Я Монте-Кристо

Первое, что выпало на стол - скрепленные листы бумаги. «Андрею Жданову. Инструкция по совращению Пушкарёвой. Часть вторая.» Сердце забилось так сильно, что стало трудно дышать. Катя на несколько секунд замерла. А после начала лихорадочно перелистывать страницы, глаза бегали по строчкам: «Мой дорогой друг и президент, поскольку ты с детства страдаешь редкой формой склероза, я снова решил прийти к тебе на помощь. Первую часть плана по укрощению нашего монстра ты уже выполнил, за что тебе от лица трудового коллектива огромное спасибо. В некотором смысле ты даже герой. Потому что спать с такой женщиной, как Пушкарёва, нормальный мужчина может только под наркозом.» Пальцы тревожно скользят по бумаге. Глаза пробегают по строчкам, но мозг отказывается складывать их в смысл Мир плывет перед глазами. «Но, несмотря на все твои заслуги, расслабляться рано. Поскольку меня не будет рядом, чтобы напоминать тебе об обязанностях в отношении нашей страшилы, я подготовил таблицу. Что-то наподобие меню. Твои действия на завтрак, обед, ужин и... ночь. Ночь с Пушкарёвой — это самое трудное, но ты уж постарайся! Здесь у тебя открытки, а также игрушки, шоколадки, куча всякой дряни, которую ты будешь кидать в железную пасть своей ненаглядной. Писать открытки было сложно как никогда, потому что если в начале мы могли сослаться на первую ночь, и наплести всякую чушь про звезды… Сейчас всё стало сложнее. Женщины не любят повторений. А писать про то, что ты жаждишь новых поцелуев с мисс Железные Зубы, я не могу, потому что могу себе представить, какое отвращение вызывают у тебя эти поцелуи, впрочем как и всё остальное…» Это какая шутка, это… - девушка нервно сглотнула, - Это не может быть правдой! Андрей… он же любит! Меня? «Почаще делай комплименты её внешности! Начни с ушей. Это единственная часть тела Пушкарёвой, к которой у меня нет претензий. Но! Катя должна пребывать в уверенности, что она мисс Вселенная! Иначе все наши усилия пойдут прахом. Сегодня вручишь ей зайца, открытку номер один и шоколадку. Пусть портит себе зубы, всё равно хуже уже не будет. Потом скажешь ей, что вечером будешь занят, так как сам понимаешь, Кира будет звонить тебе домой и проверять. А завтра можно вывести её на вечеринку к Волочковой. Вряд ли кому-то придёт в голову заподозрить вас в связи. Это просто смешно! Там ты зарядишься небольшой порцией допинга. Жданов, небольшой! Полюбуешься на моделей (их прелести возбудят тебя больше, чем пушкаревские) и после этого повезёшь её на сеанс любви — прости Господи. Ко мне больше не вези, а то я уже не могу слушать шуточки консьержа по поводу твоей прелестной подружки.» Письмо дрожит в руках. Хочется разорвать его, сжечь, кричать — но тело не слушается. Только губы шепчут обрывки фраз, а по щекам катятся предательские слёзы. «Как только вы останетесь вдвоём, отправь её в ванную и прими ещё одну порцию виски, чтобы к тому моменту, когда вы начнёте делать ЭТО, — могу себе представить, как тебя сейчас перекосило — в общем, ты уже дошёл до кондиции и тебе было всё равно, и всё по барабану. Когда этот ужас закончится, можешь спокойно заниматься своими делами, вряд ли она будет требовать продолжения банкета каждый день. Хотя от неё можно всего ожидать. Говорят, страшилки в этом плане ненасытны. Короче посмотришь по ситуации. Но — не забывай, что каждый день ты должен появляться в её каморке с презентами и открытками. Как штык! Я понимаю, что тебе приходится наступать себе на горло, но дело того стоит. Не забывай, что коварный Николай Зорькин» Причем здесь Коля, господи, что за грязь? - дрожащим голосом прошептала девушка.  «… жаждет нашей крови и ждет не дождется, когда мы совершим неверный шаг. Тогда «Zimaletto» уплывет к нему, а мы с тобой пойдем побираться. Как только мы вырвемся из ямы, расплатимся с долгами и вернём компанию, твои мучения закончатся, и ты сможешь смело послать Пушкарёву куда подальше. А пока придется пострадать. Таков страшный оскал бизнеса. Извини за невольный каламбур. Жму твою мужественную руку. Твой верный оруженосец.  P.S. И ещё, Андрюша. Не забывай дарить ей цветы. Сто раз тебе напоминал, да всё как об стенку горох. Вот теперь точно всё. Удачи». Гнев, стыд, отчаяние — всё смешивается в одно ледяное чувство. «Всё было ложью? Все эти слова, обещания, ночь, когда он клялся, что любит?» Она сжала бумагу так, что пальцы побелели.   И в этот момент где-то внутри рвётся последняя ниточка.   «Нет... нет, нет, нет...» - Катя зажала рот рукой, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В глазах потемнело, колени подкосились. Последнее, что она помнила - холодный пол каморки и звон в ушах.

***

Очнулась девушка с сухостью во рту и странной пустотой в груди. Ни слёз, ни истерики - только ледяное спокойствие. Поднялась, опираясь на стол, собрала рассыпанные бумаги и упаковала обратно в злосчастный пакет. Руки больше не дрожали.  Дура, идиотка… ты заслуживаешь только этого. Александр был прав…  Рабочий день пролетел в каком-то странном, отрешённом состоянии. Катя подписала отчёты, проверила счета, разослала письма - механически, без эмоций. Тело работало само, будто после многочасового марафона - мышцы гудят, лёгкие горят, но мозг отказывается думать. Остаётся только тупая решимость: добежать. Дойти до этого чёртова финиша любой ценой. И Катерина знала, где её финиш.  К вечеру она выполнила объём работы, который финансовый отдел обычно делает за неделю. Когда за ней заехал водитель Воропаева, она даже не удивилась отсутствию самого Александра.  «Как же я устала», - подумала она, глядя в окно на мелькающие огни города. В груди было пусто, а в голове - подозрительно тихо. Как перед бурей.

***

Машина резко затормозила у входа в дом. Катя выскочила, не дожидаясь, пока водитель откроет дверь. Она промчалась по ступеням, не замечая удивлённого взгляда охраны. «Только бы не передумать. Только бы не остановиться.» Комната. Дверь. Замок. Она дышала как загнанный зверь, пальцы дрожали, расстёгивая пуговицы. Душ – обжигающий, почти болезненный, чтобы смыть всё: страх, стыд, боль, эту жгучую ненависть к самой себе.   Махровый халат пах свежестью. Решимость с каждой секундой угасала, поэтому девушка поспешила вниз, чтобы ничто не помешало тому, что она собиралась сделать.  

***

Александр Воропаев полулёжал в кожаном кресле, медленно потягивая виски. Золотистая жидкость играла в бокале, отражая свет люстры. Он не поднял глаз, когда услышал шаги – лёгкие, нервные.   — Добрый вечер, Катя. — Его голос был спокоен, почти ласков. — Вы, я вижу, серьёзно отнеслись к моим словам о смене имиджа.   Он наконец посмотрел на неё. Девушка стояла посреди гостиной, сжав кулаки в складках халата.   — Банный халатик... — Воропаев усмехнулся, оценивающе провёл взглядом от её босых ног до растрёпанных влажных волос. — Это похвально. Пожалуй, лучшее, что я видел на вас. И мне приятно, что вы решили продемонстрировать свои успехи, и все же… Я заинтригован. Будет что-то еще или на сегодня… Катя не дрогнула.   — Мне надо сказать. Я… Я хочу… вас. Тебя. Я хочу тебя. Сейчас.  Бокал замер на полпути к губам. В глазах Александра мелькнуло искреннее удивление, затем – азарт. Он медленно поставил виски на стол и развалился в кресле ещё шире.   — Однако... — Он рассмеялся – низко, глухо. — Признаться, мне впервые не найти достойного ответа на столь смелое заявление.   — Рада, что смогла удивить, и все же это не просто заявление. — Катя сделала шаг вперёд. Голос её был тихим, но чётким. — Вчера вы взяли своё. Сегодня брать буду я.   Тишина.   Потом – громкий, грубый хохот.   — Ах-ха-ха! Екатерина Валерьевна, а сил-то вам хватит? — Он откинулся назад, глаза блестели от смеха. — Уж простите, но я в этом сильно сомневаюсь.   Он резко замолчал, наклонился вперёд.   — Могу полюбопытствовать, с чего вдруг вы решили сменить гнев на милость? Я чертовски обаятелен, но еще утром был «мерзким насильником», разрушившим ваше с Андрюшей счастье. — Он язвительно вытянул имя. — Что-то явно случилось, и я хочу знать что.  Она не отвечала.   — Ничего. Просто стресс. С которым надо справиться.   — Секс помогает? — Он поднял бровь.   — Вам же помог. — Она не отводила взгляда. — Вы хотели прибить меня, это было видно по глазам. А после насилия… — она замолчала на секунду, — А после секса передумали. Так вот я хочу также.   Воропаев замер. Потом медленно поднял бокал, сделал глоток и сказал:  — Хорошо. Но я не шлюха-Жданов, чтобы брать меня, когда тебе этого захочется. Да и настроение у меня сегодня, скажем так, не располагает. Как ты сказала? Я хотел тебя убить? Кстати еще думаю, а не сглупил ли я, оставив тебя и всех твоих близких в живых. — девушка от его слов нервно переступила с ноги на ногу, — И судя по твоей логике, секс с тобой мне нужен для разрядки, но вот беда, я ни капли не напряжен в данный момент… Но расстраивать я тебя не хочу. Хотела взять меня, бери. — убрав книгу с колен, Александр широко расставил ноги. — Как? Если вы не хотите. - спросила Катерина, растеряв свою смелость и уже пожалев о решении прийти к нему.  — Ртом, — ответил ей мужчина.  — Нет, не так, - бормотала девушка, отступая назад к лестнице.  — Ты меня услышала. Я сказал ртом, сейчас. Не доводи до крайности, знаешь ведь, чем это может закончиться.  — Я не могу, не буду… - прошептала девушка.  — Не собираюсь повторять дважды, я не попугай, Катя. О последствиях твоего «непослушания» я предупреждал. Портачишь ты - расплачивается семья. Или твой финансовый директор. - глаза девушки наполнились слезами. Она молча стояла на месте. — Не трать мое время. Передумала? Ну что ж, можешь идти к себе. Допив виски, мужчина вернулся к чтению, потеряв всякий интерес к девушке. Катя  развернулась и побежала в свою комнату. Девушка замерла на лестнице, пальцы судорожно сжали перила. «Чего я добьюсь, если уйду сейчас?» — пронеслось в голове. Она сама пришла к нему, сама сделала этот шаг.   Мысль о мести Андрею жгла изнутри. Он так боялся потерять компанию, так переживал из-за Коли: «Не забывай, что коварный Николай Зорькин жаждет нашей крови и ждет не дождется, когда мы совершим неверный шаг. Тогда «Zimaletto» уплывет к нему, а мы с тобой пойдем побираться.». Но он даже представить не мог, что его Катенька не просто отдаст компанию, а преподнесет ее на блюдечке… и себя заодно. И кому Александру Воропаеву! Губы сами собой растянулись в ухмылке. Ноги развернулись и понесли ее обратно — к нему.   — Я… попробую, — голос дрогнул, но она выпрямила спину. — Просто скажите, что… что нужно делать.   Саша медленно вздохнул, отложил книгу в сторону и поднялся с кресла. Его шаги были неспешными, будто он давал ей последний шанс передумать. Но когда он оказался рядом, его пальцы вдруг впились в ее руку — жестко, почти болезненно.   — Ты чертовски умеешь выводить людей из себя, знала? — Его дыхание обожгло кожу, когда он наклонился к ее уху. — Я дал тебе шанс уйти. Но нет же, этой упрямой головке надо лезть по самое не балуй, да! Она не успела ответить. Резкий рывок — и он тащит ее за собой по лестнице, не обращая внимания на ее попытки удержать равновесие.   — Раз напросилась — получишь по полной.   Дверь в спальню захлопнулась с глухим стуком.

***

– Не надо, – прошептала Катя, попятившись от него.   – Я неясно выразился? Снимай халат! – прикрикнул на неё мужчина.   – Нет, – сцепив зубы, со всей уверенностью воспротивилась она.    – Ты действительно думаешь, что сможешь отказать мне после того, как сама предложила себя? Дважды! У тебя все в порядке с головой? – зло рассмеялся Саша. Катерина же, воспользовавшись заминкой, бросилась бежать из спальни. Однако путь лежал мимо Воропаева, и, не успела она приблизиться к нему, как он цепко ухватил её за локоть и притянул к себе.   – Нет, не хочу! Не смей меня трогать! Пусти!  – девушка вырывалась изо всех сил. Она уже сотню раз пожалела, что пришла к нему. Катя хотела отомстить Андрею, эта идея казалось отличной, но Воропаев все испортил. Ей не хочется вот так… Единственной её целью сейчас было вырваться из кольца его рук и убежать подальше. Подальше от этого насильника, от предателя-Жданова, чертового Зималетто! И пусть ищут, плевать на всех! А если её найдут, она тотчас же обо всём расскажет Ждановым старшим, Кире, Кристине, да кому угодно, и пусть потом отдуваются все.  – Отпустите же вы меня! Пусти, говорю! Ее борьба и крики не дали ровным счётом ничего – Воропаев был сильнее. Буквально через пару минут Катерина лежала на кровати. Мужчина дотащил её, повалил и улегся сверху. Руки девушки удерживал над её головой, а ноги - своей правой ногой, чтобы она не смогла ударить его… кхм, в живот. Пушкарева извивалась всем телом, вопила, сопротивлялась, но ему было всё равно, он лишь сильнее сжимал её запястья и с ещё большим напором вдавливался в её тело, тем самым стараясь сдержать и утихомирить её.    – Пожалуйста… – перестав спустя время вырываться, едва не плача проговорила Катя и посмотрела на своего мучителя. – Прошу вас, Саша, не надо этого!   – Объясни мне вот что, Пушкарева, какого черта ты приперлась ко мне голышом, а потом устроила этот концерт? – прищурив глаза, только рассмеялся он её мольбе.  - Разве ты не знаешь, что будет, если заявиться вот так к взрослому мужчине? Или ты думаешь, что раз мордашкой не вышла особо, то тебя никто не тронет?  – Почему ты такая сволочь? – девушка выплюнула эти слова, и на губах Александра вскоре заиграла кривая усмешка.  – А почему ты такая непроходимая дура? Ты сама пришла ко мне, сама предложила себя. Честно, ушла бы ты к себе, не тронул бы никто твоих дорогих маму с папой и Коленьку. Право, я сказал так, чтобы ты, идиотка, больше и не думала вести себя подобным образом, – голос мужчины становился все жестче, – но что я вижу? Опять ты, так еще и на минет согласная. Ну так давай, Катерин, цель достигнута.  «Он не отступит» – подумала девушка, лишь одинокая слеза скатилась по щеке. Мужчина криво улыбнулся, слизал каплю с ее лица и поцеловал.