Глава 2. Еще раз
4 февраля 2025 г., 18:15
Порой за счастье нужно бороться даже с самим собой.
На следующее утро Тэхен проснулся от настойчивого звонка телефона. Кто-то позвонил ему целых пять раз. Терпение лопнуло, и он сморщился, потянувшись к тумбочке, и недовольно пробормотал: — Кто опять… Едва он увидел имя Юнги на экране, сон как рукой сняло. Он знал — если его лучший друг звонит с утра пораньше, значит, случилось что-то важное. — Ты видел новости? — голос Юнги был хриплым, как будто тот не спал всю ночь. Тэхен нахмурился. — Какие новости? — Боже, Тэхен, подними свою ленивую задницу и зайди в тренды. Он тут же открыл телефон, зашел в соцсети и застыл. «Романтика на льду? Чон Чонгук и Ким Тэхен — новая горячая пара!» «Фигурист и тренер: любовь вне льда?» «Ким Тэхен носит куртку Чон Чонгука. Совпадение?» Фото прилагались. Чонгук и он — бок о бок во время матча, его объятие со спины, его счастливая улыбка в компании хоккеистов. На одной из фотографий Чонгук как будто смотрел на него слишком… нежно. Тэхен почувствовал, как кровь приливает к лицу и гнев застилает глаза. Он не мог поверить в реальность происходящего. — Что за бред?! Юнги только хмыкнул. — Ну, в твоем случае — это побочный эффект твоей же популярности. Стоило тебе выйти за пределы катка и побывать на публике в компании красавчика-тренера… — Он не красавчик, — автоматически огрызнулся Тэхен. Еще какой красавчик. — Ага, конечно. Так что будешь делать? Тэхен яростно пролистал комментарии. Кто-то искренне радовался, кто-то пытался вычислить, правда ли это, а кто-то уже строил теории заговора. — Убью Чонгука, — процедил он. — О, так вы уже на «ты»? — усмехнулся Юнги. Тэхен в ответ только сбросил звонок и уже через несколько минут был на пути в ледовый дворец. Он был зол. На себя. На СМИ. На Чонгука. На весь мир.***
Чонгук сидел в тренерской, когда дверь резко распахнулась. — Чон Чонгук! — Тренер едва успел поднять голову, как Тэхен ворвался внутрь и бросил телефон перед ним на стол. — Это ты виноват! Чонгук удивленно посмотрел на экран. — Хм, интересно. Мы уже встречаемся? Я даже не знал. Тэхен сжал кулаки. Почему Чон такой спокойный? Ему настолько наплевать на происходящее? Это выводило еще больше из себя юного фигуриста. — Это не смешно! Теперь все будут говорить, что у нас роман! Чонгук оперся на стол, оценивающе глядя на фигуриста. — А тебе что, не все равно? — Конечно, не все равно! — Тэхен взъерошил волосы. — У меня карьера, Чон! Как ты себе это представляешь? — Я? — Чонгук лениво улыбнулся. — Я ничего не представляю. Я просто тренер хоккейной команды. Тэхен злился. Он чувствовал, как раздражение кипит внутри. Но еще сильнее раздражало то, что Чонгук вообще не выглядел обеспокоенным. — Удали это. Опровергни. Скажи, что это неправда! — Успокойся, Ким, — Чонгук откинулся на спинку кресла. — Если мы начнем оправдываться, они решат, что нам есть что скрывать. Тэхен замер, понимая, что Чон говорит дело. — Так что… мне просто сидеть и терпеть? Чонгук пожал плечами. Спокойствие тренера поражало с каждой секундой. Так словно про него каждый день пишут всякие гадости умалишённые журналюги. — Это пройдет. Дай им новую тему для обсуждения, и они забудут. Тэхен мрачно уселся напротив, упершись локтями в стол. — Терпеть не могу журналистов, — пробормотал Тэхен и запрокинул голову назад, раскрывая свою изящную и до одури привлекательную шею. Было видно, как кадык нервно дергается каждый раз, как юноша сглатывает слюну. Чонгук взглядом ухватился за чужую шею и не подал виду, что это действие Кима заставило кровь мужчины закипеть. Он не в силах оторвать взгляд. — А я начинаю понимать, почему они так цепляются за тебя. Тэхен недоверчиво взглянул на него. — Что? — Ты вспыльчивый. Эмоциональный. Тебе плевать на то, что о тебе думают… пока это не начинает трогать тебя. Тэхен закатил глаза. Было такое чувство словно Чонгук его раскусил. Будто бы он понял, что юношу задевает и злит это все не потому, что это не правда. А потому что это все правда. Они что-то чувствовали и это нельзя было скрыть ни от кого. — Ты псих. Чонгук рассмеялся. Его смех оттолкнулся от стен тренерской и достиг ушей фигуриста, который все продолжал злиться, но уже не так яростно. — Возможно. Но зато я единственный, кто не боится тебя, Ким Тэхен. — Тэхен вдруг понял, что это правда. Все вокруг либо восхищались им, либо опасались, либо ненавидели. А Чонгук… Чонгук просто был собой. И от этого его хотелось убить еще сильнее. Или… что-то еще.***
Тэхен действительно пытался не обращать внимания на новости, но это оказалось сложнее, чем он думал. Везде: в соцсетях, на форумах, даже в комментариях под его последними выступлениями — обсуждали его «роман» с Чонгуком. Вечером ему написал менеджер. Менеджер: «Ты должен сделать официальное заявление. Опровергнуть слухи». Тэхен злился. Он вообще не хотел это обсуждать, но понимал, что оставить все, как есть, тоже не вариант. Он уже собирался набрать сообщение с отказом, как пришло еще одно. Менеджер: «Хотя… можешь оставить все как есть. Честно говоря, твоя популярность сейчас только растет. Людям нравится эта история». Тэхен застыл. Нравится? Значит, для публики это просто красивая сказка? Они не думали, что у него есть чувства, эмоции, жизнь за пределами льда? Телефон чуть не полетел в стену. Но в этот момент снова пришло сообщение. Чонгук: «Не кипятись». Тэхен нахмурился.Тэхен: «Ты откуда знаешь?»
Чонгук: «Потому что ты сейчас наверняка бешено сверкаешь глазами и хочешь кого-то убить». Тэхен зарычал и все-таки швырнул подушку в стену. Почему этот, мать его Чон чертов Чонгук, вообще знает о том как он себя сейчас чувствует. Чонгук: «Не трать энергию на ерунду. Завтра в 7 утра жду тебя на катке».Тэхен: «Ты мне не тренер».
Чонгук: «Я — тот, кто помогает тебе выплескивать злость с пользой». Тэхен лишь закатил глаза, но ничего не ответил.***
Утро выдалось прохладным. Когда Тэхен приехал к катку, он надеялся, что Чонгук забыл про свою странную идею. Но нет. Чон уже стоял у борта, держа руки в карманах и лениво наблюдая за пустой ледовой ареной. Он выглядел так невозмутимо, словно он не чувствовал своего странного притяжения к этому до безумия вспыльчивому фигуристу. — Ты опоздал, Ким, — без приветствия сказал он. — Я вообще не должен был приходить, — буркнул Тэхен, но все равно снял защиту с коньков и вышел на лед. Чонгук усмехнулся. — Хороший фигурист всегда держит слово. — Замолчи, — пробормотал Тэхен и сделал пару скользящих движений по льду, привыкая к его гладкости. Чонгук закинул ему клюшку. — Лови. Тэхен еле поймал. Он все еще хрупкий фигурист и не привык к такому обращению к себе. Что себе этот тренер вообще позволяет? То нежный с ним, то холоднее чем лед. — Опять? — разочарованно проскулил Ким и закатил глаза, подкатившись ближе к хоккейному тренеру. — Мы же уже выяснили, что хоккей сложнее, чем ты думал. Тэхен фыркнул. — И в чем смысл? Чонгук прищурился. — В том, чтобы ты думал о шайбе, а не о новостях. Тэхен хотел сказать, что у него и так все в порядке, но потом понял, что злость действительно отступает по ходу тренировки. Они катались почти два часа. Чонгук объяснял какие-то базовые приемы, Тэхен периодически жаловался на неудобные коньки, но… это было неважно. Важнее было другое — это помогало. Тэхен все меньше думал о журналистах. А когда он снова упал на лед, растянувшись прямо перед Чонгуком, и тот протянул ему руку, чтобы помочь подняться, Тэхен вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время он стал улыбаться по-настоящему именно рядом с этим тренром. После тренировки они сидели на лавке, стараясь привести дыхание и мысли в порядок. Каждый думал о своем. И каждый из них знал, о чем думает другой. — Тэхен, — внезапно сказал Чон. — Что? — Ты же понимаешь, что слухи скоро улягутся? — Гук развязывал свои коньки и натягивал на ноги любимые кроссовки, перед этим разминая затекшие ноги. А Тэхен на чужой вопрос задумался и подвис на одно мгновение. — Да. — Тогда зачем ты так бесишься? — Фигурист повернул голову, глядя прямо в глаза Чонгуку так взглядом будто спрашивал у него «ты тупой?». — Потому что я хочу, чтобы люди говорили обо мне как о фигуристе. А не как о чьем-то возможном парне, — с некой долей раздражение произнес фигурист и отставил хоккейные коньки в сторону, вытягивая свои пальцы ног. На его белоснежных носках красовались пятна крови — следствие долго не заживающих мозолей. У Чонгука сердце сжалось. — Понимаю, — все, что мог из себя выдавить мужчина, постыдно отведя взгляд от чужих ног. — Тогда почему ты не злишься? — Юноша лишь опустил взгляд и спрятал свои ноги в своих старых и уже изношенных кроссовках — подарок дедушки. — А с чего мне злиться? Пусть говорят. Это же не делает нас парой. Тэхен на секунду замер. Что-то внутри под ребрами сжалось и начало подниматься по горлу комом, преграждающим путь к дыханию. — Верно, — сказал он. — Не делает. И почему-то эта мысль Тэхену не понравилась.***
После утренней тренировки Тэхен решил наконец-то отвлечься и встретиться с Юнги. Они сидели в небольшой кафешке, и Мин с подозрением смотрел на него поверх чашки с кофе. — Так, давай начистоту, — сказал он, поставив чашку на стол. — Ты реально злишься из-за слухов? — Конечно злюсь, — Тэхен выдохнул, пальцами оглаживая края чашки с кофе и не замечая с каким прищуром на него смотрит друг. — Хм. А ты злишься из-за самих слухов или из-за того, что тебя с ним связывают? — предполагает Мин и кажется попадает в яблочко, судя по реакции парня напротив. — Что за бред? — фигурист резко поднял голову и стиснул зуб. Он знает, что друг его раскусил еще десятью минутами ранее, но сдаваться просто так не намерен. — Просто ты не из тех, кто так сильно переживает из-за новостей. А тут прям… кипишь, — Мин настаивает. — Я не киплю, — а Ким возражает. — Конечно, — протянул Юнги, откидываясь на спинку стула. — Тогда почему ты бесишься, когда он говорит, что это просто слухи? — С чего ты взял? — Тэхен замер. Вся его броня рушится под пристальным взглядом его друга. Уж слишком он хорошо знает его, что с каждым предложением заставляет сердце Кима сжиматься. — Ну, во-первых, я твой лучший друг. А во-вторых, ты сейчас так сжал вилку, что она чуть не согнулась. — Все. Тема закрыта, — Тэхен раздраженно положил вилку на стол. Юнги лишь улыбнулся. — Как скажешь.***
На следующий день Тэхен решил, что ему надо отвлечься. Он пришел на каток раньше времени и просто катался, сосредотачиваясь на движениях, на дыхании, на каждом скольжении лезвий по льду. Лед всегда его успокаивал. Он отдавал всю свою леденящую холодность Киму, когда это требовалось ему. Но стоило ему закончить программу и выйти к борту, как он услышал знакомый голос, который снова выбил его из колеи. Чон, чертов тренер, Чонгук. — Красиво, — раздалось за спиной Кима, но он даже не вздрогнул. Просто устало обернулся. Чонгук стоял у борта, наблюдая за ним с привычной ленивой улыбкой. — Ты меня преследуешь? — спросил Тэхен, вытирая лоб полотенцем и натягивая на свои худые плечи спортивную куртку. — Нет, просто часто нахожусь там же, где и ты, — мужчина язвит и не сводит взгляд со стройного тела на льду. — Это и называется преследование, — с легкостью парирует юноша. Его сводит с ума такое неоднозначное поведение мужчины. Что же тот задумал? — Ладно, тогда скажем так: мне нравится смотреть, как ты катаешься, — Чонгук лыбится во все тридцать два и не сводит ни на секунду своего взгляда с фигуриста. Тэхен замер, крепче сжимая полотенце. — Я знаю, — сказал он, бросив взгляд на Чона. — Ты всегда смотришь. — Потому что ты чертовски хорош, — он не стал отрицать. Потому что и правда всегда смотрит, ведь Тэхен словно сказка и чувство, что стоит отвести Чонгуку взгляд тот рассыплется так, словно его никогда и не было. Это пугает. — Еще раз так скажешь, и я поставлю тебя на лед и заставлю учить все мои программы. — Заманчиво, — рассмеялся Чонгук. Тэхен скривился, стянул с себя коньки и направился в раздевалку. Он больше не мог терпеть этого напряжения между ними двумя, поэтому первый сбежал. Ким никак не ожидал увидеть Чонгука снова, но уже у входа. Было видно, тот его ждал. — И что теперь? — он подошел к мужчине не спеша, поправляя свои слегка влажные волосы после душа. — Давай поужинаем, — предложил Чонгук. — Ты опять потащишь меня в забегаловку? — Ким говорит так, словно не был бы рад снова поесть жареной говядины, завернутой в салатные листы. — Ты сам ел с удовольствием., — Чон подмечает и видит как Тэ закатывает глаза в попытке противиться чужим чарам обаяния. — Чон, если ты пытаешься меня приручить как питомца, то у тебя ничего не выйдет, — предупреждает юноша и тычет мужчину пальцем в его крепкую грудь не сводя взгляд с карих, почти черных глаз. — Я бы сказал, что ты уже почти приручен, — самодовольно. Это пугает фигуриста до чертиков. Тэхен хотел возразить, но потом понял, что уже идет рядом с ним, не особо сопротивляясь. И что самое странное — ему это даже нравилось. Ужин прошел спокойно. Они болтали о спорте, о командах, о чемпионатах. Обстановка казалась до безумия теплой. Даже домашней. Словно Тэхен сейчас сидел не рядом с тренером хоккейной команды, которого все СМИ называли его парнем, а с самым близким человеком на свете. Но когда разговор зашел о фигурном катании, мальчишка неожиданно замкнулся. Чонгук заметил это сразу. — Ты же понимаешь, что ты не никчемный фигурист, да? — Начинает Чон и видит, как Ким опускает свой взгляд. Кажется, что разговор будет тяжелым. — Не знаю. — Хочешь, скажу, что думаю? — Чонгук чуть подался вперед, а Тэхен взглянул на него настороженно. — Только если это не очередной мотивационный спич, — Ким этого не любил, даже Намджуна просил не говорить ему всяких смазливых речей перед каждым выступлением. — Нет. Я просто скажу правду, — он сделал паузу, а потом, глядя прямо в глаза Тэхену, произнес, — Ты создан для льда. В груди Тэхена что-то дрогнуло. Какое-то тепло разлилось в районе сердца и не уходило, а только все больше грело его. И он вдруг понял, что Чонгук — единственный, кто говорит это с такой уверенностью. И ему так чертовски хочется поверить.***
Тэхен стоял у борта, стиснув зубы. Он сам изматывал себя на тренировках и просил Намджуна быть с ним как можно строже, чему сам тренер был не особо рад, учитывая нынешнее состояние фигуриста. — Еще раз, — сказал Намджун, лениво закуривая электронную сигарету и откидываясь спиной на борт ледового корта. — Я устал, — огрызнулся Тэхен, хорошо помня о том, что он сам требовал такого отношения к себе от тренера кучу раз, ругаясь с ним. — Ты всегда устаешь, когда что-то не получается. Тэхен сжал кулаки. Он пытался исполнить свой каскад: четверной лутц с тройным тулупом. Но каждый раз что-то шло не так. Он либо заваливался на приземлении, либо терял скорость, либо просто не мог правильно закрутить прыжок. — Если ты не соберешься, Ким, — продолжил Намджун, — то на соревнования можешь не рассчитывать. — Я знаю! — сорвался Тэхен. — Черт, я знаю! — Он запустил пальцы в волосы, раздраженно раздувая ноздри. Намджун наблюдал за ним спокойно, но сердце внутри него ныло от боли. Надо додавить. Надо доломать хрупкую душу фигуриста, чтобы он сам собрал себя заново. — Тогда что тебя держит? Тэхен не ответил. Потому что не знал. Они продолжали тренировку. Намджун внимательно следил за каждым движением Тэхена, давая лаконичные замечания. — Ты слишком зажат. — Расслабь плечи. — Колени мягче. Тэхен разогнался по ледовой глади, вдохнул глубже, собрался… и вошел в прыжок. Раз. Взлет. Четыре оборота. Приземление. Ноги подкашиваются. Он падает на лед. Громко выдыхает. А Намджун наклоняется над ним. — Лед вкусный? — злорадствует тренер, зная, что уж лучше так, чем опять слышать крики о том, что он никчемный фигурист и ничего не добьется, если не сделает этот гребаный четверной лутц в каскаде. — Заткнись, — прошипел Тэхен, потирая бедро. — Вставай. И повтори, — Намджун фыркнул и протянул ему руку. Через час Тэхен уже еле держался на ногах. Падая в очередной раз, он остался лежать на льду, разглядывая потолок арены, а Намджун уселся рядом. — Знаешь, в чем твоя проблема? — начинает тренер опять свои наставления, которые так ненавидит юноша. — Просвети, — буркнул Тэхен и перевел взгляд на Намджуна, который сидел на льду рядом с лежащим и дрожащим от усталости фигуристом. — Ты слишком много думаешь. — Ты мне это уже говорил, — Тэхен закатил глаза — Чонгук, да? — Намджун смотрел на него с прищуром. Мужчина уже знал обо всем наперед, видел по реакции фигуриста и по его поведению. — Причем тут он? — он отвел взгляд и принял сидячее положение, происходящее доводило его до истерической улыбки. — Ты мне скажи, — Намджун ухмыльнулся. — Он вообще не важен. — О, конечно. Ага, — тренер воткнул новый стик в электронную сигарету и включил ее, ожидая, когда та нагреется. — Ты что, сговорился с ним? — Тэхен застонал и закрыл лицо руками. Эти два нахальных тренера явно были в сговоре. Иначе как все это объяснить? — Нет, но он тебя меняет, — констатирует факт Намджун и чувствуя вибрацию, принимается курить. — Чушь. — Правда, — спокойно сказал Намджун. — Ты стал больше улыбаться. Стал меньше загоняться. Да и судя по новостям, теперь у тебя бурный роман. — Намджун! — Тэхен подскочил на ноги с раздутыми от гнева ноздрями, слыша на свою реакцию лишь заливистый смех своего тренера. — Ладно, ладно, — мужчина поднял руки в знак капитуляции, — Но ты не можешь отрицать, что Чонгук влияет на тебя. — Это раздражает, — Тэхен стиснул зубы и ударил коньком о лед, запрокидывая голову назад. — Что именно? — Намджун встает со льда на ноги и обтряхивает свои штаны, затягиваясь сигаретой и выдыхая дым. — То, что он ведет себя так, будто все знает. — Может, он действительно что-то понял раньше тебя? — Вскинул бровь тренер и улыбнулся уголками губ, — Отдохни сегодня. И подумай, — Намджун закончив поправляться, похлопал по плечу своего подопечного и поспешил ретироваться со льда. А Тэхен лишь прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Чонгук действительно что-то понял раньше него. И это пугало.***
Каток был пуст. Тэхен задержался после основной тренировки, несмотря на усталость. Несмотря на боль в мышцах. Несмотря на то, что его тело уже кричало «остановись». Но он не мог. Еще раз. Он сделал круг по льду, набирая скорость. Прыжок. Приземление шаткое, но устоял. Еще раз. Короткий вдох. Разгон. Каскад. Тройной тулуп, затем четверной лутц. Раз. Два. Три. Четыре. Падение. Лед больно ударил по спине, но Тэхен тут же поднялся, стиснув зубы. Он не мог проиграть. Не мог позволить себе слабость. Не сейчас. Еще раз. Прыжок. Четыре оборота. Приземление… Глухой треск. Резкая, обжигающая боль. Лед под ним вдруг стал чужим. Мир покачнулся. Тэхен рухнул на лед, чувствуя, как разрывается его тело. Дыхание сбилось. Он попытался пошевелить ногой и закричал. Боль пронзила его так резко, что перед глазами потемнело. Он не мог встать. Не мог даже пошевелиться. Помогите… Чонгук увидел это с трибун. Он пришел в ледовый дворец просто проверить, ушел ли Тэхен домой, потому что подозревал — тот не остановится. И оказался до безумия прав. Но он не ожидал увидеть, как тот падает. Как кричит. Как корчится от боли. Чонгук сорвался с места. Секунда. Две. Три. Он не знает сколько ему потребовалось, чтобы в диком адреналине сократить расстояние между трибунами и лежащим на льду Тэхеном. Впервые Чон почувствовал животный страх за другого. — Тэхен! — голос Чона гулко разнесся по пустому катку. Тэхен приоткрыл глаза, его грудь судорожно вздымалась. Чонгук выбежал на лед, проскользил к нему на коленях. — Черт… Тэхен, ты меня слышишь? Фигурист сжал зубы и единственное что он мог произносить полушепотом так это имя хоккейного тренера. Боль была адской. Просто невыносимой. — Чон… — Где болит? — Чонгук осторожно коснулся его лица с такой нежностью, что Тэхен готов поклясться, что если бы он не испытывал этой жгучей боли, то поплавился бы тут же. Он не смог ответить — просто моргнул и застонал, когда попытался снова пошевелиться. — Ладно, не двигайся, — Чонгук провел руками по его телу, проверяя. Когда добрался до ноги, Тэхен заорал. Истошный крик раздался по всему ледовому дворцу. Чонгук замер. — Тэхен… Тот тяжело дышал, его глаза были полны боли. — Чон… я не могу… — Тихо, тихо, — Чонгук наклонился ближе, чувствуя, как его собственное сердце сжимается от паники. Но он не мог паниковать. Сейчас он должен был быть собранным. Он быстро достал телефон, — скорую. Сейчас. Все будет хорошо. Тэхен стиснул пальцы на его запястье. — Чон… — его голос сорвался. — Я здесь, — тихо сказал Чонгук. — Я не уйду. Он накрыл ладонью руку Тэхена, сжимая ее крепче. Чон бы сейчас все отдал лишь бы не видеть, как этот хрупкий мальчишка мучается от адской боли. Он этого не заслужил. А Тэхен впервые за долгое время почувствовал не страх и не боль. А тепло.
