Я Монте-Кристо

Катя сидела за своим рабочим столом, окружённая кипами документов. В субботу предстояла важная встреча с  Воропаевым и его людьми, и каждый отчёт должен был быть идеальным.   Дверь тихо открылась. Андрей вошёл без стука, осмотрелся и молча подошёл к столу.   — Здравствуйте, — подняла на него глаза Катя. — Что-то случилось?   Он улыбнулся и неожиданно достал из-за спины одну розу в целлофановой упаковке.   — Это тебе.  — Спасибо, — девушка осторожно взяла цветок, положив его на край стола.   — Вчера весь день был на встречах, — начал Андрей, нервно проводя рукой по волосам. — К вечеру выжали как лимон. Поэтому не смог...   — Я в курсе вашего расписания, — тихо прервала его Катя.   Тишина повисла между ними.   Андрей развернулся к выходу, но у самой двери вдруг обернулся:   — Катерин, я влюблён в тебя. Правда. Мне как будто голову снесло от чувств. Представляешь, вчера после встречи подъехал к твоему дому и стоял там, как дурак… Кажется, никогда так не лю...   — Не надо! — воскликнула девушка, — А я в вас — нет.   Андрей замер. Его лицо выражало полное непонимание.   — Я не могу и не хочу больше притворяться. Устала, — продолжила она, сжимая руки на коленях.   — Если это из-за Киры... — начал он.   — Нет, Кира тут не при чем... — Катя глубоко вздохнула. — У вас было столько женщин. Все волочились за вами. И мне очень хотелось почувствовать, что же в вас такого особенного. Вначале казалось, что наши отношения — это что-то правильное, желанное...   — И что изменилось? — голос Андрея стал резким.   Катя подняла на него глаза — в них стояли слёзы.   — Я влюблена в другого, кажется. Это…было безответно, я даже мечтать не смела... А теперь всё иначе.  И у нас появился шанс.. Андрей стоял как громом поражённый. Его губы дрожали, но слова не шли.   — Ты... ты хочешь сказать, что выбрала кого-то другого? Не меня? — он задохнулся. — Я не понимаю... Всё ведь было хорошо! Катя, зачем ты мне врёшь?!   Она молчала.   — НЕ МОЛЧИ, КАТЯ! — он ударил кулаком по стене, заставив задрожать полки с документами.   Тишина.   Катя подняла глаза на Андрея. В её голосе не было ни капли сомнения:   — Я прошу вас оставить меня в покое. Я заслуживаю быть счастливой. И это возможно только с ним...   Андрей застыл, будто получил пощечину.   — С Зорькиным? — его голос сорвался на крик. — Ты серьёзно сейчас? Катя, он тебя не достоин!   — Причем здесь Коля? Я много раз говорила вам, что мы просто друзья. Но вы не слушали! Вы никогда меня не слушаете! Он схватил её за запястье, но она резко вырвалась.   — Неужели ты не понимаешь, только я смогу сделать тебя счастливой! — Андрей чуть ли не бил себя кулаком в грудь. — Клянусь, Катя! Дай мне шанс, я разберусь с Кирой! Я...   — Андрей Палыч, — Катя произнесла медленно, подчёркивая дистанцию, — я умоляю вас. Если вы уважаете меня, если, как вы говорите, любите... оставьте в покое.   Он отступил на шаг. Его лицо вдруг стало по-детски обиженным — надутые губы, дрожащий подбородок.   — Я добьюсь тебя, — прошипел он. — Я не оставлю! Слышишь меня?!   Дверь захлопнулась с такой силой, что с полки упала фарфоровая статуэтка. Катя не стала её поднимать.   Тишина.   — Мерзкий, лгун! Ненавижу, — чётко произнесла она в пустой кабинет.   Но на душе было странно спокойно. Возможно, вчерашняя ночь с Воропаевым выжгла все эмоции дотла. Или...   Она провела пальцами по шее, где ещё виднелись следы его зубов. 

***

— Не дёргайся, — его голос обжёг ухо, пока он грубо входил в неё сзади.   Жёстко. Быстро. Без пощады.   Пошлые, хлюпающие звуки раздавались по всей комнате. Кате не было хорошо, но и... плохо тоже не было. Ладони Воропаева оставляли красные отпечатки на её бёдрах, когда он шлёпал её. Пальцы впивались в волосы, прижимая лицо к матрасу. Боль. Унижение. Но потом...   Странное спокойствие накрыло её, когда Александр отпустил. Не хотелось ни плакать, ни думать об Андрее, ни о проблемах компании, ни о родителях. Губы сами растянулись в слабой улыбке — так, будто всё происходящее было не с ней. Как будто она смотрела жестокий эротический фильм, где главная героиня лишь отдалённо напоминала её саму.   Но тело помнило.   Как живот сжался от внезапного тепла. Как пальцы сами вцепились в шёлковое бельё, когда он...   — На колени, — приказал он после, проводя пальцами по её подбородку.   И странное — страха не было. Желания спорить или убегать — тоже.   Катя послушалась.   И, Боже правый, ей это понравилось. Возможно, даже так же сильно, как и ему — судя по его хриплым стонам. Александр, к её удивлению, не стал насиловать её рот. Вместо этого — учил. Шёпотом объяснял, как двигаться, как касаться, что делать языком...   И она, к своему ужасу, ловила каждое слово.  

***

От воспоминаний щёки вспыхнули румянцем, а пульс застучал в висках.   «Почему я так себя вела? Почему не кричала, не сопротивлялась? Не как жертва... а как...» Мысли путались. Если бы родители узнали... Отца точно схватил бы инфаркт.   — Всё, работа и только работа! — Катя хлопнула себя по щекам, впиваясь взглядом в отчёты.   Но цифры расплывались перед глазами. Вместо них — его руки. Его рот. Его...   Телефон завибрировал. Юлианна Виноградова. — Алло?   — Катюша, здравствуй, — раздался в трубке звонкий голос пиарщицы. — сегодня все в силе? — Юлианна, добрый день. Конечно, в 8 вечера в Лиссабоне.  — В восемь. Могу немного задержаться...  Дождись меня, ладно? — Я дождусь, обязательно, не волнуйтесь.  — Договорились, Катюш, кладу трубку.  Она хотела попрощаться, но в телефоне раздались гудки.