Триединство страсти

На улице в который раз гулко и протяжно прогремел гром. С неба полило не как из ведра, а как из самого настоящего водопада, да такого мощного, что капли больно били об оголенные плечи, а ветер метал светлые волосы в разные стороны, заслоняя обзор на не самую приятную картину: подхватываемый ветром мусор, рассыпающиеся в разные стороны люди и кошки, и только пушистый лабрадор, убежавший от перекрикивающей непогоду хозяйки, радостно прыгал, ловя пастью капли. И рада бы Йона помочь поймать этого сорванца, да в босоножках, еще и на довольно высоком каблуке, она сможет разве что пробежать пару метров и грохнуться лицом в грязь. Надо было послушать Минхо и взять с собой зонт, заодно и одевшись во что-нибудь поудобнее, но Йона терпеть не могла слишком часто расхаживать по городу не при полном параде. Правда, стереотипно женственный образ, состоящий из коктейльного платья, босоножек и еще недавно завитых в локоны светлых волос, дополняла массивная спортивная сумка, переброшенная через худое хрупкое плечо. Спортивная одежда, кроссовки и куча всякой мелочи сами себя не унесут, а сегодня у Йоны с Джин, подругой, еще недавно невеста, а теперь уже и жена Бан Чана, и зал, и пилатес — полный комплекс спортивных мероприятий, после которых обычно хотелось лечь пластом и ничего не делать. Но на сегодня у Йоны другие планы, и она была преисполнена энергией. Проиграть спор Ли Минхо, чтобы он и дальше дразнил ее принцессой, сбежавшей от безумного отца из замка, но так и не научившейся протирать зеркала тем, чем надо, а не средством для мытья полов? Три раза — ха! Хочет надраенную квартиру по всем запросам и стандартам? Он ее получит. Никакая Йона уже давно не принцесса, их особняк — и тот мать, вроде как, продала. А эту трехкомнатную квартиру после переезда в дом куда как побольше благодушно предоставил им Хёнджин, написав дарственную и назвав это подарком на их «придурочную тройную свадьбу», которая, к слову, так и не состоялась, потому что никто из троих не представлял, как это вообще должно выглядеть. Но подарками разбрасываться глупо, особенно столь ценными. А еще в этом подарке приходилось убираться. Правда, делал это в основном Джисон, пока Минхо в частности занимался готовкой, опасаясь, что остальные запросто спалят кухню. А Йоне эти оба говорили одно и то же: — А у тебя теперь всего одна обязанность, принцесса, — быть счастливой и наслаждаться жизнью. Однако она была с этим не согласна: после очередной такой фразы и состоялся спор, в котором Йона обязана была победить, чтобы утереть Минхо нос. Правда, в магазин за моющими средствами еще нужно дойти, до дома осталась всего пара кварталов, совсем ведь немножко… Йона насупилась, когда снова прогремел гром, показала небу средний палец и забежала в ближайший торговый центр за зонтом, коих у них с Джисоном и Минхо было уже штук пять или шесть. Стояли себе в корзинке да грустно смотрели на то, как их владельцы уходят без них, несмотря на сгущающиеся тучи, а потом наверняка томно вздыхали, когда им приносили нового соседа. Вот и сегодняшний день — не исключение. Купив зонт, Йона скорее побежала в хозяйственный магазин, ловя на себе то ли возмущенные, то ли удивленные взгляды прохожих, и написала Джин, чтобы спросить, какими химическими средствами пользуется она, и та, как самая настоящая и преданная подруга, составила целый список, где расписала что и для чего, даже аналоги подороже и подешевле. Йона скупиться не стала. Скидала всё в корзину, прикупила себе на кассе зефир с мармеладом и взглянула на настенные часы в магазине. У нее еще два часа, она должна успеть до прихода Минхо выдраить всё, и так, чтобы без придирок! А еще Джисон не должен вмешиваться в их разборки и помогать. Хотя чаще всего медиатором в бесконечных спорах «одного и того же человека в двух ипостасях, но разного пола» выступал именно Джисон. Не в этот раз. Когда Йона вновь оказалась на улице, тучи сгустились, кажется, еще сильнее, а ливень усилился. Всего-то пройти два дома — подумаешь! И каблуки зацокали по тротуару, пока ветер словно нарочно пытался вырвать ручку зонта из бледной, дрожащей от холода руки и метал в разные стороны светлые волосы. Стиснув зубы, Йона продолжала идти наперекор всему, стараясь, чтобы ни спортивная сумка, ни пакет не вылетели из ее ладоней. Вглядевшись вдаль, Йона прищурилась, стараясь понять, какой цвет светофора горит на пешеходном переходе, и когда поняла, что до зеленого остались считанные секунды, постаралась ускориться. И тут — такая незадача! — прямо перед ней остановился большой внедорожник, и из приоткрытого окна высунулась, как говорит Минхо, «морда лица» довольно молодого парня. — Госпожа красивая! — вальяжно позвал он. — Вас подвезти? Промокните ведь тут! Айда к нам! — воскликнул парень, и даже несмотря на то, что на его нос совсем ни к месту были нахлобучены солнцезащитные очки, Йона готова была поклясться, что он ей подмигнул. — Куда скажешь подвезти, туда и подвезем! — Это кто? — даже не стараясь изображать любезность, воскликнула Йона, пытаясь перекричать ветер и указав на сидящего на переднем сидении второго парня. Тот своего сального взгляда и не скрывал, отчего захотелось проткнуть ему глазик-другой зонтом. — Там скоро снова зеленый, пропустите, господа мешающие! — Это кто?.. — переспросил парень, указав на второго. — Мой друг и моя группа поддержки, а… — продолжил парень, но Йона его перебила: — Тебе понадобится аппарат поддержки жизни, если ты сейчас же не дашь мне пройти! Я давно не ела, а омлет может получиться очень даже ничего, не на вкус, так на вид! — теперь она уже не скрывала своей агрессии и демонстративно обогнула машину с заднего бампера, очень надеясь, что ее не собьют от большой обиды. Сквозь ветер до Йоны донеслись слова парней: что-то там про «ПМС, наверное» и «Вот девчонки пошли, даже тачкой не удивишь, не знаешь, что им надо!» Действительно, тачкой, коих у отца было когда-то немереное количество, Йону не удивишь, а вот у кого действительно ПМС — это уже большой вопрос. Да и вряд ли кому-то понравятся подобного рода приставания, но этим головам с желе вместо мозгов не объяснишь. Осталось совсем немного, и можно будет спокойно отогреться дома, а потом выиграть спор, дождаться того, что Минхо выполнит ее желание, и всем втроем заказать суши с чипсами и пивом под какой-нибудь новенький фильм. Жаль только, что оба «мужа» ужастики не смотрят. Йона поняла, как сильно замерзла и промокла, только когда вошла в подъезд, и поспешила подняться в квартиру. Мокрые пальцы никак не могли набрать код от двери, и по всему коридору послышалась отборная нецензурная брань, раздающаяся до тех пор, пока не прозвенело одобрительное пиликанье электронного замка. Постучав об лежащий на пороге коврик носом зонта, Йона поёжилась от холода, взглянула на промокшие насквозь ноги и сбросила порядком надоевшие босоножки. Не прошло и минуты, как из кухни донесся звук спрыгнувших с подоконника лапок, а вслед за ним — мяуканье. — Ой, кто у меня такой хороший? Кто тут свою маму встречает? — Йоне сразу стало легче на душе, как только она увидела три пушистых клубка, начавших тереться об ее ноги. — Что, бестолковый дядюшка Джисон и не менее бестолковый папка Минхо даже не покормили как следует перед тем, как уйти, да? — нежно-пренежно пропела она, проводя ладонью по шерстке выгнувшего спину Суни. — Сейчас мама о вас позаботится, не беспокойтесь… Идемте, пушистые! Йона погладила и Дуни с Дори тоже, достала из пакета корм и мельком успела заметить, что на кухне включен свет. Джисон, видимо, очень спешил в свой автосервис, чинить «Тушкана», что аж забыл, какие счета за коммунальные услуги им потом приходят. Однако шипение масла на сковородке напрягло Йону куда больше, чем просто включенный свет. — И ничего они не голодные, пусть не обманывают, — с усмешкой сказал, не оборачиваясь, Минхо, одетый в фартук с изображением «Hello, Kitty», и перевернул последнюю котлету. Йона застыла на пороге, как вкопанная, впившись длинными ногтями в кожу. — Надо было такси взять, дурочка, сейчас поставлю чайник, будешь отогреваться. Иди переодевайся, надевай носки и заворачивайся в плед. Еда скоро будет. — Ты… — прошипела Йона, обогнув стол и подойдя к Минхо вплотную, так, что он мог ощутить ее дыхание. Правда, глаза его опустили куда ниже лица — в вырез платья. — Ты что тут забыл?! Ты еще два часа как должен был работать! — грубым резким жестом она указала на настенные часы, чем вызвала у Минхо противный и унизительный смешок. — Или ты отпросился, чтобы победить?! Это нечестно! Мы договаривались, что я всё уберу сама, когда ты будешь на работе! — Принцесска моя ненаглядная, скажи, какой у меня график? — Минхо вернулся к столешнице и принялся нарезать уже сваренные овощи. — Три на три. Сегодня должен быть как раз третий… Йона не успела договорить, оборвав саму себя, когда голову словно прострелила мысль. Вчера Минхо вернулся с работы, позавчера — пришел и пожаловался, что ему скучно, так как на его клиента, к которому он нанялся телохранителем, никто не нападает, а за день до этого похвалился, что впервые за долгое время не сидел на месте. Видимо, поток мыслей слишком явно отразился на лице Йоны, так как Минхо, осторожно наблюдая за ее реакцией, громко рассмеялся. — Я выиграл, принцесса! — похвалился он, когда Йона, что было сил, треснула его мокрым кулаком промеж лопаток. — Ой, ой, ой, какие мы грозные! Не можем смириться с поражением, а я ведь попросил сущий мизер, так что беги его выполнять! — несмотря на вялое сопротивление недовольной Йоны, Минхо схватил ее за щеки и жарко поцеловал в висок, после чего шлепнул по ягодицам. — Мало того, что у меня не получается движение в танце, я попала под дождь, ко мне пристали какие-то два мырмышулика на тачке, так теперь еще и ты настроение портишь! — капризно топнув ногой, Йона сложила руки на груди и хмыкнула, когда на лицо Минхо легла тень при упоминании неких «мырмышуликов». — Они мне ничего не сделали, я их послала, можешь не переживать. А теперь готовь тут один! — Всем бы колени молотком переломал или Тобби в ход пустил, — пробурчал Минхо и вернулся к нарезанию овощей. Тобби, свой нож, Минхо бы точно пустил в ход, увидь он тех парней, Йона в этом даже не сомневалась, но была слишком зла, чтобы сказать ему что-то вроде: «Не переживай, кролик-цербер, еще успеешь кого-нибудь за углом отпинать». Хочет исполнения своего желания? Так пусть получает в самом лучшем виде! Голой Йона ходить целый вечер не собиралась, чего потребовал Минхо сначала. Но на один комплект нижнего белья она с ним таки договорилась, и вся мокрая одежда полетела вон, в угол комнаты, сменившись на черные кружевные трусы с сеткой выше косточек таза, и того же цвета лифчик-корсет с декоративной шнуровкой и тонкой золотой цепочкой, с обычными тесемками сзади и чашками с кружевом, отлично поддерживающими грудь. Кое-кто точно не сможет устоять. Приодевшись и приведя волосы с макияжем в порядок, Йона направилась в ванную, набрала ведро воды, надела хозяйственные перчатки и залила в кои-то веки нужное средство для мебели. А потом принялась за уборку в гостиной, поставив табуретку, чтобы дотянуться до пыли на верхних полках стенки с телевизором и кучей статуэток. Минхо ждать слишком долго не пришлось. — Принцесса, может, мне стоит тебе помочь? А то грохнешься и поранишь свои прекрасные коленки, — его ладони легли на ее талию и огладили ткань трусов вдоль таза, на что Йона только фыркнула. — Тебе не холодно? — О, ну нет, что ты! Я справлюсь с таким простым заданием! — подчеркнуто вежливо и мило вымолвила она, продолжив как ни в чем ни бывало протирать пыль под статуэтками, приподнимая их одну за другой. — Иди на кухню, а то котлетки сгорят, есть будет нечего. — Ох, а я думаю, что помощь принцессе сейчас важнее, — настаивал Минхо, подойдя вплотную и удерживая Йону за талию, меж тем проводя носом по ее оголенной спине, намеренно медленно, вдыхая запах дождя, нового белья и природного аромата. — Хочется постоять тут с тобой и позаботиться, — он огладил ладонью ее бедро, затем кожу под трусами большим пальцем и поднялся к чашке лифчика. — Какая твердая… Я думал, будет мягче, ты ведь больше любишь топы. — Оно создано, чтобы правильно держать грудь. — Ее могу и я подержать. И тебя тоже… — промурлыкал Минхо и легонько отодвинул от себя стопой начавшего тереться об его ноги Дори. — Иди готовь! — безапелляционно проговорила Йона, еще обиженная и расстроенная из-за проигрыша, и Минхо решил пока что уступить. — У тебя там сковородка шкворчит и требует внимания, а я и моя грудь как-нибудь подождут. Минхо приподнял ладони вверх, ретировавшись, и направился на кухню. Интересно, насколько его выдержки хватит, пока Йона расхаживает в таком образе и соблазняет одним своим видом. Она усмехнулась одной только мысли, представив, как Минхо возвращается уже через минуту, снимает ее с табуретки и кладет на диван. Или ради этого всё и задумывалось?.. Так или иначе, Йона сама собиралась воздерживаться столько, сколько сможет. Управившись со всеми поверхностями в гостиной и кое-как оттерев зеркало так, чтобы на нем не осталось разводов, она быстро вымыла полы и поняла, что возится здесь уже не меньше часа. А Минхо так и не попытался пристать снова? Странно. Скрипнув зубами, Йона направилась в комнату Джисона, изумилась количеству проводов, которые придется поднимать, чтобы помыть пол, и закрыла дверь, решив, что тут справятся и без нее. Всё самое интересное сейчас происходит на кухне. Минхо как раз возился с овощами и что-то из них воротил, делая вид, что не замечает прихода Йоны, начавшей активно работать шваброй. Терпение Минхо треснуло, стоило только Йоне наклониться к полу с прямыми ногами и выпятить ягодицы. По кухне тут же раздался оглушительный звук смачного шлепка. — Ты уже достаточно натрудилась, принцесса, — растягивая гласные, проговорил Минхо, крепко сжал тонкую девичью талию и полез ладонью сначала к ее бедру, а потом и к трусам, забравшись под них большим пальцем и проведя им у самого клитора. Йона тут же судорожно вздохнула. — Такой соблазнительный вид достоин только того, чтобы ты в нем крутила передо мной своей прекрасной задницей… — И что же ты предлагаешь? Бросить всё на полпути? — с притворным возмущением спросила Йона, выпрямившись и тут же оказавшись в цепких объятьях Минхо. — Мне нужно закончить здесь, еще со своей спальней, спальней Джисона… В гостиной-то чисто, можешь там спать спокойно… — протянула она, пока любимые губы блуждали по ее плечам и шее. Вторая рука накрыла чашку лифчика, а потом и вовсе нырнула под него, сжав грудь в ладони. — А тебе еще готовить… варить, жарить… — Я знаю, что еще требует моей жарки. Ты… — Минхо впился в шею Йоны у основания челюсти так крепко и властно, что в моменте стало больно, однако тут же отпустило, как только губы стали настойчиво всасывать кожу, а кончик языка — плавно двигаться вверх и вниз. Несколько секунд, и на шее расцвел багровый засос. Йона больше не сопротивлялась и не старалась спорить, отдавшись его ласкам полностью. Минхо развернул ее к себе одним резким движением, без всякой нежности запутался пальцами в светлых волосах и наклонился для грубого быстрого поцелуя, сминая губы Йоны, прикусывая их, потягивая на себя, посасывая, пока ладони не останавливались ни на секунду, оглаживая все оголенные участки желанного тела. Минхо оторвался лишь ненадолго, чтобы стянуть с себя футболку и швырнуть ее подальше, затем подхватил Йону под бедра, заставив сжать ноги на своем поясе, и припер спиной к стене. — Как ты приятно пахнешь… — простонал Минхо, потираясь тазом о ее таз и вновь проводя носом по шее. — И выглядишь просто невероятно… Моя… Ты — моя… — он смахнул прядь ее волос и наклонил голову, зная, что Йоне нравится больше всего — когда он зарывается носом промеж ее грудей и целует, целует, целует без остановки, слизывает пот, трется щекой. Это он и делал, вслушиваясь в учащенное сердцебиение и хриплые стоны, прорывающиеся через сбитое дыхание. Йона крепко сжимала пальцами волосы Минхо, опуская его голову ниже — туда, между чашек, где виднелась наполовину открытая грудь. Губы и язык работали без устали, ловя капельки пота, становилось всё труднее совладать с собой и продолжать, когда в домашних шортах стало так тесно. Однако ради удовольствия, из-за которого Йона так морщилась с прикрытыми глазами, стоило потерпеть. Ее грудь бешено вздымалась, иногда Минхо хотелось зарыться в эти сиськи и не вылезать, и он провел между ними носом, затем быстро помотав головой из стороны в сторону и издавая при этом ребяческие стоны наслаждения. Вот ведь оно — счастье! Но и большего хотелось тоже. — Я хочу тебя… — с легкой хрипотцой простонала Йона, насильно отрывая его голову от своего лифчика и того, что он так прекрасно открывал для поцелуев. Прорычав, заведенный от одних этих слов, Минхо вновь зарылся рукой в ее волосы, в несколько шагов оказался у стола, уронив на него Йону и приступив к собственным шортам. Дурацкая веревка, болтающаяся на них и затянутая в узел, никак не хотела поддаваться. Минхо грубо выругался, подтянув к себе столовые ножницы, а затем, наконец, сбросив с себя всю одежду и устроившись между худых и подтянутых ног, которые хотелось зацеловать. Сама оказавшись без трусов, Йона выгнулась в пояснице и потерлась о возбужденный член, умоляя поскорее продолжить. Но сперва Минхо перехватил ее за голень и оставил на ней невесомый поцелуй, затем принявшись забираться всё выше и выше, пока не оказался у бедер и не нырнул головой вниз. Плевать на неудобство, плевать, что потом будет болеть шея! Это того стоило. Язык толкнулся в истекающее смазкой лоно полностью и закружил по внутренним стенкам, вылизывая ее всю, пока кухня оглашалась всё более громкими стонами. — Да… Глубже, пожалуйста!.. — практически выкрикивала Йона, и Минхо подчинялся ее желаниям, стараясь при этом постепенно набирать темп. Ладонь легла на девичий вздымающийся живот, огладила его складки, потискала бока, спустилась вниз, и пальцы нащупали клитор. Йона подернулась от смеси доставляемого в несколько разных местах удовольствия, приподнимая таз. Язык всё кружил внутри, иногда перемещаясь вниз и вверх, ощупывал внутренние стенки лона. Минхо не заметил, как начал чавкать от выделяющейся водопадом смазки. Когда ее стало слишком много, он поднял голову и грубо дернул Йону на себя, сильнее подтянув к краю стола, и толкнулся внутрь практически в одно движение. — Быстрее… Еще быстрее!.. Я готова, так входи нормально… — чуть пожурила Йона, дав сигнал делать всё что захочется, а Минхо был только рад, крепко взявшись за косточки ее таза и начав вбиваться в податливое тело с такой силой и скоростью, что ножки пошли ходуном. — Какая же ты!.. — прорычал сквозь стон Минхо, окинув взглядом ее формы, дотянулся до рук Йоны и скрепил ее запястья над ее же головой мертвой хваткой, продолжая двигаться внутри то чуть быстрее, то чуть медленнее, не прерываясь на секунду. — Надо будет тебе надарить еще этих корсетных лифчиков… — он навалился сверху, вколачиваясь членом в лоно и вновь вернувшись к груди с поцелуями. — Слишком уж хорошо твои сладкие сиськи в них смотрятся… — Если еще и засос на них оставишь… — Не продолжай! — Минхо прокусил нежную грудь и тут же зализал, после чего крепко обхватил губами участок недалеко у соска, потершись подбородком о кружево, и всосал кожу, собираясь оставить такой засос, каких еще не оставлял. А затем ему в голову пришла еще одна идея. Попросив подождать немного, Минхо вынул из фартука свой пояс и, усмехнувшись своим фантазиям, подразнил им Йону, уже довольно вскинувшую уголки рта и добровольно прислонив друг к другу запястья, которые тут же крепко связали и затянули в добротный узел. Жадно оглядев вытянутые руки и полюбовавшись ладной фигурой, Минхо облизал нижнюю губу и, снова схватив Йону за бедра, толкнулся на всю длину. — Какая послушная девочка… — простонал он, не отрывая взгляда от связанных запястий. — Люблю твою власть надо мной… — ответила Йона, потершись щекой о стол, и вся отдалась процессом, выбрав в это минуту языком своей любви движения тела и вскрики. Кто-то из котов внезапно мяукнул. Минхо в очередной раз поругал себя, что не запер дверь, однако эти пушистые и вечно голодные морды были уже не способны его отвлечь от вскрикивающей под ним Йоны, стонам которой вторили хмыканья и гортанное рычание самого Минхо. Пот заструился по телам и лицам, стало невыносимо жарко и от нагретой еще недавно плиты, и от интенсивных движений. Стол, казалось, не выдерживал, жалобно скрипя и шатаясь, но плевать, даже если он сломается. В такие моменты на всё наплевать — даже на бушующую за окном грозу. Минхо не сразу понял, как и когда это случилось, но вот уже Йона крепко сжимала его плечи пальцами, оставляя ногтями легкие царапины. — И как ты вечно выпутываешься из этих узлов и наручников?.. Школа Хани, видимо, даром не прошла, — недовольно пробурчал Минхо, на что Йона только захихикала. — Какая разница? Не нужно отвлекаться. Трахай меня дальше… Трахай и трахай… И пока Минхо вколачивался в нее, Йона целовала его у основания челюсти, в шею, в плечи, а ногти царапали голую спину, оставляя бледные красные полосы и сжимая лопатки. Хотелось бы, чтобы это удовольствие никогда не заканчивалось, чтобы их движения и стоны продолжались, чтобы тела не уставали и позволяли трахаться без передышки, пока самим не надоест или пока они окончательно не свалятся с ног от усталости. Прошептав тихое «всё», Йона втянула Минхо в грязный развязный поцелуй, соединяя их языки, и подернулась, когда вдруг стало легче дышать. — Айщ… Я тебя всю заляпал… — кое-как проговорил Минхо и вслепую дотянулся до кухонных полотенец, принявшись стирать все свои следы. — Помоемся вместе или как? Только учти, если выберешь первое — вряд ли я удержусь от искушения. — Ох уж эти твои искушения… — Йона закусила губу и села на самый край стола. — Помоги развязать тесемки. Минхо тут же спустил ее на пол и распустил шнуровку, после чего смял груди обеими ладонями, довольно буркнув, и чмокнул Йону в щеку. Время уже подходит к восьми, а это значит, что Хан скоро должен вернуться, и уж тогда… Они занимались сексом втроем всего пару раз, еще не приноровились как следует, но Минхо дал себе зарок, что как только они снова решатся на это, то… Йона не стала утруждать себя тем, чтобы прихватить халат: сразу направилась в душ, встав под горячие струи воды и потянувшись за гелем. Нужно прийти в себя и подождать… Минхо жаждал продолжения банкета, но знал, как сделать его еще ярче, а поэтому не торопился и вслушивался, обливаясь водой до тех пор, пока не прогремел хлопок входной двери и очередное мяуканье. — Йона! Хён! Вы… — Хан ворвался в ванную и застыл на пороге, недовольно уперев руки в бока. — Как так?! В душ и без меня?! Йона недоуменно похлопала глазами. — Ты больше фразы из подкатов мужланов не используй… — с ног до головы оглядев грязного после визита в автосервис Хана, проговорила Йона, заставив Минхо рассмеяться. — Тебе тоже нужно помыться, так что давай… Залезай. Мы почти всё. — Ох, а я рассчитывал, что мне кто-то спинку потрет… — Хан закатил глаза в притворной обиде и стянул свитер через голову. — Там еще холодина такая, дайте, что ли, хоть согреться… — вслед за свитером на пол полетели и джинсы с боксерами, после чего в душе стало слишком тесно. И слишком уж возбуждающе… В одно движение Минхо прислонился спиной к мраморной стенке и потянулся к ней, крепко прижав к своему мокрому телу. Перебросил через плечо Йоны ее светлые волосы, помял живот и груди и впился в шею с новым поцелуем, коих сегодня было уже великое множество. А Хан тем временем смыл с себя всю грязь, приподнял уголок губ и высунул кончик языка, проникнув уже чистыми руками в разгоряченное лоно, истекающее смазкой от одних только сладких прикосновений. — Мне кажется, сегодня мы должны доставить удовольствие нашей принцессе вместе. Что скажешь, Хани? — елейным голосом промолвил Минхо, мягко разворачивая Йону уже к себе лицом и впиваясь в ее губы с поцелуями. — Я пока помну грудь… — он снова сполз ладонями к ней и сжал между пальцами затвердевшие соски. — А ты славно поработаешь там… — Заманчивое предложение, от которого невозможно отказаться… — протянул Хан и, чуть наклонив корпус Йоны, вошел наполовину, толкаясь в мягком и размеренном темпе. Минхо в это время протолкнул язык в ее рот и провел им по ее верхнему нёбу. Гортанный стон не заставил себя долго ждать. — Вот так… Постони для нас, милая… — попросил Хан, вбиваясь всё глубже и глубже, меж тем оглаживая тонкую талию. — Тебе же нравится, когда мы все вместе? Ответом ему стал протяжный вскрик. По телам всех троих катились горячие капли воды, Минхо не прекращал поцелуев, оставляя их то на шее, то на плечах, то на щеках и лице, а Хан тем временем всё крепче сжимал то ее бедра, то ее талию, и учащал движения, пока не начал буквально вбиваться в податливое тело, так и обмякающее рядом с ними обоими. Йона не знала, куда себя деть от нарастающего желания высказать всё, что думает об этих двоих, но для этого, казалось, не хватало ни стонов, ни вскриков. Член Хана так резко и так приятно входил в нее, пока губы и руки Минхо творили чудеса, что никаких слов и никаких звуков мира не хватило бы для того, чтобы рассказать им о том, как ей хорошо прямо сейчас. Кончив, Хан задрожал от судороги оргазма, навалившись на Йону всем весом, и проговорил что-то нечленораздельное. Всё еще мало. Им всем всё еще чего-то не хватило. Никто из них не проронил ни слова, по очереди выйдя из душа и обтершись полотенцами. Подхватив Йону на руки, Хан направился в свою спальню, и расстроенный Минхо уже думал было пойти готовить, однако ж… — Ну ты идешь? — заискивающе спросил Хан, кивнув головой внутрь комнаты. — Мне казалось, мы хотели попробовать кое-что интересное… По очереди. — И я ни сном ни духом? — возмутилась Йона, когда ее уложили на кровать и нависли сверху. — Что вы там придумали, пошляки-затейники? — Хомячок, ты задаешь слишком много вопросов, так что, думаю, надо занять твой рот кое-чем поинтереснее… — проговорил Минхо, и эта пошлость подействовала на нее, как мята на кошку. — С кого начнешь? — спросил он, усаживаясь на кровать и принявшись оглаживать стопы и икры. — Садись… — Йона распростерла руку к изголовью кровати, и Минхо послушно уселся, чуть раздвинув ноги. — Начнем так, а потом уж… Словно кошка, Йона потянулась вперед, помогая себе скребущимися о покрывало пальцами, и коснулась губами головки, затем лизнув ее и потом взяв в рот. В это же время Хан пристроился сзади и ввел в лоно два пальца, намереваясь для начала подготовить ее как следует. Минхо же подернулся от внезапного наслаждения, когда Йона взяла глубже, вцепившись ногтями в его бедро, и жадно вслушался в звуки причмокивания и хлюпающих в смазке пальцев Хана, которые уже скоро сменились на член. — Ах!.. Да!.. — не сдержавшись, Йона оторвалась от Минхо, и ее лицо скривилось в новой гримасе удовольствия, пока Хан всё резче и всё напористее входил в нее, стискивая талию и целуя спину. — Как же хорошо! Боже… — она издала звук, похожий на кошачье урчание, и, словно опомнившись, вернулась к члену Минхо, заглотив сразу половину и принявшись описывать вокруг него круги, пока ее так хорошо и пошло трахали сзади, не жалея ни ее, ни собственных сил. Хан вторил ее стонам, по комнате разлетались шлепки тела о тело, Минхо поглаживал любимые щеки и подбородок рукой, иногда наматывая на палец ее волосы. Йона стонала с членом во рту, и эта соблазнительная картина заставила кончить от одного только взгляда на нее. — Я… кажется… — Минхо утробно прорычал и резко отстранил от себя Йону, кончив себе в кулак. — Белка, давай меняться… — Сейчас… — не размыкая век, прохрипел Хан, вдалбливаясь в теперь уже свободно стонущую Йону изо всех сил. — Дай мне сек-секунду… я… — Джисон!.. — вырвалось у Йоны, он припал к ее спине с поцелуями и через несколько движений нашел в себе силы оторваться, улегшись на кровать и внезапно кончив. — Ух ты ж… Вы пока там без меня… я… Минхо перевернул Йону лицом к себе, грубо намотал на кулак ее волосы и оттянул голову так, чтобы открыть себе шею. Укусил кожу, провел языком от ключицы до основания челюсти и затем втянул в рот сосок, стараясь не причинить боли, но входить не спешил. Немного восстановив силы, Хан занял прежнее место Минхо и протянул тихое «да, вот так, пожалуйста…», когда Йона спрятала головку члена себе за щеку. — Выгнись немного, хомячок… — попросил Минхо и осторожно вошел, крепко ухватившись за бедра. Силы Йоны были уже на исходе. Она не знала, то ли ей стонать, то ли дальше ласкать языком член Хана, и еле держалась на локтях, дрожа, как стиральная машинка. Никто из троих не продержался и пяти минут, кончив практически одновременно, и Йона — раньше всех. Обессилено упав на кровать, они попытались отдышаться, стирая с тел пот, а потом обратили внимание на сбившееся покрывало, на треть нависшее над полом. С трудом приподнявшись на локтях, Хан обтер лицо и проговорил: — Я в душ… Только теперь один… — Может фильм потом какой-нибудь посмотрим. Только чур не ужастик! — воскликнул Минхо, зыркнув на рассмеявшуюся Йону. — Знаешь же, что я их боюсь… — Великий кролик-цербер, некогда ломающий людям кости, боится какой-то страшилки… М-да, — она встала вслед за Ханом и на подгибающихся ногах направилась к себе в спальню. — Но против какого-нибудь боевика ничего против не имею, так что давайте скорее помоемся и сядем есть да смотреть фильм, а то в животе урчит, — Йона похлопала себя по урчащему животу и потрепала волосы Хана. — На боевик согласен. Только надеюсь, что там никто не собирается опять вставлять патроны не того калибра и ходить с пальцами на спусковом крючке. Дилетанты! — фыркнул Минхо, ступая на пол и надеясь не запутаться в валяющихся на полу проводах. — А то знаете, как оно бывает… Чан тоже вечно бесится. — Да все мы бесимся! — согласно кивнул Хан, всплеснув рукой. — Как будто не экспертов нанимают, а пришлых с улицы! — Это даже я вижу, — поцокав, сказала Йона и прошла в коридор, но чуть позже в дверном проеме показалась только ее голова и спутанные волосы. — Люблю вас, мои верные крольчонок и бельчонок! — И мы тебя любим, хомячок, — с нежностью, хором, проговорили Хан и Минхо, растянув губы в широкой улыбке.