Я Монте-Кристо

Катя сидела на полу, прижавшись спиной к двери, и пыталась привести свои мысли в порядок. Ее тело все еще дрожало, а сердце бешено колотилось, но она понимала, что не может позволить себе оставаться в таком состоянии. Девушка медленно поднялась, опираясь на стену, и подошла к столу. Лицо было бледным, глаза красными от слез. Катерина взяла салфетки и начала приводить себя в порядок. Ее руки дрожали, но она заставила себя сосредоточиться. Девушка не могла позволить никому увидеть ее в таком состоянии. Особенно Андрею. Едва она успела закончить, как в кабинет постучали. Катя глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, и произнесла: — Войдите. Дверь открылась, и на пороге появился Андрей. Его лицо светилось привычной улыбкой, но в глазах читалось легкое беспокойство. — Катя, ты тут одна? — спросил он, оглядывая кабинет. — Я звонил тебе, но ты не отвечала. — Да, я... я была занята, — ответила она, стараясь говорить ровным голосом. — Что-то случилось? — Ничего серьезного, просто хотел обсудить кое-какие дела. И... — он сделал паузу, словно подбирая слова, — может, ужин сегодня? Я соскучился. Катя почувствовала, как внутри все сжалось. Она не могла смотреть ему в глаза. — Андрей Палыч, я... я не могу сегодня. Мне надо домой. — Домой? — он нахмурился. — Что-то случилось с родителями? Я могу чем-то помочь? — Нет-нет, с ними все в порядке, просто семейные дела, — ответила она, стараясь сохранить спокойствие. — Извините. — Катя, что с тобой? — он сделал шаг вперед, и его голос стал мягче. — Ты выглядишь... странно. — Все хорошо, — она отвернулась, чтобы он не увидел дрожь в ее руках. — Просто я устала. — Уверена? — он снова приблизился, и его рука коснулась ее плеча. Катя резко отстранилась. — Пожалуйста, я же сказала. Он замер, и его лицо стало серьезным. — А может быть, это связано с Николаем? Андрей смотрел на нее, и в его глазах читалась смесь обиды и ревности. — Что? — Катя подняла на него глаза, и в них мелькнул страх. — Ну, Николай Зорькин, — произнес он, и его голос стал жестче. — Ты с ним сегодня встречаешься? — Коля здесь совершенно ни при чем, — она снова отвернулась. — Мне надо работать. Он молчал несколько секунд, а затем резко развернулся и направился к двери. — Хорошо, Катя. Но знай, что я не собираюсь просто так это оставлять. Жданов вышел, хлопнув дверью. Девушка закрыла глаза и глубоко вдохнула. Ей нужно было держаться. Она не могла позволить себе сломаться. К восьми вечера она наконец собралась с силами и вышла из офиса. Холодный вечерний воздух обжег ее лицо, и она почувствовала, как немного пришла в себя. И тут она увидела машину. Черный внедорожник стоял в нескольких метрах от входа. Воропаев сидел за рулем, его лицо было скрыто в тени, но она чувствовала его взгляд на себе. Он ждал ее. Катя замерла на месте, сердце снова начало бешено колотиться. Хотелось убежать, спрятаться, но девушка знала, что это бесполезно. Она на крючке. Мужчина открыл дверь и вышел из машины. Его фигура казалась огромной в свете уличных фонарей. Он медленно подошел к ней. — Карета подана, Катерина Валерьевна, — произнес он тихо. — Решил заехать лично. Готовы продолжить? Катя сжала руки в кулаки, стараясь не показать свой страх. — Вы мне омерзительны. — Вы мне тоже, — он улыбнулся, но в его глазах не было тепла. — Садись в машину. Но девушка осталась стоять на месте. — Иначе... — он сделал паузу, — вы знаете, что будет иначе. Катя молчала, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам. Она не могла сдаться. Но и бороться с ним было невозможно. Пока. Она посмотрела на него, потом на машину, и медленно начала идти. Девушка села в машину, и дверь захлопнулась за ней. Воропаев сел за руль, завел двигатель, и они тронулись. — То, что вы сделали со мной, я никогда этого не забуду и не прощу. Вы насильник, Александр Юрьевич. — А я разве просил прощения? Ты тоже поимела меня, да ты нас всех поимела, Катерина Валерьевна, — парировал Воропаев. — Жданов — идиот, каких поискать, а ты этим очень умело воспользовалась. Но ты же не думала, что сможешь выйти сухой из воды, так еще и прихватив с собой «Зималетто»? — Я не сделала ничего против компании, все только ради ее спасения! — Какое благородство. А для чего потребовалось это спасение? Не ты ли с Андрюшенькой загнали компанию в могилу своим «бизнес-планом»? — Все совсем не так, мы пытались, Андрей… — начала оправдываться Катя, но Саша перебил ее. — Да что ты говоришь? А купить контрафакт — это тоже ваш план по спасению? Вообще, снимаю шляпу. Так умело вывести огромное количество денег под прикрытием того, что вас кинули. Комар носа не подточит, — от злости мужчина распалялся все сильнее. — Неправда, как вы можете?! Мы не выводили никаких денег, нас правда обманули. Эти поставщики сами вышли на Романа Дмитрича. Из-за всей ситуации мы поспешили, хотя у меня было плохое предчувствие с самого начала, но… — Катя говорила быстро, вновь погружаясь в воспоминания о тех событиях. — Я никогда бы не поступила так с «Зималетто», клянусь вам! — И ты думаешь, что я поверю тебе на слово? Я не такой идиот, как Жданов. Мне нужны гарантии. Собственно, это и будет основной темой нашей беседы. А теперь замолчи, сделай одолжение. Поговорим дома. — Прошу вас, — всхлипнула девушка. — Отвезите меня домой. То, что случилось сегодня… Я устала, я боюсь, мне больно, пожалуйста… — Ну уж нет, Катерина Валерьевна, никуда я тебя не отпущу ни сегодня, ни завтра. Привыкай к тому, что ты теперь рядом со мной, — твердо проговорил Воропаев. — Это ведь не имеет никакого смысла. Я не понимаю, зачем вам это, — прошептала девушка. — Ну как же. Так я буду контролировать все, что происходит в компании. Тебя, моя дорогая, тоже нужно контролировать. Слишком много воли дал тебе Жданов и совет директоров. Нужно было изначально гнать тебя куда подальше, вместе с нашим дорогим Андрюшей. А теперь поздно. И я вижу, ты девушка темпераментная, сладострастная. Проще говоря, секс таким как ты совсем не чужд. Считай, что я спасаю брак сестры. Будь уверена, особой разницы между мной и Ждановым ты не почувствуешь, а может даже скажешь спасибо. — Боже мой, какая грязь, — прохрипела девушка и спрятала лицо в руках. — Со мной грязь значит? А спать со своим начальником, который без пяти минут женат, не грязь? Какие-то двойные стандарты получаются, Катенька, не считаешь? Вряд ли родители учили тебя этому, — ухмыльнулся мужчина. — Вы правы, не этому. Но ваши родители тоже кое-что упустили в воспитании сыночка, например, то, что насиловать женщин нельзя, — с отчаянием ответила Катя. Ужасная усталость, тревожность и стресс заткнули собой страх. Где-то на задворках сознания она понимала, что нужно молчать. Этот человек уже показал ей, на что способен. И все же девушка не смогла промолчать. — Мне нравится твой настрой, продолжай. Дома я покажу тебе, чему еще меня не учили родители, оценишь все прелести отсутствия моего воспитания, — ответил на ее колкость Александр. Ему наскучил этот диалог. Он видел, что ждановская секретарша эмоционально нестабильна. Смысла продолжать говорить с ней не было. Сегодня он больше не собирался ее трогать. Этот день также сильно измотал и его. Но девушке об этом знать необязательно. Пусть помучается. Катя смотрела в окно, стараясь не думать о том, что ждет ее впереди. Холодная апатия захлестнула девушку. Хотелось лишь горячего душа и скорее лечь спать. Но, кажется, Воропаев собирался лишить ее и этого. Она боялась, что все его слова могут оказаться не просто угрозами. И это только начало.