Акведуки

      Хосок живо спустился по ступенькам на улицу. Юнги ходил быстро, так что пришлось нагнать его довольно широким шагом, чуть ли не срываясь на бег.       — Извините! Извините, синьор! — довольно громко обратился к нему мужчина, вот-вот догоняя. — Извините, не могли бы вы остановиться лишь на мгновение и подарить мне чуточку своего драгоценного внимания, — звучал как вопрос, но только в знак вежливости.       — А, это вы, — Юнги, конечно же, не обернулся, он не любил оборачиваться. Даже более того — он ни на шаг ради незнакомца не остановился, но Хосок обогнул ловко парня и стал поперёк дороги, ему путь преграждая. Пришлось всё же нажать на тормоза. Немного скучающе и слегка приподняв одну бровь: — Вы что-то хотели? Кроме, разве что просто поглазеть на меня…       Мужчина, одетый в пиджак оливкового цвета со светлой рубашкой, которая выгодно подчёркивала тон его азиатской кожи, тут же склонился к нему, заговорив с ним по-корейски:       — Искренне прошу за это прощение. Я стал невольным свидетелем вашего разговора и неудавшегося свидания. Вышло неловко, но я того не желал.       «Желал», — подумал Юнги, но произнёс другое:       — Так и скажите, что у вас слишком длинные уши. И невероятно развито зрение.       Хосок улыбнулся. Он ещё раз склонил голову в тактичном поклоне, понимающе приложив одну руку к груди:       — Прошу меня извинить, моя оплошность.       — Извиняю. И всего хорошего, — не выразив больше ни одной яркой эмоции, Юнги собрался всё же уйти, но Хосок зашагал рядом. — Что-то ещё? — Юнги снова остановился.       Хосок решил начать с козырей:       — Я поражён вашей выдержкой, Мин Юнги. И был бы крайне рад, если бы вы со мной однажды отужинали.       — Не люблю ужинать, — без секундной заминки.       — Тогда как насчёт обеда? — заложил руки за спину, сохраняя дистанцию. Юнги так же парировал:       — Я их всегда пропускаю.       — Но завтраки вы наверняка любите. Остались только они, — их разговор был похож на перестрелку двух душ, где пулями являлись не только слова, но и взгляды, в которых страсть и пламя скрывались.       Юнги не ослабил хватку, а наоборот — усиливал её, совершенно этому истовому господину ни в чём не уступая:       — Я понимаю вас, вы пытаетесь добиться моего внимания, потому что понравился, но, говоря прямо, вы мне ничуть не интересны, так что приятной ночи, аджосси. Был рад перекинуться парой фраз на корейском, — он обогнул его тело, как воды огибают камень, и поплыл по улице дальше.       На сегодня с него хватит свиданий. Но ночь, по мнению Хосока, для них только начиналась, обещая чем-то важным закончиться.       — Тогда не откажите мне в прогулке, — прилип к нему, как конфета-тягучка, — приторно так, знаете. Противно. Юнги лишь на это тяжко вздохнул и картинно, как умел, закатил глаза. Хосок решил, что это был его шанс: — Невежливо с моей стороны не представиться. Чон Хосок, тридцать два года, генеральный директор сети ресторанов Acquedotti, — но его протянутую руку словно бы не сразу заметили, а заметив, — проигнорировали, на что Хосок, естественно, ничуть не обиделся: эта игра в недотрогу ему очень уж нравилась.       Руку молча убрал.       — Вот как? — удивился Юнги, понимая, с какой шишкой в ногу ступает. Шпульнул в него один раз кроткий взгляд. — Значит, вы нереально богаты?       — Немного.       — «Немного» — это значит много?       — Примерно так.       — Как интересно, — сузил глаза. — Но скучно.       — Почему же?       — С богатыми всегда есть проблемы.       — Тогда я побуду для вас бедным.       — Это вполне другой разговор, но меня это ничуть не устраивает, — Хосок вопросительно приподнял одну бровь. Юнги тут же ответил: — Просто сам такой: бедный, — продолжил свой путь, смущённо от всего отворачиваясь. А Хосока интересовал сам Юнги, а не его бедность.       — Вы оригинальны.       — Хах, — нервно хохотнул Юнги. — Только сейчас это заметили? — улыбнулся ему, всё же взглядом к нему возвращаясь.       — Я заметил это ещё в самом начале.       — Как любезно с вашей стороны, аджосси.       — Зовите меня просто Хосок.       — Хосок? — приостановился. Сузил на этот раз ещё больше глаза, перенимая себе не свою же привычку. — Отчего же?       — Мы не в Корее, хочу быть для начала вам другом.       Юнги задумался. «Не в Корее» и «для начала вам другом». Звучит вполне сносно.       — Ладно, но только на сегодня, — протянул к нему руку — Хосок охотно её сжал. Кто, что бы ни говорил, а первое прикосновение всё решает. И оно решило: Чон Хосок безвозвратно влюбился, волне приятного тока по всему телу покоряясь.       Он не был геем, но мужчины нравились ему в равной степени также, как и женщины. И ему понравился этот Юнги, эта алая жемчужинка, этот прелестный юноша с едким характером.       Хосок посчитал нужным добиться его расположения, во что бы то ни стало.       Хосок его хотел.       Юнги не пошёл сразу домой. Он решил, что будет не страшно с Хосоком вот так прогуляться. Он его совершенно не знал, но узнавал постепенно, и он ему тоже стал нравиться.       Они долго ходили, долго словами препирались и также долго смеялись. Долго пили кофе на пустующей детской площадке, долго выбирали итальянские сладости. Они даже не сразу заметили, что уже наступило утро — начало нового дня, когда Хосок предложил проводить парня всё же домой, поинтересовавшись, не будет ли из-за него потом проблемы. Юнги сказал, что у него выходной, а потом поведал, что работает музыкальным продюсером, так что с этим у него всё будет в порядке.       Эта долгая ночь превращалась для них в бесконечное утро.       — Могу я спросить: почему ты согласился с тем парнем пойти в ресторан? Он ведь тебе совершенно не нравился, — Хосока волновал только этот вопрос (но только пока).       «А потому, — думал Юнги, одним откровенным взглядом ему отвечая. — Что так велела судьба. Потому что иначе было нельзя, ведь, если б тому типу он отказал, то не встретил бы Хосока: половинку своего сердца, половину души». Но в голове это прозвучало слишком уж сентиментально, так что пришлось более просто ответить:       — Да так, — шмыгнул носом, теребя бумажный пакетик в руках со свежей выпечкой. — Он так был настойчив, что я решил подарить ему шанс.       Хосока тронула лёгкая улыбка, а сердце — любовь. И когда они успели перейти на «ты»? Забавно…       — Ты великодушен, но тебе пошёл бы кто-то другой… Кто-то постарше.       Юнги не смог скрыть своего поражения:       — Этот «кто-то» кто-то конкретный или ты просто так разговариваешь? Не люблю, знаешь ли, загадки.       — Я про себя, — тоже прямо, раз того захотел.       Юнги призадумался, приковав Хосока к тротуару одним лисьим взглядом, а после выдал:       — Я об этом как-нибудь подумаю, но обещать ничего не стану, — этого Хосоку было больше, чем достаточно. — Хорошего дня, Чон Хосок, — он подошёл к нему и на носочках поцеловал того в щёчку — зарумянилась. — И спасибо за маковые булочки, я их очень люблю.       Эта была поистине долгая ночь. Долгая, но такая насыщенная. Хосок встретил свою любовь, а Юнги тоже влюбился. Почему-то им казалось, что для них это — только начало, а, как известно, начало — это надолго.       Это веление рока.       — Мы ведь ещё обязательно увидимся? — в голосе Хосока прозвучала надежда.       Юнги к нему обернулся в лучах предрассветного солнца и так замер с ключом в искусных руках. Глупо на глупый вопрос:       — Зачем спрашивать, когда ты уже знаешь мой адрес? — и, подмигнув ему, два раза повернул ключ в замочной скважине и взмахом «лисьего хвоста» скрылся за высокой деревянной резной дверью.       Испокон веков было известно, что встреча двух душ всегда суждена и судьбой запланирована. Даже, если они находятся друг от друга за тысячу миль, то всё равно встретятся, стирая в пыль законы вселенной, а если нет — то не узнают друг друга, даже сидя напротив, в незнакомцев играя. А Хосок узнал. Он распознал родные черты, поэтому больше Мин Юнги он от себя не отпустит.       Потому что они — реальность. Потому что они — вечность. Судьба! Зеркальные души, что общей кровью помазаны. Ведь их любовь так красива. Их любовь так стремительна, словно она текла к ним по водным каналам.       Их любовь — акведуки, которые не знают, что такое препятствие. Их встреча — для них только начало…