Шоколадка с фундуком

Донхва шёл в школу, уставший, но в целом в хорошем настроении. Несмотря на прохладный воздух, он почувствовал, как нервное напряжение перед уроками понемногу уходит, и шаги становятся лёгкими. В голове были мысли о встречах с друзьями, каких-то мелочах, что обязательно будут обсуждаться в школе. Странная пустота и тишина утреннего города не беспокоили его. Он уже представлял, как будет проводить день, что будет говорить и смеяться с друзьями. Однако, едва он вошёл в школу и поднялся по лестнице, его чувства немного изменились. Были какие-то странные ощущения — он не мог понять, почему всё вокруг кажется таким чужим. Откуда-то в воздухе витала напряжённость. Когда прозвенел звонок на перемену, коридоры наполнились звуками голосов, сновали школьники, обсуждая что-то между собой. Донхва медленно шёл по коридору, его взгляд то и дело падал на группы студентов, знакомых лиц, ищущих тех, с кем ему хотелось бы поговорить. Всё шло по плану. Но как только он прошёл пару метров, его взгляд случайно встретился с Минджэ, который стоял немного в стороне, выглядел немного не по-своему. Минджэ обычно был среди других, в самом центре событий, но сейчас он как-то отстранился, что-то беспокойно вертелось в его глазах. Минджэ немного повернулся в сторону Донхвы, и вдруг сказал: — Донхва, можно тебя на минутку? Донхва, немного удивлённый, остановился и подошёл к другу. — Ага, что случилось? Минджэ молча вздохнул и отвёл взгляд. Было заметно, что ему не совсем легко, что-то беспокоило его, и он, как всегда, пытался скрыть свои чувства. — Слушай, я… я не могу больше молчать, — сказал Минджэ тихо. Его голос звучал напряжённо, но решительно. — Это уже долго в голове, и мне нужно тебе это сказать. Я… я не могу скрывать больше. Донхва сразу почувствовал, как его внимание сосредотачивается на словах Минджэ. Он ведь знал, что Минджэ всегда был скрытным, но сейчас его взгляд был таким серьёзным, что даже Донхва, обычно не задающий лишних вопросов, не мог не насторожиться. — Что произошло? Ты в порядке? — спросил Донхва. Минджэ сделал шаг вперёд, словно собираясь раскрыть нечто важное, но не знал, с чего начать. — Я… я тебя люблю, — сказал Минджэ, снова взглянув на Донхву. Слова вырвались как-то неожиданно, и Донхва застыл на месте. Он никогда не ожидал услышать такое от друга. Минджэ, с которым он так часто смеялся, спорил, шутил — теперь открыл ему свою душу. Донхва почувствовал, как его сердце резко подскочило. У него на несколько секунд исчезли все мысли, и он просто стоял, не зная, что сказать. Минджэ, видя его молчание, шагнул ещё ближе, будто пытаясь подтвердить свои слова. Он почти не думал, когда медленно, но уверенно наклонился и поцеловал Донхву. Но в тот момент, когда их губы почти соприкоснулись, из-за угла коридора появился Гехун. Он искал Донхву, потому что у них были запланированы разговоры, и он заметил его. Однако в ту же секунду его взгляд зацепился за сцену перед ним — Минджэ, поцеловавший Донхву. Гехун замер, стоя как вкопанный. Всё вокруг потемнело, и его мир на мгновение остановился. Он не мог понять, что происходит. Его чувства перевернулись, как если бы кто-то резко вырвал у него что-то важное. Он стоял, глаза широко открыты, пытаясь осознать то, что он только что увидел. Сердце его сжалось. Минджэ и Донхва? Но как? Минджэ и Донхва были в мире, который он не знал. Гехун сделал пару шагов назад, его дыхание стало тяжёлым, и перед глазами на секунду поплыли слёзы. Это был момент, который он не мог обработать. Он не знал, что делать, и его тело не двигалось. Казалось, что время замедлилось. И вот тогда, когда он понял, что его чувства теперь бесполезны, он почувствовал, как всё внутри него разрушилось. Без слов, без каких-либо объяснений, Гехун повернулся и побежал. Он бежал, не замечая людей вокруг, не думая о том, что делает. Просто вырвался из школы, снова и снова бегал по улицам, не зная, куда именно. Бегал, пока не оказался на каком-то пустыре, где остановился, сильно задыхаясь, с глазами, полными слёз. Это было похоже на бегство от чего-то, что он не мог контролировать. Гехун не знал, как всё это описать, но в тот момент он почувствовал, что всё — всё в его жизни рушится. Гехун стоял на пустыре, ощущая, как его сердце разрывается. Он был один, в окружении тишины, только ветер теребил его волосы. Но внутри всё было пусто, как будто что-то важное ушло, и теперь оставался лишь холод и боль. Его руки дрожали, а слёзы не переставали литься. Он сжал телефон, его экран подсвечивался ярким светом, но Гехун не видел ничего, кроме текста, который он собирался написать. Он не знал, сколько времени прошло, пока его пальцы наконец начали двигаться, но каждое слово было тяжёлым, как если бы он пытался вытолкнуть эти фразы из самого сердца. Он знал, что это финал, но никак не мог поверить, что именно сейчас он всё это пишет. Он медленно начал набирать сообщение, почти не осознавая, что делает. Каждое слово было словно вырвано с болью, и в его голове не было мыслей — только боль, которую он не мог понять и не знал, как пережить. «Мне жаль, что я не смог оправдать твоих ожиданий, Донхва,» — слова, которые начали заполнять экран его телефона. «Я тебя не виню.» Он снова замер, пытаясь взять себя в руки, но слёзы затуманивали его глаза. «Ты можешь любить кого хочешь.» Эти слова звучали, как финальные приговоры. Он сам не знал, как долго он будет с этим жить, но уже чувствовал, как его сердце сжато в тиски. Он старался быть сильным, но это было слишком сложно. «Не знаю, смогу ли я отпустить тебя,» — его пальцы не слушались, слова сами рвались наружу, но он не мог остановиться. «Но постараюсь.» Слёзы капали на экран, размазывая текст, но он продолжал, не в силах остановиться, как будто это могло каким-то образом облегчить боль. «Мы расстаёмся.» Он закрыл глаза, не в силах смотреть на свои слова, словно они были его собственным предательством. Он не знал, почему, но это казалось правдой. Что-то, что он не мог изменить, что теперь становилось частью его жизни. «Удачи тебе.» И это было всё. Он не мог ничего больше сказать. Не знал, что ещё добавить. Всё, что он чувствовал, не было словами. Он просто хотел, чтобы это прекратилось. Всё. «Люблю тебя.» Он снова почувствовал, как его сердце рвётся. Это не должно было быть так. Не так, как он себе представлял. Но что-то было сломано, и теперь он не мог вернуть всё назад. Гехун нажал на кнопку «отправить», и телефон дрогнул в его руках. Он почувствовал, как что-то в его груди обрывается, и слёзы стали ещё сильнее. Он не мог больше смотреть на экран, не мог больше ни о чём думать. Всё, что осталось, — это пустота. Он сидел там, на холодной земле, в окружении безмолвия, понимая, что потерял всё. Гехун вернулся домой с таким чувством, будто весь мир рухнул. Каждый его шаг был тяжёлым, а каждое движение — как будто против воли. Ноги, казалось, не слышали его команды, и он едва двигался вперёд. Но ему не хотелось думать, не хотелось ни о чём заботиться. Он только хотел оказаться где-то далеко, в месте, где его никто не найдёт. И когда он наконец переступил порог своей комнаты, он понял, что больше не может этого вынести. Он не стал выключать свет, не стал снимать обувь. Всё было как будто бы неважно. Он просто замер на месте, и его взгляд не находил ни одной точки в комнате, за которую он мог бы зацепиться. Все стены, все предметы казались чуждыми, они были такими же пустыми, как его душа. Он почувствовал, как его грудь сжалась, как тяжесть стала нарастать с каждым вдохом. Он не мог дышать. Его тело затрясло, и он попытался сдержаться, но не смог. Его руки вдруг оказались прижаты к груди, будто он пытался удержать что-то важное, что теперь ускользало. Но, очевидно, ему это не удавалось. Слёзы начали капать. Одной каплей, другой. Медленно, всё больше и больше. Он не знал, что делать. Он не знал, как остановить этот поток. Он не мог остановиться. Его рыдания звучали как молнии в пустоте. Это не были просто слёзы — это была глубокая, невыносимая боль. Он попытался сдержать себя, но голос вырывался из него. Он не знал, что происходит, и не мог объяснить. Почему так больно? Почему, казалось бы, всё разрушилось в один миг? Он почувствовал, как его грудная клетка будто разрывается. Его лёгкие не могли успеть наполниться воздухом, и каждый вдох был для него болью. Он пытался взять себя в руки, но это было невозможно. Он прислонился спиной к стене, скользнул по ней вниз и уселся на пол. В его груди был такой оглушающий шум, как будто в его голове стучали железные молоты. Каждое рыдание отзывалось эхом в его теле. Он схватился за голову, пытался понять, что произошло, но не мог. Эмоции накрывали его как цунами, и он не мог выбраться. Слёзы заливали его лицо, вытирая все следы мыслей. Его рыдания становились громче, а дыхание всё более прерывистым. Он не мог успокоиться, не мог остановиться. Он не мог отогнать это чувство, что всё, что он знал, теперь уходит. Он был как ребёнок, потерявший что-то важное, что уже не вернётся. Боль не отпускала его. Она была повсюду: в груди, в голове, в животе. Как будто его сердце разбили на тысячи осколков, и теперь каждый из них прожигал его душу. Гехун продолжал рыдать, его тело сотрясалось от каждого всхлипа. Каждый выдох отдавался в его теле как молот. Это было не просто рыдание. Это было как стон, как безысходность, которая не поддавалась описанию. Он в какой-то момент даже не мог слышать свой собственный голос, потому что все его чувства были на пределе. Он захлёбывался слезами, его дыхание сбивалось, но он не мог остановиться. Он пытался найти утешение, но в этом комнате не было ничего, что могло бы помочь. Вся реальность словно исчезла. Оставалась только эта тёмная комната, и только он и его слёзы. Он накрыл лицо руками, но они не могли остановить поток, который вырывался наружу. Он сжал их так сильно, как мог, но слёзы продолжали капать, а боль не уменьшалась. Его рыдания были как дождь — сначала медленно, потом всё сильнее. Каждое его дыхание было тяжёлым, и его грудная клетка будто заполнялась не воздухом, а тяжёлым грузом. Он пытался вдохнуть, но воздух не заходил в его лёгкие. Он чувствовал, как сердце сжимается, и его ладони стали скользкими от слёз. Боль была настолько сильной, что он даже не осознавал, как долго сидел на полу. Время перестало существовать. Слёзы не прекращались. Его тело было всецело поглощено этой болью. Каждое его движение отзывалось в груди тяжестью. Он кричал, но его голос был глухим, потерянным в этом бесконечном океане отчаяния. Он не знал, как будет жить дальше. Не знал, как пережить это, и не мог представить, что он когда-нибудь снова сможет быть счастливым. Когда Гехун вошёл в тот коридор, увидев картину, как Минджэ, по всей видимости, признаётся в своих чувствах, и их губы сливаются в поцелуе, мир для Донхвы рухнул. Всё случилось мгновенно, и в тот момент, когда он осознал, что произошло, его сердце сжалось так сильно, что ему буквально не хватило воздуха. В его голове не было ни мыслей, ни слов, только ошеломляющая тишина, которая заменила всё. Он словно застыл в этом моменте, как статуя, не в силах двигаться. Минджэ, не успев осознать происходящее, отстранился, а Донхва уже кинулся за Гехуном, не думая о последствиях. Он знал, что должен был остановить его, что не мог оставить всё так, что не мог позволить этой ошибке разрушить то, что они построили. В его голове крутилось одно слово: "пожалуйста". Он знал, что если он не догонит его сейчас, всё будет потеряно. Он знал, что Гехун не останется с ним. Он знал, что даже если объяснит, если он скажет всё, что думает, он всё равно не вернёт его. Но он не мог остановиться. Донхва стремительно мчался по коридору, пытаясь дотянуться до Гехуна, но тот был слишком быстр. Его шаги звучали так глухо, как будто он был далёк от него, как будто весь мир в тот момент был бескрайним. Донхва всё-таки попытался догнать, но вскоре понял, что уже не может. Его сердце билось в груди так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Он не мог справиться с этой болью. Не мог понять, почему так случилось. Он остановился в коридоре, но взгляд его остался прикован к той двери, за которой исчез Гехун. Он был в отчаянии. Он не знал, что делать, как извиниться, как объяснить, как вернуть всё, что было. Он встал, не в силах двинуться дальше, и остался в тени, один, полностью поглощённый своими мыслями. Его взгляд затуманился, и его мысли стали беспорядочными, как если бы они не могли собрать воедино все кусочки того, что произошло. Он не знал, что сказать, что сделать, чтобы всё стало как раньше. Он был уверен, что разрушил их отношения, что теперь не сможет вернуть то, что имел. Он знал, что всё это произошло из-за его собственной ошибки. В тот момент, когда он понял, что это не просто поцелуй, а всё, что за ним стоит, что он потерял в один миг, он был готов сдаться. Всё это было на его совести. Он знал, что был неправ. Он не мог оправдать себя. «Что я наделал?» — эта мысль звучала в его голове как отголосок, который эхом отдавался в каждой клеточке его тела. Он потерял счёт времени. Всё, что он мог думать, это как вернуть Гехуна, как заставить его поверить, что он всё исправит. Но его разум был пуст, и каждая попытка найти слова для объяснения не приносила ничего, кроме ещё большей боли. Он сидел в коридоре, прислонившись к стене, и чувствовал, как отчаяние сжимает его изнутри. Он не знал, что ему делать. Гехун был рядом, а теперь его не было. Он отдалился, и Донхва это прекрасно понимал. Но его чувство вины, его боль была настолько сильной, что он не знал, что важнее — остановить его или принять то, что произошло. Он не мог смириться с тем, что всё было разрушено, и что теперь, возможно, всё для них кончено. Его глаза стали влажными, и он почувствовал, как слёзы медленно подступают к глазам. Он не хотел плакать, не хотел показывать свою слабость, но это было невозможно. Он не знал, как исправить то, что сделал, и это терзало его душу. Он потерял Гехуна. Это было страшным осознанием, и Донхва не знал, как дальше жить с этим. Он даже не знал, как вернуться к школе, что сказать людям, что сказать Гехуну, если он когда-нибудь решит вернуться. Он смотрел на пустую часть коридора, зная, что теперь всё изменилось. Знал, что это было не просто недоразумение, а нечто более глубокое, что невозможно исправить простыми словами. И пока он сидел там, в одиночестве, в тени, его мысли не прекращали терзать его, разрывая сердце. Каждый вздох был тяжёлым, каждый взгляд — пустым. Он снова почувствовал ту бездну, в которой оказался. Он не знал, как быть, но одно было ясно — он должен был что-то сделать. Иначе Гехун уйдёт, и Донхва останется с этим больным воспоминанием на всю свою жизнь. Донхва стоял, не двигаясь, с телефоном в руках. Он просто не мог поверить тому, что увидел. Словно мир вокруг него исчез. Экран его телефона был освещён тусклым светом, а глаза застилали слёзы. Он не мог даже пошевелить пальцами, чтобы стереть их, чтобы понять, что на самом деле происходит. Он читал это сообщение снова и снова, как будто надеясь, что оно изменится, что слова перестанут звучать такими пустыми и окончательными. "Мне жаль, что я не смог оправдать твоих ожиданий, Донхва. Я тебя не виню. Ты можешь любить кого хочешь. Не знаю, смогу ли я отпустить тебя, но постараюсь. Мы расстаёмся. Удачи тебе. Люблю тебя." Всё это — как приговор. Гехун ушёл, оставив ему только эти слова. Донхва почувствовал, как его грудь сжимается. Он не знал, что делать с этой болью. Он потерял его. Навсегда. Это было очевидно. Они больше не были теми, кто ходит по коридорам вместе, не те, кто сидит рядом и улыбается. Он лишился Гехуна, и это чувствовалось как укол в сердце. Его мысли метались в беспорядке, пытаясь найти оправдание, найти объяснение этому всему, но они не находили ничего. Он был виноват. Всё, что происходило, было его ошибкой. И в этот момент он почувствовал себя как никогда одиноким. Он стоял там, не замечая ничего вокруг. Когда Кейджу подошёл, он потряс Донхву за плечо, пытаясь вырвать его из состояния, в котором он был. Но Донхва не реагировал. Он продолжал смотреть на экран телефона, как будто не слышал, не видел того, что происходило вокруг. В его голове был лишь один голос, который повторял всё тот же вопрос: "Что мне теперь делать?" Кейджу не знал, как долго Донхва так стоял, но он понял, что что-то не так. В его сердце что-то сжалось, когда он заметил, как Донхва просто не реагирует. Он снова потряс его, но опять безрезультатно. Тогда Кейджу взглянул на экран телефона и сразу понял, что произошло. Его взгляд застыл. Он видел то, что было написано, и сердце его сжалось от того, что он осознал. Он знал, что Минджэ когда-то был привязан к Донхве, но думал, что это была просто мимолётная симпатия. Он не мог представить, что Минджэ решится на что-то такое серьёзное. Кейджу всегда считал его сильным, сдержанным, и думал, что он не будет действовать импульсивно. Он ошибся. Минджэ всегда был для Кейджу чем-то вроде загадки. Кейджу знал, что у него были чувства к Донхве, но это всегда было неясно. Он видел, как Минджэ иногда поглядывал на Донхву с некоторым интересом, но всегда думал, что это просто обычная симпатия, которая не приведёт ни к чему. Ведь у Донхвы уже был Гехун, и это казалось таким очевидным, что никто не осмелится вмешиваться в их отношения. Но теперь, увидев эти слова и поняв, что Минджэ решился на шаг, который сломал всё, что было, Кейджу понял, что ситуация гораздо сложнее, чем он думал. Минджэ пошёл на это осознанно, не задумываясь о последствиях. А теперь Донхва стоял перед ним, полностью сломленный и потерянный. — Донхва… — Кейджу тихо произнёс, но его голос с трудом пробивался сквозь тишину. Он ещё раз потряс его, но Донхва всё равно не реагировал. Не зная, что делать, Кейджу не смог сдержать разочарование. Он просто сел рядом с Донхвой на полу и положил руку на его плечо. Это был его способ поддержать друга, даже если он не знал, что ему сказать. Минджэ не должен был этого делать. Кейджу был уверен, что это не было правильно, но он не мог в этом обвинить Минджэ полностью. Это был поступок, который стал результатом чувства, которое долго не находило выхода. Но тот момент, когда Минджэ решился на поцелуй, стал моментом, когда всё изменилось. И теперь Донхва, почувствовав предательство, стоял перед ним в полном одиночестве, и Кейджу не знал, как его утешить. Кейджу влетел в класс, буквально не замедляя шаг, и вся комната замерла. Он выглядел так, будто только что пробежал марафон — дыхание сбивалось, а в глазах был беспокойный огонь. Учительница вскрикнула, не понимая, что происходит, и сразу же начала кричать на него, требуя вернуться на место. Но Кейджу не слушал, как будто не слышал вообще никого вокруг. Он схватил Амару за руку с такой силой, что тот чуть не упал, но Кейджу, не обращая внимания на удивленные взгляды одноклассников, протолкнул его через проход, не говоря ни слова. Вся комната наполнилась недовольными шепотами, но Кейджу не останавливался. Он был в каком-то безумном порыве, и его напряженные движения казались даже немного пугающими. — Ты что, с ума сошел?! — выпалил Амару, пытаясь вытянуть свою руку из хватки Кейджу, но тот лишь крепче сжал её, не обращая внимания на гневные слова. — Что за нахрен?! — Срочно! — выкрикнул Кейджу, оглядываясь на всех, кто вглядывался в них с интересом. Он буквально протащил Амару из класса, не давая ему шанс задать другие вопросы. В коридоре Кейджу наконец остановился и резко повернулся к Амару. — Минджэ признался Донхве в любви. — голос Кейджу дрожал, словно он только что пережил что-то ужасное. Амару не сразу понял, что происходит. Минджэ? Он всегда казался таким спокойным и тихим, каким-то несмелым и сдержанным, а теперь — всё это? Он подошел к Донхве? Признался в любви? Как он мог разрушить всё, что было так хрупко и дорого? Слова Кейджу словно вбивали гвозди в мозг Амару, и он даже не стоял, не понимая всей серьезности ситуации. — Минджэ… — шептал Амару, глядя на Кейджу, и его голос наполнился ненавистью. — Ублюдок… — Да, именно так, — ответил Кейджу, стиснув зубы. Он стоял, немного опустив голову, его лицо было искажено гневом и разочарованием. — Гехун вид знал, что сказать в ответ. В его голове будто на миг произошел взрыв, и он только ошеломленноимо все видел. Скорее всего Минджэ сделал что то такое, из за чего они расстались. Я не знаю, что произошло, но Гехун куда то делся.. Амару почувствовал, как его сердце начало биться быстрее. Гехун был всегда с ним рядом, как верный друг, а теперь он был где-то там, в одиночестве, терзая себя из-за чего-то, что он не мог контролировать. Это было так несправедливо, так жестоко. — Мы должны найти его, — сказал Амару, крепко сжимающим кулаки. В его глазах сверкал гнев, смешанный с горем. — Мы не можем просто стоять и смотреть, как всё это происходит. Минджэ должен заплатить за то, что он сделал. Кейджу нахмурился, кидая быстрый взгляд на Амару. Он понимал, что их план действий должен быть быстрым и решительным. Если они не найдут Гехуна сейчас, может быть, уже будет слишком поздно. Он не мог позволить, чтобы тот мучился в одиночестве, и тем более не мог позволить, чтобы Минджэ просто так ушел от ответственности. — Я не позволю, чтобы он остался безнаказанным, — сказал Кейджу, голос его звучал холодно и решительно. — Мы найдём его, Амару. И Минджэ… он не уйдёт от этого. Мы не дадим ему просто так разрушить всё, что мы строили. — Пошли, — ответил Амару, взгляд его был полон решимости. Он чувствовал, как внутри него растёт огромная волна гнева, направленная на Минджэ. Он не мог понять, как тот мог поступить с Донхвой так жестоко. Как можно было так легко разрушить отношения, которые были построены на доверии, любви и времени, проведённом вместе? Как он мог быть таким?! Кейджу кивнул и быстро повёл Амару в сторону выхода из школы. Их шаги звучали тяжело и быстро, в воздухе витала напряженность. Они не знали, что им предстоит, но они знали одно — они не могут оставить всё как есть. Кейджу и Амару, не думая о последствиях, буквально влетели в дом Гехуна. Дверь была открыта, что удивило их обоих — обычно он всегда следил за безопасностью, и никто не решался покидать её без тщательной проверки. Но сейчас, возможно, они не думали ни о чём, кроме того, чтобы найти Гехуна и убедиться, что с ним всё в порядке. Они метались по дому, зови Гехуна, но он не отзывался. Его обычно спокойное молчание навевало тревогу. Каждая комната, каждый уголок казались пустыми и холодными. Они не могли понять, почему его нигде нет. Это было не похоже на него — Гехун всегда отвечал, всегда был рядом, всегда был готов хоть как-то отреагировать, даже если был занят. Но не сейчас. Звук их шагов эхом разносился по дому, когда они поспешили наверх. Сердце обоих било быстрее с каждым шагом, и тревога росла с каждым этажом, как туман, затуманивающий их мысли. Они ускоряли шаг, будто их ноги сами вели их. Когда Кейджу и Амару ворвались в комнату Гехуна, первое, что поразило их — это странная тишина. Зачастую в комнате Гехуна было слышно что-то — музыка, его голос или даже шаги по полу, но сейчас... сейчас не было ничего. Словно всё замерло. Тишина была настораживающей, как будто сама комната пыталась скрыть нечто ужасное. Они переглянулись, но даже не успели спросить друг друга, что происходит. Сразу же их внимание привлекла фигура Гехуна, лежащая на полу. Он был неподвижен, будто забыт во времени, и не было ни одного движения, ни единого признака жизни. Тёмный пол, покрытый кровью, сразу привлек внимание, но это было настолько непостижимо, что в первые секунды они просто не могли понять, что происходит. Кейджу замер, его глаза расширились от ужаса, он даже не мог пошевелиться. Амару стоял рядом, потрясённый, но у него не было сил ни говорить, ни действовать. Его сердце билось быстрее, а в ушах стоял звон, будто он был на грани потери сознания. Но всё происходящее постепенно начало оседать в их сознании, и они поняли — кровь вокруг Гехуна... не просто следы, не просто незначительные капли, а огромная лужа. Гехун был окружён ею, и этого было более чем достаточно, чтобы осознать ужас происходящего. Кейджу первым пришёл в себя. Он подошёл к Гехуну, в страхе сдерживая дыхание. Его руки дрожали, когда он склонился над другом, пытаясь найти пульс. Всё вокруг казалось таким нереальным, что он на мгновение подумал, что это просто кошмар. Но когда он прикоснулся к руке Гехуна, ощутил холод — его тело было холодным, а на коже остались следы от чего-то, что явно не должно было быть там. — Гехун... — едва слышно прошептал Кейджу, его голос срывался, но не мог пробиться сквозь панический страх. Амару наконец-то подорвался, почувствовав, как его тело отказывается двигаться. Он не был готов к тому, чтобы увидеть такого Гехуна. Его глаза метались по комнате, и он заметил порезы на руках Гехуна — они были настолько глубоки, что кровь не только просачивалась через поры, но и оставляла следы, затопляя пространство вокруг. На запястье были видны линии порезов, словно он сам делал себе это, будто пытаясь избавиться от боли внутри себя, о которой никто не знал. Его разум не мог принять происходящее. Как это случилось? Почему? Почему он ничего не заметил, почему никто не остановил его? Ведь Гехун был с ним, с ними, с друзьями. Они ведь все были рядом, и никто не заметил этого. Амару встал рядом с Кейджу, его сердце было полным боли и растерянности. Он видел, как Кейджу берёт руку Гехуна, пытаясь понять, жив ли он. Руки Кейджу дрожали так сильно, что он едва мог держать ладонь Гехуна, но в его глазах горела отчаянная надежда. — Ты слышишь меня? — тихо спросил Кейджу, пытаясь как-то отыскать в Гехуне хоть малейший признак жизни. — Пожалуйста, Гехун... Слёзы наполнили его глаза, и он почувствовал, как руки Гехуна начали слегка тянуться, как будто в ответ на его прикосновения. Это было очень слабое движение, едва заметное, но оно давало надежду. Амару подошёл ближе, его взгляд остался прикованным к тому, что происходило. Он видел, как кровь продолжала капать с раны, как тени, ползущие по полу, несли ужас. Он сам не знал, что говорить, что делать. Руки его были пустыми, не могло быть никаких слов, чтобы описать, что сейчас творилось в его сердце. — Он... — Амару замолчал, ощущая, как на его горле начинает собираться ком. — Это... это не может быть... Гехун был их другом. И теперь, он лежал в этом страшном положении, не двигаясь, а его кровь оставляла следы на полу, как трагическая история о боли, которую они не могли заметить вовремя. Не могли спасти его от того, что произошло. Кейджу снова посмотрел на его лицо, на бледность, которая охватывала его. Он не знал, что делать, и в его глазах было отчаяние, страх и глубокая безысходность. Но в этих чувствах была и решимость. Он не мог позволить Гехуну уйти. Они не могли потерять его. Он громко крикнул: — Гехун! Ты не можешь! Мы не отпустим тебя! Не отпустим! Ты не один! Всё казалось так нереальным. Но в этот момент Кейджу и Амару, осознав, что происходит, знали одно: они должны помочь, спасти его, не смотря ни на что. Это была их последняя надежда. Гехун очнулся внезапно, как если бы его тело решило вернуться к жизни только после долгих мучений, как будто сам мир пытался оттянуть его существование. Он резко вдохнул, словно пытаясь наполнить лёгкие воздухом, который, казалось, был слишком тяжёлым. Миг, ещё миг — и его глаза начали различать окружающее, но всё вокруг было размыто. Он с трудом попытался поднять руку, но она была слишком тяжёлой, а движения слишком медленными. Он чувствовал, как его тело сопротивляется ему, как будто оно всё ещё не хочет вернуться в этот мир. И тогда, в его сознание ворвался невыносимый, жуткий крик. Сначала он думал, что это был сон, но нет. Это был Амару. — Ты что, блять, сделал?! — голос его был полон ярости, страха и боли. Амару стоял прямо перед ним, его лицо искажено злостью. Он схватил Гехуна за плечи, буквально встряхивая его, как будто пытаясь вернуть его к разуму. Гехун пытался сосредоточиться, но перед глазами всё плывало. Он чувствовал, как Амару сжимает его так сильно, что боль от этого заставляет его тело отреагировать. Гехун едва мог сосредоточиться, а лицо Амару расплывалось в его поле зрения. Он пытался сказать что-то, но не мог. Его губы не слушались, и только слабые, едва слышные слова срывались с его уст. — Амару… — прошептал Гехун, его голос был еле различим. — Я... я не... Но Амару не слушал. Он смотрел на него с таким взглядом, что Гехун почувствовал, как тяжело стало дышать. Это был взгляд разочарования, боли и ярости, смешанных в одну невыносимую эмоцию. Гехун попытался подняться, но не мог. Его тело было слишком слабым, а голова кружилась. — Ты что, с ума сошел? Ты что, блять, сделал?! — кричал Амару, не в силах остановить свои эмоции. Он оттолкнул Гехуна, но тот всё равно не мог встать. Он продолжал сидеть на полу, дрожа и ощущая, как в его груди сжимается боль. Амару не мог понять, как все это произошло, как они оказались здесь, в этой ситуации, где их друг... их Гехун лежал в крови, едва живой. Амару схватил его за лицо, заставив его встретиться с его глазами, полными страха и отчаяния. — Ты хотел умереть?! Ты думаешь, что нам всем не больно?! Ты думал о нас? О своих друзьях?! — его голос, теперь более резкий, звучал так, как будто вся ярость и боль этого мира наложились на его слова. Гехун не мог ответить. Он не мог даже подняться, чтобы оправдаться, потому что сам не знал, что произошло. Он пытался понять, как все это случилось. Почему, когда его душа была разрушена, он позволил себе так глубоко погрузиться в эту бездну, где не было выхода. Амару с яростью схватил Гехуна за руку, и это заставило того вскрикнуть от боли. — Мы все здесь, Гехун! Мы все рядом с тобой, а ты... ты... — Амару закрыл глаза, будто пытаясь сдержать себя. Он не знал, что с ним происходит, но он чувствовал, как его душа рвется от того, что он только что увидел. Он не знал, что делать с этой яростью. Это было как в буре — невозможно контролировать то, что уже вышло из-под контроля. — Почему ты так с нами? Почему ты так с собой? — голос Амару звучал почти жалобно, как если бы он просил объяснения, которых не было. — Почему ты не мог просто прийти и поговорить с нами?! Гехун сидел, как поражённый. Его глаза были полны слёз, которые не могли выйти наружу. Он был слишком устал, чтобы даже пытаться что-то объяснять. Он чувствовал, как его грудь сжимается от чувства вины и боли. Ему не оставалось ничего, кроме как просто сидеть и терпеть это. Амару не выдержал и в ярости ударил его по лицу, и этот удар был болезненным, но в нем было что-то большее — разочарование, страх и невероятная обида. — Я тебе не дам так с собой поступать, Гехун! Я тебя не отпущу! Теперь Гехун просто сидел, не понимая, что делать. Он не знал, что сказать, и он не знал, как извиниться, когда уже было поздно. Всё, что он чувствовал — это пустота. И больше всего его мучила мысль о том, что всё это случилось из-за его молчания. Из-за того, что он позволил себе поглотить боль, не позволяя друзьям даже попытаться понять, что с ним происходит. Теперь он был один, и он не знал, как всё исправить. Амару медленно опустился рядом с Гехуном, его взгляд был мягким, но полным боли. Он пытался быть сильным, но сам чувствовал, как внутри всё рушится. Кейджу стоял немного в стороне, его глаза были наполнены слезами, а сердце сжималось от того, что происходило. Он не знал, как реагировать, но понимал одно: они не могли оставить Гехуна одного. Их друг нуждался в них. Амару наклонился и осторожно обнял Гехуна, пытаясь передать ему хотя бы немного тепла, чтобы тот почувствовал, что он не один. Гехун сидел, тяжело дыша, и вся его поза говорила о том, как сильно ему сейчас больно. Он почти не реагировал на прикосновения, но Амару знал, что это было именно то, что ему нужно — хотя бы немного человеческого тепла, которое напомнило бы ему, что он ещё жив, что его любят, что его друзья здесь. Кейджу, стоя в сторонке, не мог сдержать слёз. Он смотрел на Гехуна и на Амару, и его сердце разрывалось. Он видел, как тяжело его друзьям, и не знал, как помочь. Вся эта ситуация казалась настолько невозможной, что даже трудно было представить, что все они когда-то просто смеялись и жили нормально. Теперь всё стало таким… мракозным и непереносимым. Он поднес руки к лицу, теряя остатки самообладания, и тихо прошептал: — Блядь, это не может быть правдой. Мы все в каком-то кошмаре... Вдруг, словно осознав что-то важное, Кейджу резко поднял голову. Мысль пронзила его, как молния. Его глаза расширились от ужаса. — Амару! — воскликнул он, подходя ближе и хватая друга за плечо. — Если с Гехуном всё так, как он сейчас, то что же с Донхвой?! Он может быть в ещё худшем состоянии! Ты помнишь, как сильно они друг друга любили. А теперь… что если он тоже лежит там в луже крови?! Амару резко повернулся к Кейджу, взгляд его стал напряжённым. Он всё осознавал. Состояние Гехуна… его друга, его боли, его страдания — всё это было непереносимо. Но то, что могло произойти с Донхвой, заставило его сердце сжаться ещё сильнее. — Беги! — крикнул Амару, глаза его налились решимостью. — Я с ним останусь. Ты должен быстро пойти к Донхве. Он не сможет пережить это один. Ты знаешь, как тяжело ему с такими эмоциями! Кейджу, ещё секунду не в силах решиться, сжал губы и наконец кивнул. Он понимал, что Амару прав. Если Донхва переживает такую же боль, как и Гехун, то ни один человек не должен остаться в этом одиночестве. Кейджу не сказал больше ни слова. Он быстро бросил последний взгляд на Гехуна и Амару, оба сидели рядом, и Гехун, хотя и не показывал этого явно, но, казалось, мог почувствовать, что рядом с ним были друзья. Кейджу повернулся и вылетел из комнаты. Каждый его шаг был как стук сердца, слишком громкий, слишком настойчивый. Его мысли не оставляли его: он боялся, что с Донхвой может быть так же плохо, как с Гехуном, или даже хуже. Он не знал, что его ожидает, но он не мог просто так стоять и ждать. Амару остался рядом с Гехуном, который сидел в углу, склонив голову, чувствуя тяжесть на груди. Он не двигался, его тело было слишком усталым, чтобы двигаться, и хотя его глаза не выражали злости, они были полны отчаяния и боли. Амару тихо положил руку на плечо Гехуна, пытаясь хоть как-то поддержать его. Они не говорили, не пытались утешить, ведь слова не могли изменить этого кошмара. Всё происходящее казалось настолько настоящим, что любые попытки говорить выглядели пустыми и ненужными. — Всё будет хорошо, — тихо произнёс Амару, хотя сам не знал, во что верить. Он просто хотел, чтобы его друг хоть немного успокоился, чтобы почувствовал, что он не один. Но на душе у него было тяжело. Слишком много боли, слишком много страха. Гехун не ответил, просто тихо всхлипнул. Это было настолько болезненно, что Амару ощутил, как его собственное сердце сжимается. Тем временем, в спешке бежал Кейджу, его шаги были быстрыми, как никогда прежде. Он должен был добраться до Донхвы. Он не мог позволить, чтобы его друг оказался в такой же ловушке боли, как и Гехун. Внутри у него клокотала не только паника, но и чувство вины. Виноват ли он в том, что не успел предотвратить всё это? Мог ли он как-то помочь раньше? Но теперь было важно одно — добраться до Донхвы. Продолжение следует