In circles

      Мён-ги шел за широкоплечим парнем, младше того мужчины, что выводил его из камеры обычно, то ли они сменились, то ли у того мужчины был выходной. Блогер смотрел себе под ноги и молчал, хотя молодой сотрудник изолятора и хотел его разговорить и ободрить, выглядело это слегка нелепо.       Когда они подошли к помещению для свиданий, Мён-ги встал у двери как вкопанный и глупым взглядом уставился на паренька в форме.       — В чем дело? — спросил тот удивленно.       — Я не хочу туда идти, — нахмурился Мён-ги и чуть ли не топнул ножкой, как ребенок.       — Почему? — удивился парень. — Там же твоя мама. Вы в плохих отношениях?       Мён-ги шумно выдохнул. Он точно не собирался обсуждать свои семейные взаимоотношения с незнакомым парнем, хотя и не мог не признаться себе в том, что очень хотел, ведь больше ему излить душу некому. Но в этом он все равно не увидел выход, а потому молча кивнул и отмахнулся.       — Ладно, не берите в голову. Мне нужно это сделать... — сказал Мён-ги обреченно, в его голосе были отвага и страх. — Я не смогу бегать от нее вечно. А тут хоть безопасно, она не приложит меня сковородкой. Правильно? — обратился он к парню. Конечно, он подобного и не боялся, но очень хотел найти некую поддержку.       Тот неловко пожал плечами.       — Здесь безопасно, Вам не о чем переживать, — в его голосе еще слышалась наивная юношеская нотка, которая пропадет уже через пару лет работы в столь неблагополучном месте. — Вы пойдете? Если Вы откажетесь, мне придется заполнять много отчетов.       Мён-ги усмехнулся честности и наивности парня и кивнул.       — Не хочу нагружать Вас лишней работой, Вы кажетесь хорошим человеком. Пойдемте.       Сотрудник изолятора открыл дверь, и у Мён-ги перехватило дыхание. Он чувствовал себя спокойно, пока прятался за стенкой, и самым страшным было именно сделать этот шаг из-за «своей крепости». Собравшись с силами, он это сделал. Его проводили к одной из кабинок.       Он шел, опустив взгляд, а потом сел на стул, все также не поднимая голову.       — Вы можете воспользоваться телефоном, — растерянно подсказал парниша, когда Мён-ги просто смотрел в стол, пока его мать роняла слезы по ту сторону стекла.       Мён-ги думал о том, как может пройти эта встреча сотни раз, составлял всевозможные сценарии, но сейчас все в его голове стерлось. Он не знал, что сказать. Он боялся поднять глаза. Он боялся увидеть ее слезы.       Он взял телефон и приложил к уху, все еще не поднимая взгляд, и услышал на той стороне провода всхлип. В этот же момент по его щекам потекли слезы. Он поднял голову и встретился взглядом с заплаканной матерью. Она приложила ладонь к стеклу и ждала, что сын сделает то же самое.       Мён-ги не мог поверить, что она и вправду делает этот милый жест несмотря на все то, что парень натворил.       — Прости, — прошептал он в трубку и снова опустил взгляд.       Плечи его затряслись, и он уже не просто плакал, а рыдал. Ему и его маме предложили воды, оба поблагодарили сотрудников изолятора и уставились друг на друга. Мён-ги все же потянулся к стеклу, но все не мог позволить себе коснуться ее ладони даже через стекло.       — Как у тебя дела? — спросила женщина.       — Все в порядке, мам, лучше, чем я заслуживаю, — ответил Мён-ги. — Как дела у тебя?       — Все хорошо, мой мальчик. Я так за тебя переживала.       В сердце снова кольнуло. Он нахмурился и отвернулся.       — Ты не должна была переживать обо мне ни секунды. Мам, как только меня отпустят, я обещаю, что первым же делом верну тебе все деньги. Клянусь, сначала тебе, потом Чун-хи.       — Позаботься о Чун-хи, а обо мне не переживай.       Мён-ги помотал головой.       — Мама, прошу, я не любезно одолжил у тебя эти деньги, я их… — он не нашел в себе силы, чтобы произнести правду. — Я тебе их верну, я обещаю.       — Мён-ги, тебе нужно сначала разобраться со своими долгами. Прошу, позаботься сначала о себе и своей семье.       — Ты моя семья! — вскрикнул он, будучи крайне удивленным формулировке.       — У тебя новая семья. Помирись с Чун-хи, она очень хорошая девочка, и не оставляй ребенка без отца. Она рассказывала мне, что вы с ней виделись и ты отдал ей деньги, которые у тебя были. Это правда или она просто хотела меня подбодрить?       — Правда, — кивнул Мён-ги.       — Ну вот, так держать. Уверена, хотя бы ради ребенка она найдет в себе силы, чтобы тебя простить. Так что думай в первую очередь о них. Все равно все деньги, что я откладывала, я откладывала для тебя, вдруг понадобятся. А мне они не нужны, я уже свое отжила, мне главное, чтобы у тебя все было хорошо.       — Мам, не говори о себе так, будто за тобой уже завтра смерть придет! — разозлился парень. — Я верну тебе твои деньги и делай с ними что хочешь! Открой уже магазин, как всегда мечтала.       — Какой же ты упрямый, Мён-ги, — помотала головой женщина. — И умный. Но доверчивый.       Парень закатил глаза. Что бы он ни натворил, мама всегда видела в нем ангелочка. Он так хотел хотя бы раз оправдать ее ожидания, но это не в его стиле.       — Все совсем не так, — сказал он и, понимая, что спорить с матерью все равно бесполезно, не стал ничего доказывать. — Знаешь, — вдруг произнес он, когда в его голове буквально за наносекунду созрел план, — думаю, я ненадолго останусь в Сеуле после того, как выйду, — он посмотрел на нее и из глаз снова вытекли слезы, он кивнул сам себе. — Да, я отдам деньги тебе, Чун-хи и больше не буду портить вам жизнь.       Женщина заметно занервничала.       — Мён-ги, о чем это ты таком говоришь? Куда ты собрался? Ты же не собираешься ничего с собой сделать?       Парень помотал головой, выглядел он слегка отстраненным, погруженным в свои мысли. Он не мог понять, как же он раньше до этого не додумался, но и не мог поверить, что все-таки додумался. Он уже себя ненавидел.       — Думаю, я уеду в другой город. Или страну.       — Боже, Мён-ги, да во что ты опять вляпался, когда успел? Прошу, не нужно этого делать, что бы у тебя ни было в голове.       — Не переживай, ничего незаконного. Просто… Мне надоел Сеул, да и неизвестно, очистится ли моя репутация. Возможно, пора попробовать преподнести себя новой аудитории.       — Мён-ги, я тебя умоляю, просто приди ко мне на ужин после того, как выйдешь.       — А папа тоже будет? — с неловкостью спросил парень.       — Папа? — женщина шумно выдохнула. — Нет, я не хочу, чтобы он тебя убил.       Мён-ги поджал губы и кивнул, хотя в душе даже был рад — хоть кого-то не слепит его… что? Ангельские личико? Харизма? Манипуляции? Он еле заметно улыбнулся, он был искренне рад, что его ненавидит хоть кто-то, кроме него самого.       — Я приду, мам.       — С Чун-хи?       Парень шумно выдохнул.       — Вряд ли. Мам, ей будет лучше без меня, ты же это понимаешь.       — Да почему ты думаешь, что нам всем без тебя будет лучше? — голос женщины снова сорвался, и у Мён-ги кольнуло в сердце. Он недовольно сморщился и опустил взгляд. — Мы с Чун-хи вдвоем все это время тебя искали, переживали за тебя, ладно я уже старая, может, ты решил, что мне больше заняться нечем, — парень цокнул и закатила глаза, — но она-то в положении. На свет скоро появится ваш общий ребенок. Ему без тебя, думаешь, тоже лучше будет?       Мён-ги поджал губы. Для него ответ был очевиден, и было очевидно, что матери он не понравится, поэтому парень просто промолчал, не найдя что сказать.       — Мён-ги, — прошептала женщина, и из ее глаз выкатились слезинки. Парню было сложно на это смотреть, — ну почему ты вырос таким эгоистом? Почему ты не слушаешь нас? Почему ты нам не веришь?       — Я верю тебе, мам, я знаю, что ты меня любишь. И я люблю тебя, поэтому я и не хочу портить тебе жизнь.       Женщина помотала головой и салфеткой вытерла слезы с щек. И она тоже прекрасно понимала, что спорить сейчас нет смысла, ди и будет у них еще на это время, просто не сейчас, когда она наконец смогла поговорить с сыном впервые за полгода. Казалось, она снова собралась с силами для новой темы.       — Кто этот парень, с которым ты подружился? Во всех новостях, то ты, то он, то вы оба. Я читала, что он был в замешан в скандале с наркотиками, это правда? С ним ты хочешь уехать из Сеула? Во что он тебя втянул?       — Он тут ни при чем, и уехать я собираюсь без него, — расчетливо и твердо сказал Мён-ги. — Он никуда меня не втягивал, скорее наоборот, — он поднял брови, лишний раз напоминая себе, почему Танос, Чун-хи, Нам-гю и наверняка кто-то еще вообще оказались на тех проклятых играх. — У него действительно были проблемы с веществами, но сейчас он на пути исправления, правда. Он… — Мён-ги почесал голову, — он молодец, — кивнул парень и безумно хотел добавить, что вот именно его родители должны гордиться своим сыном, но вовремя понял, что это еще сильнее расстроит маму. — Не переживай об этом.       — Ты что-то употреблял с ним?       — Ты знаешь, как я к этому отношусь, — нахмурился парень.       — Ли Мён-ги! — женщина повесила тон, требуя ответить на вопрос.       — Нет, мам, я ничего не употреблял. Если бы и хотел, где бы я нашел на это деньги?       — Прекрати шутить, мне не до смеха! Почему вас в романе подозревают?       — Мам, я не первый год известен, ты же знаешь, что журналисты постоянно эти слухи распускают. Помнишь, как меня подозревали в романе с блогершей, когда я уже встречался с Чун-хи? Потом выяснилось, что все это бред. Вот и тут бред. Какой-то придурок сфоткал с ракурса дебильного, наговорил то, чего не было, журналисты подхватили.       — Так ты знаешь об этом? Он к тебе уже приходил? Раньше родной матери?       — Он ко мне не приходил, — взвыл парень, — мы с ним просто созвонились один раз. Мам, — он посмотрел ей в глаза, и собственные снова заслезились. — Я рад, что ты пришла, правда. Я рад тебя увидеть.       Женщина сразу же расплакалась, а Мён-ги за ней, и целую минуту они не говорили друг другу ни слова, просто рыдая в трубку. Несколько раз они пытались взять себя в руки, но ни у кого это не получалось.       Когда кому-то все-таки удалось сказать что-то членораздельное, они обсудили то, где же все-таки был Мён-ги все эти полгода и чем он занимался, парень рассказывал далеко не все, но дал хотя бы примерно понять, куда он уезжал и чем вообще думал.       Когда пришло время заканчивать разговор, никто из них этого не хотел, и благодаря мягкости молодого сотрудника, им удалось прощаться чуть дольше, чем положено. Обратно в камеру же Мён-ги возвращался чуть ли не рыдая в его плечо.       

***

             Су-бонг хмуро смотрел, как чужие пальцы аккуратно скручивают косяк, а потом притягивают ему. Он поджал губы и посмотрел парню в глаза.       — Fuck, вот черт меня дернул прийти к тебе в клуб в мой единственный выходной?       Нам-гю засмеялся и продолжил настойчиво протягивать наркотик.       — Бери, бери, в выходной нужно отдыхать, — Су-бонг закатил глаза и взял самокрутку, слабовольно решив, что из-за одного раза ничего не будет. — Вот, правильно. Девчонок сейчас позвать или потом?       Су-бонг зажег самокрутку и припал к ней, как умирающий от жажды к источнику свежей холодной воды. Он сделал глубокую затяжку и несколько секунд не замечал ничего вокруг, он был слишком сосредоточен на ощущении дыма в легких и того, как тело сначала сильно напрягается, слишком возбужденное от выброса дофамина после двухнедельного воздержания, а потом расслабляется. Он открыл глаза и посмотрел на Нам-гю.       — Не надо никаких девчонок.       — Да ладно тебе, ты реально что ли своего принца из заточения ждать собрался? Это сколько воздерживаться придется? Полгода? Год? Вон, ты за две недели уже кажешься бешенным и раздражительным.       Танос сжал челюсть, а потом вновь затянулся.       — Я раздражительный, потому что у меня много работы.       — Ты сам себе столько работы набираешь. Зачем? Чтобы забыться, — Нам-гю наклонился к Таносу, весело ухмыльнулся и придвинул ему барную карту. — Но ведь это можно сделать намного легче. Не нужно так утруждать себя работой.       Су-бонг уставился в яркое меню с картинками, как ребенок в мультики. Он смотрел на все свои любимые напитки, и осознание того, что ему нужно лишь указать пальцем на все, что он хочет, что-то ломало внутри него. Он поднял измученный взгляд на Нам-гю, словно то его пытал.       — Мне завтра нужно ехать записывать свою партию для фита на трек моего бро.       — Ну и что, твой бро обидится что ли, если ты с небольшим похмельем приедешь? — парень хихикнул и подсел к Таносу, тоже смотря в меню. — Смотри, можем начать с коктейлей. Если тебе хватит, то остановимся, а если нет, то все меню в нашем распоряжении, — он усмехнулся и поднял хищный, как у злодеев в фильмах, взгляд на парня. — Ну что?       Танос растерянно метал взгляд от меню к лицу Нам-гю и обратно, пока в голове была абсолютная пустота, а тело, казалось, кричало о том, что хочет этого, хочет привычного отдыха.       — Just one drink, — тихо и обреченно произнес Танос, и по голосу было ясно, что он прекрасно понимал, что натворил.       

***

             Утром Су-бонг не мог думать ни о чем, кроме раскалывающейся головы. Он пролежал мордой в кровать несколько минут, хныча от стреляющей боли, и только потом решил посмотреть, где он и вспомнить, кто он.       Первым делом он понял, что находился не у себя дома, но, во-первых, такое с ним уже в жизни случалось, не новый опыт, так что он не запаниковал, а во-вторых спальня казалась знакомой, словно он мельком ее уже видел, значит, он у кого-то знакомого.       Второе, что уже напрягло его сильнее, — голая девушка в одной с ним кровати. Ситуация бола довольно однозначная, и сам Су-бонг под одеялом был абсолютно голым. Он поджал губы, окинул взглядом девушку и хмыкнул — не в его вкусе, но, видимо, «с голоду» ему было плевать.       Он встал, надел джинсы, скорее для приличия, все-таки он еще не до конца понимал, где находится, и вышел из спальни. Проходя мимо гостиной, он наконец-то узнал квартиру, и зайдя на кухню, увидел ее хозяина. Су-бонг облокотился о косяк и молча смотрел на Нам-гю, пьющего уже неизвестно какой стакан воды. Они некоторое время смотрели друг на друга, а потом засмеялись и смеялись до тех пор, пока боль не напомнила Су-бонгу о себе, он прошипел мат через зубы и схватился за голову.       — Что я принимал? — спросил он, сведя брови домиком.       — Все, что смог найти, — посмеялся Нам-гю.       — Ой, да ладно тебе, я знаю, как чувствую себя, когда реально чего-то обожрался, I don't feel thát bad.       Нам-гю посмеялся снова.       — Просто ты немногое смог найти. К тому моменту, как принесли наркотики, ты уже был невменяемый, так что я постарался скрыть от тебя тот факт, что было что-то еще. Да и тебе уже было не до этого, ты был слишком увлечен девчонкой.       — Той? — он мотанул головой в сторону спальни и снова пожалел об этом, хватаясь за голову. Нам-гю угукнул. — Кто она?       — Ты ее сам в випку притащил, — пожал плечами парень. — Фанатка какая-то.       — Сам притащил? Ну и вкус у меня.       — В твоем вкусе я сомневаюсь с тех пор, как ты с ЭмДжи Коином обжимаешься, — фыркнул Нам-гю и налил два стакана воды, на один кивнул Таносу, второй продолжил хлестать сам.       — Ну да, — тихо пробормотал Су-бонг и подошел к столешнице, чтобы взять предложенный стакан.       Пока он пил, он отвел взгляд от собеседника и молча смотрел в стену. Он чувствовал что-то странное, пока сам не понимая, что это, но было похоже на укол совести. Его это быстро разозлило, он даже не помнил, как изменил, а все равно чувствовал себя виноватым.       — Все в порядке? — поинтересовался Нам-гю, разглядывая парня. — Только не говори, что из-за наебщика своего загрузился, — Танос метнул на него злой взгляд. — О, серьезно? Слушай, этот чел сейчас сидит в тюрьме, и не просто так!       — Он не в тюрьме, он в изоляторе. Ему еще не вынесен приговор. И вообще уже все знают, что его отпустят.       — Да, я видел эти новости, но откуда он взял столько денег, чтобы судье заплатить? Украл? У тебя?       — He didn't pay anyone, просто он реально невиновен.       — Ладно, ладно, как скажешь, можешь защищать своего невиновного сколько хочешь. Раз ты его так любишь, что ж ты ему изменяешь? Не я к тебе эту девчонку притащил, ты сам ее ухватил.       Танос заткнулся, и снова почувствовал странную боль в груди. Далее он думал об этом все утро и пришел к тому, что для него измена не является проблемой, просто так в его мозгу устроено: он не запомнит ни имени, ни лица, ему интересно лишь мимолетное удовольствие, а значит, это не измена. Измена — это если ты разлюбил и влюбился в другого. Это совсем другое.       — И что, если Мён-ги с кем-то переспит, тебе будет пофиг? — спросил Нам-гю, с закрытыми глазами опершийся о стену и успевший даже вздремнуть, пока Су-бонг изливал ему душу.       Танос почесал голову. Ответ у него был, но даже в таком состоянии он понимал, как это прозвучит.       — Я его убью, если он с кем-то переспит, — ответил он монотонно.       — Ему можно убить тебя, после того, что ты сделал? — усмехнулся парень.       — Да в целом можно, — сказал Су-бонг. — Если он узнает и захочет меня убить, я не обижусь.       — Думаешь, он там себе никого не нашел? Он сидит закрытый с кучей мужиков в одной комнате. С его личиком его уже наверняка там все…       — Shut up, — прошипел Танос, нахмурившись. — Не неси бред. Ему там только мозги ебут.       — Ну не знаю, у меня был друг, который после тюрьмы вышел весь зашуганный, хотя до этого был душой компании. На самом деле, похож был на ЭмДжи Коина, тоже слабохарактерный, наивный, тупой. А все почему? Потому что его каждый день по несколько человек… — парень с намеком поднял брови и кивнул головой, замечая недоверчивый, но настороженный взгляд на себе. — Реально. Его за хранение посадили на три года, и за три года он стал абсолютно другим человеком.       Су-бонг почесал голову. Тревога всё-таки пробралась в его сердце, но он постарался быстро собраться с мыслями и не поддаваться панике.       — Мён-ги не в тюрьме, он в изоляторе, — на выдохе произнес Су-бонг и поднялся из-за стола. — И он не тупой, — он помотал головой, — not gonna argue with the rest, — он усмехнулся и вышел из кухни.       Нам-гю посмеялся и пошел за Су-бонгом. Тот вернулся в спальню, полностью оделся и взял свои вещи.       — Что, — он кивнул на спящую девчонку, — не поцелуешь на прощание?       — Сам с ней разбирайся, я набухался по твоей вине.       — По моей? — возмущенно усмехнулся парень. Су-бонг вышел в прихожую и стал приводить себя в более-менее адекватное состояние у зеркала. — Я тебя не связывал и алкоголь в тебя не вливал. Более того, я вообще почти не видел, как ты пил, ты сам ушел к бару, а вернулся уже в говно.       — Ну сорвался, да, окей, — он отошел от зеркала, чтобы не смотреть на себя в момент, когда это говорит, потом быстро обулся. — Ну ничего, всякое бывает. А сейчас мне пора на работу, — он притворно улыбнулся и поклонился на прощание. — See you later, my bro, I gotta work.       Нам-гю лишь знающе кивнул, он понимал, что увидятся они намного раньше, чем Танос думает.       

***

             Мён-ги лежал на своей койке. Его «друг» пытался его разговорить и растормошить, но попытки были тщетными. Он плакал, уткнувшись лицом в стенку, не издавая ни звука, чтобы ни у кого не было вопросов, хотя ни у кого их и не было, на самом деле его сокамерники и сами все понимали, будучи в той же ситуации.       Ему казалось, что он уже усвоил свой урок и наказывать его дальше — просто его мучить. Но он понимал, что это лишь малая часть от того, что он на самом деле заслужил.       Мён-ги уже не мог о чем-либо думать. Несколько дней он просто лежал в койке, выходя лишь на «беседы» со следователями. Сил на эмоции не было, но были на холодный расчет. Он запросил звонок, и в этот раз, почему-то, его одобрили намного быстрее. Уже через два дня его вывели в уже знакомое место с телефонными аппаратами.       Мён-ги взял телефон и приложил к уху.       — Здравствуйте, Мён-ги, — аккуратно произнес голос на том конце провода.       Мён-ги взял себя в руки, натянул улыбку и заставил себя вести себя дружелюбно.       — Здравствуйте. Может, всё-таки уже перейдем на ты? Все-таки вы друг моего друга, да и общим делом занимаемся.       — Хорошо, я согласен, — мужчина на том конце провода стал звучать спокойнее, слыша добрый и позитивный настрой блогера, не зная, что тот абсолютно наигран. — Как твои дела? Звонишь, чтобы узнать, что с вложениями?       — Да, — кивнул Мён-ги сам себе. — Я чувствую себя тут хорошо, так что это, пожалуй, единственное, что меня мучает. Су-бонг сказал, что все в порядке, но я бы хотел знать поподробнее.       Мужчина легонько посмеялся, и на фоне стало раздаваться кликание компьютерной мыши.       — В целом, я Су-бонгу так и отвечаю, он остальные слова все равно не воспринимает и сидит скучает.       — Не разрешай ему скучать, он сейчас в завязке.       — Да нет, он на новой наркоте — работа. Как ему ни напишу, отвечает только через пару часов. То на съемке, то на студии, то на стриме. Страшно подумать, что будет, когда он хоть на день останется без какого-нибудь проекта.       Мён-ги почесал голову. Он был уверен, что в этих словах очень много правды, сам он, не видевший Су-бонга и почти ничего о нем не слышавший, об этом даже не подумал, но если поверить, что парень и впрямь работает с рассвета до заката и с заката до рассвета, то это предположение имеет вес.       — Давай не будем об этом думать, — пробормотал Мён-ги.       — Уверен, что не стоит? Он правда может легко сорваться, — Мён-ги промолчал, размышляя над этими словами. — Ладно, не мое дело, не буду лезть. По деньгам все отлично. В среднем, вы в плюсе уже почти на сто процентов.       — Серьезно? — удивленно вскинул брови Мён-ги, в голове сразу выстроилась цепочка из того, на что способна получившаяся сумма: закрыть свои оставшиеся долги ---> вернуть весь долг маме ---> закрыть большую часть долгов Чун-хи ---> свалить из страны.       — Да, но могу сказать, что монету я бы уже выводил, она стала менее стабильной, часто проседает, все-таки блогерские монеты долго не живут. А вот с акциями все отлично, можно держать дальше, они не упадут, точно не в ближайший год. Дальше, сам понимаешь, сложно что-то точно сказать, но я почти уверен, что и дальше проблем с ними будет.       Мён-ги помотал головой и угукнул, когда вспомнил, что собеседник его не видит.       — Думаю, мы будем все выводить, когда я выйду, нам очень понадобятся эти деньги.       — Серьезно? Слушай, да, с монеты получилось заработать очень много, но с акций, ты же сам понимаешь, реальные деньги заработаете только через пару лет, нужно их держать, сейчас оттуда пришли копейки.       — Я понимаю, но нам правда будут нужны эти деньги. Я обсужу это с Су-бонгом, естественно, но уверен, он все равно повесит всю ответственность за решение на меня. Спрошу ради приличия, — он грустно усмехнулся и понадеялся, что мужчина не считал эмоцию. — Я понимаю, что делаю, правда.       На том конце провода повисло молчание. В голове мужчина рассуждал о том, какая же выгода от того, что Мён-ги снимет деньги, но лишь пришел к выводу, что парень хочет сделать глупость. Но самому ему это не было важно, все равно процент, который парни ему отдадут, уже является приличной суммой.       — Как скажешь. Только слово, и я вывожу все деньги, все-таки они ваши и вы ими распоряжаетесь. Но я бы посоветовал еще подержать их в акциях.       — Я понимаю твой совет, — кивнул Мён-ги. — Но у меня есть свой план… В общем, рад слышать, что все хорошо. Как только подгадаешь нужный момент, продавай монету, а акции держи, пока я не выйду. Я первым делом заеду к тебе и заберу деньги.       — Настолько срочно будут нужны? — удивился мужчина. — Хорошо, как скажешь.       — Спасибо, — сказал Мён-ги, прежде чем мужчина скажет что-то еще. — И спасибо, что держишь в курсе даже в таких обстоятельствах, понимаю, это не просто скинуть инфу в сообщении, как ты привык.       Мужчина посмеялся.       — Это моя работа, и вы мне за нее платите. Так что буду приспосабливаться к любым условиям.       — Спасибо, — кивнул Мён-ги, — спасибо.

***

             Мён-ги удалось выпросить у сотрудников блокнот и ручку, аргументируя тем, что скоро умрет от скуки, и те оказались довольно снисходительны, понимая, что от парня, которого, как уже всем очевидно, поместили сюда ошибочно, проблем ждать не стоит, ведь если сейчас он вытворит что-то противоправное, то неразумно ухудшит свою ситуацию.       Первым же делом, получив необходимое, Мён-ги сделал схему своего плана:       «День 1. Меня отпустили. ---> Если меня никто не встречает, я сразу еду снимать деньги.

      ---> Если меня встречает Су-бонг, мы едем домой. Я дожидаюсь, когда он уйдет (на работу, к друзьям, не важно), беру все свои вещи и еду снимать деньги. (Поправка на то, что это может занять больше одного дня)

      ---> Если меня встречает мама, я ужинаю с ней и после этого еду снимать деньги.

      ---> Если встретят оба…»

      Мён-ги нахмурился и стал задумчиво грызть ручку.       — Черт, надо будет спросить, кто из них захочет меня встретить… Если что, отделаться от Су-бонга будет легче, — прошептал он и кивнул сам себе, записывая этот момент на полях.       «Снимаю деньги с карты, раздаю все свои долги, не попавшие под банкротство, и ночую в аэропорту. Там же покупаю билеты на удобное время в любую другую страну. Если не получается, ищу того, кто может перевезти нелегально.       День 2. Рано утром приезжаю к Чун-хи и отдаю ей оставшиеся деньги в двух конвертах, один прошу передать матери. Много времени, чтобы поехать к ней лично, у меня не будет, да и она не возьмет деньги из моих рук.       После этого возвращаюсь в аэропорт (либо еду туда, откуда меня могут перевезти. Скорее всего, какая-нибудь пристань).»       — А дальше буду действовать по ситуации, — шумно выдохнул он, закрыв блокнот.       Мён-ги лег на койку и снова задумался о том, хорошая ли это все идея. Дела Таноса, кажется, идут в гору. Если он не будет сливать деньги на тусовки, то постепенно сможет закрыть свои долги, не в ближайшее время, конечно, но глобально, ему это и не принципиально, его никто не прессует, а вот Мён-ги нужно поскорее раздать все долги, чтобы наконец-то получить возможность нормально жить.       Будет ли он теперь жить нормально? Этот очевидно всплывший в голове вопрос он постарался игнорировать.       Поступает ли он неправильно? Ему нужно убедить себя, что да. Во-первых, в тех деньгах, что он снимет, есть часть его собственных, меньшая, но все же часть. Во-вторых, у Су-бонга, в отличие от Мён-ги и его близких, есть возможность хорошо заработать, если он продолжит держать себя в руках и делать все правильно. В-третьих, по большей части именно благодаря Мён-ги у Таноса теперь есть возможность зарабатывать.       Парень повернулся на бок и решительно кивнул. Да. Он очень хорошо вложился в Су-бонга, эмоционально и делом, так что эти деньги, которые он возьмет, являются просто его зарплатой. А учитывая, что теперь Танос будет зарабатывать много, то Мён-ги, забрав эту сумму, возьмет лишь малость.       Однажды он уже вернул Таносу карту, когда они были в одинаковом положении, голые в отдаленном районе Сеула, не знающие что делать и с чего начать. Тогда Мён-ги поступил честно, теперь очередь Су-бонга.