветер. Из-за него же вода волнуется.       — А я думал, что я, положивший камеру на берегу, — засмеялся Мён-ги, поднимаясь на ноги.       Он подал руку Су-бонгу, помог подняться и взял камеру, после чего они, сойдясь на том, что оба проголодались, пошли в ближайшее кафе.       — Как у нас дела? — спросил Су-бонг, когда им через пару минут после заказа принесли чай.       Репер по-джентельменски разлил чай по кружкам, и оба вцепились в них ледяными руками.       — В плане? Крипта, тик-ток, взаимоотношения?       — Сколько нам нужно контролировать, — взвыл Танос. — Может, все-таки наймем небольшую команду? Хотя бы ассистента и сммщика?       — Я твой ассистент и сммщик, — Мён-ги достал телефон. — С криптой все хорошо, графики растут, — он зашел в тик-ток, — со сниппетом дела похуже, но это же еще только первый, дальше должно пойти лучше. Но в комментариях уже пишут, что ждут трек, вроде людям заходит, — он показал Таносу экран телефона, и тот немного полистал комментарии.       — Половина этих людей — мои друзья, — фыркнул репер.       — Ну, поддержка друзей — это тоже очень важно, — неловко сказал Мён-ги. — Слушай, явно лучше, чем если бы понабежала кучка хейтеров и написали бы, что трек говно, а ты еблан.       — Там и парочка таких есть, — отметил Танос.       — Да я видел, — кивнул блогер. — С нашими взаимоотношениями дела получше. Но хуже, чем с криптой.       Парни посмеялись.       — Готов поспорить, что ты не сильно расстроен, потому что крипта для тебя и важнее.       — Поспорь, можешь много поднять, — усмехнулся Мён-ги. — Я шучу, — добавил он на всякий случай.       — Я знаю, — тихо сказал Су-бонг, не веря своим словам.       — Так что мы будем делать с клипом? — вновь взяв камеру в руки, будто у него без нее началась ломка, спросил блогер. — Мы могли бы снять студию, прикупить тебе какой-то наряд, визажиста нанять, но… Ты уже видел мои раскадровки? Можно оставить общий концепт и некоторые кадры поменять под смысл песни. Мне кажется, что никого не удивить тем, что ты снимешь классный яркий клип на хорошей студии, а вот что-то искреннее, домашнее может правда поразить людей. Вдруг, они посмотрят на тебя иначе, увидят таким, каким тебя увидел я.       — Поэтому я и хочу, чтобы ты снял этот клип, — Су-бонг опустил взгляд, будто признавался в чем-то постыдном. — Я написал песню, где рассказываю о том, как вижу тебя, а ты снимешь клип со своим взглядом на меня. Very romantic.       Мён-ги сидел в обнимку с камерой, подперев голову рукой. Он с улыбкой смотрел на парня, как на милую зверюшку.       — Су-бонг, почему ты не всегда такой?       — Я всегда такой, — парень приложил кружку к щеке и прикрыл глаза от приятного тепла. — Просто скрываю это.       — Защищаешься?       — Конечно, люди не должны знать твои уязвимости.       — А я теперь знаю, — улыбнулся Мён-ги, — что твоя уязвимость — это я, — гордо сказал он.       — Мило, правда? — Су-бонг поставил кружку обратно на стол. — А твоя — деньги. В этом тоже своя романтика есть.       — Ты себя недооцениваешь. Или переоцениваешь деньги. Да ты о них чаще меня говоришь, так что прекрати меня в чем-то упрекать.       В кафе они, болтая о жизни и предстоящей работе, дождались, пока на улице стемнеет.       Они дошли до Мёндона и сняли там несколько кадров в самой гуще людей, где к ним постоянно подходили молодые ребята, желающие сфотографироваться или просто интересующиеся, что те снимают. К ним было приковано много внимания. Танос, воспользовавшись этим, стал привлекать его только больше и говорить всем о том, что скоро выйдет песня, и смог-таки подписать на свой новый тик-ток аккаунт пару десятков людей.       Но Мён-ги это пугало. К нему тоже подошли несколько человек, и больше всего его растрогал разговор с двумя девочками-подростками, которые сказали, что верят в то, что Мён-ги сам был обманут, а потому не понимают обрушившегося на него хейта. Они тепло его обняли и сказали, что абсолютно понимают, почему тот не может сделать с ними фото.       Но закончился вечер не очень приятно. Пока они снимали очередной кадр на фоне ярких вывесок, к ним подошла компания подвыпивших молодых людей, три парня и две девушки. Мён-ги сразу понял, что это вылитая целевая аудитория Таноса, в чем не ошибся.       Компашка подошла к парню и попросила сфоткаться, в чем тот не отказал, но два самых пьяных парня стали расспрашивать Су-бонга о творчестве и жизни, и с каждым вопросом их любопытность возрастала, а совесть пропадала. В какой-то момент Танос уже чуть ли не матом стал их слать, говоря, что они мешают им работать, тогда к нарастающему конфликту подключился и Мён-ги, предварительно убравший камеру в чехол и спрятавший ее под крыльцо уже закрытого магазинчика.       Компания стала звать парней продолжить с ними вечер в клубе. Мён-ги старался максимально культурно объяснить, почему они не могут, пока Танос уже разогнался до ненормативной лексики, а потом совершил главную ошибку — толкнул одного из парней. Тот не смог устоять на ногах и упал, благо, удачно, максимум, царапая локти и спину.       — Придурок совсем? Сюда сейчас полиция придет! — крикнул Мён-ги.       — Да-да, успокой свою сучку, а то у вас будут проблемы! — сказал парень, помогающий своему другу подняться, хотя тот, кажется, уже очень удобно разлегся и планировал поспать.       — Ты кого сучкой назвал? — крикнул Су-бонг и кинулся на парня.       Мён-ги подлетел сзади и успел схватить руку парня до того, как его кулак проехался бы по носу перебравшего с алкоголем фаната. Сдерживать репера оказалось удивительно сложно. Тот не выглядел настолько сильным, каким был на самом деле. Мён-ги заглянул в глаза сопротивляющегося, очень хотевшего драки парня, и понял, что тот был просто в ярости. Ему стало страшно, что если он продолжит держать парня, то прилетит и ему, но и отпустить не мог, ведь тогда у них будут огромные проблемы.       — Су-бонг, поехали домой, — сказал он, но парень не обратил внимание. — Прошу, пойдем домой, — сказал он у головы парня, пытаясь приблизиться к уху, пока репер все вырывался и мотал головой. — Если тебе нужно выпустить пар, ударь меня. Ты же на меня зол, а не на них, ну!       На разгневанном лице проблеснуло удивление и, перестав сопротивляться, Танос повернулся на Мён-ги. Он оглянул парня, недолго о чем-то подумал, а потом вырвался из чужой хватки.       — Идите проспитесь, idiots!       — Чья бы корова мычала, — фыркнула одна из девушек.       Су-бонг кинул на нее злобный взгляд, и Мён-ги приобнял парня. Он повел его в сторону спокойных дворов, по пути забрав камеру, пока репер через плечо все прожигал компашку взглядом.       Они прошли несколько улочек, перед тем, как Танос схватил Мён-ги за руку, завел в переулок, кинул в стену и ударил по ней кулаком, рядом с головой парня, да настолько сильно, что крикнул от злости и боли. Он убрал руку, и парни уставились на стекающую с костяшек кровь.       Сказать, что Мён-ги был напуган, было ничего не сказать. Он трясся, сердце его колотилось. Он круглыми глазами смотрел на парня, прижимающего его к стене. Они оба тяжело дышали, пока Су-бонг все рассматривал чужое лицо, уговаривая себя не бить по нему.       — Су-бонг, — прошептал Мён-ги и почувствовал, что его горло пересохло. — Прошу, успокойся.       Он положил руку на чужую шею, но ее грубо скинули.       — Я не твоя сучка, не нужно меня успокаивать. Не нужно указывать, что мне делать! Не нужно меня постоянно во всем упрекать и винить! Не нравлюсь таким, какой есть, так иди нахуй! — прокричал он и схватил Мён-ги за шею, оставляя кровавые следы на его коже и футболке, но блогер испугался не так сильно, чувствуя, как тот делает это аккуратно, не из желания задушить, а скорее, чтобы зафиксировать голову в одном положении. Репер приблизился к чужим губам. — Do you like me? — спросил он низким голосом.       — Я уже тебе говорил, — хрипло сказал Мён-ги.       — Это не ответ.       — Нравишься, — кивнул парень.       Но Су-бонг вновь не выглядел удовлетворенным. Из разгневанного его лицо превратилось в разочарованное. Он отпустил парня и хотел выйти обратно на тротуар, но Мён-ги затащил его обратно и, поменявшись ролью, прижал парня к стене и, положив руки на его плечи, утянул парня в горячий поцелуй.       Су-бонг вцепился в талию парня, прижимая его к себе. Он быстро перехватил инициативу, грубо вторгаясь в чужой рот своим языком, кусая губы и, пару раз, даже язык парня, так, что теперь пролилась и кровь Мён-ги.       Очень нескоро они отлепились от губ друг друга, но продолжили стоять близко. Они смотрели друг другу в глаза, и Мён-ги видел, как репер постепенно успокаивается, словно ветер перестал волновать реку. Но вот сам блогер расслабиться не мог, его все еще трясло, даже когда Су-бонг стал успокаивающие гладить его по спине и рукам и шептать извинения. Его пугал тот факт, что все это время перед ним был абсолютно трезвый парень, у которого еще не успела начаться ломка психологическая или физическая. Это был просто Су-бонг, такой, какой есть. Парень с расшатанной психикой и убитыми наркотиками и стилем жизни нервами. И только теперь до Мён-ги дошло, что наркотики — не главная проблема парня, и даже если он их бросит, ничего не станет лучше. Их отношения все еще будут нестабильными, ведь проблема не в наркотиках, не в деньгах, не в играх, а в них самих. Они просто друг другу не подходят, и из-за этого их конфликты не закончатся никогда.       Так что спокойствие — это не о том, когда они выберутся из долгов, или когда Су-бонг перестанет принимать. В их случае о спокойствии вообще мечтать не стоит. Воды их отношений всегда будут бурными, пока каждый будет примерять на себя роль ветра.       — Успокоился? — прошептал Мён-ги, то ли Су-бонгу, то ли самому себе. — Пойдем тогда домой.       — Пойдем. Только знай, что в постели тебе сегодня пиздец, — посмеялся репер.       — Старый ты извращенец, — шумно выдохнул блогер и поплелся в сторону оживленной улицы.       — Ты младше меня всего на несколько лет, — игриво напомнил парень, но продолжили они идти молча. У обоих не было желания, да и не осталось никаких сил, на шуточки.