Гол в сердце

      Человек не проиграл, если потерпел поражение. Он проиграл, если сдался.

      С трибун слышны крики и возгласы людей. Сердце замирает на мгновение и в ту же секунду набирает бешенный ритм, стучась о хрупкие ребра юноши. Тэхен снимает защиту с коньков и отдает своему тренеру. Внутри чувство волнения, которое нельзя описать словами. Каждая частичка тела кричит. Все тело дрожит и хочется спрятаться. Убежать. Скрыться.       — Главное не думай, — произносит мужчина и слегка сжимает плечо мальчишки пред собой, — когда думаешь, то у тебя плохо получается исполнять прыжки.       — Я помню, — Тэхен кивает своему тренеру и глубоко вдохнув воздух в легкие, делает шаг на лед.       Вся спортивная арена заревела, когда Ким встал в исходную позицию. Публика его любила. Не зря ведь он дошел до самого финала. От этого груз ответственности еще больше навис тяжестью на хрупкие плечи юного фигуриста.       Под ребрами уже начинает болеть от колотящегося сердца с бешенной скоростью. Представлять свою страну на чемпионате мира в девятнадцать лет удается не каждому. Киму удалось и теперь он боится оплошать. Подвести их всех. Всех тех, кто возлагает на него большие надежды.       У Тэхена, самая сложная произвольная программа в этом сезоне. В ней четыре четверных прыжка, три из которых приходились на вторую половину, когда тело уже вымотано. Ким сам настоял на том, чтобы изменить программу именно так. Он желает победы. Нет. Он ее жаждет.       На арене включается музыка, слышится звук скольжения коньков по льду. Плавные и изящные движения. Зрителя всегда завораживает выступление Тэхена. Он всегда умел правильно зацепить и преподнести себя. Поэтому, наверное, он и забрался так далеко.

***

      Ким ладонями бьет по борту катка и стискивает зубы, опустив голову. Воспоминания с финала чемпионата мира вспышками накрывают его. Позорное падение во время исполнения каскада. Выставление баллов. Проигрыш.       С того дня Тэхен доводит себя и своё тело изнурительными тренировками на катке и в бальной студии, а по вечерам добивает пробежками по три часа без передышек. Тело юноши уже на износе, но он не может остановиться. Не может смириться с позорным проигрышем. Не может. Не может. Не может.       — Черт… — рык вырывается из горла Кима, и он резко отталкивается от борта. Ноги и руки уже трясутся от усталости, но остановиться он не в силах. Не сейчас.       На ледовую арену тихо прошел молодой тренер хоккейной команды. Он неспешно подошел к борту ледяного катка и оперся о него локтями, наблюдая за изнурительной тренировкой юноши.       — Ты так убьешь себя, — крикнул Чонгук и выпрямился, тут же сунув руки в карманы своей мастерки. А Ким заметив мужчину, остановил тренировку и подъехал прямо к нему, изучая чужое лицо своим пристальным и уставшим взглядом.       — Кто ты такой? Впервые тебя здесь вижу, — грубо, но Тэхен по-другому не умеет. Не сейчас. Не когда у него выжжены все чувства и болят суставы.       — Я новый тренер хоккейной команды Чон Чонгук. А ты, я так понимаю, Ким Тэхен, — Чонгук на чужую грубость не реагирует. Он понимает, чем это обусловлено, — Шикарно катаешься.       — Тц… — Ким отводит взгляд в сторону. Ему приятно, но в ответ он только щетинится и отталкивает, — Конечно я шикарно катаюсь, в отличии от вас тупых хоккеистов.       Чон на чужой выпад лишь только усмехается и взглядом ведет по чужим стройным ногам, которые были одеты в черные спортивные штаны, цепляется за видимый рельефный пресс, который проглядывался сквозь тонкую ткань футболки и добравшись наконец-то до лица юноши, он только сейчас замечает на сколько тот красив. Словно фарфоровая кукла. Таким как он посвящают баллады. Таких как он боготворят и пишут картины, превращая в иконы святых.       — Ты не первый, кто хоккеистов называет тупыми, — улыбается так словно не его сейчас оскорбили.       — Оно и понятно почему. Нет ничего сложного в том, чтобы по шайбе клюшкой бить, — Ким взял с борта свою мастерку черного цвета, на которой красовалась небольшая нашивка флага его страны и надел на себя, скрывая за черной тканью свои стройные руки.       — Приходи на тренировку, я покажу тебе, что это не так, — без какого-либо колебания произнес мужчина, все это время наблюдая за тем как одевается юноша. Чонгук готов поклясться, что он сошел с ума. Какое еще приходи на тренировку? Чему ты там будешь учить этого хрупкого и нежного фигуриста?       — Я приду, — неожиданно для самого себя отвечает Тэхен. Куда он собрался? На тренировку к бестолковым амбалам? Мозг Тэхена точно поплавился после проигрыша и изнурительных тренировок.       И Тэхен не врет. Он приходит на следующий день к началу тренировки хоккейной команды, чувствуя на себе интересующиеся и даже какие-то голодные взгляды хоккеистов. Ким мнется, сидя на лавке и смотрит в пол так, словно нашел там нечто интересное. К нему в ноги прилетают громоздкие хоккейные коньки, и он поднимает взгляд вопросительно изогнув бровь, словно это не он вчера согласился поучаствовать в тренировке.       — У тебя же вроде 39 размер. Надевай, — строго произносит Чон и смотрит на Тэхена таким взглядом с которым лучше и не спорить.       Ким возится какое-то время с коньками, которые для него выглядят просто нелепо и увеличивают его ногу в три раза. Он уже пожалел о том, что согласился на эту весьма сомнительную авантюру.       Когда Тэхен вышел на лед, где его уже ждала вся хоккейная команда, он встал в строй самый последний и был готов поклясться, что с радостью бы провалился под землю от стыда. Ведь никто не понимал, что тут делает этот смазливый фигурист, чем и привлекал к себе чужие взгляды. Но внешних признаков смущения и дискомфорта он не подавал. Держался крепко. Даже элегантно, словно белый лебедь на ровной глади воды.       — С нами сегодня проведет тренировку всеми известный фигурист Ким Тэхен, — начал Чон, взглядом обведя всю команду, но не удостоив этим взглядом Тэхена, давая тому понять, что здесь он чужак, — Он посмотрит и сам попробует как правильно вести шайбу и бить по воротам. И может быть тогда поймет, что это тяжелее чем ему кажется.       Тэ готов поклясться, что он испытал сейчас чувство стыда в сто раз хуже того, что он испытал на чемпионате мира. Еще и эти коньки, которые казались до жути неудобными. Ким застыл на месте, наблюдая за тем как Чонгук расставляет конусы, и хоккеисты приступают к разминке.       — Тэхен, чего стоим? Хватай клюшку и повторяй за ребятами, мозгов ведь много, чтобы понять, что к чему, — Чон ехидничает и наблюдает за растерянным Тэхеном, который с места боится сдвинуться. Он выглядит словно потерянный ребенок, которого впервые выпустили на лед.       Но недолго помедлив, он все же берет клюшку и старается привести мысли в порядок, взглядом цепляясь за мужчин, которые разминались, выполняя упражнения. И у Тэхена то мозгов много, и он понял, что к чему, но ездить на этих коньках совсем не умеет, так еще и с клюшкой.       В попытках повторять за мужчинами, он упал на лед раз десять, шипя и ругаясь, что коньки эти ему совсем не подходят. Но хоккеисты не злые и тупые амбалы. Вся команда учила Кима как правильно стоять на коньках, держать клюшку в руках и даже как вести шайбу, дав попробовать забить парочку в ворота.       Чонгук все это время наблюдал за происходящим, стоя за пределами корта, сложив руки на груди. Из наблюдений Чона вырвал чужой грубоватый голос.       — Впервые вижу его таким веселым за последние два месяца, — нежная улыбка красовалась на лице взрослого мужчины, — Я Ким Намджун, — протягивает руку и не сводит взгляд с Чона.       — Вы тренер Тэхена, наслышан, — подводит черту мужчина, — Я Чон Чонгук, — он пожимает протянутую руку и возвращает взгляд на лед, замечая то какая все же красивая улыбка у фигуриста.       — Обидишь моего Тэхена я от тебя живого места не оставлю, Чон Чонгук, — спокойно, но так угрожающе, что по спине Гука пробежали мурашки.       Не обидит.       — У меня не было в планах его обижать, господин Ким, — Чон вспоминает каким уставшим взглядом на него вчера смотрел Тэхен, — мне кажется, что это вы его обижаете и изводите тренировками.       — Я его не извожу тренировками, — слишком спокойно, что кажется, что ему совершенно плевать на Тэхена, — это он не может смириться с проигрышем на чемпионате мира. Слишком уж упрям. Ты бы на его месте как себя чувствовал?       Вопрос застал Чонгука врасплох. Вероятнее всего он бы точно так же себя ощущал будь он на месте этого фигуриста, но он так и не смог сам ничего добиться, чтобы даже в мыслях себя ставить на место Тэ. У Кима ведь, наверное, весь мир рухнул после этого.       — У него сегодня тренировка заканчивается в пять вечера, — сказал Намджун и ушел, оставив Чонгука с этой информацией. Для чего? Только одному Намджуну известно и кажется, что он знает почему-то куда больше этих двоих.       Намджун всегда знает куда больше.

***

      — Блять… — Тэхен шипит, когда снова падает на лед и бьет о него кулаками, запрокинув голову назад.       — Я же тебе сказал, что не нужно пытаться сделать четверной лутц в каскаде после тройного тулупа, — вздыхает Намджун и затягивается электронной сигаретой, поднимая взгляд, замечает на дальних трибунах знакомую фигуру и улыбается уголком губ, возвращая свой взгляд на лед под возмущения Тэхена.              — Если я не смогу исполнять его в каскаде, то я просто никчемный фигурист, Намджун, — Тэхен вышел с корта и закусил губу, чувствуя, как ноги и руки трясутся от голода и изнурительных ежедневных тренировок. Намджун это видит и сердце кровью обливается, но все его наставления о том, что так нельзя как всегда будут посланы куда подальше. Тэхен упрямый.       — К тебе гость, — мужчина кивает в сторону Чонгука, который уже направлялся в сторону Кима, спустившись с верхних трибун к нижним и обогнув ледовый корт.       — Тц… Что ему нужно? — Тэхен недовольно рычит и натягивает на себя спортивную куртку черного цвета, замечая, как быстро ретируется его тренер, оставляя парней наедине, — Давно пришел?       — Нет, только что, — врет, ведь знает, что Тэхену будет стыдно, что тот видел его падение. Он здесь уже как тридцать минут. Стоял как заворожённый и смотрел на изящные движения Кима.       — И что тебе нужно? — Ким снова щетинится. Он защищает себя, потому что не знает намерений Чонгука.       — Хотел позвать тебя на ужин, — Чон дружелюбно улыбается и видит, как чужой взгляд скользит по его телу, оценивает. У Гука руки накачанные, которые видно даже под спортивной курткой, бедра и ноги сексуальные. Любая бы девчонка была бы рада сходить с таким мужчиной на свидание.       Тэхен уже хотел возразить, что не пойдет никуда с этим бугаем и что вообще не ест после шести, но Гук его опередил и взяв за руку, потащил за собой к выходу.       — Возражения не принимаются, Ким Тэхен, — а Киму ничего не оставалось как сдаться крепкой хватке, которая сжимала его запястье. Сил вырываться совсем не было.       — Мне нужно снять коньки! — воскликнул Тэ и поджал губы, понимая, что его сейчас чуть не вывели из здания на его любимых коньках. Усталость дает о себе знать.       Через минут сорок юноша и мужчина сидели за столиком в какой-то забегаловке и жарили кусочки говядины почти что в полной тишине. Чонгук все же дал Тэхену принять душ и переодеться перед ужином. Сейчас вокруг них были слышны лишь чужие тихие разговоры и шипение мяса на огне. И им будто бы и не нужно было разговаривать, чтобы чувствовать себя комфортно. Каждый в этой тишине находил что-то свое. Тэхен — спокойствие. А Чонгук открыл для себя какие-то новые чувства, которые никогда и не с кем рядом не испытывал.       — Сколько тебе лет? — Тэхен подхватив палочками кусок говядины завернул в лист салата с зеленью и закинул в рот, тщательно пережёвывая.       Раньше в точности так же, как и сейчас с Чонгуком, юноша сидел в ближайшей забегаловке после тренировки вместе со своим дедушкой и жевал жареную говядину, завернутую в салатный лист. Это он его научил. И Тэхен больше не может по-другому.       — Мне двадцать восемь, — Гук не сводит взгляд с младшего и в мыслях улыбается. Не хочет показывать юноше как ему хорошо сейчас рядом с ним. Не готов еще.       — Почему так рано ушел в тренеры? Ты же сто процентов был хоккеистом, — мальчишка не был бы собой, если бы не навел справки на этого тренера. Но вышло узнать совсем малую часть о жизни Чонгука. Ким узнал, что тот одинок и не был никогда замечен в отношениях с кем-либо, что успеха в хоккее так и не добился и в молодом возрасте ушел в тренеры.       — На это были свои причины. Грубо говоря по семейным обстоятельствам.       Взгляд Чонгука помрачнел и кусок в горло не лез после этого вопроса. Он не готов делиться чем-то сокровенным с малознакомым ему человеком, но этот юноша так сильно цепляет своим нежным взглядом, что рот сам открывается и из него выходят слова, которые собираются в предложения и становятся рассказом.

***

      Вся хоккейная команда радовалась победе в раздевалке после матча. И Чонгук вместе с ними. По его груди разлилось чувство гордости, от радостных криков его команды, ведь Чон, лучший нападающий мать его, Чонгук, забил решающую шайбу в последнем периоде. Он позвонил матери, чтобы обрадовать ее своей победой, но услышав ее слова, он осел на скамейку. В ушах гул. В глазах потемнело. И показалось, что из-под ног куда-то уходит земля со стремительной скоростью. Он больше ничего не слышал кроме как того, что ему сказала мать. Эти слова отдавались болью в груди и царапали, царапали, царапали.       Оглушающая боль.       Чонгук готов поклясться, что отдал бы все на свете лишь бы не слышать эти слова никогда.       «Папа умер, Чонгук»       А дальше все как в тумане.       Черный. Похоронный марш. Букет белых лилий.       Для всей команды день победы превратился в траурный день. Каждый из команды лично знал отца Чонгука и поэтому скорбел вместе с ним. Хоккейный клуб помог с похоронами. Никто не остался в стороне, ведь каждый знал о том, что хоккей — это не просто игра. Хоккей — это дом, в котором каждый участник для тебя семья.       Чону пришлось уйти со льда и стать тренером, чтобы прокормить семью. Мать его тоже пошла на работу, потому что денег не хватало почти ни на что. Со временем все встало на свои места, но Гук так и не вернулся на лед.

***

      — Почему ты не вернулся на лед? — спрашивает Тэхен с интересующимся взглядом и завернув кусок говядины в лист салата, протянул его Чонгуку, который кажется поплыл от такой заботы.       — Тэхен, мне двадцать восемь. Уже поздно возвращаться на лед, — мужчина принял от юноши мясо, завёрнутое в лист салата и съел это с таким довольным лицом словно это был самый вкусный десерт в его жизни.       — Тогда стань тренером команды, о которой все будут трубить на каждом углу, — Тэ улыбнулся, не сводя взгляда с мужчины, он определенно знал что сказать и как замотивировать человека. Или может он знал, что сказать именно этому человеку?       Чон кажется утонул в глазах напротив, что смотрели на него с надеждой и восторгом. И он не хочет всплывать. Утонуть бы поглубже.       — Приходи на матч, — вдруг сорвалось с губ мужчины, который сразу же их поджал, подумав о том, что Тэхену возможно и не интересен хоккей вовсе.       — Только если я буду стоять рядом с тобой, а не сидеть на трибунах, — просьба Кима показалась весьма странной, но то, что он согласился не могло не радовать, — я не люблю большое скопление людей.

***

      Тэхен вечером после ужина и трехчасовой пробежки принял душ и упал на мягкую кровать, набирая номер своего лучшего друга, слушая долгие гудки и после сонный ответ.       — Алло…              — Юнги, ты что спишь? — бурчит Тэхен и закусывает губу, болтая ногами и нежно улыбаясь, эту улыбку слышно даже через трубку.       — Ты чего лыбишься? — Юнги как только слышит радость в чужом голосе, поднимается с кровати, направляясь на кухню       — Просто меня позвали на хоккейный матч…       — А чего ты такой радостный? Ты же терпеть не можешь хоккей, — Юнги очень удивляет чужое поведение, ведь фанатом хоккея Тэхен никогда не был, — Дело в том, кто тебя позвал, да?       — Вовсе нет, — противится чужой догадке и дует губы, понимая, что его раскусили, — Меня позвал тренер хоккейной команды. Он хороший.       — Как зовут?       — Чон Чонгук, — после того как Тэхен произнес имя, по ту сторону трубки послышался грохот и отборный мат. Юнги от шока уронил телефон.       — Тот Чон Чонгук, который бывший нападающий Тэмен-санму?!       — Ну, наверное, да, я не уточнял, — Ким свел брови к переносице и после лег на спину, разглядывая свои тонкие пальцы на руках, — а что?       — Да я тебе все уши прожужжал про него, когда он еще играл. Говорят, что он тогда был еще тем бабником, столько слухов было, а сейчас о нем вообще никаких новостей.       — Он мне показал, что хоккей — это не так просто и я увидел в хоккейной команде такую сплочённость… — полушепотом произнес Ким и закусил губу, — хочешь я выбью тебе билет на матч?       — Хочу, — Мин взглянул на время и хмыкнул, — Ты опять бегал допоздна? Ложись спать.       — Не мог уснуть без твоего голоса, хен.       — Какой же ты слащавый, ложись давай.       После слов Юнги, звонок сбросился, а Ким убрал свой телефон. Он еще долго лежал в кровати, думая над тем почему он так реагирует на тренера хоккейной команды и в раздумьях засыпая.       Неужели это то, о чем он думает?       Утром Ким после завтрака и душа, воткнул в уши наушники, включил любимую песню, которую затер до дыр и побежал в сторону ледового дворца. Погода была приятная, легкий ветерок обдувал лицо и теплый воздух грел легкие юноши. А в груди теплилось какое-то странное чувство.       Бам. Бам. Бам.       Тэхен слышит звук ударов клюшки о шайбу, войдя в ледовую арену, и замечает, что хоккейная команда уже тренируется, а Чонгук стоит за бортом и наблюдает за ними. Нахмурив брови, он не сводит взгляд с игроков. Мужчина выглядит таким сосредоточенным на чужой игре, что кажется ничего не может его отвлечь от льда.       — Бом, будешь халтурить сядешь на скамью запасных! — выкрикнул Чон и вздрогнул, почувствовав на своем плече легкое касание нежной руки.       Ничего не может отвлечь кроме одного прекрасного фигуриста.       — Ты такой строгий тренер, — Тэхен заглянул в чужие глаза и после мельком взглянул на лед, снова возвращая свой чудесный взор на лицо Чона.       — У них совсем скоро матч, нельзя расслабляться, — при одном лишь взгляде на юношу Гук плавится. Что он делает с этим мужчиной?       Ким отвел свой взгляд от карих глаз мужчины, что просто притягивали к себе и приложил руки к борту корта, взглянув на хоккеистов, чувствуя в них дух сплочённости, который никогда не ощущал в фигурном катании. В нем он был словно белая ворона. Даже на соревнованиях фигуристы из других стран обходили его стороной, хотя между собой очень хорошо общались.       Внезапно послышались чужие возгласы, вырвав Кима из мыслей. Это толпа хоккеистов увидев Тэхена сразу же побежала к нему, толкая друг друга и громко смеясь.              — Тэхен, ты выйдешь за меня? — выкрикнул кто-то из парней       — Ну, уж нет он будет моим мужем! — другой парень толкнул того в ребро, и толпа раздалась хохотом.       — А ты сегодня снова с нами будешь тренироваться? — спросил кто-то позади и Тэхен весело захохотал. Его очень давно таким радостным никто не видел.       — Нет, мальчики, я не буду тренироваться с вами, но если вы выиграете в предстоящем матче, то я так уж и быть выкрою для вас время и потренируюсь, — Ким мурлычет и буквально флиртует с мужчинами со всей грацией, которая ему свойственная. Гук не сводит взгляд с мальчишки. Впервые видит такую хитрую и завораживающую сторону младшего.       — Тогда смотри на нас не сводя взгляд, эту победу мы посвятим тебе, Тэхен, — вскрикнул Бом, который являлся защитником в команде, а к нему присоединились остальные, стуча клюшками по льду и выкрикивая имя юноши.       Тэхен готов поклясться, что он еле сдержал себя, чтобы не раскраснеться от смущения. Он словно являлся негласной частью их команды. Его приняли как своего. Ким Тэхен — часть хоккейной команды Чон Чонгука.       Чон наблюдая за происходящим, лишь нежно улыбался и был счастлив за то, что хотя бы сейчас Ким не думает о том, что он проиграл на чемпионате мира, — Ты их всех в себя влюбил.       Всю оставшуюся тренировку Тэхен сидел на трибунах и наблюдал. Его до безумия завораживал дух команды. Все это казалось какой-то сказкой, к которой Киму наконец-то удалось прикоснуться.       После окончания хоккейной тренировки к Тэхену подошел Им Бом и накинул на его плечи спортивную куртку хоккейной команды с его номером и именем.              — Надень завтра на матч, — коротко бросил парень и ушел как можно скорее в раздевалку словно смущаясь своего поступка. Кима позабавил этот жест, но куртку он с плеч не сбросил, а лишь спустился с трибун к Чонгуку.       — Не хочешь покататься со мной? — Тэ смело смотрел в чужие глаза, придерживая одной рукой у горла куртку, что висела на его плечах. А Чон на мгновение впал в ступор из-за чужого предложения, но его отрезвило то, что он заметил вещь с номером Им Бома на плечах Тэхена.       — Покатаюсь, если не будешь носить на себе чужую куртку, — Чонгук ведет себя словно подросток на которого нахлынуло чувство ревности. Ким Тэхен сводит с ума этого мужчину.       — Мне не идет? Почему нельзя? — Ким растерялся и не мог понять почему Тэхен не должен носить мастерку, которая принадлежала команде Чонгука.       — Он тебя просто заприметил и так хочет показать, что ты занят им, — Чон с некой осторожностью снимает с чужих плеч вещь и поворачивает Киму ее спину, где красовался номер и имя Им Бома, — видишь, она именная.       — Я не знал… — Тэхен снимает защиту со своих коньков и уже свою черную мастерку, оголяя плечи. Белая майка, что была на нем, обтягивала каждую мышцу стройного фигуриста. У Гука кажется потекли слюни, — Идешь?       Чон с легким кивком, надел на ноги коньки и вылетел на лед так, словно от его нахождения там зависела жизнь Тэхена. А Ким заметив то, что тренер чуть не полетел носом в лед, подхватил его, обнимая поперек талии. Тепло. Гук чувствовал тепло от тела Тэхена и казалось, что оно исходит откуда-то изнутри.       — Осторожнее, тренер Чон, нам не нужны разбитые носы на льду, — смеется Тэхен и норовит отпустить Чона, но тот лишь прижимает юношу ближе к себе и принимается катиться спиной назад. От такой близости дух захватывает. К Тэ никогда так никто не прикасался и вот так как Чонгук не смотрел.       — Тогда держи меня покрепче, чтобы разбитых носов было как можно меньше, — раздается низкий шепот над ухом фигуриста и крепкие руки тренера сжимают чужую талию сильнее. Голос тренера отдается где-то в затылке и после спускается приятным теплом по позвоночнику в поясницу.       Тэхен и Чонгук потеряли счет времени и катались возможно около часа, а может и того больше, они наслаждались друг другом. Фигурист учил тренера прыжкам и так искренне смеялся, когда тот падал, что сердце сжималось у Намджуна, который наблюдал за ними с верхних трибун. Это все казалось волшебным. И до безумия правильным. Каждое движение двух тел было синхронным. Словно два потерянных кусочка паззла соединились друг с другом и встали в теперь уже целую картину мира.       У Тэхена мир начал заново строиться по кусочкам. И его строитель — Чон Чонгук.

***

      Тэхен прибежал за несколько минут до начала матча. Он слишком долго прихорашивался, ведь знал, что тут будут СМИ. Подойдя сзади к Чонгуку, он обнял его со спины и носом уткнулся в лопатки, чувствуя, как напряжение тренера тут же сходит на нет.       — Я думал, что ты не придешь, — с долей разочарования произносит Чон и поворачивается в чужих объятиях. — Прости, я долго собирался, — Тэ улыбается своей фирменной улыбкой и отпускает мужчину старше себя из объятий, замечая на трибунах кучу людей.       — У меня есть для тебя подарок, — мужчина достает из своей сумки спортивную куртку с номером тридцать и именем Чонгук, протягивая ее Киму, — примешь ее?       Тэхен без раздумий закивал и взял куртку из чужих рук, натягивая на свои плечи. Фигурист понимал, что значит для Чона эта куртка, ведь это та, которую тот носил, когда сам играл на льду.       — Спасибо, — произнес одними губами Тэхен и нежно улыбнулся, — Я никому и ни за какие деньги не отдам эту куртку. Буду хранить ее как самое ценное сокровище.       И не соврет.       Тэхен готов поклясться, что ему никогда так интересно не было наблюдать за хоккейными матчами. Он и не был заинтересован этим априори. Но за свою команду он переживал так же как переживал за себя на чемпионате мира. Нет, даже больше чем за себя. И когда последняя шайба была забита, прозвучал звуковой сигнал…       6:0       Разгромили. В сухую. …Тэхен завизжал от счастья и набросился на тренера команды, обнимая его и радуясь словно ребенок. Он был так счастлив, что не заметил за бурей эмоций с каким рвением обнимал Чонгука. А тот лишь глупо улыбался и обнимал Кима в ответ, пока тот не успокоился и не оттолкнул мужчину от себя в стеснении.       — Прости, — он отвел взгляд в сторону, смотря на лед и замечая, как кто-то из игроков протягивает руку и зовет его на лед. Он не противится и выходит к ним, обнимая каждого участника команды. Тэхен теперь часть хоккея, часть команды, часть этой большой семьи.       Пока вся команда радовалась победе вместе с Тэхеном и их тренером Чонгуком, никто даже не подозревал о том, что на следующий день Ким проснется от кучи уведомлений о новостях с их именами в заголовках.