Глава 21
25 октября 2025 г., 18:12
Мён-ги стоял перед дверью, перегоревший, уставший, он уже и не боялся зайти, но не мог найти в себе силы. Он шумно выдохнул и вяло постучал. Сначала из квартиры не послышалось ни звука, тогда он постучал снова, чуть громче, и услышал детский плачь. Он нахмурился, поняв, что ему теперь влетит.
Чун-хи, сонная и недовольная, открыла дверь и злобно уставилась на парня.
— Что, папаша, твоя очередь ребенка успокаивать?
Он тяжело сглотнул, смотря вдаль квартиры, сквозь девушку. Та нехотя открыла дверь шире и впустила парня.
— Я кажется упомянула, что меня нужно предупредить, что ты приедешь, а не будить в… — она повернулась на часы и ее сонные глаза вдруг удивленно расширились. — В шесть утра? Ты совсем офигел? Тебе заняться нечем? Или так не терпелось ребенка увидеть? — спросила она хоть и иронично и недовольно, но с надеждой.
Мён-ги стыдливо опустил взгляд и кивнул. Девушка стала выглядеть спокойнее, но все еще не дружелюбно.
— Ну так иди, успокаивай, знакомься, — сказала она тихо, скрещивая руки на груди.
Мён-ги взволновано вздохнул и посмотрел в сторону спальни, откуда раздавался детский плачь. Он пошел туда медленно, Чун-хи его не поторапливала, хотя внутри нее и срабатывал тригер, заставляющий проспаться по несколько раз за ночь, чтобы быстренько успокоить ребенка и лечь обратно. Девушка шла за парнем, с интересом наблюдая, как он отреагирует на ребенка, она и впрямь не знала, что ожидать, будто наблюдала за зверюшкой, а не взрослым человеком.
Парень подошел к кроватке и посмотрел на красного от плача ребенка. Он махал ручками и ножками и будто озирался вокруг. Мён-ги тупо на него смотрел, будто вообще не понимал, что с «этим» делать.
— Возьми его на руки, — шепотом подсказала девушка.
Мён-ги посмотрел на нее удивленно, даже напугано, но потом потянул к ребенку дрожащую руку. Он взялся за его ручку, и ребенок слегка успокоился, удивленно уставившись на большие пальцы, мягко, почти невесомо обхватывающие его ладошку. После этого парень-таки поднял ребенка на руки, прижимая к себе, держа его так аккуратно, что даже на момент забыл дышать, и ребенок снова начал плакать. Машинально Мён-ги стал покачиваться, стараясь успокоить ребенка.
— Это… Девочка или мальчик? — шепотом спросил он спустя время, начав отходить от испуга.
— Девочка, твоя дочь.
Ребенок в его руках перестал плакать и стал засыпать, и Мён-ги боялся его отпускать, понимая, что он может проснуться от любого неверного движения. Он продолжал неловко покачиваться, посматривая то на дочь, то на Чун-хи.
— А теперь что делать? — спросил он еле слышно.
— Не знаю, папаша, сам думай, — сказала она не очень довольно.
Парень аккуратно уложил дочку обратно, и руки сразу задрожали. Он посмотрел на Чун-хи непонятным взглядом и шумно выдохнул, расстегивая кофту и доставая из-под нее конверт с деньгами. Он молча протянул конверт девушке.
— Что это? — спросила Чун-хи, ее руки все еще были скрещены на груди, брать конверт она не спешила.
— Деньги, которые я у тебя взял, чтобы вложить в крипту. И еще немного моральной компенсации, — он поджал губы и положил конверт на тумбу, а сверху еще один. — А второй передай, пожалуйста, моей маме, она из моих рук деньги не возьмет.
Девушка смотрела за его движениями непонимающие, будто что-то высчитывала, а потом настороженно задала естественно возникший вопрос.
— Откуда у тебя деньги?
— Не важно.
— Нет, Мён-ги, зная тебя, это очень важно. Где ты их взял? Украл?
— Почему сразу украл? — он повысил голос, и малышка вновь стала плакать. Он хотел подойти и снова взять ее на руки, но Чун-хи его не подпустила и сама взяла ребенка, ставь его покачивать. Парень закатил глаза и перешел на полушепот. — Ты реально думаешь, что после того, что что я пережил за последние месяцы, да и вообще за последний год, я пойду воровать? Думаешь меня жизнь ничему не учит?
— Мне не нужны твои деньги, забери их, — злобно прошептала девушка.
— А это и не тебе, это ей, — он кивнул на дочь в ее руках.
— Ей тем более не нужны! Знаешь, что ей действительно нужно? Отец. Но явно не такой, как ты, ты ж ее за любую «темку» продашь! Нам ничего от тебя не нужно, понял? Я знаю, что это не честно заработанные деньги, и поверь, больше я тебя выгораживать не буду.
— Ты меня и не выгораживала, просто сказала правду!
— Правду? — девушка застыла от шока. Она положила дочку обратно в кроватку, взяла Мён-ги за шиворот, отчего тот опешил, и потащила в коридор. Закрыв дверь, она прижала к ней парня. — Правду? Ты продолжаешь играть в жертву или уже сам в свою ложь веришь? Ты думаешь, я не понимаю, что ты надеялся поделить деньги, пока твои дружки не решили тебя опрокинуть в последний момент?
Парень молча смотрел девушке в глаза, он не хотел снова начинать защищаться, понимая, что это уже будет абсурдом. Он и впрямь уже сам начал верить, что с самого начала считал эту схему абсолютно белой, он настолько в это верил, что даже смог пройти детектор лжи без каких-либо проблем. Но девушка права, он ошивался в крипто-кругах потому, что знал, что там можно срубить деньги с наивных дурачков. Таких, как он, да.
Он опустил взгляд, а потом аккуратно отодвинул девушку от себя.
— Это твои деньги, ты мне их занимала, я тебе их возвращаю. Да, без тех нереальных процентов, которые обещал, но зато все до копейки.
— Мён-ги, люди, которым нечего скрывать, не прибегают с утра пораньше с наличкой, распиханной по конвертам. Откуда деньги?
— Это мое дело, не твое, не переживай, у тебя проблем не будет, — сказал он, быстро обулся и выбежал из квартиры, пока Чун-хи не успела спохватится и всунуть ему деньги обратно.
Выбежав на улицу, он пешком под моросящим дождем дошел до дороги, поймал такси и поехал к пристани, адрес которой дал ему Ён-иль.
***
Было не сосчитать сколько часов Су-бонг уже не спал, но он об этом не задумывался даже когда сидел на собственной кровати, закидываясь одной из таблеток, которые он закупил пару недель назад на «экстренный случай». Вот этот случай и настал. Он сидел на кровати, ожидая, пока таблетка подействует, будто именно в ней кроется идея того, что же ему делать. Парень обернулся, осматривая свою кровать, и вспоминая далеко не о том, как важен для здоровья и здравомыслия сон, а о том, что у них происходило с Мён-ги на ней, от самый невинных до самых пошлых моментов. Он шумно выдохнул, наконец осознавая, каким же придурком был, и как же им вертели. Теперь у него к Мён-ги был лишь один вопрос: было ли это все игрой и знал ли он изначально, что кинет парня при первом удобном случае, или все же между ними было хоть что-то искреннее? С этой мыслью он встал и снова вышел из дома, еще даже не зная, куда идет, но скоро наркотик все-таки помог ему простроить логическую цепь, которая может и была нездоровой, но куда-то его привела: Мён-ги + Деньги = Крипта; Казино; Чун-хи. Парень вдруг вспомнил, как Мён-ги отдал свой выигрыш девушке, но ему еще тогда стало очевидно, что их выигрыши не закрывали ничьи долги. Мог ли он притащить остальное? Лучший вариант узнать ответ на вопрос — спросить, вот только Мён-ги, видимо, нечего ответить и сказать, раз он игнорирует Таноса, тогда спросить можно только у Чун-хи. Наркотик вдарил, да так сильно, что сходить к девушке стало последней умной мыслью, поэтому смотреть на время он уже не стал. Когда он приперся, удивительно легко вспомнив дом, где бывал всего один раз, и постучался, шаги за дверью послышались сразу, но открыла девушка только через несколько секунд, удившись очередному гостю. — Привет, — неуверенно произнесла она, растерянно и слегка испуганно осматривая парня, дерганного и непонятно (лишь на первый взгляд) веселого. — Hello, my dear friend, — улыбнулся Су-бонг, говорил он нарочито вежливо, будто пришел к девушке не объебанный, чтобы стрясти с нее деньги, а в идеально выглаженном костюмчике на чай. — Long time no see, я могу зайти? — Ребенок спит, — сказала она тихо. — Если ты хотел что-то спросить, то, может, лучше спросишь сразу? Парень поджал губы от злости и нетерпения, но все же сдержался, пока еще отдавая себе отчет в том, что Чун-хи не виновата в их с Мён-ги делах. Хотя, кто ее знает? — Окей, конечно. Я просто хотел узнать, видела ли ты сегодня нашего общего бывшего? Девушка вскинула брови, вышла в коридор и прикрыла за собой дверь, чуть повысила голос. — Чего, прости? — I say, Мён-ги тут не пробегал? Он как вышел, так со мной и не связался, на звонки не отвечает. Странно, я думал мы с ним близки, но походу он опять меня бросил, — он театрально вытер невидимую слезу. — Вдруг он решил к тебе вернуться, за голову взялся, решил себя в роли отца все-таки попробовать. Чун-хи смотрела на парня удивленно, не понимая, что вообще творится в его голове, но одна мысль уже закрадывалась — что-то между парнями произошло, и скорее всего деньги, которые ей принес Мён-ги, играют в этом не последнюю роль. Девушка видела, что Танос зол и не в адеквате, а потому пыталась понять, стоит ли ей говорить правду или врать. Она решила взять себе еще немного времени и сильнее вникнуть в контекст, и ради своей безопасности, и ради, что уж скрывать, интереса. — Так те новости… Это правда? — Да, я тоже попал под чары этого… — он сжал челюсть, — очаровашки. Так что, когда вы в последний раз виделись? — Только немного поговорили после суда, а потом он поехал к матери, — девушка пожала плечами. — Если честно, ты не выглядишь как кто-то, кто соскучился по… — она нахмурилась, — по знакомому. Мён-ги опять что-то натворил? — спросила она аккуратно. Танос шумно выдохнул и посмотрел на лестницу, думая, что ему делать дальше, и может ли девушка ему как-то помочь, когда вдруг из-за двери раздался детский плач. Чун-хи машинально обернулась. — Думаю, малышка проголодалась, — сказала она. — Если хочешь, можешь оставить мне свой номер, и если Мён-ги объявится, я тебе об этом скажу. Су-бонг посмотрел на девушку недоверчиво. — Правда, — закатила она глаза. — Ты реально думаешь, что я еще хоть раз этого придурка защищать буду? Если он что-то натворил, то я буду только рада, если ему мозги вправят, — она взяла свой телефон и, открыв контакты, всунула парню, — если ты с этим справишься, то будет круто. Танос быстро напечатал свой номер и, даже его не перепроверив и ничего не сказав, ушел. Девушка облегченно выдохнула и пошла к дочке, но потом-таки решила набрать Мён-ги, чтобы напомнить ему о его, как всегда, пустых словах о том, что у нее никаких проблем не будет, но его телефон уже был отключен.***
Танос вышел на улицу и пешком пошел куда-то по дворам, сам не зная куда. Он достал телефон и набрал привычный номер. Даже под наркотиком он чувствовал это неприятное ощущение унижения от того, что ему придется признать, что всю дорогу Нам-гю был во всем прав. Они встретились всего через полчаса посреди города и пошли в первую попавшуюся кафешку, где Нам-гю заказал себе кучу еды, а Танос, в свою очередь, лишь чай, еда совсем не лезла, то ли от действия наркотиков, то ли от стресса. — И что, до последней копейки все забрал? — спросил парень с легкой усмешкой, означавшей лишь: «Ну я же тебе говорил». — Да, да, да, — закатил глаза Танос. — Забрал, все, all the fucking money. Что мне делать? Нам-гю пожал плечами, продолжая набивать рот рисом с мясом. — Я не знаю, — сказал он, прожевав. — Извини, у такого маленького послушного щенка, как я, головушка не работает, я ведь умею только бегать за тобой хвостиком. Су-бонг со всей силы ударил кулаком по столу, отчего Нам-гю испуганно на него уставился. — I apologized for it already! Все, ты был прав. I'm a brainless piece of shit, а ты ебучий гений, который сразу все спрогнозировал. Браво. Теперь, на правах носителя всех наших баллов айкью, можешь мне помочь? — Не могу, правда, — повысил тон Нам-гю. — Я тебе пытался помочь все это время, пока не стало поздно. Что мы можем сделать сейчас? Ничего. Иди в полицию! — Ну уж нет, я этого мудака собственноручно убью. Он опять придумает, как от заключения отмазаться, я уверен. Нет, this motherfucker will suffer... Нам-гю закатил глаза. — Может, хоть сейчас меня послушаешь? Это единственный вариант, и нужно идти писать заявление как можно быстрее, пока он не свалил опять в другую страну. Если он столько месяцев умудрялся прятаться от больших дяденек, то от тебя точно хорошо заныкается. Танос притих. Он положил голову на руку и по его лицу стало видно, что он был растерян и разочарован в себе самом, раз даже такой мудак, как Мён-ги, смог его провести, при чем так просто. Он пялился в пустоту, пытаясь связать мысли между собой, даже не понимая, что на их месте только эмоции, когда его телефон завибрировал. Он машинально разблокировал его и несколько секунд смотрел на пришедшее сообщение отрешенным взглядом, пока вдруг до него не дошло, что же там написано. «8650 4006» Мён-ги здесь: *геолокация* Парень разблокировал телефон и посмотрел точное местоположение. Больше в сообщении ничего не говорилось. — Что случилось? — нахмурился Нам-гю, увидев замешательство друга. Тот пялился в экран еще несколько мгновений, и взгляд его становился все более неясным. Наконец он посмотрел на Нам-гю, глаза его искрились безумной радостью. — Пойдем, — сказал он и встал из-за стола, направляясь к выходу. — Э, подожди, нас еще даже не рассчитали, — крикнул Нам-гю в ответ, но его не послушали. Он закатила глаза, кинул на стол несколько скомканных купюр, чтобы точно хватило на закрытие счета, и побежал за парнем. В такси Танос первое время продолжал игнорировать вопросы Нам-гю и еле мог усидеть на месте: он ерзал, подпрыгивал и бил руками по спинке пассажирского кресла перед ним. Водитель старался это игнорировать, лишь изредка поглядывая на парней через зеркало заднего вида, и, кажется, разумный и извиняющийся взгляд Нам-гю его успокаивал. Через десять минут Нам-гю уже не выдержал, тем более, что взбудораженность Таноса передавалась и ему. Он резко развернул парня на себя и посмотрел в уже абсолютно пустые глаза, в последний раз он видел этот взгляд в то время, когда Танос все не мог запомнить имя друга. — Да что, блять, произошло? Куда мы едем? — крикнул он, напугав водителя. Танос тоже на секунду притих, но потом улыбнулся и снова начал тарабанить по сидению. — In a journey, my bro. — А точнее? — Бить ебало мы едем, Нам-гю, — репер ухмыльнулся и достал свой крест, который Нам-гю уже давно не видел. Он его открыл и протянул парню. — Давай, вспомним старые добрые, — хихикнул Танос. Нам-гю настороженно посмотрел на водителя, но тот был полностью сосредоточен на дороге (или хотя бы делал вид). Парень взял таблетку и быстро закинул ее в рот. — Ты узнал где Мён-ги? Как? — Благословение свыше, — Танос уставился в потолок машины, будто и впрямь хотел разглядеть в нем Бога. — Чего? Танос закатил глаза, достал телефон, разблокировал и показал парню то самое сообщение. Нам-гю долго пялился в телефон, хмуря брови. — Кто это прислал? — Понятия не имею, но я этому человеку отсосать готов. Нам-гю сморщился, понимая, что Танос, быть может, и не преувеличивает. — Откуда у него твой номер? Откуда он знает, что между вами? Откуда он знает где Мён-ги? — It doesn't matter, bro. Главное, что мы знаем где этот уебок. Вдруг в голове что-то щелкнуло, естественно, у Нам-гю, пока он смотрел на номер, у Таноса в мозгу уже ни щелчка, ни мысли. Нам-гю зашел в историю звонков репера, первым делом заметив, что Танос пытался дозвониться до Мён-ги девятнадцать раз, потом стал листать вниз, и вскоре он нашел то, что искал, и повернул телефон к Таносу. — Ты уже звонил на этот номер. — What? — нахмурился репер, пялясь в телефон, но будто ничего в нем не видел. — Ты звонил на этот номер пять месяцев назад. Более того, и я на него звонил, — все пытался сделать намек Нам-гю, но поджал губы, когда понял, что в состоянии Таноса это уже бесполезно. Он ждал, когда же уже и сам приблизиться к его кондиции. — Это номер с визитки, которую нам давал тот самый хер с чемоданом. Танос, это номер тех ебучих игр, — разжевал парень, чтобы друг точно понял. — Really? — удивился Су-бонг и забрал телефон, снова пялясь на номер. — Это они решили искупить свою вину за то, что посадили нас с Мён-ги в одну машину? — Откуда они знают, где Мён-ги? Только и успел произнести Нам-гю, когда вдруг почувствовал, как от действия наркотика начинает колотиться сердце, и все последующие логичные мысли о том, при чем здесь опять эти игры и что их создатели от них хотят, растворяются, а на первый план выходят те «прекрасные» времена, когда они с Таносом реально зарабатывали деньги и пиздили мудака, из-за которого этих денег и лишились. Ни одной мысли о том, не является ли это подставой, ни одной о том, кто же именно мог прислать сообщение. Ничего. Голова пуста, а эмоции кипят.***
Мён-ги курил, сидя на лавочке, пока капитан готовил свою моторную лодку к отправке, как будто намеренно медленно, по десять раз перепроверяя одно и то же. Мён-ги уже успел надоесть ему с расспросами о том, точно ли тот знает, что делает, точно ли все будет в порядке, на что капитан очень культурно предложил парню заткнуть себе чем-нибудь рот, например, сигаретой. Мён-ги закатил глаза и согласился, отходя подальше от лодки, чтобы слегка развеяться и не мозолить глаза. Теперь он смотрел на волнующееся море, а внутри что-то продолжало бороться, чему Мён-ги даже был удивлен — неужели у него еще осталась совесть? Он встал, чтобы выкинуть сигарету в мусорку, но не успел это сделать, как земля вдруг ушла из-под ног, горло неприятно стянуло, и он рухнул на землю. Он поднял удивленный взгляд, и в мгновение ока на нем оказался Су-бонг. — Hi, babe, — усмехнулся он и с размаха заехал парню по скуле, на которой уже однажды оставлял синяк. — Where you think you're going? Нам-гю, смеясь, уселся рядом. Мён-ги совсем не сопротивлялся, а потому помощь парня не была необходима. — У тебя нет дежавю, ЭмДжи Коин? — спросил Нам-гю, заглядывая в его заслезившиеся от боли глаза, пока Танос держал его за шкирку, заставляя смотреть на них. — Потому что у меня есть. Танос коротко кивнул и слез с Мён-ги, после чего тот получил второй удар по той же скуле от второго парня. Он замычал и оттолкнул его. — Пошел нахуй, — сказал он Нам-гю, приподнимаясь на локте, и посмотрел на Таноса. — Ты как меня нашел? — У меня есть птички, — поднял брови репер и сел на корточки рядом с парнем, — и они стрекочут мне песни. Прячься-не прячься, они принесут мне вести. — Птицы щебечут, а не стрекочут, придурок, — нахмурился Мён-ги и кивнул на парней. — Вы когда находитесь в поле зрения друг друга, у вас мозги отключаются что ли? — он сел, пальцами аккуратно касаясь скулы, чувствуя противную слизкую кровь, сочащуюся из раны, а потом снова на Таноса, изучающего его взглядом, то ли наслаждающегося его болью, то ли хотящего добавить еще новых красок его лицу. — Ты сколько таблеток сожрал? — спросил он разочаровано, разглядывая пустые глаза парня. — Поверь, достаточно, чтобы тебя убить и даже не пожалеть об этом, — рыкнул репер. — Give me my money back, asshole. Мён-ги нахмурился и отвел взгляд, но тот упал на Нам-гю, сидящего по другую сторону и уже готового втащить снова. — У меня… — он шумно выдохнул и нахмурился, готовясь к удару, — у меня нет денег. — Stop lying to me! — крикнул Танос и снова повалил парня на землю, усаживаясь на него сверху. — You fucking motherfucker took my money! — крикнул он и снова заехал парню по скуле, от удара у Мён-ги поплыло перед глазами. — Ты думаешь я шучу? Ты думаешь, я тебя не убью? — он достал из кармана складной нож и приставил лезвие к горлу парня. Нам-гю удивленно уставился на Таноса, а потом оглянулся, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает. Мён-ги замер и старался не шевелиться, понимая, что парень сейчас совсем не отдает отчет своим действиям, им управляют лишь гнев и обида, а значит, он в реальной опасности. — Прошу, Су-бонг, — тихо говорил он, смотря на парня спокойным, насколько это было возможно, взглядом, пытаясь звучать твердо, но не настойчиво, чтобы убедить Таноса в том, что тот не хочет сделать глупость. — Я не буду отнекиваться или оправдываться, да, я взял деньги, прости, мне стыдно. Но, блять, клянусь, у меня их сейчас нет. — Он врет, — помотал головой Нам-гю. — Ты больше не будешь нам врать, уебок, говори, где деньги? — Я клянусь у меня их нет, — прошептал парень, почувствовав, что нож уже практически впивается в его кожу. На глаза снова навернулись слезы, теперь от страха. — Я клянусь, я все верну, но сейчас у меня их нет. — I think this little boy doesn’t really care about his life, — с наигранной досадой сказал Су-бонг, убрав нож, но продолжив сидеть на парне и свободной рукой прижимать его к земле, давя на грудь. — Ты настолько жалкий, что даже сам не волнуешься о себе, — нахмурился Танос. — You don’t care if I kill you… — он сказал и задумчиво отвел взгляд, вдруг решив насладиться живописным пейзажем. — Тебе похуй на себя, меня, но кажется не плевать кое на кого, — он ухмыльнулся и вернул взгляд на парня. — Тебе не плевать на Чун-хи, да? Или и на нее плевать? Мы с ней сегодня поболтали, но она оказалась какая-то неразговорчивая, а когда ваш cute baby начал плакать, ушла. Как думаешь, — он поднял руку выше и положил ее Мён-ги на шею, тот перестал дышать, в шоке ожидая продолжение, — если я убью и папашу, и мамашу, что будет с ребенком? — Ты охуел? — Мён-ги вдруг подскочил и практически даже скинул с себя Таноса, когда его за плечи обратно повалил на землю Нам-гю. — Закрой свой рот! — крикнул Нам-гю, стараясь угомонить сопротивляющегося парня, он неразборчиво снова ударил его по лицу. — Будешь вести себя плохо, мы и с твоим бывшим сперматозоидом расправимся. — Вот вот, — кивнул Танос и приблизился к лицу Мён-ги, его голос был нежным и даже мог ошибочно показаться разумным, — будь хорошим мальчиком, ты же это умеешь, — он улыбнулся и провел пальцами по щеке парня, касание могло бы быть нежным и невесомым, если бы пришлось на нераненую щеку. — Я не прошу от тебя ничего сверхъестественного, just give me my money back. — Сколько у меня времени? — сквозь слезы спросил Мён-ги. — Ты должен отдать мне их сейчас! Right fucking now! — свирепо заорал Танос и наконец для симметрии ударил по другой скуле, левой рукой прикладываясь не так уверенно, но сильно. — Да нет у меня их сейчас! Можешь с меня всю одежду снять, руку в задницу засунуть, у меня их, блять, нет! Я их все снял с карты, можешь взять инфу об этом в банке, а такое количество налички я бы физически от тебя не спрятал! — заорал в ответ Мён-ги, отчего Нам-гю снова стал увереннее прижимать его к земле. Танос задумчиво хмыкнул и встал с земли. Он отряхнул свою одежду и кивнул Нам-гю, чтобы тот отпустил парня. — Встань, — сказал он Мён-ги. Тот поднялся на ноги, рукой держась за болевшую голову, наверняка, с сотрясением. Танос подошел ближе, расстегнул кофту Мён-ги и стал снимать ее. — Ты охуел? — спросил Мён-ги, прижав руки к себе. — Я хочу проверить, что у тебя нет денег, — спокойно ответил Су-бонг, будто сотрудник аэропорта, проводившись обычный досмотр. Мён-ги закатил глаза и позволил снять с себя кофту, которую Су-бонг кинул Нам-гю. Без верхней одежды стало прохладно, хотя трясся Мён-ги и без этого, напуганный и злой. Танос стал водить руками по всему телу Мён-ги, залезая сначала под футболку, а потом и в штаны. Нам-гю неловко отвернулся и стал хихикать. — Совсем сдурел? Да куда я тут деньги спрячу? — Мён-ги сморщился, чувствуя себя так, будто его насилуют. — Да ладно тебе, чего бровки хмуришь? — Танос улыбнулся, положил руки парню на ягодицы и прижал его к себе, шепча на ухо, — раньше тебе нравилось. Или что, it was just a game? Он убрал руки и отстранился от парня, задумчиво его оглядывая. — Куда ты уже потратил деньги? Мён-ги опустил взгляд и выпалил первое, что пришло в голову. — В казино проиграл. Оба, Су-бонг и Нам-гю, удивленно вскинули брови. Они переглянулись, но потом Танос вновь уставился на Мён-ги, прищурившись. — Все? — Да, я хотел как лучше, думал выиграю и принесу в дом в два раза больше, правда, — виновато сказал он, поднимая на парня столь честный и сожалеющий взгляд, что ему можно было бы и поверить. — У тебя нет дома, — сказал Танос и подошел ближе к Нам-гю. Они закурили по сигарете и стали обсуждать, что им делать. Мён-ги их не слышал, потому что в голове звучала только эта фраза Су-бонга. У него нет дома. Когда у него в последний раз был дом? Мён-ги не мог вспомнить. В детстве он часто хотел сбежать из дома, потому что ему не нравился контроль родителей; в общежитии, где он жил с одногруппниками, он ненавидел каждого из них и не мог найти и минуты покоя; когда он жил с Чун-хи, он практически не появлялся дома, а если и находился там, то был полностью погружен в работу. Когда он жил с Су-бонгом… Мён-ги поднял на парня разбитый взгляд, только сейчас наконец задаваясь вопросом: «Зачем я это сделал?». И нет, ему не было жалко парня, ему было жалко себя, ведь даже когда все, казалось, наладилось, он в погоне за легкими деньгами снова все разрушил. Все, абсолютно. И что он собирался делать в другой стране? И что у него осталось? И кто у него остался? Ничего, никого. После недолгого разговора Танос подошел к Мён-ги. — So look, — начал он. — Все твои отчисления с клипа теперь идут мне, но я буду делить их наполовину. То есть если, например, придут восемьсот тысяч, то я с твоего долга спишу четыреста, got it? Мён-ги обреченно кивнул. — Справедливо? — задал Танос скорее риторический вопрос, ведь даже Мён-ги сам прекрасно понимал, что это абсолютно справедливо, а потому он коротко кивнул. — Good. Остальной долг будешь отрабатывать. У меня опять актив упал, просмотры просели, новые песни не набирают прослушивания. Так что будешь снова со мной работать, естественно, без зарплаты. Скажем так, я буду твоим режиссером, самым настоящим, который только забирает весь твой процент, ебет в жопу и не делает нихуя из того, что хочешь ты. И мне плевать, займет это год, пять, деясь лет, я тебя никуда не отпущу. Got it? — Мён-ги кивнул. — Справедливо? — Справедливо, — сказал Мён-ги на выдохе, обнимая себя, чтобы утешить и согреть. — Как-то слишком слабо, — сказал Нам-гю. Танос оглянул Мён-ги, побитого, замерзшего и до жути напуганного, и то ли эффект наркотика стал проходить, то ли у него еще осталась какая-то эмпатия к данной пародии на человека. — Нормально, — сказал он. — Зато он точно не сбежит, он лучше всех знает, на что я действительно способен, — кивнул парень, вспоминая первые ночи, которые Мён-ги провел в его доме, бессонные для самого Таноса из-за кошмаров после всего того, что он натворил на играх, и их искренние и душевные разговоры об этом. — Let's go, — он кивнул Нам-гю, и они развернулись. — Кофту не отдашь? — спросил вслед Мён-ги. Танос, не оборачиваясь, поднял ее над головой и крикнул: — Я тебе ее купил, это моя кофта. Мён-ги поджал губы и молча уселся на скамейку, зная, что ему нечего ответить. Немного придя в себя, он вернулся к капитану, который удивленно на него уставился. — Ты куда пропал? Что с тобой случилось? Мён-ги нахмурился и фыркнул. — Ничего, все в порядке. — Ты уверен? — озадаченно спросил мужчина, подходя ближе к парню и осматривая его разбитую скулу. — Да, да, все в порядке, — вспылил Мён-ги. — Тогда… Можем отбывать? — спросил мужчина растерянно. Мён-ги посмотрел на моторную лодку, потом в бесконечное море, соединяющееся с таким же бесконечным небом. — Я… Я передумал, — сказал парень тихо. — Спасибо за помощь, но, думаю, мне лучше остаться. — Ты уверен? — он указал на щеку парня. — Это тебя догнали те, от кого ты бежал? Глаза Мён-ги намокли. — Да, раньше, чем совесть, — пробормотал он. — В общем, спасибо большое, — он поклонился мужчине, — но мне придется уйти. Извините за то, что потревожил. — Ничего, ты береги себя, парень, — сказал мужчина с искренним беспокойством. Мён-ги в последний раз оглянул море, казавшееся таким спасительным несколько мгновений назад, и пошел в город. Он не стал ловить такси, хотя и замерз уже до крупной дрожи, ему казалось, он этого заслужил. Он шел пешком и все пытался переварить произошедшее. Сначала парень не мог поверить, что Танос опустился до угроз другим людям, а тем более ребенку, но потом и впрямь вспомнил все признания в содеянном на играх, и понял, что под веществами у парня абсолютно размывались понятия правильного и неправильного. У Мён-ги заняло полтора часа, чтобы дойти до дома Чун-хи. Стоя под домом, он смотрел в ее окно, все думая, имеет ли он право опять появляться на ее пороге, но в итоге физическое взяло верх над моральным — он до безумия замерз, промок под моросящим дождем, а голова уже трещала от всего вышеперечисленного и побоев. Он не осмелился сразу подняться на этаж, у него это заняло десять минут. Еще пять он провел под дверью, а потом все-таки неуверенно постучал. Чун-хи открыла и прислонилась к косяку, осматривая парня абсолютно без удивления, будто ждала его и именно в таком виде. Они молчали с минуту, смотря друг на друга. — Я могу войти? — спросил парень, по взгляду и настрою девушки понимая, что ему не то что не рады, его, была бы такая возможность, внесли бы в черный список, запретив вход в дом. Девушка шумно выдохнула и снова оценивающе оглянула парня, пытаясь понять, не откинется ли он, если она его выгонит. Все же, закатив глаза, она молча впустила его в квартиру. Рукой она указала в сторону кухни, и Мён-ги неловко поперся туда. Девушка скоро зашла на кухню с пледом, который нарочито неряшливо кинула парню, чтобы тот вдруг не подумал, что она о нем заботится, и включила чайник. Мён-ги укутался в плед. — Танос? — коротко спросила девушка, заваривая парню чай. Мён-ги посмотрел на нее, когда она поставила перед ним кружку. Он обхватил ее, чувствуя, как горячая жидкость приятно обжигает руки и мурашки пробегают по всему телу. — Он правда сюда приходил? — Да, тебя искал. Даже номер оставил на случай, если ты объявишься. Мён-ги посмотрел на нее удивленно и задумчиво. — Напиши ему, что я здесь, — тихо сказал он. — Что, прости? — Я думаю будет лучше, если ты покажешь ему, что ты на его стороне. Девушка помотала головой. — Я ни на чьей стороне. — Но будет лучше, если он будет думать, что на его. — А то что? У меня будут проблемы? Мён-ги поджал губы и опустил взгляд. — Не будет у тебя никаких проблем, обещаю… — сказал он и отпил чай. Девушка, будто не обращая на парня внимание, стала мыть посуду, когда парень вдруг снова неуверенно заговорил. — Давай переедем? — Таноса? — нахмурилась она, обернувшись на парня. — То, что я тебя отмазала, не означает, что я теперь твой союзник в преступлениях. — В другую страну. Можно попробовать в Австралию или США, у меня есть знакомые, которые помогут. Девушка удивленно на него уставилась, выключила воду, вытерла руки кухонным полотенцем и села напротив парня. — Мён-ги, у тебя мозг перемешался, пока тебя били что ли? Куда я поеду с ребенком? — Куда-угодно, — оживился парень, все сильнее убеждая себя в том, что ему пришла в голову просто гениальная идея. — Мы уедем, я снова начну вести канал, деньги будут… — Мён-ги, — раздраженно перебила его Чун-хи и наклонилась в его сторону. Она посмотрела ему в глаза, пытаясь найти там остатки разума. — Ты предлагаешь мне уехать с новорожденным ребенком в другую страну, где у нас ни одного знакомого, потому что опять бежишь от преследователей, — взгляд Мён-ги стал проясняться, и девушка продолжила, — я никуда не поеду. И с тобой я больше ничего общего иметь не буду. И мо́й ребенок тоже, — сказала она с расстановкой, будто объясняла это для умалишенного. Парень смотрел на нее пустым взглядом. Эта квартира стала первым местом, о котором он вспомнил, когда размышлял, куда идти, и оно и впрямь было безопасным, вот только сам он был опасностью. Мён-ги опустил глаза, стараясь сдержать слезы. — Мне лучше уйти? — спросил он хриплым голосом. — Да, и на этот раз, пожалуйста, навсегда, — не просто, но твердо ответила девушка, сама пытаясь не заплакать. Конечно, ей было жаль Мён-ги, но она дала ему уже слишком много шансов, и теперь уверена — он не изменится. Парень коротко кивнул и встал из-за стола. Он снял с себя плед, хотя на самом деле совсем этого не хотел, и пошел на выход. — А тут, случайно, где-нибудь не завалялось каких-то моих старых вещей, кофты, может быть? — спросил парень, обувшись. — А лучше куртки? — Все, что оставалось, я выкинула, — помотала головой девушка. Мён-ги понимающе кивнул. — Вообще, Дэ-хо на прошлой неделе забыл свою кофту у меня, думаю он не будет против одолжить ее тебе. Мён-ги нахмурился и хмыкнул. — Ладно, не надо, я все равно на такси поеду. — К матери? Парень шумно выдохнул, понимая, что еще не готов видеться с отцом, да и пугать мать своим «макияжем» не хотел. Однако видя взволнованный взгляд девушки, который та старалась маскировать под безразличие, коротко кивнул и вышел из квартиры, соврав ей в последний раз.
