The Great Hunt

      Ни-ки стоит в ряду с остальными встревоженными и рыдающими омегами. Рей стоит непосредственно перед ним и рыдает навзрыд. Ее плечи сотрясаются, пока она пытается заглушить рвущиеся наружу рыдания. Ни-ки не плачет, но с каждой минутой в животе у него завязывается узел.       Их всех выгнали из домов или с рабочих мест после того, как завершилось объявление. Так было всегда. Омег хватают и уводят из племени, никто не протестует, даже родители не возражают.       Все, кто участвует в гонке за спаривание, в конце концов, уже достигли совершеннолетия. В Великой охоте могут участвовать только свободные омеги в возрасте от восемнадцати до тридцати пяти лет. По сути, именно в этом возрасте, по мнению племен и контролеров, омеги находятся в расцвете сил для размножения и спаривания.       Ни-ки, конечно, попытался бежать, когда его стали искать. Разумеется, он знал, что лучше не пытаться сбежать, но всё равно попытался. В глубине души омега понимал, что далеко ему не уйти, но все же не терял надежды.       Ёнджун поймал его ещё до того, как он успел покинуть территорию племени: он рухнул на землю, его запястья скрутили веревкой. С каждой минутой Ни-ки беспокоится все сильнее. Ожидание, кажется, тянется бесконечно долго, а шум вокруг сливается с далеким гулом. Они ожидают, чтобы за ними приехали и забрали, в этом Ни-ки уверен.       Его сердце учащенно бьется в груди, а всхлипывания Рей становятся все громче.       — Успокойся, — говорит Кай. Еще один из несчастных омег, которых выбрали для участия в гонке. Но он выглядит спокойнее остальных, словно давно смирился со своей участью.       — Мне очень жаль, — пробормотала Рей, вытирая слезы с розовых щек.       Ни-ки наклоняется к ней, достаточно близко, чтобы она услышала его шепот.       — Всё в порядке, Рей. Тебе можно плакать, — слова его призваны успокоить ее, но в глубине души парень понимает, что говорит их самому себе. В конце концов, ему предстоит расстаться со своей старой жизнью.       Ни-ки краем глаза наблюдает за тем, как один из альф заходит в хижину Чонвона. В мгновение ока он решает совершить безрассудный поступок. Возможно, потому что это его последняя попытка спастись от того, что ждет его в темном лесу.       Он бежит к двери, резво ступая по земле. Позади раздаются шаги, дающие понять, что за ним определенно гонятся, но Ни-ки продолжает бежать все быстрее. Толкнув дверь руками, он вбегает в хижину их лидера. Он едва успевает забежать в кабинет Чонвона, как его окружают крепкие руки и оттаскивают в сторону.       — Альфа, прости… — начинает говорить Ёнджун, но его тут же перебивают.       — Ёнджун… — говорит Чонвон, окидывая взглядом незваных гостей. — Ты можешь выйти. Похоже, Ни-ки хочет поговорить со мной. Не так ли, омега?       Ладони Ни-ки становятся влажными, он то и дело переминается с ноги на ногу.       — Да, альфа.       — Пожалуйста, позови меня, как только закончишь, — Ёнджун покидает комнату, закрывая за собой дверь.       — Пожалуйста, присядь, — альфа указывает на стул перед своим столом, и Ни-ки послушно садится.       Он ерзает на стуле, чувствуя, как в животе всё сильнее сжимается узел.              — Почему ты здесь? — спрашивает он у омеги, его взгляд становится все более мрачным.       — Я… — Ни-ки поднимает глаза на своего лидера, сглатывая комок в горле. — Чонвон, пожалуйста, не дай им забрать меня!       Ни-ки осознает, что умоляет. Его слова звучат жалко, но он должен попытаться.       — Я не могу этого сделать, — твердо отвечает Чонвон. — Ты знаешь правила.       — Тогда позволь мне спариться с одним из альф! — отчаянно просит Ни-ки, голос звучит хрипло. — Они могут пометить меня прямо сейчас…       — Я не могу позволить тебе сделать это. Ты же знаешь правила.       — Чонвон, пожалуйста!       — Ни-ки, я давно советовал тебе найти себе альфу, но ты меня проигнорировал. У тебя хватило наглости разозлиться на меня за то, что я даже предложил тебе это. Ты заявил, что я обращаюсь с тобой как с куском мяса!       — Я ошибся! Пожалуйста, позволь мне спариться с кем-нибудь из племени. С кем угодно! Ты можешь выбрать альфу!       — Ни-ки! — рычит Чонвон. — Уже слишком поздно! Как только твое имя было выбрано, ты стал неприкосновенным для любого альфы до дня церемонии. До этого момента тебя нельзя помечать. Понятно?       — Но…       — Никаких но! — голос лидера становится громче и тверже. — Ты обязан делать то, что тебе говорят. Я дал тебе совет, чтобы тебе не пришлось проходить через это, а ты его проигнорировал. Теперь тебе придется смириться с последствиями. Сегодня ты уйдешь. Тебя заберут.       — Пожалуйста… Чонвон, ты не можешь…       — Разве это справедливо по отношению к девяти другим омегам, которые ждут снаружи? — спрашивает он. — Каким бы я был лидером, если бы позволил тебе спариться с одним из моих альф? Ты хоть знаешь, что произойдет, если я позволю этому случиться?       — Чонвон…       — Это приведет не только к твоей публичной казни, но и к казни того альфы, который посмеет прикоснуться к тебе до начала церемонии. Ты этого хочешь? Своей смерти и смерти одного из моих верных альф?       — Нет, нет, — Ни-ки покачал головой. — Мне просто нужно…       — Тебе нужно убираться отсюда. Вернись в строй и приготовься к предстоящей гонке.       — Чонвон, ты не можешь позволить нам пройти через это. Это бесчеловечно!       — Ни-ки, хватит! — рычит альфа, ударяя кулаком по столу. — Тебя проводят на улицу. Ты будешь держать рот на замке и уйдешь сегодня вечером.       На глазах у Ни-ки появляются слезы, ведь его последний план побега рушится в считанные секунды прямо у него на глазах.       — Вони, пожалуйста!       — Ни-ки, — говорит он уже мягче. — Это для твоего же блага. Если кто и сможет обогнать и убежать от альфы, так это ты. Мне не разрешено делать ставки, но если бы я мог, то поставил бы на тебя. Ты сильный омега. Я знаю, что ты не позволишь бестолковому альфе пометить себя.       — Я… — Ни-ки сглатывает. — Я вовсе не сильный.       — Ты сильнее, чем думаешь, — утешает его Чонвон. — А теперь иди и сделай так, чтобы я тобой гордился. Не забудь спрятаться в кустах или деревьях, чтобы ты мог отдохнуть. Не переусердствуй. Не оглядывайся, просто продолжай бежать. Хорошо?       — Хорошо, — шепчет Ни-ки, вставая со стула, скрипящего по полу.       — Я уверяю, что все будет хорошо, — говорит Чонвон.       Ни-ки в последний раз смотрит ему в глаза.       — Кто-нибудь из наших альф присоединился?       Он пристально смотрит на альфу, и, кажется, что прошло несколько часов, пока тот, наконец, не заговорил.       — Нет, — говорит он, опуская взгляд в пол. — Никто из племени Мунстрак.       Как только слова вырвались из его уст, омега почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Предательство — именно это чувствует Ни-ки; острый, холодный укус чего-то непоправимого внутри себя. Доверие, с которым он относился к племени, постепенно исчезает.       Как они могли? Как они могли не попытаться спасти хотя бы одного из своих омег и вернуть их домой? Как?       На лице Ни-ки видна обида и печаль, поэтому Чонвон пытается дотянуться до него. Но омега резко отстраняется и медленно идет к двери.       — Рики, прости меня.       — Не стоит, — Ни-ки говорит, не оборачиваясь. — По крайней мере, после этого я сюда не вернусь.       — Ни-ки!       Но он уже вышел за дверь. Ёнджун стоит на пороге и ждет, чтобы проводить его обратно, но Ни-ки не обращает на него внимания, проходя мимо и направляясь к выходу.       — Ты в порядке? — спрашивает Ёнджун, но омега не отвечает. — Эй! — он разворачивает омегу так, что у того не остается другого выхода, кроме как встретиться с ним взглядом. — Что случилось?       — Что случилось? — с горечью спрашивает Ни-ки. — Может быть, то, что меня собираются бросить на съедение волкам, словно я всего лишь игрушка для воспроизводства потомства!       — Ни-ки.       — А может, дело в том, что никто из вас не согласился попытаться спасти одного из нас! Даже ты!       Глаза Ёнджуна расширились от такого выпада, рот то открывался, то закрывался, пытаясь подобрать нужные слова.       — Не волнуйся. Я и не надеялся, что ты меня спасешь.       Стоило ему выйти на улицу, как он заметил, пришедших контролеров. Они одеты в черное, на поясах висит оружие. Ровно четыре кареты готовы доставить омег в пункт назначения.       Ёнджун ничего не успевает сказать, как хватает Ни-ки и возвращает его в строй. Через несколько минут он оказывается в одном из экипажей между тремя другими омегами. Он даже не успевает ничего сказать Ёнджуну.       В груди у него все сжалось, когда один из омег расплакался прямо у него на глазах. Воздух вокруг них становится тяжелым, поскольку расстояние между их домом и тем, что их ждет, увеличивается. Ни-ки испытывает глубокую ноющую пустоту в груди, и его передергивает, когда другой омега начинает плакать еще сильнее.       Теперь от их судьбы не уйти. К вечеру их всех бросят в лес и пометят. В этом нет никаких сомнений.

***

      Как только он выходит из экипажа, ему развязывают руки. Но, несмотря на свободу, их постоянно окружает группа контролеров. Десять омег проводят внутрь большого здания — значительно больше чем хижина Чонвона. Ни-ки обращает внимание на то, что само здание сделано не из дерева, а из какого-то более прочного материала. То, чего в его племени никогда не видели.       В конце концов, их разводят по разным комнатам. Ни-ки оказывается в паре с двумя другими мужчинами-омегами. Однако никто из контролеров не говорит с ними ни слова, как будто их не существует.       Возможно, это потому, что контролеры считают омег ниже себя. Но Ни-ки это безразлично. В любом случае, ему некогда интересоваться ими. Другие омеги шустро обходят комнату, трогая руками любые попадающиеся им предметы. Похоже, их все забавляет.       Ни-ки, напротив, просто сидит в углу. Он даже не успел попрощаться с родителями или друзьями. Рано утром его вытащили из дома и вывели в центр племени. Будь он пошустрее, его все равно притащили бы обратно в строй.       — Не выгляди таким подавленным, — говорит Дохён. — Мы же не умрем. Наша задача — найти свою половинку.       Взгляд Ни-ки падает на старшего омегу. Взгляд ожесточается.       — Прости, что я не прыгаю от радости после того, как меня привезли сюда против моей воли! — он кричит. Ему не хочется вымещать весь свой гнев и страх на остальных омегах, но он не в состоянии сдержаться.       — Ни-ки, — Джихо наклоняется ближе. — Перемены — это тяжело, но мы справимся.       — Оставь его в покое, Джихо. Если он не хочет видеть преимущества ситуации, то бесполезно пытаться убедить его в обратном.       — Какие преимущества? — рычит Ни-ки. — Разве ты не видишь? Мы для них просто игрушки.       — Знаешь, раньше я думал так же, как ты, — спокойно говорит Дохён. — А потом я увидел свою подругу Май, с которой мы торговали. Она была участницей тридцать девятой Великой охоты. Я думал, что больше никогда ее не увижу, но она была такой же прекрасной, как всегда. Она выглядела счастливой. По её словам, она счастлива. Май влюбилась в своего партнера. У них даже родились дети!       Ни-ки прикусил язык. Хочется сказать Дохёну, что Май — одна из самых счастливых. Есть немало омег, которые никогда по-настоящему не влюбляются в своего партнера. Они остаются только благодаря узам, которые связывают их с альфой. И Ни-ки боится, что с его везением именно так все и закончится.       Он спарится с тем, кого никогда не полюбит.       Вместо того чтобы продолжить разговор, Ни-ки отдаляется от двух других омег и садится на один из деревянных стульев. Но уже через несколько минут контролеры возвращаются. Их уводят отсюда. Дохён идет добровольно, но Джихо немного сопротивляется.       Ни-ки, однако, изо всех сил старается ухватиться за любой предмет мебели в пределах досягаемости, поскольку его охватывает паника. Но, в конце концов, его выводят из комнаты. Его ведут в ванную комнату и велят раздеться. Он отказывается, и один из контролеров пытается сорвать с него одежду.       — Стой! Стой! Я сделаю это! — Ни-ки дрожит, начиная раздеваться.       — У тебя есть десять минут. Твоя одежда в ящике вон там. Мы выйдем наружу. Не пытайся проделать никаких глупостей, — говорит ему более высокий контролер, прежде чем они выходят из комнаты.       Закончив раздеваться, он заходит в душевую. Его удивляет, что вода довольно горячая. Ведь в Мунстраке они мылись только холодной водой. В некоторых хижинах были душевые, но другие не имели такой роскоши. Вместо этого они мылись в реке. Ни-ки так и жил почти всю свою жизнь, пока не подружился с Ёнджуном, который иногда разрешал ему принимать душ в своей хижине.       Но кроме тех нескольких раз, Ни-ки никогда не принимал душ по-настоящему. Он оттирает грязь с кожи, моет волосы и быстро выходит из него. Неподалеку висит белая ворсистая ткань. Он хватает ее и вытирает мокрую кожу.       Он надевает темно-синюю рубашку и свободные брюки. Рядом с раковиной он находит ботинки и надевает их. Заканчивая завязывать шнурки, внезапно распахивается дверь в ванную.       — Он закончил, — говорит контролер, глядя на омегу. — Пойдем. Они должны подготовить тебя к церемонии.       — Подготовить меня?       — Надо придать тебе соответствующий облик. Ты же не думаешь, что мы позволим тебе бегать по лесу в таком виде? — контролер с отвращением окинул взглядом наряд, заставив его почувствовать себя немного неловко и виновато.       — В том, что на мне надето, нет ничего плохого. Это удобная рубашка и брюки…       В дверях появляется ещё один контролер. — Этого недостаточно, чтобы соблазнить альфу и заставить его взять тебя. Кроме того,       рубашка прикрывает шею. Ее нужно оставить неприкрытой для удобства.       — Я не хочу быть поме…       — Они оденут тебя во все белое и снабдят лучшей обувью, — высокий контролер объясняет.       — Я сказал…       — Пойдем, — контролеры хватают его за руку, и хотя Ни-ки сильно сопротивляется, ему не удается вырваться из их лап.

***

      Контролеры оказались правы. С Ни-ки сняли одежду, которая была на нем, а затем переодели в более провокационную. Его облачили во все белое: мини-шорты, едва прикрывающие задницу, прозрачная кружевная рубашка, не закрывающая шею, и удобные кроссовки. Очевидно, что их цель — дать альфам возможность хорошенько разглядеть его тело, прежде чем они решат пометить его. Кроме того, такая одежда делает его более легкой мишенью в темном лесу. Белый цвет явно достаточно яркий, чтобы альфы могли заметить его в темноте.       С другой стороны, альфы одеты во все черное, что поможет им слиться с ночной тьмой. Они смогут спрятаться и устроить засаду на столько омег, на сколько захотят. Создается впечатление, что они облегчают альфам задачу по их поиску. Явно не заботясь о том, что омеги окажутся в роли жертв.       Впрочем, Ни-ки вполне ожидал подобного. Как правило, во время Великой охоты омеги надевают белое. Однако в этом году вместо того, чтобы одеть их скромно, как на предыдущих церемониях, они решили заставить омег оголить больше участков тела. Хуже всего то, что на его шею повесили чокер с колокольчиком. Колокольчик, который звенит при каждом шаге.       Ни-ки это совершенно не нравится.       Все альфы будут пялиться на него. А ещё колокольчик превращает его в игрушку. Ни-ки от досады едва не расплакался, ведь его судьба определяется против его воли. Его заставляют участвовать в гонке, как безвольную суку. Потому что он для них и есть сука. Просто сука, которой предстоит спариться с альфой, а затем родить от него щенков, пополнив ряды нового поколения. И все же Ни-ки ничего не может сделать. Сейчас Ни-ки стоит за красной линией леса, одетый во все белое. Даже его волосы украшены маленькими заколками, которые должны убрать челку от глаз.       Неизвестно, сколько времени они стоят здесь, пока за их спинами переговариваются и ходят контролеры. Повсюду чувствуется запах несчастных омег. Ясно, что большинство напугано.       Рей стоит рядом с ним и все еще плачет. Ему немного жаль юную омегу, ведь она станет легкой мишенью. Скорее всего, ее схватят, прежде чем она успеет войти в лес. К сожалению, самые слабые омеги не заходят далеко. Обычно они едва успевают пошевелиться, как альфа уже настигает их.       Ни-ки не хочет, чтобы с ним такое произошло. Он не собирается становиться легкой мишенью.       Вдалеке слышится гудение радиоприемника — начинается церемония.       — Племя Лунного Леса. С огромным удовольствием объявляю о начале нашей ежегодной церемонии спаривания. Как вы все знаете, наша цель — добиться единства между племенами, смешав кровь воедино, чтобы наше будущее поколение могло работать сообща, стремясь построить лучшее будущее для всех. Добро пожаловать на сороковую Великую охоту. Сегодня исполняется шестьдесят лет со дня падения старого мира, но также и нового начала.       У Ни-ки звенит в ушах, пока диктор продолжает говорить. Его взгляд не отрывается от леса, раскинувшегося впереди. Он ищет наиболее удобный путь. Способов попасть внутрь оказалось немало. Перед деревьями открытая местность. Впереди только редкий лес.       Ни-ки знает, что благодаря своим длинным ногам он может быстро бегать. Проблема в том, что альфы физически сильнее его. Если кто-то из них решит его преследовать, у него будут большие проблемы.       — Как всегда, мы разрешаем нашим удачливым омегам бежать первыми. Они получат двухминутную фору, чтобы убежать так быстро, как только смогут. Затем наши альфы будут приведены сюда, они встанут за линией разграничения.       «Две минуты», — думает Ни-ки. «Этого достаточно, чтобы убежать и спрятаться. Достаточно, чтобы сбежать».       — Омеги, вы готовы? — спрашивает диктор, но никто не отвечает. Впрочем, контроллерам, похоже, все равно. — Удачи!       Позади раздается громкий звук, по которому Ни-ки понимает, что это сигнал к старту. Охота началась, и у него есть всего две минуты, чтобы убраться достаточно далеко от альф, преследующих их. Он не знает, сколько альф присоединилось к охоте на этот раз. Омегам эту информацию не сообщают, но контролеры наверняка знают их число. Чем больше альф в игре, тем сложнее омегам сбежать.       Ни-ки не теряет времени и бросается вперед. Он бежит вперед сквозь лес, стараясь как можно быстрее оказаться в чаще.       Кругом кромешная тьма, и трудно понять, на что он наступает, но он продолжает пробиваться вперед. Единственный источник света, освещающий густой лес, — полная луна над головой. Пробегая по лесу, Ни-ки задевает руками и лицом ветки и листья. Холодный ветер бьет по коже, дыхание отдается короткими рывками, едва успевая за учащенным пульсом Ни-ки.       Земля под ногами неровная, покрытая толстым слоем мха и опавших листьев. Корни громадных деревьев мешают омеге ориентироваться и уворачиваться от препятствий. Каждый раз, стоит ему пошевелиться, как ветка трескается на части, а ошейник звенит в тишине леса. Однако Ни-ки знает, что он не один. Кроме него, есть и другие омеги, спасающие свои жизни.       И хотя омега помнит совет Чонвона бежать и прятаться, все равно бежит на звук воды. Река находится неподалеку, и выследить его по запаху не составит труда, поэтому его план состоит в том, чтобы добежать до реки и скрыться под водой. Это не избавит его от запаха, но, по крайней мере, выследить его будет сложнее.       В тот момент, когда его ноги ступили в холодную реку, он услышал шум в глубине леса. Вой волков и сигнал, раздавшийся далеко позади, могли означать только одно. Альфы вырвались на свободу.       Жуткий страх проносится по венам, заставляя Ни-ки двигаться быстрее. Он погружается под воду и задерживает дыхание. Конечно, это не лучший план, но, по крайней мере, его будет труднее найти. Вынырнув на поверхность, Ни-ки быстро плывет к берегу. Он не теряет времени и вновь бросается вперед. Сердце колотится, каждый удар напоминает, что если он посмеет остановиться, то не спасется. Во время бега Ни-ки дергает за ошейник, который на него надели, и, повозившись немного, наконец, снимает его. Он бросает его на землю, продолжая бежать.       Запах грязи и влаги слишком резкий — мокрый мох и что-то земляное, как будто сам лес живой, наблюдает за ним, ждет, когда все случится.       Ни-ки решает снова зайти в лес, так как бег рядом с рекой оставляет его на виду у альф. А сейчас такой расклад ему совсем не нужен. Капли воды падают с его дрожащего тела, пока он бежит. Не обращая внимания на жжение в ногах и дрожь в теле, он продолжает бежать вперед. Адреналина, пульсирующего в его жилах, достаточно, чтобы не останавливаться, а его органы чувств находятся в состоянии повышенной готовности к любым возможным встречам с альфами.       Ни-ки несется так, словно каждый его шаг — последний. Ему нужно выжить, убраться подальше от Лунного леса и их племени. Это гонка наперегонки со временем, наперегонки с финалом его жизни.       Он так отвлекся, стараясь не зацепиться за корни и ветви деревьев, что не заметил небольшого движения впереди. Впереди мелькнула тень. Поначалу он думает, что это плод его воображения, но когда тень снова движется, понимает, что это не так. Он поворачивает на другую тропинку, более узкую и извилистую, чем та, по которой он бежал раньше. Но ему все равно, лишь бы оказаться подальше от чужака. Он бежит по темному лабиринту деревьев.       Однако раньше, чем он мог предположить, он слышит шум позади себя. Он становится все громче и громче. Звук шагов постепенно приближающихся к нему.       Ни-ки не поворачивается, чтобы посмотреть назад. Если он повернется, то потеряет последнюю толику сил. Вместо этого он доводит свое измученное тело до предела. Вдалеке за спиной раздается треск, напоминающий о том, что альфа уже близко. Ни-ки не позволит альфе заполучить себя. Он будет драться до последнего, чтобы сбежать, в этом он уверен.       Омега поворачивает вправо, пытаясь сбить альфу с толку неожиданным движением. Но это ему не удается.       Кто-то хватает его за руку, резко дергая назад. Ни-ки теряет равновесие и с громким стуком падает на землю. Сверху на него наваливается кто-то, сдавливая легкие и ребра. Подняв глаза, Ни-ки видит альфу с волнистыми светлыми волосами и ухмылкой на лице. Ни-ки помнит его, кажется, он из племени «Солнечных Теней» и иногда парень посещал их племя, чтобы поторговать с Чонвоном… но его имени он не знает, да и не хочет узнавать.       — Увидев, как ты бежишь, я не удержался и последовал за тобой, — альфа усмехается, лаская рукой его щеку, но Ни-ки оскаливает зубы и едва не кусает его. Усмехаясь, альфа кладет руку на бледную шею Ни-ки.       — Я знал, что должен тебя заполучить, — альфа говорит более властно. — Ты не такой, как остальные. То, с какой скоростью ты бежишь, дает мне понять, что ты сильнее их. А мне нужен сильный омега рядом со мной.       — Отпусти меня! — требует Ни-ки, извиваясь под альфой, по его лицу текут слезы от бессилия. — Отпусти меня!       А затем вес, который был на нем, исчезает, и он слышит жуткое рычание рядом с собой.

***

      Сонхун уловил запах Ни-ки, как только вошел в лес. Он следовал за ним до самой реки, а потом запах ослаб. Следующие несколько часов он провел в поисках омеги, охваченный беспокойством. Нигде нет никаких следов симпатичного омеги, и Сонхун опасается самого худшего исхода.       Что, если кто-то уже пометил его?       Он бежит все глубже в лес, не останавливаясь передохнуть, ведь его единственная задача — найти Ни-ки первым, пока его не опередил какой-нибудь другой альфа.       И, возможно, шансы складываются в его пользу, потому что, проносясь через лес, он улавливает слабый запах несчастного омеги. Но не какого-нибудь омеги… Он сразу понимает, что это Ни-ки. Фруктовый аромат легко выдает его.       Он следует за знакомым запахом и мчится через лес. Он продирается сквозь деревья и пролетает мимо скоплений кустов и веток.       Увидев альфу поверх омеги, Сонхун думает, что пришел слишком поздно. Он в ярости набрасывается на альфу.       Правда, затем он слышит, как разъяренный омега требует от альфы отпустить его. Внезапно он с громким звериным рыком хватает альфу за шею и отталкивает его от Ни-ки. Сонхун обнажает клыки, защищая Ни-ки от альфы своим телом.       Другой альфа рычит в ответ, злобно глядя на него за то, что он прервал его.       — Уходи. Я нашёл его первым! — альфа рычит ещё громче.       Сонхун действует быстро, и альфа не успевает среагировать. Он бьет его по лицу, и из губы альфы хлещет кровь.       — Тебе придется убить меня, чтобы заполучить его, — Сонхун огрызается, глаза полыхают от ярости.       Другой альфа бросается на него, и они сражаются до смерти. Так уж устроена охота. Альфы должны драться, если кто-то из них хочет заполучить омегу. Но это не простой поединок, нет. Только тот, кто остался в живых, имеет право спариться с омегой. Другой лишается жизни.       При виде рычащих и дерущихся альф у Ни-ки срабатывают, инстинкт сражайся или беги. Он ползет по грязи, стараясь укрыться в темноте. Голос и телосложение высокого альфы кажутся ему знакомыми, но Ни-ки не тратит время на то, чтобы выяснить, кто его потенциальный спаситель. Он встает на ноги, слабо пошатываясь из-за слабости в коленях, и как можно быстрее начинает удирать. Он наверняка вывихнул лодыжку, почувствовав боль в ноге, но не останавливается, а продолжает идти.       Ни-ки понимает, что в таком состоянии ему далеко не уйти, и решает забраться на дерево. Он старается с помощью рук подтянуться, но ему это удается с большим трудом. Он сильнее прижимается к стволу дерева.       Но, отвлекшись на дерево, он забывает об опасности, которая ему угрожает.       Шорох в кустах за спиной подсказывает ему, что он больше не один. В отчаянной попытке он прыгает, чтобы дотянуться до ближайшей ветки… Но чья-то рука оттаскивает его от ствола дерева, и он снова падает на землю.       — Нет, нет, нет! — Ни-ки изворачивается, бьет ногами в воздухе, пытаясь отползти от незнакомца.       — Веди себя хорошо, — приказывает альфа, выбивая у Ни-ки дыхание из груди. Глаза его расширяются, в то время как тело расслабляется и легко выполняет приказ альфы.       Он немного поворачивается, чтобы увидеть лицо своего врага.       — Сонхун? — Ни-ки вскрикивает, когда сильный альфа, о котором он мечтал на протяжении стольких дней, прижимает его к земле.       — Нишимура Рики, — Сонхун с ухмылкой смотрит на него, пальцы все глубже впиваются в его кожу.       И на мгновение Ни-ки чувствует облегчение от того, что снова видит красивого альфу. Но только после этого он вспоминает, где они находятся, и какая опасность ему угрожает. Сонхун — альфа! Разум предупреждает его, и Ни-ки с трудом пытается вырваться. Руки и ноги давят на сильного альфу, пока он пытается вырваться и убежать.       — Я отпущу тебя, омега. Но если я тебя поймаю, ты будешь моим, — Сонхун наклоняется и шепчет на ухо омеги.       Он слегка отстраняется, чтобы Ни-ки смог подняться и убежать. Но от слов альфы у него кружится голова, внизу живота бурлит, и ему остается только ползти. Он упорно ползет, словно животное, опираясь на дрожащие руки и колени, пока не находит в себе достаточно сил, чтобы встать.       Поднявшись на ноги, Ни-ки пускается наутек. Он бежит по лесу так быстро, как только может. Мельком оглянувшись, он видит, что альфа с черными шелковистыми волосами и широкой ухмылкой на лице несется за ним… слишком быстро.       Ни-ки разворачивается, чтобы снова посмотреть вперед, но неожиданно для себя… Большие мозолистые руки обхватывают его за талию и толкают вниз. Он со всей силы ударяется о землю. Оказавшись на земле, он чувствует, как тепло обволакивает его сзади.       — Я поймал тебя, — Сонхун шепчет ему на ухо, заставляя бедного омегу дрожать.       — Это дикость! — гневно восклицает Ни-ки.       — Это обычай. Традиция, — альфа рычит, его руки сжимают крошечную талию, вынуждая омегу хныкать.       — Прекрати! — требует Ни-ки, совершенно забыв о формальностях и уважении, которое он должен проявлять к любому командиру воинов.       — Ах да, вот оно! — усмехается Сонхун. — Какой же ты вспыльчивый. Ты точно не дашь мне скучать.       — Я сказал, хватит! — Ни-Ки впивается ногтями в его руку, царапает и пускает кровь.       — Я чуял тебя за версту, омега, — признается он низким голосом, приблизившись к его уху. Ни-ки вздрагивает, почувствовав, как большие руки альфы переместились с его талии на задницу, крепко сжав её.       В изумлении он застонал, и глаза его округлились, когда он понял, что натворил.       — Я знал, что ты тоже это чувствуешь, — Сонхун продолжает ласкать его во всех местах. — Той ночью, помнишь? Когда ты так смело и решительно попросил меня раздеться.       — Нет, — его голос дрожит, а внутри всё трепещет отчего-то необъяснимого.       — Не лги, омега, — Сонхун рычит и оскаливает зубы в темноте.       Чувства Ни-ки обостряются, и он мгновенно улавливает запах Сонхуна. От него невозможно убежать — его запах, кажется, прилип к каждому дереву, ветке, листу и даже к земле. Неприятный горький и резкий запах, напоминающий о том, что с ним вот-вот случится.       Ни-ки бьет Сонхуна ногой в живот, тот вскрикивает от боли. Это дает ему возможность вскочить на ноги и броситься наутек, пока Сонхун валяется на земле. Он мчится через лес, но через секунду попадает в засаду.       Удар в бок выводит из равновесия, и Ни-ки падает на землю. Его лодыжку обхватывает чья-то рука, но Ни-ки мечется, пока не чувствует, что рука исчезает. Однако он не успевает отползти, как дыхание снова сбивается. Его переворачивают на спину, и в следующую секунду Сонхун оказывается на нем, рыча ему в лицо.       — Игра окончена, — прорычал он. — Или ты предпочитаешь, чтобы тебя пометил другой альфа?       — Я предпочитаю, чтобы меня вообще не помечали! — гневно кричит Ни-ки в ответ.       — Скажи мне прекратить, — прохрипел Сонхун, смыкая губы на его шее. — Скажи, что ты ничего не почувствовал в ту ночь, когда мы встретились. Признайся, что я представлял, как ты смотришь на меня, прильнув к окну, каждый раз, когда я прихожу в твое племя. Если хочешь, чтобы сегодня ночью тобой завладел другой альфа… скажи мне, и я уйду.       Сонхун сильнее вжимается в тело Ни-ки, и омега прижимается мокрой спиной к холодной земле. Так близко, что он практически чувствует тепло и восхитительный запах альфы, смесь сандала и меда, с нотками апельсина.       — Воины никогда не бегут, — Ни-ки шепчет, не сводя глаз с лица Сонхуна, пытаясь понять, нет ли здесь скрытого намерения.       — Я не… — вздыхает Сонхун. — Я убедил себя никогда не участвовать в охоте, но потом назвали твое имя. Я не мог остаться в стороне. И мне пришлось участвовать в охоте.        — Из-за меня? — глаза Ни-ки округлились.       — Да.       Ни-ки наконец-то обращает внимание на альфу, лежащего на нем, и отмечает кровь на его руках и ладонях. Беспокойство и тревога зарождаются внутри него, когда он дотрагивается до руки альфы, покрытой татуировками.       — Что…       — Не волнуйся. Кровь не моя, — на этот раз он говорит мягче.       — А чья же?       — Других альф, которые пытались на тебя претендовать. Я буду сражаться с ними за тебя, если потребуется, — Ни-ки смотрит вверх и встречается взглядом с темными глазами Сонхуна.       — Ради меня? — шепчет он, когда его тело наконец-то немного расслабляется.       — Да, омега. Ради тебя.       Шелест кустов и появление нового запаха, вторгающегося в окружающее пространство, быстро дают понять, что они не одни. Из тени выходит альфа, готовый к нападению. Сонхун рычит на него, глаза блестят от гнева.       — Он мой, — огрызается он.       — Не похоже, чтобы он был помечен… Этот омега пахнет довольно приятно, — говорит другой альфа, подходя ближе.       Ни-ки лежит на земле, подобно оленю в свете фар. Он не шевелится от страха, что если он это сделает, то с ним случится нечто плохое.       — Он мой! — снова рычит Сонхун, давая понять другому альфе, что если тот подойдет ближе, он нападет.       — Ты не можешь держать его подле себя, пока не пометишь его. Таковы правила! — альфа рычит в ответ. Сонхун не может ничего возразить. Единственный способ, которым Ни-ки может покинуть этот лес, — с укусом на шее.       И если кто и сделает это, то только он.       Сонхун тихонько рыкнул, когда альфа подошел ближе. Не произнося ни слова, он наклоняется и вплотную прикасается к шее Ни-ки. Он громко принюхивается, а затем начинает дразняще водить языком по шее и омега удивленно вскрикивает от неожиданности.       — Что ты делаешь?! — Ни-ки кричит, пытаясь оттолкнуть от себя Сонхуна, размахивая руками в стороны.       — Спасаю твою жизнь, — пробормотал он, сильнее прижимаясь к Ни-ки, чтобы тот не дергался.       Сонхун не предупреждает бедного омегу. Он просто сильно кусает его, оставляя следы на бледной коже. Клыки без стыда вонзаются прямо в запаховую железу Ни-ки.       Однако омега всё ещё борется с ним, в то время как связь между ними скрепляется. Ни-ки изгибается и пытается уползти. Из пасти альфы вырывается предупреждающий рык, который разносится по воздуху, заставляя омегу дрожать от необходимости повиноваться. Это рычание дает ему понять, что Сонхун не приветствует его попытки вырваться.       Поначалу жжение от укуса не прекращается, но, в конце концов, он ощущает тепло внутри, а конечности немеют… Ни-ки даже испытывает удовольствие, когда Сонхун принимается тщательно вылизывать рану.       — Сонхун… — стонет Ни-ки.       Сонхун не дает ему произнести ни слова, целуя его так страстно, словно от этого зависит его жизнь.       Ни-ки тут же тает в его руках, а тело понемногу привыкает к тому, что он теперь помеченный омега, хотя это и не входило в его планы.       Однако когда Ни-ки меньше всего этого ожидает, Сонхун резко переворачивает его. Омега упирается руками в землю, не давая ему упасть лицом вниз. Ни-ки вздрагивает, когда руки Сонхуна переходят с бедер на задницу и нежно прикасаются к ней. Аромат альфы окружает его, прилипая к каждому участку тела. Новая поза и прикосновения сбивают его с толку, заставляя изумленно вскрикивать и едва ли не прижиматься к земле, как сучка во время течки.       — Стой, стой! — Ни-ки вскрикивает, когда Сонхун начинает стягивать шорты с его задницы.       — Омега! — рявкает он. — Расслабься.       Тело подчиняется словам альфы, без всякого контроля со стороны Ни-ки. Он даже раздвигает ноги шире, словно давая ему разрешение на дальнейшие действия.       Меньше секунды требуется Сонхуну, чтобы снять шорты, и еще меньше, чтобы раздвинуть ягодицы, открыв взору влажную дырочку Ни-ки. Омега и сам не знает, когда именно он возбудился. С какого момента из него начала вытекать естественная смазка? До того как его пометили, или сразу после того, как Сонхун укусил его?       Заметив, что второй альфа все еще наблюдает за ним, Сонхун рычит. Он не хочет тратить время на драку. Он хочет спариться с Ни-ки как следует.       Как известно, брачные состязания проходят именно так. Присутствие зрителей не является чем-то необычным. Изменить это невозможно.       Поэтому вместо того, чтобы драться, он наклоняется, чтобы почувствовать запах восхитительной смазки Ни-ки. Если другой альфа хочет тратить свое время на них, а не искать себе омегу, то Сонхун обязательно устроит ему хорошее шоу. Он даст понять, что Ни-ки — его.       — О боже! — Ни-ки вскрикивает, почувствовав, как альфа оказывается между его ног. А потом он ощущает резкий толчок языка, медленно слизывающий смазку. — Сонхун!       — Зови меня альфа, — рычит он, продолжая с удовольствием вылизывать его, а острые клыки дразняще касаются чувствительной кожи.       — Альфа! — кричит Ни-ки на весь лес. Не задумываясь, он раздвигает ноги, подавая бедра назад, чтобы альфа продолжал облизывать его. Ни-ки не может отделаться от чувства стыда за то, как он себя ведет. Он стоит на коленях и позволяет альфе вылизывать его дырочку, при этом его член твердеет и при каждом прикосновении активно покачивается между ног. Щекой он прижимается к земле, шершавая поверхность грубо впивается в кожу.       Он ведет себя как настоящая омега во время течки. Чем больше Сонхун вылизывает, тем сильнее из него сочится смазка.       — Такой сладкий… Приятно… — шепчет Сонхун. Ни-ки, послушно подчиняясь своему новому альфе, и альфа с удовольствием льнет к нему. Альфа продолжает поглощать вытекающую из него смазку, как будто это лучшая еда в его жизни.       Ничего подобного Ни-ки никогда не испытывал, только сейчас осознав, чего ему не хватало все это время. Поняв, что причина, по которой он отказался от участия в охоте, заключалась в том, что в глубине души он надеялся, что когда-нибудь на него обратит внимание сильный альфа, встреченный им в ту прекрасную ночь. В тот день он понял, что способен испытывать влечение к кому-то ещё.       Именно тогда он узнал имя альфы… Сонхун. Имя, которое с тех пор запечатлелось в его памяти.       — Отдайся мне, омега, — шепчет Сонхун ему на ухо. — Я чувствую, как сильно ты этого хочешь.       Ни-ки ничего не понимает. Он никогда не думал, что кому-то понравится процесс спаривания, охота и преследование в темном лесу. Он привык считать это варварством и смертным приговором для омег. Но, возможно, он ошибался. Может, все нормально.       Возможно, он сможет насладиться процессом, потому что его выбрал правильный альфа.       — Я… Пожалуйста! — умоляет Ни-ки. Он и сам не знает, о чем просит.       — Трахни его, — Другой альфа, наблюдающий со стороны, вмешивается. — Ты должен трахнуть его, чтобы завершить процесс спаривания. Эта сучка умоляет об этом.       — Заткнись, или я перережу тебе глотку! — Сонхун устремляет яростный взгляд на второго альфу и рычит еще громче.       Высунув язык, он снова проводит им по запаховой железе Ни-ки. От этого по всему телу омеги пробегает дрожь, и он напрягается, когда клыки альфы касаются чувствительной кожи.       Ни-ки ничего не остается делать, как подчиниться. Даже если это и не входило в его планы. Непроизвольное хныканье срывается с его губ, когда на него начинает действовать феромоны.       Сонхун прижимает его к земле, приподнимая бедра омеги, и его задница предстает перед ним на блюдечке с голубой каемочкой. Ни-ки невольно вздрагивает, почувствовав, как в него входит что-то толстое. На мгновение его рассудок проясняется, стоит ему услышать шаги, приближающиеся к ним.       — Подожди, альфа… нет! — шепчет он.       — Нет? — руки Сонхуна замерли над его задницей, а сам он наклонился вперед и приблизился к уху омеги. — Я поймал тебя честно и справедливо. Не дергайся. Будь хорошим омегой и позволь альфе позаботиться о тебе. Я не позволю никому из них приблизиться к тебе.       Приказ альфы действует на Ни-ки безотказно. Он скулит, но на этот раз не пытается уползти, особенно когда по его телу бродят властные руки Сонхуна.       — Альфа, — прохрипел Ни-ки, и на его глазах выступили слезы. — Пожалуйста!       — Я сделаю всё как надо, детка, — уверяет его Сонхун, нежно прикасаясь к нему. — Прости, но я должен.       Сонхун сильнее прижимает голову Ни-ки к земле. И тело омеги с готовностью откликается на требования подчинения. По его бедрам стекает смазка, давая альфе понять, что он готов. Даже его запах становится слаще в присутствии нового альфы. Его внутренний омега прыгает в предвкушении того, что у него наконец-то есть альфа, даже если какая-то часть Ни-ки не хотела этого раньше.       «По крайней мере, это Сонхун», — утешает себя Ни-ки. «Кто-то, с кем ты действительно чувствовал связь. Тот, кто хорошо относился к тебе, даже когда вы были просто незнакомцами».       Больше не о чем говорить, если его тело хочет этого, и даже сам Ни-ки подчиняется.       Громкий стон охватывает омегу, когда Сонхун проталкивает палец в тугое кольцо мышц. Ни-ки впивается руками и ногтями в почву под собой, стараясь не шевелиться. Сонхун с наслаждением двигает пальцем, отчего Ни-ки закрывает глаза, охваченный чувством глубокого удовлетворения.       Как только альфа вводит еще один палец вместе с другим, находившимся внутри, у Ни-ки непроизвольно дрожат бедра. Ощущения настолько сильные, что альфа все быстрее и быстрее двигает ими.       Ни-ки клянется, что слышит пару свистков где-то поблизости. Кто-то даже называет его шлюхой, но он не поднимет лицо от земли. Не хочет. Он должен вести себя хорошо для Сонхуна.       — Ты такой красивый, — хрипит он, пальцами раздвигая колечко мышц Ни-ки. Из его дырочки вытекает смазка, заставляя альфу полностью потерять контроль.       Сонхун торопливо вынимает пальцы. Прежде чем вынуть свой член, он размазывает немного смазки Ни-ки по его бедрам.       Почувствовав, как альфа отстраняется, омега оглядывается через плечо, боясь, что тот вот так его бросит. Однако на самом деле перед ним оказывается самый большой член, который он видел в своей жизни. Ни-ки не замечает, как его рот начинает наполняться влагой от этого зрелища.       — Сонхун…       Его альфа не теряет времени даром и стремительно набрасывается на него всем телом. Дыхание бедного омеги сбивается в груди от прикосновения, а член альфы упирается ему между ног, лаская лоно       — Расслабься, — приказал Сонхун, и Ни-ки беспрекословно повиновался, как и подобает хорошему омеге.       Оценив обстановку, Сонхун берет в руки свой член и проводит им по ложбинке, заставляя младшего вздрогнуть.       Затем, после долгих минут, Сонхун проникает во влажную плоть омеги. Глаза младшего закатываются, а сам он слишком громко стонет. С каждым толчком члена он чувствует, как Сонхун медленно заполняет пространство внутри него. Тело омеги быстро подстраивается, чтобы угодить альфе, отлично осознавая, что отныне он — хозяин Ни-ки.       Его партнер.       Сонхун стонет сверху что-то невнятное, прижимаясь бедрами к заднице Ни-ки, полностью входя в него. Омега не слышит слов альфы. Он собирается попросить его ещё раз повторить, когда чувствует, как Сонхун отстраняется и снова входит в него.       Ни-ки выкрикивает его имя во весь голос, впиваясь ногтями глубже в землю, а альфа находит новый темп, который сводит омегу с ума.       — Так не должно было случиться, — признается он, толкаясь бедрами и притягивая Ни-ки ближе к себе. И хотя младший — высокий омега, рядом с Сонхуном он чувствует себя крошечным. — Но потом прозвучало твое имя, и я понял, что должен быть с тобой. Это был мой единственный шанс. Ты был предназначен мне, как только переступил порог той комнаты. Я знаю, ты тоже это почувствовал. По тому, как ты смотрел на меня, как краснел всякий раз, когда я ловил твой взгляд, ожидая увидеть меня у окна. Ты мой, а я твой.       Ни-ки прикрывает глаза, пытаясь сдержать рвущиеся наружу стоны. В итоге он простонал в ответ на слова альфы, ведь они — правда. Он никогда не испытывал подобных чувств ни с кем другим, даже со своим близким другом Ёнджуном. Впервые он почувствовал сильную необходимость ждать у окна, чтобы снова увидеть кого-то. Он даже не задумывался о том, чтобы спариться с кем-то, пока несколько недель назад не встретился с Сонхуном. А ведь это была правда. Рано или поздно на Ни-ки придется гордо носить метку на шее.       Ему повезло, что в сегодняшней гонке участвовал Сонхун.       — Дай мне свой узел, пожалуйста! — Ни-ки умоляет, по его лицу текут слезы, член между ног твердеет и истекает на землю под ним.       — Этот омега, сука, так сильно течет! — раздается голос откуда-то со стороны.       — Посмотрите, как он насаживается на член. Он так сильно этого хочет! — добавил кто-то ещё.       — Сучка всегда будет сучкой, даже если пытается казаться скромной. Он умоляет об узле!       У Ни-ки сперло дыхание, как только он услышал эти жестокие слова в свой адрес.       «Это, правда», — его внутренний омега скулит. «Мы умоляем дать нам его узел. Теперь мы — сучка Сонхуна».       Ни-ки старается не обращать внимания на свист и крики других альф, пытаясь сосредоточиться на своем альфе. Ему становится легче, когда Сонхун выделяет больше феромонов, опьяняющих его. Сейчас ему уже все равно, что другие наблюдают за ним, лишь бы его альфа был счастлив. Только Сонхун.       С громким рыком Сонхун толкается бедрами еще сильнее и быстрее, доводя их обоих до кульминации. Одной рукой он пробирается по груди и дергает за набухший сосок омеги. С каждым толчком скольжение становится все более мокрым и глубоким. Омега течет отовсюду, и вскоре Ни-ки кончает с громким стоном, его тело неконтролируемо сотрясается, а сам он полностью опускается на землю. Руки слабеют, он больше не в силах удержаться на ногах, а Сонхун продолжает вбиваться в него, как животное. Очевидно, что альфа позволил своему волку взять верх, используя его как игрушку для размножения. Ногти альфы впиваются в бедра омеги, оставляя после себя красные следы.       — Узел! — омега кричит, тело дрожит от желания. Потребности удовлетворить альфу. — Твой узел! Нужен твой узел, пожалуйста!       Узел Сонхуна набухает, и с каждым толчком он все сильнее растягивает лоно Ни-ки.       — Мой! — прорычал он, толкаясь в податливое тело ещё раз, и его узел скрепил их вместе. Подождав пару секунд, альфа наклоняется к шее омеге, чтобы укусить его вновь. Ни-ки кричит от боли и удовольствия, дрожа на холодной земле.       Из-за сцепки, укуса и переполняющей его спермы Ни-ки теряет сознание посреди леса. Несмотря на то, что он уже не приходит в сознание, омега продолжает крепко сжимать член альфы внутри себя.       Сонхун предполагал, что это произойдет, ведь омега впервые принимал узел.       — Представление окончено, — Сонхун рычит на трех других альф, остановившихся понаблюдать за их спариванием. — Убирайтесь отсюда, пока я вас не убил!       Поняв, насколько яростно звучит голос Сонхуна, троица альф убегает. Не стоило оставаться, когда омега уже повязан… шоу действительно окончено.       Несколько минут он приводит Ни-ки в порядок с помощью снятых мини-шорт, убирает листья и грязь с лица и волос. Как только узел спадает, Сонхун снимает с себя одежду и накидывает её на Ни-ки, чтобы полностью прикрыть его тело и не дать другим увидеть его обнаженную фигуру.       Почувствовав удовлетворение, он превращается в волка и взваливает омегу на спину.       Он несется через лес, уложив омегу к себе на спину, по направлению к своему дому. Нишимура Рики больше не принадлежит племени «Мунстрак».       Он стал частью племени «Каменного Сердца», потому что теперь принадлежит ему.       Сонхун надеется, что Ни-ки быстро адаптируется к переменам, ведь на этот раз он его не отпустит.