The Great Hunt

      Разумеется, у Ни-ки работает радио. Он следил за тем, чтобы радио всегда было включено в это время года. Но не из-за нетерпения, нет. Наоборот, он придвигается ближе к радио, а страх охватывает его тело. Он садится на край стола, постукивая пальцами по деревянному столу, пытаясь успокоить своё, бешено колотящееся сердце.       Он должен работать, как и остальные омеги. Но неизвестность не дает ему спокойно думать. Вдох вырывается из груди короткими сериями, не успевая заполнить легкие воздухом.       — Я очень надеюсь, что это не я, — один из омег постарше нарушает молчание. — Я слишком стар для этого и уже не в форме.       Ни-ки переводит взгляд на Бомгю, внимательно следя за его движениями.       — Ты не так уж стар, — Ни-ки успокаивает его.       — Меня бы схватили в один миг, — старший омега настаивает на своем, и Ни-ки решает не спорить с ним. Его взгляд снова возвращается к радио.       Так всегда. Каждый год одно и то же. Тихий гул тревоги, давящий на грудь, душераздирающее чувство, что его жизнь вот-вот оборвется. И легче никогда не становится. Ни-ки молится всем богам, чтобы однажды ему больше не пришлось беспокоиться об этом.       Но сегодня не самый подходящий день.       Старый и поржавевший радиоприемник, которым пользуются лишь раз в год, покоится на столе. После пережитых чудовищных условий радиоприемник следует считать реликвией. Некогда ярко светивший циферблат стал тусклым.       Неожиданно в эфире раздается жужжание помех. Сначала его почти не слышно — слабый треск, который будоражит тишину в комнате. Жужжание статического напряжения повторяется, на этот раз громче. Оно переходит в шипение, и Ни-ки клянется, что это похоже на пожелание смерти.       Постепенно из радиоприемника начинает доноситься слабый гул. С каждой секундой он становится все громче, и Ни-ки догадывается, что время пришло. Сквозь шум прорывается голос. Поначалу мягкий, как прекрасное воспоминание, он звучит все громче и громче.       — Лунный лес… — голос неровный, резкий и громкий. — Племена Лунного леса. Пришло время начать нашу ежегодную церемонию. Мы всегда рады представить наших счастливчиков для участия в Великой охоте.       «Они не счастливчики», — подумал Ни-ки, прикусив язык. «У них нет выбора».       Звук помех вернулся на короткое время и заставил Ни-ки ухватиться за край стола.       — Ни-ки, расслабься, — другой омега обращается к нему, но он игнорирует его. Мысли вновь вернулись к предстоящему объявлению.       — Как вы знаете, — продолжает говорить голос. — Десять омег из каждого племени были отобраны для участия в церемонии брачного союза в этом году. Наша цель — продолжить объединение племен и оздоровить новые поколения, смешивая нашу кровь. Это делается в надежде избежать конфликтов между нами в будущем.       Ни-ки очень хочется закричать. Плакать, и, может быть, даже ударить кого-нибудь.       — Давайте начнем, — мужской голос снова нарушает тишину. — Из племени Солнечной Тени…       Спустя долгое время после роковой гибели миллионов людей мир превратился в ветшающую землю, которая медленно восстанавливалась благодаря корням земли. Потемневшая и влажная земля вскоре снова превратилась в гигантский лес, который цветет круглый год. Реки хлынули потоком, а в ночном небе замерцали звезды. Города исчезли, и природа снова вступила в свои права. А в самом сердце нетронутой дикой природы зародились племена Лунного леса — от союза немногих выживших и их потомков.       Семь племен составляют Лунный лес. Все они работают в гармонии, стараясь не нарушать мир, который их окружает. Самое сильное из них, известное как племя Каменного Сердца, по преданию, возникло из сильнейших альф. В племени много воинов, и в основном альфы занимаются охотой. А в противоположном конце леса обитает одно из самых слабых, но в то же время самых важных племен. Племя Мунстрак.       Ни-ки не обращает внимания на происходящее. Он должен уделять внимание тому, какие омеги имеют несчастье быть избранными, но концентрируется он только на себе. Его пальцы сжимаются и разжимаются, ногти глубоко впиваются в ладони. Внутри него бушует буря, безмолвная и невидимая.       — И наконец, Племя Мунстрак, — объявил голос по радио.       Племя, поселившееся у реки, где вода искрится и переливается на солнце неземным сиянием. Хотя оно состоит из большого количества омег, племя все равно считается довольно процветающим. Небольшие дома, полные людей, которые имеют тесную связь с природой и искусством. Племя Мунстрак специализируется на торговле, изготовлении одежды и земледелии.       Именно в этом племени родился Ни-ки. Племя, ставшее частью его сущности, но которое он также считает своей семьей. Несмотря на то, что у него есть родители, он учился всему по крупицам у нескольких членов племени. Именно здесь он научился шить и полюбил создавать одежду для других.       Омеги в комнате дружно затаили дыхание в ожидании объявления. Ни-ки клянется, что в такой тишине можно было бы услышать, как падает булавка. Ни-ки делает всё возможное, чтобы успокоиться. Но в животе зарождается отвратительное чувство.       «Пожалуйста, пусть это буду не я. Только не я. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», — мысленно умоляет он.       — Поздравляем! — радостно восклицает голос в эфире. — Всем омегам немедленно явиться к главе своего племени: Чону, Джихо, Ынче, Рей, Чонин, Минджун, Юна, Кай и Дохён.       Ни-ки выдыхает, осознав, что его имя не было названо. На краткий миг ему чудится, что он в безопасности… пока радио снова не оживает.       — Я прошу прощения! — торопливо сообщает радиоголос. — Боюсь, я пропустил ещё одно имя для племени Мунстрак!       В эфире раздаются помехи и еще какие-то звуки, пока голос не начинает громко и четко зачитывать последнее имя.       — Последний участник — Нишимура Рики.       Где-то далеко, за спиной, Ни-ки слышит бормотание других омег. Но это не имеет значения. Кровь отливает от его лица, руки сжимаются в кулаки, а сердце бешено колотится в груди.       Ведь теперь его принесут в жертву на Великой охоте… всё ради того, чтобы спариться.

***

      Говорят, что на месте разросшегося леса скрывается старый город. Но сейчас руины едва видны и в основном покрыты мхом и растениями. Нетронутая дикая природа постепенно поглощает остатки прошлого.       Сонхун идет прямо за своим лидером, поправляя ремень тяжелой сумки. Пальцы поглаживают чехол ножа, пристегнутого к поясу. Как воин, Сонхун должен всегда иметь при себе хотя бы одно из своих оружий. В таком разрушенном мире это крайне необходимо.       Воздух густой и влажный. Настолько сильно, что одежда прилипает к коже. В нос ударяет запах сырой земли, а треск палок под сапогами разносится по тихому лесу.       Прошло уже два дня с тех пор, как они покинули племя Каменного Сердца: его племя расположилось на другом конце реки, а племя Мунстрак — к югу от неё. Сонхун не так хорошо осведомлен о каждом племени, но всякий раз, посещая вождя племени, узнает немного больше. Конечно, он слышал, что южное племя намного слабее, меньше, но при этом весьма изобретательно. Если ему дадут пищу и кров на время пребывания в племени, то у него не возникнет проблем с их кратким визитом.       С осторожностью, задевая кусты и деревья, они углубляются в лес. Осторожность соблюдается, особенно Сонхуном. Он — командир всех воинов и правая рука их лидера. Его главная задача заключается в том, чтобы защитить его от любого вреда.       Они продолжают идти на юг, и лес становится все тише по мере их продвижения. Спустя некоторое время они добрались до поселения. Небольшие хижины и шатры разбросаны по всей территории. Очевидно, это племя Мунстрак. Сонхун видит, как несколько человек собрались вокруг костра. Они определенно что-то готовят, поскольку до его носа доносится слабый аромат трав и мяса. Он останавливается, чтобы оценить ситуацию. Прежде чем приближаться, ему нужно убедиться в отсутствии угрозы. Убедившись в безопасности, он дает сигнал остальным воинам и своему вождю идти дальше. А сам следует за ними.       Они выглядят совсем не так, как он ожидал. Ему известно, что в этом племени больше омег, чем альф, но вместо того, чтобы выглядеть беззащитными, видно, что альфы позаботились о том, чтобы защитить остальных от любого вреда. Хотя альфы не выглядят такими суровыми и свирепыми, как другие, Сонхун уверен, что они будут сражаться, чтобы защитить свое поселение.       От костра отходит фигура и направляется в сторону лагеря их племени — их он заметил задолго до появления. Альфа подходит к ним со смертоносным взглядом.       — Вы не отсюда, — говорит он четко и спокойно.       — Мы с севера, — говорит Субин. — Из племени Каменного Сердца. Ваш вождь знает, о моем визите. Обычный визит.       — Он сообщил нам о вашем визите, но мы ждали вас завтра, — альфа объясняет, глядя на него более спокойно.       — Нам потребовалось намного меньше времени, чем ожидалось, — объясняет Субин. — Можно ли теперь увидеться с Чонвоном?       — Конечно. Я покажу вам дорогу.       Они проходят через группу, занимающуюся приготовлением пищи, и выходят на тропу, ведущую к центру маленького племени. Альфа заводит их в одну из самых больших хижин и ведет в большую гостиную.       — Он подойдет к вам через пару минут, — альфа кланяется, выходя из комнаты.       — Что скажешь, Сонхун? — Субин поворачивается и смотрит на него. — Они такие, как ты ожидал?       Сонхун качает головой.       — Не совсем. Я удивлен, что их альфы настолько сильны.       — Хотя и недостаточно, — Субин усмехается. — Никто из них никогда не побеждал в Великой охоте. На самом деле, я думаю, каждый год в ней участвует лишь несколько человек.       — Ну, только те, кто считает, что у них есть шанс выжить, должны участвовать, — спокойно говорит Сонхун, блуждая глазами по обширной комнате.       — Это хорошая тактика. Чонвон держит достаточно альф, чтобы его племя оставалось живым годами, а не шло по пути вымирания. — Потому что у них слишком много омег, — констатирует Сонхун.       Не успел Субин ответить, как появился Чонвон в сопровождении двух альф и пары омег с подносами.       — Пожалуйста, присаживайтесь, — Чонвон приглашает занять места на диванах, и альфы «Каменного сердца» послушно садятся.       — Я хочу поблагодарить вас за то, что вы нашли время в своем плотном графике, чтобы заглянуть в мое племя, — говорит глава племени, пока омеги разбредаются по комнатам, предлагая гостям напитки.       — Это не проблема. Торговля — важный аспект для всех нас, и в наших интересах продолжать сотрудничать друг с другом, — вежливо отвечает Субин.       Одна из самых неопытных омег проходит через комнату с подносом, заставленным хрустальными бокалами, наполненными вином. Омега сосредоточенно смотрит на поднос, стараясь изо всех сил не уронить ни один из бокалов.       К сожалению, в итоге она спотыкается о край дивана и падает на Сонхуна. От удара бокалы с виноградной лозой взлетают в воздух. Большая часть напитков в итоге благополучно падает на одежду Сонхуна. Несчастная омега даже не успевает толком осознать, что произошло, как вино уже летит брызгами на грудь и колени альфы. На рубашке и брюках образовалось большое пятно.       На минуту в комнате воцаряется тишина. Несчастная омега спешно отшатывается от рычащего альфы.       — Мне ужасно жаль, альфа. Прости меня! Я не хотела…       — Рей, — Чонвон злобно рычит на омегу из-за допущенной ей ошибки.       Рей бледнеет и опускает взгляд к полу. Омега слишком растеряна, чтобы произнести хоть слово, её щеки пылают от смущения.       — Всё в порядке, — Сонхун снова раздраженно рычит. — Это просто вино.       Но с точки зрения Чонвона, такое поведение неприемлемо. Он хочет относиться к гостям с уважением, поэтому решительно встает со своего места.       — Рей, всё в порядке. Возвращайся к остальным, — говорит Чонвон, делая шаг вперед, но голос его уже более спокойный. Омеги спешат покинуть комнату, а глава смотрит на двух альф, находящихся подле него. — Пожалуйста, отведите его в одну из отдельных комнат, чтобы он переоделся, и приведите кого-нибудь из мастерской, чтобы они могли помочь ему с новой одеждой.       — В этом нет необходимости…       — Конечно, это необходимо, — Субин перебивает Сонхуна. — Пусть вам принесут чистую одежду, командир.       Сонхун прикусывает язык. Ему очень хочется возразить, но он знает, что не должен бросать вызов своему командиру. Поэтому он следует за одним из альф по коридору и заходит в другую комнату.

***

      Ни-ки расположился на полу в маленькой, залитой солнечным светом хижине. Нож, маленькие ржавые ножницы, пара булавок и иголки разложены перед ним, пока он складывает ткань, над которой трудится, пополам. Он — последний омега, оставшийся в мастерской, поскольку отказался уйти, не закончив работу над изделием, с которым работал последние пару дней. Последние лучи золотистого света проникают сквозь кружевные занавески, отбрасывая на пол тонкие узоры. Пальцы мастера Ни-ки двигаются с легкостью, он направляет иглу через тонкую ткань с точностью человека, который потратил годы на освоение этого искусства.       Но вскоре его покой нарушен: он слышит, как звонит маленький колокольчик, отворившейся двери. Его взгляд отрывается от ткани и устремляется на незваного гостя, стоящего во весь рост возле входной двери.       — Ох! — восклицает Ни-ки, поспешно вставая, чтобы поклониться стоящему перед ним альфе.       — Ты здесь один? — спрашивает альфа.       — Да, — отвечает Ни-ки. — Остальные уже ушли. Ты ищешь Бомгю?       — Нет, — Ёнджун прочищает горло и выглядит немного смущенным при упоминании другого омеги. — Чонвону нужно, чтобы один из вас быстро отправился к нему домой.       — Что-то случилось? — спрашивает Ни-ки, собирая инструменты и укладывая их в корзину.       — Альфы из «Каменного Сердца» здесь, — Ёнджун сообщает, приказывая омеге выйти из мастерской.       — О, они уже добрались до нас? — Ни-ки даже не скрывает восторга. Обычно к ним не заглядывают гости, поэтому всегда приятно видеть новые лица.       — Захвати ткани. Они тебе понадобятся.       Ни-ки прихватывает еще пару вещей, прежде чем встретиться с Ёнджуном на улице.       — Ты расскажешь мне, что случилось, или только альфам позволено знать? — уверенно спрашивает Ни-ки, шагая рядом со старшим альфой.       — Расскажу. Не потому, что считаю, что ты заслуживаешь знать, а потому, что ты не перестанешь спрашивать, пока мы не приедем, — Ёнджун закатывает глаза, а Ни-ки радостно взвизгивает. — Спасибо, Ёнджун!       — Рей пролила вино на одного воина, и Чонвон хочет, чтобы мы обеспечили его новой одеждой. Он делает это только для того, чтобы избежать конфликтов в дальнейшем.       — Рэй в порядке? — спрашивает Ни-ки. Он не так часто общается с другими омегами, но знает, что она хорошая и никогда не причинит никому вреда.       — С ней всё в порядке. Чонвон отослал всех омег. Сейчас они, наверное, готовят ужин.       — Я рад, что с ней всё в порядке, — Ни-ки пробормотал, заметив домик Чонвона.       — Я провожу тебя внутрь, в отдельную комнату, — Ёнджун бросает взгляд на омегу. — Держи рот на замке и работай как можно быстрее. Я не хочу, чтобы кто-то из наших омег общался с этими альфами.       Ни-ки прекрасно понимает, почему альфы из его племени так оберегают их. Омеги важны для процветания племени, поэтому они всегда следят за тем, чтобы о них хорошо заботились.       — Хорошо, Ёнджун, — бормочет Ни-ки, ступая на крыльцо.       Ёнджун хватает его за руку, оттаскивая от двери. Ни-ки оглядывается и смотрит на альфу.       — Что…       — Обещай, что не будешь смотреть на него. Никаких попыток разглядеть его. Не поднимай глаз и делай свою работу.       — Ты преувеличиваешь…       — Обещай мне! — рычит Ёнджун. — Воины «Каменного Сердца» безжалостны. Они без колебаний ранят и убивают. Ты должен держаться на расстоянии.       Ни-ки судорожно сглатывает слюну, отпихивая от себя руку Ёнджуна.       — Я могу сам о себе позаботиться, — Ни-ки хмыкает. — Но если тебе от этого станет легче, то да, я обещаю держаться на расстоянии.       — Отлично, — Ёнджун заталкивает омегу внутрь хижины и жестом велит ему следовать за собой.       — Его зовут Сонхун, — альфа нарушает молчание, пока они идут по коридору. — Он — главный командир воинов «Каменного сердца». Правая рука Субина.       Ни-ки кивает в ответ, обдумывая полученную информацию. Он настолько погружается в свои мысли, что едва не врезается в Ёнджуна, когда альфа останавливается.       — Заходи, — Ёнджун отпирает дверь и толкает её. — Он там.       Ни-ки молча, кивает ему на прощание.       — Спасибо, Ёнджун.       Он входит в темную комнату. Шторы закрыты, и только одна лампа освещает все помещение. Войдя внутрь и увидев гостя, он замирает на месте.       — Приведи в порядок его одежду, — Ёнджун отдает распоряжение, а затем поворачивается к альфе. — Встретимся в гостиной, как только вы закончите, — говорит он и закрывает дверь.       На кровати сидит высокий парень и сжимает в кулак мягкую простыню. Почувствовав присутствие Ни-ки, альфа поднимает голову. Взгляд падает на омегу, молчаливо стоящего у закрытой двери.       — Ты пришел с моей одеждой? — немного резко спрашивает Сонхун, явно раздраженный тем, что его отрывают от дел.       На какое-то время всё вокруг Ни-ки как бы расплывается. Шум, доносящийся из комнаты. Мерцание лампы и стук дождя за окном уходят на второй план. Единственное, что он слышит сейчас, — это тихий стук собственного сердца.       Он пристально смотрит на неизвестного альфу, словно пытаясь запомнить каждую деталь его облика. Темные волосы Сонхуна слегка падают на лоб, причем так, что, кажется, будто он только что провел по ним рукой. В свете лампы его карие глаза кажутся светлее, чем есть на самом деле, они словно светятся. Альфа сидит на кровати, но Ни-ки уже по одной его позе может определить, что он высокий и широкоплечий. Он одет слишком официально: жилет, рубашка и брюки, облегающие его фигуру так, что сердце Ни-ки радостно застучало.       Альфа, похоже, делает то же самое, оглядывая Ни-ки с ног до головы. Похоже, ни один из них не может отвести взгляд.       Его присутствие подавляет окружающее пространство. Однако Ни-ки понимает, что дело не только в его внешности — альфа ведет себя спокойно и уверенно, даже просто сидя. Ни-ки не может отрицать, что в нем есть что-то магнетическое, нечто, вызывающее желание приблизиться к нему без объяснений.       — Омега, — снова заговорил Сонхун. Теплота его голоса сразу же привлекает внимание Ни-ки. Властный, но ровный. — Ты будешь говорить? Или так и будешь стоять?       Ни-ки поднимает глаза. И их взгляды, наконец, встречаются.       Ни-ки не может отвести взгляд. Он пытается успокоиться… напоминает себе, что даже не знает этого альфу и дал обещание Ёнджуну. Но в глубине души он знает, что не сможет отвести от него глаз. Невозможно объяснить, выразить словами, но что-то глубоко внутри него изменилось. Словно искра зажглась в самой глубине души.       — Прости, — говорит Ни-ки, подходя к кровати.       — Так вы здесь обращаетесь к своим альфам? Без всяких уважительных обращений? — спрашивает Сонхун, не отрывая взгляда от Ни-ки.       Ни-ки краснеет, осознав, что не использовал в разговоре с ним никаких почтительных слов. Он так привык обходиться без них, что иногда забывает, насколько это важно для других племен.       — Только с теми, кто этого заслуживает, — Ни-ки снова заговорил, ставя корзину на ближайший стол.       — Понятно… — Сонхун посмеивается. — Ты бунтарь.       — Нет, — Ни-ки складывает ткань в руки и подходит к кровати. — Одно племя отличается от другого.       — Но уважение должно проявляться ко всем, независимо от этого.       — Я хоть как-то проявил неуважение к тебе? — Ни-ки снова смотрит на альфу, не сводя с него взгляда.       — Нет, но ты продолжаешь так смотреть на меня, — замечает Сонхун.       — Как? — Ни-ки вскидывает бровь.       — Я не знаю, — пробормотал он. — Ты впервые разговариваешь с альфой?       — У нас тут много альф.       — Не так уж и много, — констатирует Сонхун. — Но ты с ними разговариваешь?       — А есть разница?       — Конечно, есть, омега, — Сонхун смеется.       — Ты не должен… — бормочет Ни-ки, готовя иголку с ниткой, взятой из мастерской.       — Чего не должен?       — Называть меня так.       — Что? — глаза Сонхуна интригующе блестят. — Называть тебя омегой?       — Мы не знаем друг друга, — Ни-ки утверждает, становясь перед альфой. — Пожалуйста, разденься, — говорит он более уверенно, кладя ткань на кровать рядом с Сонхуном.       — Зачем? — брови альфы приподнимаются от такой дерзости. — Мы даже не знаем имен друг друга.       Щеки юноши розовеют, когда он понимает, что его слова были неверно истолкованы.              — Мне нужно снять мерки, — поясняет он. — Для изготовления одежды.       — Если я разденусь, — Сонхун медленно расстегивает пуговицы на жилете. — Я хотя бы узнаю твоё имя?       — Ни-ки, — мягко говорит омега. — Меня зовут Нишимура Рики.       — Ни-ки — это что-то вроде прозвища? — Сонхун снимает мокрый жилет и бросает его на пол. Затем снимает рубашку, не сводя с него глаз.       — Мне нравится, когда меня так называют, — в тот момент, когда взору открывается обнаженная грудь альфы, Ни-ки вскрикивает и отворачивается к стене.       — Теперь ты стесняешься? — Сонхун хихикает. — После того как приказал мне раздеться. Ты же все равно ее увидишь.       Ни-ки не может подобрать слова, поэтому лишь качает головой.       — Омега, — Сонхун сбрасывает рубашку поверх жилета, лежащего на полу. — Повернись.       Ни-ки снова трясет головой, вдыхая аромат Сонхуна. Сильный запах альфы проникает в сознание и заставляет его колени подкашиваться.       — Это приказ, — говорит он громче. — Повернись и посмотри на меня.       Приказа альфы нельзя ослушаться, поэтому он разворачивается и снова смотрит на него. Он изо всех сил старается держать глаза на одном уровне с глазами Сонхуна, но в итоге терпит неудачу, как только его взгляд попадает на темные следы на коже.       Разумеется, альфа в обнаженном виде выглядел еще привлекательнее. Его правую руку украшает рукав с татуировками. Символы покрывают каждый сантиметр его кожи. Ни-ки не сводит с него глаз, словно пытаясь расшифровать значение каждого символа.       — Хочешь посмотреть поближе? — вопрос Сонхуна нарушает тишину.       Ни-ки переводит взгляд на лицо Сонхуна. Смутившись, омега замотал головой.       — Прости, я не хотел, — он подходит к корзине и берет несколько булавок.       — Я не против, — Сонхун поддразнивает его с ухмылкой на губах. — Ты впервые видишь альфу голым?       — Нам не разрешают ничего подобного, — Ни-ки краснеет, указывая на его руки.       — Никаких следов? — с неподдельным любопытством спрашивает Сонхун.       — Это непристойно.       — Это большая честь для меня, — Сонхун поправил омегу.       — В вашем племени, а не в моем, — его взгляд снова падает на мускулистое тело альфы.       — Похоже, ты не против моей непорочности, — Сонхун смеется, наблюдая за тем, как бедный омега старается совладать с собой.       — Почему они у тебя появились? — Ни-ки прочищает горло и приступает к измерению длины рук Сонхуна, а затем переходит к его плечам.       — Сражение, победа, иногда почетное поражение.       Ни-ки замечает луну в районе локтя Сонхуна.       — А что означает луна?       — Мы все дети ночи, — Сонхун немного отодвигается, когда омега начинает прикладывать к нему куски ткани, отчего пальцы омеги слегка касаются его обнаженной кожи. Находясь в такой близости к Ни-ки, ему становится тревожно.       — Пожалуйста, перестань двигаться. Я боюсь ненароком уколоть тебя, — Ни-ки просит его, наклоняясь ближе, чтобы подшить ткань.       Но Сонхун всё равно дергается, едва почувствовав пьянящий запах Ни-ки.       — Альфа, — Ни-ки смотрит на него с укором.       Это побуждает Сонхуна подчиниться. Он застывает на месте, пока омега творит свою магию.       «Что это со мной?», — недоумевает он. «Почему я выполняю приказы омеги?»       Руки Ни-ки работают уверенно, каждое движение — танец сосредоточенности и привычности. Он вдевает нитку в иголку и погружается с головой в работу, в то время как альфа внимательно его разглядывает. Они так близко, что их дыхание смешивается.       Лишь слабый звук продевания иглы сквозь материал и мягкий шелест ткани — единственные звуки в тихой комнате.       Между альфой и омегой чувствуется напряжение, но никто из них не показывает этого. С каждым стежком ткань превращается на глазах из нуля в нечто целое, осязаемое. Пальцы Ни-ки то и дело касаются кожи Сонхуна, посылая искры по их телам.       — Ты не спросил моего имени, — альфа шепчет.       — Сонхун, — Ни-ки шепотом отвечает. — Мой друг сказал мне, прежде чем открыть дверь.       — Сколько тебе лет?       — Двадцать четыре, а тебе?       — Двадцать шесть.       Они молчат до тех пор, покуда не сделан последний стежок и не обрезана последняя нить. Ни-ки несколько секунд осматривает свою работу, убеждаясь, что нигде не осталось торчащих ниток.       — Может, мне и штаны снять? — неожиданно спрашивает Сонхун, отчего Ни-ки запинается о свои ноги.       Кивнув в ответ, он невольно краснеет. Ему страшно, что если он заговорит, то в итоге издаст неловкий звук. Сонхун расстегивает брюки и бросает их рядом со стопкой на полу. Он поворачивается, взглянув на раскрасневшегося омегу, и улыбается.       — Ваше племя довольно консервативно, не так ли?       — Мы не раздеваемся перед другими, — Ни-ки старается не заикаться, беря в руки ткань.       — Люди «Каменного Сердца» привыкли к этому. Мы иногда ходим голые, особенно возле реки.       — Даже омеги? — глаза Ни-ки широко раскрываются, услышав такое. Он продолжает работать над тканью.       — Только не те, что имеют метку, — поясняет Сонхун. — Но если одинокие хотят, они вольны это сделать.       — Я бы не смог, — Ни-ки сглатывает. — Пожалуйста, встань.       Сонхун делает всё, как ему говорят.       — Почему бы и нет? У тебя прекрасное тело.       Ни-ки поперхнулся, лицо его покраснело, язык заплетался.       Вместо ответа он опускается на колени перед альфой. Его руки опускаются на обнаженные бедра альфы, а глаза смотрят вниз, чтобы не видеть промежность Сонхуна.       Сонхун опускает взгляд на себя, прикрытого только по пояс, в то время как Ни-ки все еще полностью одет. Это создает приятный контраст, особенно в момент, когда омега опускается перед ним на колени в такой позе, что член Сонхуна мог бы приятно выпирать, если бы Ни-ки вытащил его из трусов.       Но омега этого не делает. Может, это и к лучшему, говорит себе Сонхун, пытаясь сдержать желания. Обычно он прекрасно держится рядом с омегами, даже с омегами в период течки. Его всегда называли человеком, который умеет держать себя в руках. До этого момента.       Но только не сейчас, когда перед ним на коленях стоит симпатичный омега. Ни-ки также трудно контролировать своего внутреннего омегу. Глубоко внутри себя он ощущает, как внизу живота теплеет, вдыхая насыщенный аромат Сонхуна.       — Пожалуйста, надень это, — Ни-ки торопливо бормочет, пытаясь отвлечься. — Мне просто нужно подкорректировать одежду.       Сонхун всё-таки надевает на себя свободные штаны. Ни-ки быстренько подгоняет штаны под его крепкое и подтянутое тело. Альфа внимательно наблюдает за ним, его тело неподвижно, как статуя. Он пытается сдержать свое неровное дыхание, представляя, чем бы еще мог заняться Ни-ки, вместо того чтобы сшивать его новые штаны.       — Не слишком ли плотно сидят? — Ни-ки поднимает взгляд, его глаза блестят, как звезды.       Да, хочет сказать Сонхун, в то время как его член становится все тверже. Но вместо этого он выдохнул простое «Нет, всё в порядке».       Ни-ки отстраняется, чтобы встать, но его хватают за руку и тянут вверх. Глаза омеги слегка расширяются, он ощущает, как воздух покидает его тело. Простое прикосновение разжигает внутри него огонь, и альфа мгновенно замечает это, почувствовав изменение запаха.       — Дыши, Ни-ки, — Сонхун просит его, не убирая руку с плеча.       — Я прекрасно дышу, — Ни-ки ворчит, пытаясь успокоиться и казаться невозмутимым, хотя в его груди нарастает легкое волнение.       Прежде чем альфа успевает произнести очередную фразу, дверь в комнату широко распахивается.       — Вы закончили? — Ёнджун рычит, заходя внутрь, и бросает взгляд на руку Ни-ки, удерживаемую другим альфой.       Пальцы Сонхуна крепко обхватывают кисть Ни-ки, вынуждая его взглянуть на него. Сонхун открывает рот, чтобы что-то сказать омеге, но его перебивает альфа.       — Ни-ки! — кричит Ёнджун. — Собирай свои вещи. Пошли! — Не разговаривай с ним так! — рычит Сонхун, крепко сжимая руку омеги и немного прижимая его к себе.       — Хватит трогать его своими грязными руками! — Ёнджун бросается вперед. — Кем ты себя возомнил?       — А ты кто? Ты его альфа?       Слыша, как альфы рычат друг на друга, Ни-ки, кажется, окончательно выходит из оцепенения. Он вырывает руку из цепкой хватки Сонхуна и быстро укладывает вещи в корзину.       — Это не твоё дело.       — Он не помечен, так что у тебя нет на него никаких прав, — Сонхун ехидно усмехается.       — Он принадлежит племени, — Ёнджун рычит в ответ.       — Пожалуйста, прекратите! — Ни-ки спохватывается, хватая со стола свою корзину. — Я ухожу. Ёнджун, я ухожу, остановись!       Ни-ки выбегает, прежде чем Сонхун успевает его остановить.       — Держись от него подальше, — Ёнджун рыкнул и тоже вышел из комнаты.       Новая одежда, надетая на него, кажется ему чем-то большим, чем просто обновка. Такое ощущение, будто она связывает альфу «Каменного сердца» и омегу «Мунстрак». В конце концов, он выходит из комнаты и присоединяется к Субину и Чонвону в гостиной.       Это не последний раз, когда они видят друг друга. Он обязательно присутствует при любой сделке между двумя племенами, лишь бы взглянуть на Ни-ки. Они не общаются, но их глаза всегда ищут друг друга в толпе. Когда представители племени Каменного Сердца заглядывают к ним в гости, они неизменно обмениваются молчаливыми и горячими взглядами.       Иногда Ни-ки сидит у окна и ждет того дня, когда Сонхун и его вождь снова придут поторговать. Он трудится у окна, надеясь хоть мельком взглянуть на сильного альфу, захватившего его разум и мечты.       Мечты, которым не суждено сбыться. По крайней мере, не в том мире, в котором они живут.       Сонхуна никогда не интересовала Великая охота. Ему не было интересно участвовать в подобных традициях. На самом деле он считает ее немного старомодной, поскольку и альфы, и омеги рассматривают ее исключительно как азартную игру. Многие альфы из племени Каменного Сердца присоединяются к ней, надеясь доказать свою силу и наконец-то заполучить пару. Сонхуну больше не нужно никому ничего доказывать. Его племя прекрасно знает, на что он способен в бою, вне его или во время охоты.       Как командующий воинами, Сонхун никогда не был заинтересован в том, чтобы найти себе пару. Ему бы не хотелось, чтобы его партнер ждал его каждую ночь, гадая, вернется ли он когда-нибудь назад. Как командир он знает, что всегда есть большой риск, что он вообще не вернется домой. Однажды он умрет посреди битвы, в одиночестве. Ему не хочется, чтобы кто-то беспокоился о нем. Пусть никто не страдает из-за него.       Кроме того, в списке так и не нашлось омеги, который заинтересовал бы его настолько, чтобы присоединиться и рискнуть жизнью.       Поэтому он всегда держался в стороне. Сосредоточившись исключительно на своей работе и защите своего племени. Он всегда был осторожен, приглашая омегу к себе в постель, особенно во время гона. Защищая и себя, и омег от нежелательной беременности.              Неудивительно, что в день объявления о предстоящей охоте у Субина работает радио. С ним рядом Сонхун, который помогает подготовиться к очередному визиту в племя. Пока он ходит по комнате и складывает вещи в сумки, радио служит фоновым шумом.       - Я прошу прощения! - голос, доносящийся из радиоприемника, торопливо произносит. - Боюсь, я пропустил ещё одно имя из племени Мунстрак!       Сонхун узнает название племени, которое почему-то навевает воспоминания о милом омеге, встреченном им там. На какое-то мгновение он действительно обращает внимание на то, что собирается сказать мужчина по радио. Перед тем как голос начинает зачитывать имя последнего омеги, в эфире раздаются помехи.       — Последний участник — Нишимура Рики, — объявил мужчина через динамик. Его имя звонко отражается от деревянных стен.       Сонхун застывает посреди комнаты и молча, слушает, как это имя звучит в его голове.       «Если я разденусь», — Сонхун медленно расстегивает пуговицы на жилете. «Я хотя бы узнаю твоё имя?»       «Ни-ки», — мягко говорит омега. «Меня зовут Нишимура Рики».       В его голове промелькнули воспоминания, и он сразу же узнал это имя. Именно его он повторял шепотом и стонал по ночам в последние пару недель, когда влечение брало над ним верх.       И впервые в жизни Сонхуну кажется, будто мир пошатнулся под его ногами. Он стоит, парализованный осознанием того, что за Ни-ки будут охотиться. На него будет кто-то претендовать.       «Кто-то, кто не я», — рычит его внутренний альфа.       — Эй, ты в порядке? — Субин окликает его с другого конца комнаты. Сонхун качает головой.       — Я присоединюсь, — альфа рычит, приходя в ярость при мысли о том, что милый омега будет лежать на земле, а другой волк укусит его за шею.       — К чему присоединяешься? — спрашивает Субин, сбитый с толку. — К торговле?       — Нет, — Сонхун качает головой. — Великой охоте.       — Что?!       — Включи моё имя в список. На этот раз я буду участвовать, — говорит Сонхун, сердце болезненно стучит в груди, как набат.       — Сонхун… — Субин обеспокоенно смотрит на него.       — Просто впиши моё имя, черт возьми! — рычит он, теряя контроль над собой.       — Ты же знаешь, что это значит, что ты должен вернуться домой с партнером? — Субин пытается донести до него, насколько серьезные обязательства он берет на себя, как сильно изменится его жизнь, если он пойдет на это. — Либо найти пару, либо умереть.       — Я знаю.       — Ты уверен?       — Да, — Сонхун с усмешкой опускает сумку на пол с громким стуком. — Не волнуйся, я не умру.       — Я знаю это. А вот чего я боюсь, так это бедного омегу, который попался тебе на глаза. Кто убедил тебя принять участие во всем этом? — спрашивает Субин.       — Мунстрак.       — Что?       — Я встретил его в первый день нашего визита. Я сразу понял, что он мой, — Сонхун объясняет. — Но ничего бы не вышло.       — Ты присоединился, потому что его имя было названо?       — Да, — Сонхун в гневе сжимает руки в кулаки.       — Тогда больше нечего обсуждать. Я включу твоё имя в список, прежде чем отправлю его контролерам.       — Спасибо, Субин.       — Я буду просто молиться, чтобы омега успел пройти начальную линию, прежде чем ты набросишься на него.       — Даже если он побежит быстрее всех, я все равно его поймаю, — Сонхун рычит, кровь и ярость бурлят в его теле.       — Не сомневаюсь, — Субин подмигивает ему. — Ты никогда не разочаровываешь. Удачи тебе в гонке.