Я Монте-Кристо

— Екатерина Валерьевна, обед закончился двадцать три минуты назад. Вы заставляете меня ждать, а я этого не люблю, — произнес он, смотря ей прямо в глаза. Его голос был холодным, как лезвие ножа. Катя вздрогнула, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Александр Юрьевич Воропаев. Его имя звучало как предупреждение, а его присутствие в ее кабинете явно не сулило ничего хорошего. — Александр Юрьевич? Добрый день, простите, у нас с вами не назначена встреча на сегодня. Совет директоров еще не скоро, как и показ, так что я не сов... — начала она, стараясь сохранить спокойствие. — Помолчите, Екатерина Валерьевна, — резко перебил он. Катя нахмурилась и сделала небольшой шаг к стене. Тон его голоса и холодный взгляд вызывали у нее тревогу. Их предыдущие встречи всегда были напряженными, но сегодня что-то изменилось. Сегодня он был опасен. — Зачем вы пришли? — спросила она. — Хочу поставить вас в известность, что я в курсе реального положения дел в компании. Зималетто ведь принадлежит вам? Ох, дорогой и всеми любимый Андрюша Жданов заложил компанию своей... любовнице? — произнес он, не сводя с нее глаз. Катя почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она пыталась сохранить лицо, но внутри все сжалось от страха. Как он мог узнать? Кто ему сказал? Ее мысли метались, как птицы в клетке. — Отчего же вы теперь молчите, Пушкарева? Или, может быть, вам приятнее, когда вас называют Катенькой? — его голос звучал почти ласково, но за этим сквозила угроза. — Это все ложь... — начала она, но он резко перебил ее. — Ах, ложь? — он встал из-за стола и медленно подошел к ней. — Может быть, вы еще скажете, что я все это придумал, чтобы сместить Жданова с поста президента? Я бы и хотел, но, увы, не обладаю такой богатой фантазией. Откровенно говоря, такой поворот событий никогда не пришел бы мне в голову. Он обошел ее сзади, обхватил рукой за талию и крепко прижал к себе. Катя почувствовала, как ее сердце заколотилось, а дыхание перехватило. — Ты посмела водить за нос совет директоров, присвоила компанию, переспала с женихом моей сестры. Это все твои успехи, или я что-то упустил? — его голос был тихим, но каждое слово било по ней, как молот. Катерина была в ужасе. Ее охватил такой страх за Андрея, за компанию, за себя, что она впервые не знала, что сказать. Она чувствовала, как слезы подступают к глазам, но изо всех сил старалась их сдержать. — Я н-не... — начала она, но он снова перебил. — Подумайте, Екатерина Валерьевна, хорошо подумайте, прежде чем что-либо сказать. Вы думали, что можете играть с нами? Я считал вас умным человеком, но вы оказались... оборотнем. За этими тряпками и очками я не смог разглядеть в вас главного. Вы — страшная и коварная сила, Катерина. Он ненадолго замолчал, давая своим словам осесть. Катя уже не могла сдерживать эмоции: слезы катились по щекам, тело пробивала дрожь. — Александр Юрьевич, я-я клянусь вам... У меня в мыслях не было присваивать себе Зималетто, а Андрей Палыч, он-н... — ее голос дрожал, но он снова прервал ее. — Нет, Екатерина Валерьевна, я не желаю сейчас слушать ваши оправдания. У меня было время, чтобы проверить всю имеющуюся информацию. Так что не напрягайтесь понапрасну. После этих слов Катерина всхлипнула и зажала рот рукой, чтобы не разрыдаться в голос. Одна лишь мысль вертелась в ее голове: «Он все знает. Воропаев все знает! Он уничтожит Андрея и компанию! А все из-за меня...». — Вы разозлили меня не на шутку. Я долго думал, что буду с вами делать. Сначала хотел созвать совет и рассказать им все. Посмотреть, как Павел собственноручно раздавит Андрея. Как Кира расторгнет помолвку и согласится наконец-то с тем, что президентом должен быть я. Он на несколько секунд представил себе эту картину, и губы его невольно растянулись в ухмылке. — А потом мне пришла другая идея... Она оказалась в разы прекраснее и лучше. По крайней мере, так я смогу контролировать ситуацию. Ведь расскажи я совету и Кире про реальное положение дел, все могли начать жалеть Андрюшеньку. Обвинили бы, конечно, вас, а дальше — суды, долгие разбирательства... Сестрица, возможно, вообще заказала бы ваше убийство. Кто знает. Поэтому действовать я буду иначе. Пушкарева задергалась в его руках. — Что вы себе позволяете... — начала она, но он резко повысил голос. — Стой смирно и молчи. Его руки сжали ее еще крепче, и она почувствовала, как ее тело напряглось от страха. — А сейчас слушай меня внимательно, повторять не буду. Ты натворила такое, что простым «извините» никогда не исправить. Это не бульварный роман и не бразильский сериал, это реальная жизнь, в которой замухрышка с окраины решила кинуть очень влиятельных людей. За такое в нашей стране наказывают, и очень жестко. Я тебя пожалел. Ты ведь жива до сих пор, как и твои родители. Даже Зорькин ходит везде и раздает визитки финдиректора «Никамоды». А ведь уже как неделю вы все могли лежать глубоко в земле или быть закатанными в бетон. — Вы не имеете права... Да я вас... Андрей все узнает и... — начала она, но он резко перебил. — Шшш, я сказал, чтобы ты слушала меня. И Катерина замолчала. Она просто тонула в страхе. Он ведь правда может сделать это с ней, с ними... Мама, папа, Коля... — Так вот, я ничего из этого не сделал. Видишь, сострадание я тоже умею проявлять. У тебя будет время осознать свои ошибки, понять и принять мои мотивы. Будет все время, которое отведено тебе на этой земле. Потому что от меня ты еще не скоро отделаешься. Он говорил ей об этом, понизив голос почти до шепота. Однако для Кати не было в этот момент ничего громче. Он резко прижал ее к столу, его руки сжали ее запястья так, что она почувствовала, как кровь перестает поступать к пальцам. Катя попыталась вырваться, но его тело, тяжелое и неумолимое, придавило ее, лишив возможности двигаться. Его дыхание было горячим и прерывистым, но в глазах не было страсти — только холодная, расчетливая жестокость. — Советую быть потише, — прошептал он, его губы почти касались ее уха. — А иначе свою милую семейку ты уже никогда не увидишь. Слова прозвучали как приговор. Катя замерла, чувствуя, как сильно бьется ее сердце. Она закрыла глаза, пытаясь отстраниться от происходящего, но его руки, его тело, его дыхание — все это было слишком реально, слишком близко. Он одним резким движением Александр задрал ее юбку, обнажив бедра. Катя почувствовала, как холодный воздух коснулся кожи, и все тело содрогнулось от ужаса. Его пальцы заскользили по ней, девушка сжалась, пытаясь отодвинуться, но это было бесполезно. — Не... — прошептала она настолько тихо, что Саша даже не обратил на это внимания. Он приспустил свои брюки, и Катя напряглась в ожидании боли. Она зажмурилась, пытаясь представить себя где-то далеко, в другом месте, в другом времени, где этого никогда не происходило. Но прагматичный мозг из раза в раз возвращал ее в реальность. Когда Воропаев вошел в нее, она вскрикнула и завыла в кулак. Боль была острой и невыносимой, но еще хуже было чувство беспомощности, осознание того, что она не может ничего сделать, чтобы остановить его. Слезы текли по ее щекам, но девушка даже не пыталась их остановить. Ее тело дрожало, а сердце разрывалось от ужаса и отчаяния. Он двигался резко и безжалостно, как будто это было не сексом, а наказанием. Катя чувствовала каждый его толчок, каждое движение, ей хотелось кричать. Его слова о семье, о родителях, о Коле — все это звучало у нее в голове, как проклятие. Она не могла рисковать. Не могла. Его дыхание стало чаще, а тело напряглось. Он кончил в нее, и Катя содрогнулось от отвращения. Мужчина отстранился, заправил брюки и отошел к двери, как будто ничего не произошло. — Надеюсь, тебе хватит ума сохранить все это в тайне, — произнес он спокойным голосом, но в нем звучала угроза. — У меня большие планы. Я обязательно поделюсь ими с тобой, Катерина Валерьевна. Радуйся, главную роль в этой пьесе я тебе обеспечу. Он вышел, оставив ее одну в кабинете. Катя лежала на столе и дрожала. Она чувствовала себя грязной, униженной, разбитой. На подкашивающихся ногах Катерина заставила себя подойти к двери, повернула замок и опустилась на пол. Мир рухнул в одночасье. Еще утром она была самой счастливой женщиной на планете. А сейчас сидит на полу, изнасилованная и запуганная. Ее мысли путались, и она не понимала, как жить дальше. Как смотреть в глаза Андрею? Как спасти семью? Как спасти себя? — Он что-то сказал про вечер... Я-я все узнаю. Я не дам ему навредить Андрею и семье, чего бы мне это ни стоило. Воропаев вышел из стеклянных дверей офиса, холодный вечерний воздух обжег легкие. В руке он сжимал ключи от машины, металл впивался в ладонь, но он не замечал боли. Его лицо было каменным, только в глазах горел холодный, неумолимый огонь. Мужчина сел в машину и захлопнул дверь с глухим стуком. Он не завел авто сразу, сидел в тишине и смотрел в окно. В голове неумолимо звучало: «Я все сделал правильно». Его семья, Кира и Кристина, они ведь даже не подозревают, что произошло с компанией их погибших родителей. А его девочка, Кира… если она узнает о предательстве Андрея, да еще и с Пушкаревой… Нет, этого не будет. Он все исправит. Сыграет в эту игру по своим правилам и заставит Пушкареву и Жданова пожалеть о своем рождении. Никто не уйдет безнаказанным. Никто.