Шоколадка с фундуком

Кейджу стоял у двери Донхвы, держа в руках телефон, на экране которого мелькали последние сообщения. Сердце его билось как сумасшедшее — он знал, что должен действовать быстро. Донхва, который сейчас переживал всё это, должен был понять, кто в этом виноват, и это точно не он. Кейджу постучал в дверь. Спустя несколько мгновений она открылась, и перед ним стоял Донхва, его лицо было опухшим от слёз. Глаза красные, взгляд потухший, а на его щеках всё ещё блеск слез. Его дыхание было сбивчивым, а в глазах – полная пустота. — Донхва… — Кейджу сжал кулаки, пытаясь скрыть свою тревогу. Это был шанс, и он не мог позволить его упустить. — Ты в порядке? Донхва молча отступил в сторону, давая ему возможность войти. Он не сказал ни слова, но в его молчании было столько боли, что Кейджу пришлось бороться с желанием просто обнять его. Он вошёл в комнату, и дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Донхва рухнул на диван, всё так же не говоря ни слова. Кейджу сел рядом с ним, почувствовав, как воздух между ними насыщается напряжением. — Ты... ты же не виноват, — наконец сказал Кейджу, стараясь говорить уверенно. Он знал, что это было первое, что нужно было сказать. Донхва выглядел настолько сломленным, что Кейджу нужно было подбить его, как можно скорее. — Всё это из-за Гехуна. Он... он тебя предал. Донхва повернул голову, но его взгляд был пустым. Он явно не хотел говорить об этом, но в то же время ему было нужно услышать слова, которые могли бы утешить его. Кейджу почувствовал, как в его голосе появляется неуверенность, но он быстро взял себя в руки. — Послушай, Донхва. Он ведь даже не попытался понять, как ты себя чувствуешь. Он же просто отвернулся, как только всё это случилось. Ты знаешь, что Минджэ в тот момент поцеловал тебя, а Гехун не сделал ничего, чтобы тебя защитить, — сказал Кейджу с нотками уверенности в голосе. — Он просто ушёл. Это он предал тебя, а не ты его. Донхва как будто вздрогнул от этих слов, и его взгляд, который был таким потерянным, на мгновение стал резким. Он почувствовал, что Кейджу прав, но в его душе всё ещё не было ясности. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Кейджу не дал ему времени на раздумья. — Ты же не хочешь быть с кем-то, кто бросает тебя в трудную минуту. Гехун — он не стоил твоих слёз, Донхва. Ты заслуживаешь кого-то, кто будет с тобой до конца, кто не убежит, как только что-то пойдет не так. Минджэ, может быть, и сделал ошибку, но Гехун — он ещё хуже. Донхва не знал, что ответить. Всё его существо было разорвано на части, а слова Кейджу звучали слишком убедительно. Он всё ещё не мог понять, что произошло, но Кейджу явно был на его стороне. — Ты прав, — наконец прошептал Донхва, закрывая глаза. — Он… он действительно ушёл. Оставил меня. Кейджу почувствовал, как внутри его что-то тронулось. Он знал, что его слова сделали своё дело. Это был тот момент, когда Донхва начал понимать, что всё, что случилось, не было его ошибкой. Он не был виноват в том, что его чувства были отвергнуты. Гехун — он был тем, кто не понял, что значат настоящие отношения, кто был слишком слаб, чтобы пережить такие испытания. — Ты можешь быть сильным, Донхва. Тебе не нужно оправдываться перед ним, — продолжил Кейджу, его голос был тверд и решителен. — Ты заслуживаешь чего-то большего. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя ценили. Донхва наконец взглянул на него, и в его глазах появилась слабая искорка — искорка, которую Кейджу знал, что нужно было зажигать. Он был почти там, и теперь оставалось только одно — убедить Донхву, что Гехун не тот человек, которого стоит ждать. — Я... я не уверен, смогу ли я это пережить, — сказал Донхва, его голос был едва слышен, но Кейджу не позволил ему сдаться. — Ты не один, — произнёс он, кладя руку на плечо Донхвы. — Я здесь. Мы все здесь, чтобы поддержать тебя. И тебе не нужно возвращаться к тем, кто тебя предал. Донхва снова молча кивнул, и Кейджу почувствовал, как его друг начинает медленно, но уверенно подниматься. Всё это было далеко не конец, но шаги, которые они сделали, уже были большими. Теперь Донхва знал, что может двигаться дальше. И всё это стало возможным благодаря тому, что Кейджу, несмотря на свою роль предателя, смог разрушить ту ложь, в которую Донхва долго верил. Кейджу сидел рядом с Донхвой, наблюдая, как тот, казалось, полностью поглощён своими мыслями. Он знал, что нужно ещё немного подталкивать его, чтобы Донхва окончательно разочаровался в Гехуне. В конце концов, он же был тем, кто всегда был рядом, тем, кто поддерживал его, и теперь настал момент, когда он должен был стать тем, кто покажет, кто настоящий предатель. — Донхва, — сказал он мягко, но в его голосе звучала скрытая настойчивость. — Ты ведь видел, как Гехун себя повёл, правда? Он даже не пытался тебя понять, не пытался поговорить с тобой. Ты ведь заслуживаешь больше, чем то, что он тебе дал. Донхва взглянул на Кейджу, и в его глазах мелькнуло сомнение. Он, видимо, всё ещё не мог полностью поверить, что Гехун мог быть таким, каким его описывал Кейджу. — Но… он же, наверное, переживает, — сказал Донхва, его голос был почти полон надежды, как если бы он всё ещё искал оправдание для Гехуна. — Он сказал, что нужно время… — Время? — перебил его Кейджу, в его голосе звучала легкая насмешка. — Ты правда веришь в это, Донхва? Ты ведь сам видел, как он уходит, как будто вообще не переживает. Он не был тем, кто бы нуждался во времени. Он просто рад, что так всё вышло. Так было проще для него. Он мог сразу отстраниться и не мучиться. Донхва словно застыл, его глаза заполнили сомнения. Кейджу почувствовал, что он на верном пути, и продолжил. — Он не переживает, Донхва, — сказал он, как будто разгадал все тайны. — На самом деле, он чувствует облегчение, потому что всё стало проще для него. Больше не нужно думать о тебе, больше не нужно переживать. Знаешь, как я это понимаю? Ты видел, как он ушёл, без каких-либо объяснений, без слов сожаления. Донхва отвернулся, его взгляд стал ещё более пустым, но в его глазах зажглась та искорка, о которой Кейджу говорил. Он понимал, что теперь Донхва начал усомниваться в том, что Гехун действительно был тем, кто стоил его любви. — Ты ведь думал, что он будет с тобой, что он не бросит тебя в трудный момент. Но теперь ты видишь, что он просто не такой, — продолжил Кейджу, каждый его слово попадало в цель. — Он не заботится о тебе, он заботится только о себе. Он не переживает, и ты это чувствуешь. Ты не можешь так жить, Донхва. Ты не заслуживаешь того, чтобы кто-то играл с твоими чувствами. Донхва нервно стиснул губы, его руки сжались в кулаки. Он не мог до конца поверить словам Кейджу, но они были настолько правдоподобными, что каждое из них врезалось в его сознание, как молоток. — Я знаю, как это тяжело, — сказал Кейджу, заметив, что Донхва уже почти готов поверить ему. — Но ты должен перестать надеяться на человека, который никогда не был с тобой честным. Ты заслуживаешь кого-то, кто будет рядом с тобой в трудные моменты. Кто не бросит, когда станет сложно. Донхва молчал, его глаза были наполнены внутренней борьбой. Он пытался понять, где правда, но Кейджу, без сомнения, уже подтащил его к своей версии событий. Он мог только наблюдать, как постепенно в душе Донхвы разгорается огонь недоверия к Гехуну. — Если бы Гехун действительно переживал, — продолжил Кейджу, — он был бы здесь, он бы с тобой поговорил. Но он предпочёл убежать. Он тебе не нужен, понимаешь? Он оставил тебя, а теперь ты должен оставить его. Донхва не знал, что ответить. Он сидел, как будто поглощённый тем, что сказал Кейджу. Он чувствовал, что его собственные эмоции становятся всё более противоречивыми. Но теперь, когда его взгляд был полон сомнений, Кейджу знал, что его работа была почти завершена. — Ты… ты прав, — наконец прошептал Донхва, его голос едва слышен. — Он… он не был с тобой честен, правда? Кейджу улыбнулся. Он знал, что победил. Донхва был теперь на его стороне, и Гехун больше не значил ничего для него. — Ты заслуживаешь лучшего, — сказал Кейджу, приподнимая взгляд и мягко поднимая руку на плечо Донхвы. — Не позволяй ему снова разрушить твою жизнь. Когда Кейджу увидел, как Донхва всё глубже погружается в свою ненависть к Гехуну, он не мог сдержать улыбки. Он знал, что всё, что говорил, было ложью, но что теперь? Теперь уже было не важно. Донхва был на грани, и его ярость вскоре вырвалась наружу, как вулкан. Донхва резко встал, его лицо искажено яростью. Он больше не был тем спокойным, рассудительным человеком, которого все знали. Сейчас он был полностью поглощён своими эмоциями, его душа бурлила, а разум, похоже, уже не контролировал ситуацию. — Чёртов Гехун, — пробормотал Донхва, прокручивая в голове слова, которые теперь звучали как проклятия. — Он… он просто использовал меня, понимаешь? Я был ему не нужен. Он просто… он не видел меня. Всё, что я для него значил, — это очередной этап, который он прошёл и забыл. Я был его игрушкой, а он выбросил меня, как если бы я был ничем. Его голос становился всё громче и яростнее, и Кейджу не мог скрыть своего удовлетворения. Он был рад, что Донхва, наконец, видел всё так, как он сам хотел. Это было достижение. — Ты правильно всё понял, — продолжил Кейджу, поддерживая его. — Он никогда не думал о тебе. Ты не был для него ничем важным. Он забрал твоё доверие и выбросил его, как мусор. Ты ведь не заслуживал этого. Ты заслуживал большего. Донхва запнулся, его дыхание стало тяжёлым. Он стоял, словно готов взорваться, его руки дрожали от злости. А Кейджу, видя, как всё это разворачивается, не мог удержаться от ещё одного удара. — И знаешь, что самое страшное? Он даже не переживает. Он живёт своей жизнью, а ты тут мучаешься. Он даже не поднимет трубку, чтобы извиниться. Ты ему не нужен. Донхва, не сдержав себя, выругался на всё вокруг, выражая своё разочарование и злобу. Он ощущал, как злоба переполняет его. Ранее спокойный человек, он теперь был готов кричать и крушить всё, что попадётся под руку. Он был полон ярости и боли. — Чёртов Гехун! Какого чёрта он вообще… — Донхва сдерживал себя, но его слова рвались наружу, как если бы он пытался выкричать все свои обиды. — Всё, что я сделал для него… и он просто выбросил меня! Он даже не стал меня искать! Это я для него ничего не значил, а он… он даже не был достойным внимания! Его голос стал хриплым, и слёзы боли и гнева начали подступать. Вся его злость вырвалась наружу, и он всё больше ненавидел Гехуна. Он стоял, как дикий зверь, и не мог остановиться. — Я его убью, если встречу, — с яростью сказал он, сжав кулаки. — Я ему всё скажу, всё, что думаю о нём! Всё! Никаких прощений! Он мне не нужен! Кейджу наблюдал за всем этим, чувствуя, как его усилия увенчались успехом. Он был доволен тем, что Донхва уже не был тем человеком, которого он знал. Теперь перед ним стоял тот, кто жаждал мести, тот, кто искренне ненавидел Гехуна и готов был уничтожить его в своей ярости. Это было именно то, что Кейджу и хотел: Донхва больше не мог даже представить, что Гехун — тот человек, которого он когда-то любил. Донхва выглядел как буря, готовая разнести всё на своём пути. А Кейджу знал, что теперь его роль сыграна. Донхва больше не верил в Гехуна. Он сам стал его врагом, а Кейджу стоял на стороне победителя. Тем времен у Гехуна Амару сидел рядом, внимательно обрабатывая порезы, оставленные на теле Гехуном. Он был настойчив, но мягок, стараясь не причинить другу ещё больше боли. Гехун сидел молчаливый, с глазами, полными слёз, и будто был в другом мире — мире, где его чувства, его любовь к Донхве, казались давно потерянными. Амару аккуратно вытирает кровь с раны на предплечье, стараясь не смотреть Гехуну в глаза. Он знал, что тот находится в шоке, что его душу разрывает боль. Но Амару также знал, что важно сейчас поддержать его, как бы сложно это ни было. — Гехун… — начал Амару, его голос был тихим, но уверенным. — Ты должен мне поверить, Донхва тебя не предал. Гехун резко повернул голову, и в его глазах сверкнуло сомнение. Он попытался сказать что-то, но слова не лезли. — Ты не понимаешь, — прошептал Гехун, его голос звучал сломано. — Я видел. Я видел, как он поцеловал его. Он меня просто… бросил. Всё это время я был лишь какой-то пустой тенью для него. Амару вздохнул, отложив бинт и внимательно глядя на Гехуна. Его взгляд был спокойным, но полным решимости. — Слушай, — продолжил Амару. — Ты же знаешь, как Донхва чувствует себя. Ты думаешь, ему не больно сейчас? Ты думаешь, ему не тяжело? Он не хотел этого, поверь мне. Он точно так же страдает, как и ты. Гехун не мог поверить. Слёзы, как дождь, катились по его щекам, но слова Амару не доходили до него. Его разум был охвачен туманом — он не мог понять, что происходит. Не мог поверить, что Донхва, которого он так сильно любил, не хотел причинить ему боль. — Но если бы он меня действительно любил… — снова начал Гехун, но его голос сорвался. — Он тебя любит, — сказал Амару, твердо, как будто пытаясь привнести в слова уверенность. — Он никогда бы не сделал тебе больно. Ты же знаешь, он не хотел, чтобы вы расставались, Гехун. Это всё… подстава. Минджэ им манипулировал, ты же понимаешь это. Он хочет видеть тебя слабым, он хочет, чтобы вы с Донхвой были в ссоре. Но не верь в это, Гехун. Гехун отвернулся, закрыл глаза. Слова Амару, хоть и казались логичными, звучали теперь так чуждо. Он пытался поверить, но сердце было разбито, а разум отказывался принимать то, что Донхва мог его любить, когда всё вокруг как будто было против этого. — Я не знаю, что мне делать, Амару, — прошептал Гехун, его голос дрожал. — Всё разрушилось. Всё. Как я могу ему доверять снова? Амару, вставая с места, подложил под голову Гехуна подушку и сел рядом. Он прижался к его плечу, словно бы пытаясь дать ему хоть малое утешение. — Ты сделаешь то, что должен, — сказал Амару мягко. — Ты поговоришь с ним. И когда ты это сделаешь, ты поймёшь, что он здесь, рядом с тобой. Ты можешь дать ему шанс исправить всё, потому что он не предал тебя, Гехун. Просто поверь в это. Донхва не хотел тебя потерять. Гехун в ответ ничего не сказал, его взгляд был пустым и уставшим. Он просто лежал, ощущая, как боль проникает в каждую клеточку его тела. Но Амару был рядом. И хотя Гехун не верил в его слова, в глубине души он знал, что его друг не даст ему забыть, что есть шанс вернуть всё обратно. Амару сидел рядом с Гехуном, не зная, что ещё сказать. Он молча наблюдал, как Гехун продолжает тихо плакать, его слёзы не прекращались. Это было похоже на невидимую бурю внутри него — боль, которую невозможно было скрыть, и которую было невозможно утешить простыми словами. Гехун сжимал кулаки, как если бы пытался удержать контроль, но слёзы всё равно продолжали литься. Амару не знал, что сделать. Он чувствовал, как в груди сжалась комок боли, ведь он тоже переживал за Гехуна, но знал, что сейчас важен не только его голос, но и его присутствие. Он протянул руку и коснулся плеча Гехуна, пытаясь хотя бы немного уменьшить тяжесть, которая давила на его друга. — Гехун, — тихо сказал Амару, но его голос был мягким и полным сочувствия. — Ты не один. Я рядом. Ты не потерял всё. Ты всегда будешь важен для меня, даже если тебе сейчас кажется, что ничего не имеет смысла. Гехун не мог остановиться. Слёзы катились, и каждый раз, когда он пытался взять себя в руки, его сердце снова разрывалось. Он повернул голову в сторону Амару, и его глаза были полны боли. Он был словно потерян, и Амару это видел. — Я не могу это перенести, — прошептал Гехун сквозь рыдания. — Я… я думал, что он не предаст. Что он будет рядом, а теперь… теперь я не знаю, что думать. Всё рушится. Амару слегка наклонился вперёд и крепче взял его за руку, пытаясь согреть его взглядом и жестом. — Ты знаешь, что Донхва всегда был рядом с тобой, — сказал Амару, его голос теперь звучал почти как молитва. — Он не хотел этого. Он переживает, как и ты. Поверь мне. Он тебе не изменял. Ты знаешь, что он любит только тебя. Гехун снова прижался к плечу Амару, будто не в силах больше держаться. Он так сильно любил Донхву, и сейчас, когда в его сердце была только пустота, эти слова не могли сразу избавить его от боли. Но несмотря на это, что-то внутри Гехуна начинало чуть-чуть загораться. Может, и был шанс, что он мог бы поверить. — А что если я никогда не смогу ему доверять? Что если я больше никогда не смогу смотреть в его глаза? — спросил Гехун, сдавленно. — Я не могу так больше. Я не могу быть в этом одиночестве. Амару, чувствуя, что слов недостаточно, обнял его. Обнял так крепко, как мог, не давая другу почувствовать себя одиноким, даже если на сердце было слишком тяжело. — Ты не один, Гехун, — сказал Амару снова, и его слова стали на удивление уверенными. — И ты не потерял Донхву. Всё, что нужно — это время. Время, чтобы вы оба могли понять, что между вами не исчезло, что это не конец. Ты ему важен, ты всегда будешь важен. Дай себе шанс это понять. Гехун слегка вздохнул, и его слёзы всё ещё не прекращались, но теперь, хотя бы немного, в его сердце отогревалось. Он взял руку Амару и сжался в ней. Не знал, как это произойдёт, но, может быть, всё ещё было возможно. Гехун лежал в своей комнате, дни сливались в одно. Он не хотел ничего. Не хотел есть, не хотел вставать. Всё вокруг казалось тусклым и бесцветным, как если бы он находился в пустоте, и единственное, что он ощущал, — это постоянную боль внутри. Он похудел, его тело стало ослабленным, и, несмотря на все попытки Амару утешить его, Гехун не мог выйти из этого состояния. Дни без еды, без общения с окружающими, лишь туман в голове и слабость в теле. Он чувствовал, как его силы покидают его, и не знал, что делать дальше. Единственное, что его хоть немного держало на плаву, — это забота Амару, который не отходил от него, следил за тем, чтобы Гехун хотя бы пил воду, но даже эти попытки не могли вернуть ему силы. Однако, в один день, Гехун вдруг почувствовал, что ему нужно что-то изменить. Он встал с кровати, ноги подкашивались, но он решил, что должен пойти в школу. Он не мог сидеть в пустой комнате и мучиться в одиночестве. С трудом, с болью в теле, он оделся и, сделав несколько шагов, уже не мог удержаться от боли, но продолжил двигаться. Когда он пришел в школу, всё казалось таким чужим. Стены, коридоры, лица одноклассников — всё это было обыденным, но для него это было как чуждое, не своё. Он не хотел видеть никого, не хотел обсуждений, не хотел никаких разговоров. Но именно в тот момент, когда Гехун зашел в школьный коридор, он встретил взгляд Донхвы. Донхва стоял в конце коридора, глаза были полны переживаний и переживших переживаний, но он всё равно сдерживал своё беспокойство. Его лицо не выдавало эмоций, но Гехун знал, что он всё чувствует. Пауза между ними затянулась, как если бы время остановилось. Гехун не знал, что делать, как поступить. В его груди всё сжималось, когда он смотрел на Донхву, но не знал, сможет ли он поверить в его слова, в то, что они могут быть вместе снова. Донхва сделал шаг вперёд, но Гехун сразу отвёл взгляд, он не мог вынести этого напряжения. Его сердце, несмотря на все его попытки сохранить хладнокровие, продолжало болеть. — Гехун, — тихо произнёс Донхва, но Гехун не мог ответить. Он просто стоял, не зная, что сказать. Гехун с трудом сглотнул, пытаясь подобрать слова. Его горло будто сжималось, и голос отказывался слушаться. Он так долго прокручивал в голове эту встречу, думал, что скажет, но теперь, стоя перед Донхвой, он просто не мог вымолвить ни звука. — Донхва… — наконец, сорвалось с его губ, но в этот же момент Донхва перебил его. — Не надо, Гехун, — его голос был холодным, почти безразличным, но в глазах бушевал целый ураган эмоций. — Я уже знаю, что ты скажешь. Но мне не нужны твои оправдания. Гехун вздрогнул, внутри всё сжалось от боли. Он хотел спросить: «Что ты имеешь в виду?» но Донхва уже продолжил, его слова звучали, как удары по ещё не зажившим ранам. — Ты просто использовал меня, — его голос дрожал, но он продолжал говорить. — Ты был со мной, потому что тебе было удобно. А потом, когда тебе надоело, ты просто ушёл. Ты… ты даже не боролся за меня. Гехун почувствовал, как в груди стало пусто. Его сердце, и без того разбитое, словно треснуло ещё сильнее. — Что? — его голос был хриплым, будто он впервые говорил за несколько дней. — Кейджу всё мне рассказал, — Донхва сжал кулаки, но голос его всё равно выдавал боль. — Ты… ты даже не переживал. Ты ушёл и был рад. Рад, что всё так случилось. Кейджу видел тебя — ты не выглядел как человек, который страдает. Ты просто… просто бросил меня. Гехун не мог поверить своим ушам. Это был какой-то кошмар. Он не знал, что именно наговорил Кейджу, но одно он знал точно — это была ложь. — Нет… — выдавил он, но Донхва не остановился. — Всё было ложью, да? Ты даже не любил меня. Просто играл со мной. А я, дурак, поверил, что для тебя хоть что-то значу. — Донхва горько усмехнулся, но в глазах у него стояли слёзы. Гехун хотел закричать, сказать, что это неправда, что он любил Донхву больше всего на свете, что каждая секунда без него была невыносимой, но слова застряли в горле. Его руки дрожали, а перед глазами плыло. Он был слишком слабым, его тело измотано, но самое главное — он не знал, как заставить Донхву поверить ему. И вот в этот момент Гехун заметил, как изменился Донхва. Его лицо стало ещё более бледным, чем раньше, под глазами залегли тени, а одежда висела на нём слишком свободно. Он выглядел так же, как сам Гехун — измученным, ослабленным, сломленным. Донхва смотрел прямо в лицо Гехуна, всё ещё кипя от злости и боли. Его губы дрожали, а руки были сжаты в кулаки так сильно, что костяшки побелели. Но стоило его взгляду случайно опуститься вниз, как весь мир вокруг будто замер. Порезы. Тонкие, свежие, ещё красные, с неровными краями, как будто Гехун сам не знал, что делает, когда оставлял их на своей коже. Некоторые уже затянулись, но их было слишком много. Донхва чувствовал, как что-то внутри него надломилось. Он не сразу осознал, что видит, но когда до него дошло, дыхание сбилось, а сердце забилось в груди так сильно, что, казалось, сейчас вырвется наружу. — Гехун… — его голос дрогнул. В нём больше не было ни злости, ни обиды — только чистый ужас. Но Гехун даже не пошевелился. Он стоял перед ним, всё такой же измученный, с пустым, отрешённым взглядом. Будто ему было уже всё равно. Донхва не смог удержаться и шагнул вперёд. — Что… — его голос сорвался, и он резко замолчал, не зная, какие слова сказать. Его глаза метались от запястий Гехуна к его осунувшемуся лицу, а в груди разливался холод. Гехун молчал. Он просто смотрел на Донхву, не шевелясь. Донхва снова посмотрел на порезы. Он видел их совсем недолго — всего пару секунд, но этого хватило, чтобы у него подогнулись колени. — Ты… — он снова сглотнул, пытаясь справиться с собственными эмоциями. — Ты сам это сделал? Гехун отвёл взгляд, но не ответил. Тишина между ними была такой плотной, что казалось, её можно потрогать. Донхва сделал ещё шаг вперёд, не отрывая взгляда от Гехуна. — Почему… — его голос сорвался, он судорожно вздохнул, пытаясь не сорваться прямо здесь и сейчас. — Почему ты это сделал, Гехун?! Гехун вздрогнул, но продолжал стоять, не говоря ни слова. — Говори! — донхва не выдержал. Он почти сорвался на крик, потому что не мог поверить в то, что перед ним другой Гехун. Не тот, которого он знал. Не тот, которого он любил. Перед ним стоял человек, которого сломали. И этот человек был Гехун. Гехун, которого он считал сильным. Гехун, которого он раньше мог называть своим. И теперь он понимал: всё, что он слышал от Кейджу, — ложь. — Ты что, с ума сошёл?! — он буквально закричал, не в силах больше сдерживать эмоции. Его голос сорвался, превратился в дрожащий, полный боли и гнева крик. — Какого чёрта ты натворил, Гехун?! Гехун вздрогнул от его крика, но даже не попытался скрыть руки. Он просто стоял, опустив голову, позволяя Донхве видеть всё. Слёзы медленно стекали по его щекам, но он не вытирал их. Донхва сжал кулаки. Его затрясло. Всё это время он думал, что Гехуну было наплевать, что он даже не переживал… но теперь перед ним стоял человек, который страдал не меньше него. Нет — даже больше. — Зачем? — прошептал он, но в его голосе не было мягкости. Это было обвинение. Это был крик души. — Ты совсем идиот?! Он сорвался с места и с силой ударил Гехуна в плечо. Не так, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы тот пошатнулся. — Как ты мог?! Как ты мог сделать такое с собой?! Но прежде чем Гехун успел ответить, Донхва вцепился в него, крепко обняв, как будто боялся, что если отпустит, то потеряет его навсегда. Его собственные слёзы текли по щекам, пропитывая ткань одежды Гехуна. — Ты блять, думаешь, мне нормально без тебя было?! Думаешь, мне не было больно?! — Донхва задыхался от эмоций, его руки сжимали Гехуна так крепко, что, казалось, он никогда больше не отпустит. — А ты просто… просто вот так сдался?! Гехун молчал, сжав зубы, пока Донхва продолжал выкрикивать все эмоции, что копились внутри. — Ты придурок! Самый настоящий идиот! — Донхва в отчаянии снова толкнул его, но в ту же секунду снова прижал к себе. — Я ненавижу тебя за это! Ненавижу! Но несмотря на его слова, объятия только становились крепче. Гехун медленно поднял руки и осторожно обнял Донхву в ответ, позволяя ему выплеснуть всю боль, что разрывала их обоих. Донхва тяжело дышал, сжимая в руках ткань cвитера Гехуна, словно боялся, что если разожмёт пальцы, тот исчезнет. Гехун чувствовал, как его тело дрожит от эмоций — злости, боли, облегчения — всего сразу. — Ты… ты правда… — Донхва задохнулся от слёз, пытаясь хоть немного прийти в себя, — Ты правда думал, что мне без тебя будет хорошо?! Гехун крепче обнял его, чувствуя, как Донхва буквально вжимается в него, будто пытаясь стать одним целым. Он не знал, что сказать. Всё, что он мог, — просто позволить себе быть в этом моменте. — Прости… — наконец прошептал он. Но Донхва только ещё крепче вцепился в него, тряся головой. — Нет! Не прости! Не вздумай снова говорить это так, будто я для тебя чужой! Его голос сорвался, и он снова ударил Гехуна кулаком в плечо, но тут же сжал ладонь. — Ты вообще представляешь, как мне было, когда Кейджу… когда он говорил, что тебе всё равно?! Я… я ведь поверил! — Донхва резко отстранился, его глаза были покрасневшими, губы дрожали, но он смотрел прямо в лицо Гехуну. — Но мне не всё равно, Гехун. Я тебя люблю, понимаешь?! Гехун замер. Эти слова разом пробили его броню, заставили сердце сжаться. — Ты… всё ещё?.. — его голос был хриплым, полным недоверия, потому что он уже свыкся с мыслью, что всё потеряно. Донхва снова схватил его за руки, его пальцы дрожали. — Конечно, блять, да! Конечно, я тебя люблю! — он стиснул зубы, его грудь вздымалась от бешеного дыхания. — Как я вообще мог кого-то любить, кроме тебя?! Гехун сделал единственное, что мог. Он притянул Донхву к себе и поцеловал. Поцелуй вышел отчаянным, болезненным, но в нём было столько чувства, что Донхва тут же расслабился, позволяя себе раствориться в этом моменте. Их слёзы смешались, но сейчас уже неважно было, кто плакал сильнее.