В тихих углах

Дин морщится от запаха, как только вредная библиотекарша отворачивается к другому зубриле. Другому, потому что его зубриала Кастиэль бесследно изчез в угрожающе крохотной библиотеке. Винчестер замечает единственный узкий проход и спешит туда пройти, чувствуя себя слишком неуютно в стенах для ботаников. – Кас, я без тебя не выберусь из этого лабиринта. – Шипит Дин, стараясь не отставать от друга. На него осуждающе шикают из зала и он немного усмиряет пыл. – Потише, Дин, иди сюда. – Кастиэль выглядывает из узенького коридора, а затем пока он не видит, Дин закатывает глаза и театрально тяжёло вздыхает. Книжные шкафы почти упираются в потолок и кажется, будто вот-вот грохнутся тебе на голову. Дин весь сжимается, боясь вызвать катастрофу, идёт аккуратно, прямо по шагам Кастиэля, который явно не чувствует здесь дискомфорта. Прекрасно ориентируясь в бесконечных стеллажах, он добирается в самый конец, куда еле проникает свет, а пыль становится частью книг. Дин чихает за их путь несколько раз и каждый из них боязливо озирается по сторонам. Стены библиотеки ремонтировали судя по всему, ещё до рождения его отца, пол – пыльный и скрипучий, на нём буквально остаются отпечатки ботинков. Дин в растерянности смотрит на свои ноги, не понимая в какой момент Кастиэль умудрился его загипнотизировать и приволочить сюда. Пока Винчестер задыхается от старого запаха страниц и пыли, Новак, судя по всему, чувствует себя как дома. Он проходится взглядом по полкам, ищет что-то конкретное, но выражение разочарования не спадает с его лица, не рассасывается. Дин рассматривает высокие стеллажи, одинаковые корешки потрёпанных книг и совсем не понимает как в этом хаосе можно ориентироваться, пытаться что-то искать. – Тебе принципиально было идти в самую жопу? – Дин шипит прямо в ухо Кастиэля, не имея возможности или не желая держать нормальную дистанцию. Винчестер поворачивается за спину, лишь убедиться в их приватности и довольно хмыкает – из лабиринта стеллажей никого не видно, не слышно. – Ты просто последний раз держал учебник в начальной школе. – Шечпет Кастиэль и Дин обиженно фыркает, поворачиваясь в его сторону. – Не правда. Я читаю книжки. – Дин льнёт к Новаку, осторожно устраивая подборок на крепком плече. – Боюсь представить о чём они. – Шепчет Кастиэль, с трудом разворачиваясь к нему. Для Дина остаётся загадкой то, как Новак умудрился извернуться между ним и шкафом. Только это сейчас его мало волнует – Кастиэль настолько близко и ощущение полной приватности развязывает мысли и язык. Дин рассматривает сосредоточенный взгляд друга, по девчачьи длинные ресницы и пухлые губы, красные и шершавые на вид. – Хочешь покажу? – Дин облизывается, пытаясь поднять себе настроение. В мгновение ока его ладонь оказывается на талии Новака и тот замирает, напряжённо поднимая на него взгляд. – Дин. – Предостерегающе шепчет Кастиэль. При попытке увернуться назад, Новак случайно задевает полки. Стеллаж угрожающе дрожит и парни застывают, напряжённо вслушиваясь в тишину. Из глубины библиотеки не слышно ничего, помимо их собственного дыхания и как единый организм, они одновременно выдыхают, немного расслабляясь. – Да ладно тебе. – Дин прижимает Кастиэля к себе теснее, вынуждая его отступиться от полок. Мягкие губы касаются шеи, ведут немного выше, к подбородку. Парень вздрагивает. – Это же так романтично. Кастиэль поднимает на Винчестера взгляд, пытаясь понять насколько парень серьёзен. Помимо скуки и привычного выражения наглости он не находит на чужом лице ничего интересного. Капризный Дин – один из самых ужасных людей, с которыми Кастиэль сталкивался и выводить его ещё больше не хочется от слова совсем. Новаку приходится признаться хотя бы самому себе, что действительно ситуация довольно романтичная, но тем не менее, слишком опасная для их положения. – Дин. – Жалобно шепчет Кастиэль, пытаясь строить умоляющий взгляд, только Вичнестер улыбается одним уголком губ и все его внутренности делают сальто. – Дин... – Говорит он отчаянно, ощущая головокружение. – Ну? Не устоишь же. – Дин касается губами его виска, подтягивает ладони интимнее, дышит чаще. – Давай, ломайся. – Если нас увидят... – Не увидят. Ну, Кас. Дин просовывает ногу между его бёдер, трётся медленно и томно. Кастиэль не может посмотреть вниз, настолько близко они находятся. Поэтому он откидывает голову назад, стараясь надышаться затхлым, пыльным воздухом и Дин пользуется этим. Его язык быстро скользит по кадыку, на что Кастиэль моментально реагирует. В этот раз он наоборот расслабляется, буквально обмякает в его руках. Дин чувствует это: как успокаиваются мышцы, но учащается дыхание и напрягается кое-что ниже. – Да тебе нравится, засранец. – Дин смеётся в шею Новака, щекоча своим дыханием. – Только строишь из себя недотрогу. – Замолчи, Дин. – Кастиэль откидывает голову, подставляется под ласковые губы, но Дин не спешит его целовать, игриво уворачиваясь. – Ну, Дин. – Попроси. – Дразнится Винчестер, ухмыляется. Его веселье длится недолго: Кастиэль аккуратно прижимает Дина к стеллажу, впивается в губы настойчиво, голодно. Винчестер от неожиданности выдыхает в его рот, стонет тихо, когда ладони Новака проникают под рубашку, мнут футболку. Её вскоре задирают и Дин сам отстраняется лишь для того, чтобы увидеть горящий взгляд голубых глаз и выражение этого лица. Безумное, жадное и уверенное. – Какой же ты. – Дин мокро прижимается к его рту, с трудом заставив себя прикрыть глаза. Несколько коротких мгновений Кастиэль лишь сжимает его футболку в руках, отвечает губами, пока Винчестер снова не отстраняется. – Мне крышу сносит. – Не смей больше так делать. – Кастиэль отпускает его футболку, захватывая голову и шею. От прикосновения к последний у Дина подгибаются ноги. Кастиэль улыбается Винчестеру в губы, помогает не осесть на пол. Его руки всё ещё лапают голую шею, задирают рубашку ниже, обхватывают и гладят новые участки кожи. Дин дышит в его рот, стараясь отвечать на поцелуи вовремя, но его мозг отстаёт на пару световых лет и он напрочь пропускает момент, когда горячие ладони проникают под футболку и скользят по телу. Новак трогает аккуратно, будто в первый раз. Большие пальцы оглаживают нижние рёбра, игриво задевают соски, руки путаются в слоях одежды. Кастиэль явно этим недоволен, в его глазах читается желание раздеть Дина догола, чтобы ничего не смело мешать. Только слишком рискованно, не говоря уже о месте, где они находятся. Кастиэль на мгновение поворачивается в сторону выхода, смотрит несколько секунд, прислушивается. Дыхание Дина и его горячее тело – единственное, что он чувствует сейчас. Даже собственное возбуждение не оглушает его так сильно, как упирающийся в бедро член Винчестера. – Не слишком? – Шепчет Дин прямо в его губы, не удосужившись отстраниться. Кастиэль целует его мимолётно, не желая слышать бред, который обычно Дин с радостью произносит своим ртом. Он нежно гладит торс и обхватывает грудь собственническими движениями, растирая тепло по коже. Дин мычит, замыкая губы, возможно поняв намёк. – Заткнись, ты первый начал. – Всё равно предупреждает Кастиэль, царапая мягкий сосок короткими ногтями и Дин несдержанно стонет. – Тише. Кастиэль отпускает грудь, опускает руки до ремня, расстёгивает медленно, дразня временем и это работает: Дин почти скулит от ожидания. Несколько минут Новак томно выцеловывает измученные губы, игнорирует нервные вдохи Винчестера и излишне аккуратно расстёгивает ширинку. Его собственная промежность плотно прижимается к твёрдому бедру Дина, но он не пытается сделать никаких действий. Не сейчас, не так скоро...только Дин. – Пожалуйста, Кас. – Шепчет Дин. При попытке дотянуться к своему паху он получает резкое сопротивление – Кастиэль шлёпает его руке и кусает за нижнюю губу. Дин мычит от отчаяния. – Не трогай себя. – Отвечает Кастиэль, накрывая его промежность ладонью. Дин тихо стонет, вздрагивая от накатившего облегчения. Он заметно расслабляется и уже ленивее отвечает на поцелуи, слишком сосредоточенный на руке внизу. Кастиэль трогает его прямо так, через бельё, надавливает у основания и ведёт наверх, проезжаясь тканью по всей длине. Дин глотает стоны, закусывая нижнюю губу до побеления. Новак наслаждается даже этим, выслушивая тихие и сдержанные звуки, запоминая их на всю жизнь. С каждой секундой Винчестер менее сдержан. Кастиэль плавится в этих мгновениях, отмечает каждый из них отдельно, задерживает надолго в голове. Слишком сосредоточенный он не замечает, как Дин становится горячее, громче и выглядит таким нуждающимся. Кастиэль готов отдать ему весь мир, лишь бы он насытился, лишь бы перестал так смотреть. Новак прижимается к открытому рту, оттягивает резинку белья и трогает уже так, голую и возбуждённую кожу. Дин реагирует моментально и одна эта реакция стоит всего на свете. Надолго его не хватает: Кастиэль закрывает Винчестеру рот свободной рукой и тот кончает медленно, зажмуриваясь до темноты и дрожа всем телом. В конце он позволяет себе только несдержанный выдох и тихий скулеж, а также взгляд: мокрый и неосознанный. – Видел бы ты себя. – Шепчет Кастиэль, трогая себя через твёрдую ткань джинс. Он физически не может заставить себя отвести взгляд от влажных губ и облегчённого лица друга. Парню хватает нескольких небрежных движений, выражения Дина и короткого воспоминания про томные вздохи. Он опирается на Винчестера, пачкая нижнее бельё семенем и не стонет лишь потому что в лёгких нет воздуха – настолько ему жарко. – Охренеть. – Довольно улыбается Дин, теперь рассматривая его. – Пойдём отсюда быстрее. – Отдышавшись, шепчет Кастиэль. Он на мгновенье смотрит вниз, но не поверив собственному зрению, переводит взгляд на Дина. – Заметно? Винчестер смотрит на него, пытаясь разглядеть на джинсах нечто, что могло так смутить друга, но ничего не найдя, недопонимающе поднимает взгляд. – Нет. Ты правда...? – Дин неопределенно взмахивает рукой, улетевший куда-то в свой мир, от осознания, что Кас действительно вот так... Новак краснеет до самой шеи и пытается развернуться, но некуда – слишком тесно. Он закусывает щёку и игнорирует вопрос, но все его действия слишком очевидны. Дин повторно вопрос не задаёт, занятый перевариванием информации. Когда он вернётся домой его пробьёт током от осознания и целую ночь Винчестер будет вертеться и думать только об этом. Они приводят себя в порядок, высматривают в тусклом освещении ламп смущённые лица и надеются, скромно рассчитывают, что следы их шалостей не отпечатались на лице и не въелись в кожу. Кастиэль первый натягивает на своё лицо безразличную маску и пытается вывернуться, чтобы пойти в сторону выхода. Дин его мягко останавливает, неуверенно оглядывая стеллажи. – А книга, за которой мы пёрлись? – Дин морщится, снова ощущая запах пыли и старых страниц. – Ну...– Кастиэль закусывает губу и опускает взгляд, стыдливо краснея. – Она не здесь. – Что? – Громко спрашивает Дин и сразу озирается, будто стеллаж моментально раздавит его. Винчестер переводит удивлённый взгляд на друга, больше поражённый его оплошностью, чем расстроенный ей. – Она у меня дома. – Кастиэль спешит вывернуться и удачно освобождается от цепких рук парня, начиная поспешно уходить из лабиринта книг. – И когда ты об этом вспомнил? – Шипит Дин, строго идя по его шагам. – Когда ты эякулировал мне в руку. – Говорит Кастиэль, вспоминая про влажное семя на своей коже. Будучи слишком пристыженным, он совсем не стесняется выражений и пропускает удивлённый взгляд библиотекарши, которая так некстати повернулась в их сторону. Теперь Дин смущённо краснеет и спешит выйти за Кастиэлем. Винчестер разворачивает его в первом переулке, целует долго, старается не распускать руки. Возвращать их на место будет слишком невыносимо. Новак первый сдаётся – немного грубо отталкивает его, но Дин не замечает, поглащенный выражением пунцового лица и горящих глаз. – Увидимся в школе, Дин. – Твёрдо говорит Кастиэль и убегает в сторону церкви. Дин улыбается ему в след, жалея, что не взлохмачил его сильнее, не оставил парочку засосов на видных местах. Как хочется показать всем, раскрыться и обозначить – моё, не трогать, не претендовать. Их синяки прячутся под одеждой, следы страстей выветриваются из лиц, а после встреч Дин снова становится хулиганом с неудачной судьбой, а Кас – хорошим мальчиком, надеждой всей семьи и просто блестящим учеником. Он провожает друга взглядом до самой цервки, пока чёрная макушка не скрывается в высоких дверях.