история о милосердии

неделя прошла быстро. пару раз я видела Коммода, но после того, как он замечал меня, он уходил быстро и стремительно. меня это. немного напрягало. мне было обидно за то, как он обошёлся со мной, но с другой стороны я понимаю, что не могу хранить надежды на извинения. но мне до сих пор кажется, что что-то дало трещины в тот самый вечер. вот только что? сегодня первый день после моего отпуска. на самом деле мне было даже как-то страшно заходить к нему, но делать было нечего. я постучала. — входи. — доброе утро, я принесла ваш завтрак. — поставь поднос на тумбу и подойди ко мне, — сказал император. он стоял рядом со шторой, его хорошо было видно, но обстановка, казалось, была ещё хуже, чем в прошлый раз. — я хотел поговорить с тобой. заранее я оповестил сестру, что ты можешь некоторое время пробыть у меня, но если у тебя есть какие-то личные дела, то я не буду возражать, если ты уйдёшь. — о чем. о чем вы хотели поговорить со мной? — ты можешь остаться сейчас? — да, раз госпожа Луцилла знает о том, что я здесь, то делать у меня пока что нет. после этого император повернулся ко мне. его зелёные глаза выделялись на его суровом лице. почему-то они всегда привлекали моё внимание. мне одновременно хотелось смотреть в них, но при этом хотелось и избегать. очень сложное чувство. так вот глаза его были сегодня мягкие, взгляд его был спокойный, хотелось, чтобы он был такой всегда. в первый наш с ним разговор, когда он смотрел на меня, мне хотелось деться куда угодно, лишь бы он не смотрел на меня так серьёзно, а сейчас. сейчас я хочу, чтобы его взгляд принадлежад только мне. — я хотел извиниться перед тобой. с твоей щекой всё хорошо? — с моей щекой? а, да, всё нормально. — сначала я не поверила услышанному, а потом мне стало очень спокойно на душе. я еле остановила себя, чтобы не обнять его за это. — на самом деле. твой рассказ можно сказать задел за живое. а я долго думал, что это живое уже давно умерло. мне нужно было побыть одному, чтобы прийти в себя. я расскажу тебе про твою семью, но ты тоже должна будешь прояснять мне моменты. — если смогу, то конечно. — на самом деле, хорошего очень мало. Марка Лирц Рихч мёртв. после этой фразы в моих глазах потемнело, я поняла, что начинаю терять равновесие, чувствовала, что начали слезиться глаза. — как. умер? — Планария, с тобой всё нормально? — спросил он, схватив меня за плечи. почувствовав, что меня держат, у меня начали коситься ноги, а голова стала слишком тяжёлой. пришла в себя я достаточно быстро. я лежала на кровати императора, а он лежал рядом. он сидел на стуле, но голова его была рядом со мной. когда я начала шевелиться, он поднял голову. — тебе лучше? у тебя случился обморок. я знал, что эта новость тебя шокирует, но я и предположить не мог, что так сильно. сначала я не могла понять, что, за новость, но потом резко вспомнила. на глаза снова навернулись слезы, а потом я уже не смогла себя сдерживать и начала плакать. в глазах Коммода показалось беспокойство. он не знал, как ему реагировать на плачущих рядом с ним людей. всегда он предпологал уходить и ждать, пока они успокояться, но в этот раз он не мог просту уйти. как минимум, потому что будет странно, что в его комнате кто-то плачет, а он гуляет по этажам. а как максимум… он сам не знал. он сел на подушку, обхватил плечи Планарии так, чтобы её затылок упирался ему в подбородок. он прижал её к себе и начал «убаюкивать», как это делают мамы, когда их совсем маленький ребёнок не может уснуть из-за плача. в какой-то момент он прикоснулся губами к её затылку, но очень быстро остановил себя. это уже слишком для служанки. — я могу продолжать историю? — спросил он, немного отпустив меня, чтобы я могла посмотреть на него. — да, конечно. он уткнулся меня к себе в плечо и стал гладить по голове. постепенно мы стали сползать и оба оказались на одной подушке, точнее, его плечо было моей подушкой. — в рапорте было сказано, что его убили, но тело так и не нашли. пропал он где-то два-три года назад, а через какое-то время появляется человек, который выдаёт себя за него. я не могу тебя не шокировать. мне правда очень жаль тебя. — что случилось с моей семьёй? — твоя семья убита. мать с младшим братом пропали без вести. но вот, что странно, на моменте пропажи твоего отца, тебя приводят во дворец, где и оставляют, мать с братом, по словам одной из всех соседей, покидают дом, но никто кроме одной старухи не знал, что кто-то, и даже ты, уходили. на самом деле, последнюю часть ему пришлось потом повторить. после первого предложения мой мир рухнул в одно мгновение. весь фундамент разрушился в один миг. Коммод прижимал меня к груди, а я плакала. он не просил меня быть тише, не ругал за эмоции, он успокаивал меня и старался не тревожить. за это я ему очень благодарна. — знаешь, всю мою жизнь мне хотелось понимания, одобрения отца и ласки. ничего из этого я не смог получить, никто никогда не сидел так со мной и не ждал, пока я успокоюсь, но я правда надеюсь, что ты сможешь пережить такую большую потерю. — возможно, мне показалось, но почему-то тогда я была уверена, что он говорил это искренне. по крайней мере, я хочу в это верить. в то утро он был слишком щедр на эмоции. всё то время, что ч плакала, он обнимал меня, прижимал к себе, но это было только до того момента, как я полностью не успокоилась. по, Ле этого он отстранился, повторил свою последнюю фразу и начал распрашивать меня о подробностях той ночи, когда я пришла во дворец. — ночью отец пришёл к нам домой. просил быстро собираться, но ничего не объяснил особо, сказал маме, что рано утром она с братом должны уйти, но куда я не знаю, а меня привёл во дворец. покойный император знал моего отца, они долго разговаривали с ним, а потом мне сказали, что я служанка госпожи Луциллы. после этой ночи я не видела семью. — на самом деле, я думаю, что твой отец жив, если, конечно, не умер по другим причинам. что с твоими мамой и братом я не знаю. возможно, рано или поздно мы найдём их, надеемся, на хорошее. того человека, который выдовал себя за твоего отца, армия нашла и убила. — спасибо, что рассказали мне о моей семье, я вам очень сильно благодарна. правда, спасибо. — я рад, что не остался в долгу у тебя. так то жто всё, что я хотел сказать тебе, ты можешь идти. только тогда я заметила, что он так и не притронулся к еде. — может мне принести новую порцию? — не нужно. унеси эту, скоро обед, поэтому завтракать смысла нет. — хорошо. как будет угодно. до обеда время ещё было. зайдя в комнату, я рухнула на кровать. сил не было ни на что. одновременно мне было грустно, грудь разрывало на куски из-за потери семьи, но ещё там зародилось новое чувство. мне стало противно от самой себя. в такой ситуации надо оплакивать близких, а не выбирать между двумя разными чувствами. но от второго было грустно также. я понимала, что, если жто чувство быстро не пройдёт, то я причиню себя очень много боли. столько лет никто не уделял мне внимания, что от малейшего я не смогла устоять. я до сих пор вспоминала цвет этих глаз и не могла не согласиться сама с собой, что они пленят меня. из всех глаз в таком большом доме мое сердце выбрало именно эти. это так несправедливо.