Гол в сердце

А если ты приходишь всякий раз в другое время, я не знаю, к какому часу готовить свое сердце… Нужно соблюдать обряды. Антуан де Сент-Экзюпери. Маленький принц

      Тэхен ненавидел просыпаться рано. Он ненавидел вставать с кровати, ненавидел этот проклятый гипс, ненавидел слабость в теле. Но больше всего он ненавидел, когда Чон Чонгук стучал в его дверь в восемь утра с видом победителя.       — Открывай, Ким, я знаю, что ты дома, — Чон кричит сквозь дверь и прикладывает к ней ухо, чтобы лучше расслышать фигуриста, который все так же противился любой помощи со стороны других людей.       — Иди в жопу! — Выкрикнул Тэхен, лежа в своей постели, сверля дырку в злополучной двери за которой стоял чертов Чон Чонгук.       — Хорошо. Тогда я просто подожду здесь, — мужчина усмехается чужим попыткам сопротивляться, но все же знает, что тот обязательно откроет ему дверь и не оставит снаружи. Ким не мог долго сопротивляться.       — Тебе заняться больше нечем?!       — Есть, но мне больше нравится донимать тебя, — и он не врет. У тренера есть куча других более важных дел, но ему нравилось проводить время с Кимом и в моменте казалось, что это куда важнее всего остального.       Тэхен застонал, уткнувшись лицом в подушку. Два дня назад он уже поддался уговорам Чона и вышел из дома, надеясь, что это было в первый и последний раз. Как бы не так. Он кое-как доковылял до двери на костылях, открыл и столкнулся с самодовольной ухмылкой тренера.       — Собирайся, — заявил Чонгук, вваливаясь в квартиру так, будто жил здесь.       — Куда? — Тэхен руками опирается о костыли и недовольно что-то шепчет себе под нос, словно читает какое-то проклятие.       — На улицу, — коротко отвечает мужчина.       — Я не хочу.       — А я хочу. Ты вообще видел себя? — Чонгук критически оглядел его. — Ты бледный, как простыня, и, наверное, уже забыл, как пахнет свежий воздух.       — Я в норме, — буркнул Тэхен.       — Ага, конечно, — Чонгук хмыкнул и неожиданно наклонился к нему так близко, что Тэхен почувствовал его дыхание на своей коже, — давай так: либо ты одеваешься сам, либо я одеваю тебя.       — Ты ненормальный, — процедил Тэхен, развернулся и захлопнул дверь в спальню перед носом Чона.       — У тебя есть пять минут, — раздался веселый голос из-за двери.

***

      Они сидели в небольшом кафе в центре Сеула. Чонгук заказал кофе, а Тэхен с тоской смотрел в тарелку с пирогом.       — Ты меня похитил, — Ким взглянул на мужчину из-под лба и закусил губу. В голове вертелась свора мыслей.       — Я спас тебя от разложения на собственной кровати, — поправил его Чонгук, делая глоток. — А теперь ешь.       — Не хочу, — возражает мальчишка и рукой отодвигает от себя тарелку с пирогом, в горло и правда кусок не лезет.       — Тогда я тебя покормлю.       — Попробуй — и я разобью тебе нос, — мрачно пообещал Тэхен. Чонгук фыркнул, но не стал настаивать, а лишь продолжил пить свой кофе.       — Ладно, но если ты не будешь есть нормально, в следующий раз я приготовлю сам, — угрожает тренер и следит за чужой реакцией.       — И что? — Тэхен не понимает, как это вообще должно его напугать.       — А то, что я готовлю хуже, чем твои хромые попытки выйти из квартиры, — нежно улыбаясь, говорил Чон и чувствовал, что фигурист становится для него чем-то важным. Больше чем просто фигурист, с которым они делят одну ледовую арену.       Тэхен невольно усмехнулся.       Чонгук был невыносимым. Он донимал его каждую свободную минуту, тащил на прогулки, находил нелепые причины для встреч, пытался отвлечь любыми способами. И самое странное — у него получалось.

***

      На следующий день Чонгук снова пришел. На этот раз Тэхен без особого сопротивления открыл ему дверь и впустил в свою квартиру.       — Что на этот раз? — устало спросил Тэхен.       — Поехали за город, — выпалил Чон, улыбаясь во все тридцать два. Он выглядел так словно все уже продумал на несколько дней вперед. Это пугало.       — Что? — Ким закашлялся от удивления и вскинул бровь. Он искренне не понимал зачем им ехать в такую даль.       — Ну, ты же любишь тишину, а там нет журналистов, которые следят за каждым твоим шагом, — говорит так словно это было совершенно очевидно.       — И что мне там делать? Считать деревья? — Тэхен язвит, но в комнату заходит, открывая шкаф и взглядом выбирая то, что он наденет.       — Можно и так, — пожал плечами Чонгук.       Тэхен хотел возразить, но потом задумался. Он действительно устал от шума, от гулких стен квартиры, от раздражающего чувства беспомощности. А если там и правда будет спокойно?..       — Ладно, — наконец сдался он, вытаскивая из шкафа штаны.       — Вот и отлично. Только не забудь взять что-то потеплее — вечером может быть прохладно, — Чонгук довольно улыбнулся, а Тэхен закатил глаза, одарив мужчину, стоящего в коридоре презрительны взглядом и захлопнув дверь в комнату.       Они остановились на поляне у небольшого озера. Воздух был прохладным, но яркое заходящее за горизонт солнце грело белоснежную кожу фигуриста своими последними лучами. Вокруг совершенно никого не было и это не могло не радовать. Абсолютное спокойствие и тишина, только легкое колыхание деревьев и шелест листьев. Тэхен сидел на пледе, грея руки о чашку с кофе, а Чонгук расстегивал сумку с едой.       — Чон, ты что, реально сам готовил? — с долей страха спрашивает Ким, пытаясь заглянуть в сумку.       — Нет, конечно, — усмехнулся тот. — Купил по дороге, но мог бы сказать, что готовил сам, ты бы не заметил.       Тэхен тихо засмеялся и прикрыл глаза, запрокидывая голову назад, чтобы лицо впитало солнечные лучи, которые до него дотягивались. Его бледная от усталости кожа словно сияла на солнце. Чонгук бросил на него быстрый взгляд. Впервые за долгое время этот упрямый фигурист выглядел не раздраженным, не уставшим, не злым, а просто… спокойным.       — Я рад, что ты согласился, — Гук поставил контейнеры с едой на плед и уместился рядом с Кимом, устремив свой взгляд на гладь воды в которой отражались кроны деревьев и багряное закатное небо.       — Просто мне надоело торчать дома, — пробормотал Тэхен.       — Конечно, — усмехнулся Чонгук.       Они молчали какое-то время, каждый боялся нарушить тишину. Каждый боялся испортить этот момент абсолютной гармонии и тишины. Но Тэхен вдруг заговорил:       — Знаешь, что самое страшное? — шёпотом, словно боясь кого-то разбудить.       — Что? — Чонгук вопросительно посмотрел на него, оторвав свой взгляд от озера.       — Что я могу не вернуться.       Чонгук не сразу понял и свел брови к переносице, лишь после уточняя что имел ввиду фигурист, — в спорт?       — Вдруг я не смогу кататься так, как раньше? Вдруг моя карьера закончилась еще до того, как я успел чего-то добиться? — Тэхен кивнул, опустив взгляд и поджав губы.       — Ты вернешься, — сказал Чонгук твердо.       Тэхену хочется верить в это.       — Откуда ты знаешь? — с долей недоверия произнес Ким, не поднимая взгляда, сверля им свои руки.       — Потому что ты Ким Тэхен. Ты упрямый, как осел. Ты не умеешь сдаваться, — и Чонгук был абсолютно прав. Он еще никогда не видел в жизни кого-то упрямее чем этот мальчишка.       — Ты слишком в меня веришь, Чон, — Тэхен усмехнулся, но в его глазах промелькнуло что-то теплое.       — А ты слишком в себе сомневаешься.       Фигурист поднял свой взгляд на Чона, и в этот момент между ними повисло странное напряжение. Кима кинуло в жар и в груди все сжалось без возможности вдохнуть или выдохнуть. Чонгук чуть подался вперед, его дыхание обдало чужие губы, но в последнюю секунду Тэхен отвернулся, устремив свой взгляд на воду.       — Спасибо, — тихо сказал он.       — За что? — поинтересовался Чонгук, стараясь сгладить углы, но кажется, что чувство неловкости охватывало только его в данный момент.       — За то, что не даешь мне сойти с ума.       — У нас впереди целых два месяца. Ты еще успеешь сойти с ума, — мужчина нежно улыбнулся и открыв контейнер с едой, протянул его мальчишке. Тэхен лишь закатил глаза, но почему-то чувствовал себя легче, чем за последние недели.       Может, все действительно будет хорошо?

***

      Тэхен лежал в кровати, залипая взглядом в потолок, игнорируя какие-либо звонки и сообщения. Но после очередного уведомления, он схватил телефон, чтобы отключить звук, но взглядом зацепился за сообщение своего друга, сразу же принимаясь печатать ответ. Мин Юнги: Ты опять весь день дома просидел?

Ким Тэхен: …

Мин Юнги: Ясно.

Ким Тэхен: Чонгук меня таскал по всему городу последние дни. Я заслужил отдых.

Мин Юнги: Ты не заслужил превращаться в овощ.

Ким Тэхен: Я не овощ.

Мин Юнги: Ты лежал в кровати, уткнувшись в потолок, и игнорировал звонки.

Ким Тэхен: Ты что, камеру у меня дома поставил?!

Мин Юнги: Я тебя слишком хорошо знаю, Тэ.

Ким Тэхен: У меня нет сил.

Мин Юнги: Потому что ты их не восстанавливаешь. Мин Юнги: Ты питаешься, как воробей, почти не двигаешься, зато целыми днями грузишься.

Ким Тэхен: …

Ким Тэхен: Я ненавижу, когда ты прав.

Мин Юнги: Я всегда прав.

Ким Тэхен: Ненавижу.

Мин Юнги: Я знаю

Ким Тэхен: А если я не вернусь?

Мин Юнги: Куда?

Ким Тэхен: В спорт.

Мин Юнги: Вернешься.

Ким Тэхен: А если нет?

Мин Юнги: Тогда я сделаю вид, что удивлен, но в душе знал, что ты слишком упрямый, чтобы сдаться.

Ким Тэхен: Ты дерьмовый друг.

Мин Юнги: А ты дерьмовый собеседник. Мин Юнги: Хочешь поговорить об этом нормально?

Ким Тэхен: Нет.

Мин Юнги: Тогда иди спать.

Ким Тэхен: Сначала скажи что-нибудь ободряющее.

Мин Юнги: Ты хреновый фигурист.

Ким Тэхен: ЧТООО?!

Мин Юнги: Поэтому тебе придется вернуться и доказать мне обратное.

Ким Тэхен: …

Ким Тэхен: Ты все-таки хороший друг.

Мин Юнги: Знаю.

Ким Тэхен: Спокойной ночи, Юнги.

Мин Юнги: Спокойной ночи, Тэ. Мин Юнги: И да — не вздумай снова проваляться в кровати весь день, иначе приеду и вышвырну тебя на улицу.

Ким Тэхен: Угроза принята.

***

      Несколько дней спустя Чонгук снова появился у порога, уже не особо церемонясь, чтобы попасть в квартиру Кима. Тот все равно особо не трудился замыкать дверь.       — Ты серьезно? — Тэхен раздраженно уставился на него, стоя босиком в проеме двери, — и что теперь? Куда на этот раз?       — В бассейн.       — В бассейн?! — Тэхен чуть не подавился воздухом. — Чон, у меня нога в гипсе.       — Ты будешь просто плавать. В воде легче двигаться, тебе это нужно. К тому же ты не можешь кататься, а мышцы надо поддерживать в тонусе, — спокойно произнес Гук, поправляя на своем плече лямку рюкзака.       — Нет, — отрезал Тэхен.       — Тэхен, ты сам говорил, что не хочешь потерять форму, — Чонгук настаивает, он тоже не из тех, кто вот так просто сдается.       — Я передумал, — фигурист противится и плечом держится за стену коридора.       — Ты врешь.       — Чон, я не хочу, чтобы меня видели в таком виде, — Тэхен тяжело вздохнул и отлип от стены.       Чонгук смягчился. Он понимал. Понимал, как тяжело фигуристу, который всегда был в центре внимания, теперь чувствовать себя беспомощным.       — Знаешь, — тихо сказал он, — ты все равно выглядишь потрясающе.       — Это не поможет, — Тэхен фыркнул, покраснев.       — Тогда мне придется нести тебя на руках.       — Попробуй, и я ударю тебя костылем, — Ким ощетинился и замахнулся костылем на Гука, показывая всю серьезность своих намерений, а Гук лишь посмеялся на это действие.       — Давай так: если тебе не понравится, я больше не буду тебя никуда тянуть, — мужчина решает предложить сделку мальчишке, уже заведомо зная ее исход.       — Обещаешь? — Тэхен прищурился, не до конца доверяя тому.       — Клянусь своей хоккейной клюшкой, — Чон положил руку к себе на грудь, ярко улыбаясь и задирая голову.       — Это вообще не звучит убедительно, — возмутился Тэхен, зная, что тренер давно уже не играет в хоккей и вряд ли у него есть клюшка.       — Тогда клянусь, что закажу ужин в твоем любимом ресторане, — Чон знает куда давить, чтобы Тэхен согласился.       — Ладно, но лучше уж закажи клубнику в шоколаде, если мне не понравится, — Ким лыбится и исчезает за дверью в свою комнату.       — Сделка, — Чонгук кивает в спину фигуристу. Он купит клубнику в шоколаде Тэхену даже если ему понравится плавать в бассейне. Сделает все лишь бы тот улыбался.       Улыбается он красиво.

***

      Вода была теплая, почти обволакивающая. Тэхен сначала с недоверием смотрел на поверхность бассейна, но, когда погрузился, понял, что Чонгук был прав — в воде двигаться действительно легче.       — Видишь? — Чонгук подплыл ближе. — Я же говорил.       — Не радуйся раньше времени, — проворчал Тэхен, медленно двигая руками.       — Но тебе нравится, — констатирует факт Чонгук и рукой касается чужой талии, придерживая Кима под водой.       — Не нравится, — отнекивается, но эта умопомрачительная улыбка выдает его с потрохами.       — Ты улыбаешься, — и Тэхен тут же нахмурился, чтобы показать всем своим видом, что мужчина вообще-то не прав, но Чонгук только усмехнулся на чужие попытки скрыть правду, — ты вообще всегда ворчишь, когда тебе что-то нравится.       — Это ложь, — Ким протестующе прыщет водой в лицо тренера, который все это время не отпускал его талию.       — Ну да, конечно, — мужчина лишь закатил глаза и свободной рукой вытер лицо от воды, — расскажи, как ты попал в фигурное катание?       Тэхен несмело положил руки на плечи мужчины и отвел взгляд в сторону, пальцы вдруг задрожали и губы приоткрылись в легком вздохе.

***

      Тэхену было пять лет, когда дедушка впервые отвел его на каток. Зима в тот год была особенно холодной. Улицы покрылись тонким слоем льда, дыхание превращалось в облака пара, а снег скрипел под ногами. Тэ сжимал теплую ладонь дедушки, прячась в длинном шерстяном пальто.       — Дедушка, мы далеко еще? — скулил мальчишка, его ноги уже устали от долго прогулки.       — Потерпи, Тэ. Скоро увидишь, — так заботливо и крепко сжимая руку внука, произнес мужчина в годах.       Он тогда еще не знал, зачем его тащат через весь город. Ему просто сказали надеть потеплее и взять с собой варежки. Но стоило им подойти к ледовой арене, как мальчишка замер. Перед ним расстилался огромный, идеально гладкий лед, на котором катались люди. Они двигались так легко, словно летали.       — Ого… — только и смог вымолвить он.       — Красиво, да? — Дедушка усмехнулся.       Тэхен кивнул, не отрывая взгляда от льда. Он был заворожён тем, что происходило там. Это казалось какой-то волшебной сказкой.       — Хочешь попробовать?       — Можно?! — мальчик резко повернулся к нему. Глаза его сияли от радости. Казалось, что счастливее этого мальчишки не было никого на свете.       — Конечно.       Они прошли внутрь. Тэхену выдали крошечные фигурные коньки, и он с восторгом уставился на них, пока дедушка завязывал шнурки.       — Дедушка, а ты катался, когда был маленьким? — высокий голосок с интересом расспрашивал дедушку.       — Еще как, — с улыбкой ответил тот. — Но потом я стал старым и тяжелым.       — Ты не тяжелый.       — Тогда в чем же причина, по которой твой дедушка не катается? — а мальчик задумался на чужой вопрос, но так и не нашел ответа.       — Ну что, готов? — Ким кивнул, а дедушка помог ему подняться, но стоило мальчику сделать первый шаг, как он тут же поехал в сторону и едва не упал.       — Ой! — вскрикнул мальчик, держась маленькой ладошкой за борт корта.       — Спокойно, Тэ. Держи равновесие, — наставлял его мужчина в годах и с самой нежной улыбкой, наблюдал.       — Это сложно… — нахмурился он, стараясь удержаться на ногах.       — Все новое кажется сложным, — сказал дедушка, — но стоит попробовать, и ты уже не сможешь остановиться.       Тэхен сжал губы, решительно глядя на лед. Первые шаги были неуклюжими. Он падал, снова вставал, цеплялся за дедушкины руки. Но стоило ему сделать один правильный скользящий шаг, как в груди вспыхнул восторг.       — Дедушка! Получилось! — Из глаз Кима сыпались искры радости.       — Конечно, получилось. Я знал, что ты талантливый, — старик рассмеялся и потрепал внука по голове.       — Я хочу еще! — Восклицал Тэхен, легко дергая дедушку за пальто.       — Тогда вперед, чемпион.       В тот день Тэхен впервые почувствовал то, что будет ощущать всю жизнь, выходя на лед. Свободу. Бесконечную, манящую свободу, от которой кружилась голова.       С того момента он уже не мог остановиться.

***

      — Твой дедушка видел в тебе талант, — Чонгук отпустил чужую талию, но Тэхен отрицательно замотал головой, пальцами хватая чужие руки и возвращая их на прежнее место. Он боялся, что без поддержки просто уйдет на дно бассейна вместе со своей сломанной ногой.       — Он всегда видел огонь в моих глазах и упрямство, которое было моей наградой и в то же время проклятьем, — Ким потянул мужчину ближе к центру бассейна, не давая себя отпустить ни на минуту.       Они провели в бассейне почти час. Тэхен сначала опасался, но потом расслабился. Он плавал осторожно, избегая резких движений, но чувствовал, как тело постепенно разогревается, мышцы работают, и впервые за последнее время он не чувствовал себя бесполезным, а Чонгук наблюдал за ним с довольной улыбкой. Он всегда был настойчивым, но это стоило того — сейчас он видел, как Тэхен хоть ненадолго забывает о своей травме.       — Ладно, признаю, — сказал Тэхен, выходя из воды не без помощи Чона, — это было неплохо.       — Я же говорил, — самодовольно произнес Гук и придерживая Кима, вылезшего из бассейна, протянул тому костыли.       — Не зазнавайся, — юноша закатил глаза и замахнулся одним костылем на мужчину, посмеиваясь, — ну что, куда меня вытащишь в следующий раз? Ты все равно ведь не оставишь меня в покое…       — Ни за что, — улыбнулся Чонгук.

***

      С того дня Чонгук вытаскивал его постоянно. В кафе, в парк, на вечерний сеанс в кино. Однажды он притащил его на крышу какого-то здания, заявив, что «здесь лучший вид на ночной Сеул».       — Это незаконно, — сказал Тэхен, сидя на краю крыши и глядя на огни города.       — А ты чего ожидал? — усмехнулся Чонгук. — Хотел просто прогуляться?       — Спасибо, Чон, — прошептал Ким не сводя взгляда с ночного города.       — За что?       — За то, что рядом, — Тэхен искренне был благодарен Чонгуку, что не смотря на все протесты младшего, он все равно вытаскивает его куда-то и не дает загнить в четырех стенах.       Чонгук готов поклясться, что сейчас глядя на этого юношу он отдал бы ему все. Свою машину, свой дом, свои деньги, свою жизнь и свое сердце. Лишь бы он не прекращал улыбаться и верил в то, что он вернется на лед и будет так же сиять как прежде.       А Тэхен смотрел на город и вдруг понял, что, возможно, впервые он не чувствует себя одиноким.       Присутствие Чона в его жизни заставляло чувствовать себя живым.

***

      — Чон, это уже перебор, — негодовал Тэхен на то, что Гук заявляется, когда тому вздумается без каких-либо предупреждений, — это уже маниакальная настойчивость!       — Возможно, — Чон не отрицает и лишь довольно лыбится, видит, что Тэхен его уже ждал и был одет.       — Я не пойду, — наигранно, только для того, чтобы показать, что он просто так не соглашается.       — Пойдешь.       — Не пойду!       — Отлично, тогда я просто возьму тебя на руки и понесу, — Чонгук произносит это со всей присущей ему серьезностью и делает шаг навстречу.       — Ты этого не сделаешь, — Тэхен сидит на краю кровати, щурясь и пытаясь увидеть хоть каплю шутки в чужих словах.       — Еще как сделаю, — Чонгук наклонился и, прежде чем Тэхен успел среагировать, перекинул его себе на спину, зафиксировав руками под бедра.       — ЧОН! — Тэхен забился, но Чонгук только крепче удержал его. — Поставь меня на место, урод!       — Ты сам выбрал этот путь, Ким, — весело отозвался Чон, направляясь к выходу.       — Это незаконно! — возмущался Тэхен, отчаянно цепляясь за его плечи.       — Нет. Это называется «забота», — Чон с легкостью нес фигуриста, отмечая то, что тот уж слишком худой.       — Это называется «похищение»! — не унимается Ким, но больше не сопротивляется, сдается понимая, что любые попытки освободиться бесполезны.

***

      Гук привез мальчишку в зоопарк. Каждый раз мужчина старался удивить его и быть непредсказуемым, ведь только так он мог увидеть улыбку на чужом лице и искренний восторг в глазах.       — Ты серьезно? — Тэхен посмотрел на него так, будто Чон предложил ему вступить в секту.       — Да, — Гук покупал билеты и был непреклонен в своих намерениях.       — Я не ребенок, — Тэ руками сжимал костыли и дул губы, противореча своим же словам.       — Разве?       — Чон, — Ким покраснел, сверкая молниями из глаз и замахиваясь костылем на мужчину.       — Ким, — Чонгук передразнивает мальчишку и взглядом показывает в сторону входа, проходя первым.       — Это худшая идея на свете.       — А ты пробовал? — Тэхен лишь раздраженно закатил глаза, но все же последовал за Чоном, прихрамывая на костылях. Чонгук взял его за руку, пока они спускались по небольшим ступенькам, и младший хотел было возмутиться, но вместо этого просто сжал пальцы сильнее.       — Ладно, — проворчал он, — я даю этому место шанс.       Через полчаса Тэхен уже с увлечением смотрел на пантеру, лениво разминавшуюся в вольере.       — Величественное создание, — пробормотал он, не отрывая взгляд от зверя, смотря на него с детским восторгом.       — Ты так смотришь на нее, будто нашел родственную душу, — подмечает Гук и осторожно обнимает Тэхена сзади со спины, ощущая, как юноша прижимается к его груди в ответ и кладет одну руку поверх чужих двух.       — Может, так и есть, — мальчишка шепчет и расслабляется в чужих руках, чувствуя себя в них до безумия правильно. По всему телу разливается приятное тепло и уходить совсем не хочется. Хочется так простоять в объятиях друг друга еще хотя бы мнгновение.       — Ну да, вижу сходство. Обоих лучше не трогать, иначе покусаете, — Чонгук усмехается и после видит, как Тэхен разворачивает голову и бросает на него взгляд, но больше не видит в чужих глазах раздражения.       На обратном пути Тэхен почти заснул в машине. Тепло его совсем разморило. Он сидел в пассажирском кресле, укутавшись в мастерку Чона, слушая гул мотора машины и тихую музыку по радио.       — Ким? — Юношу вырывает из полудремы голос старшего, он недовольно морщится и мычит, — не спи, иначе я съем твой ужин.       — Сожри свой руль, — пробормотал Тэхен, но так и не открыл глаз, на что Чонгук лишь тихо рассмеялся.       Когда они приехали, Тэхен чуть дольше, чем нужно, задержался в машине, прежде чем выйти.       — Чон… — Ким взглянул на мужчину и схватив его за ворот футболки, потянул к себе, останавливаясь в ступоре от своих действий.       — Да? — Сердце Чонгука пропустило пару ударов, и он замер в ожидании чужих действий. И затем ощутил как чужие губы касаются его щеки и все тело обдает приятным жаром.       — Спасибо, — торопливо произносит юноша и как можно скорее вылезает из машины, прихватив пакет с ужином, который они купили по пути до дома Кима. А Чонгук лишь смотрит словно заворожённый, как тот медленно хромает к двери.       — Всегда пожалуйста, Ким.

***

      После зоопарка Чонгук дал Тэхену пару дней отдыха. Не потому, что устал таскать его из дома, а потому что видел — юноша начал постепенно выходить из своего состояния апатии. Но стоило дать ему слишком много свободы, как он снова закрылся в своей квартире, забившись под одеяло, словно раненый зверек. И Чонгук не мог этого допустить. Поэтому он появился у него в дверях с пакетом еды и, не спрашивая разрешения, прошел внутрь.       — Я не звал тебя, — пробурчал Тэхен, натягивая на себя капюшон.       — А я пришел по собственному желанию, — язвит Чон и тащит с собой какой-то пакет с неизвестным содержимым.       — Тц… На этот раз что? Лунапарк? Экскурсия по Сеулу? Ты уже использовал все нелепые способы вытащить меня, — Тэхен смеется и говорит это не с целью оттолкнуть, а уже с неким азартом.       — Нет, на этот раз мы просто поужинаем, — Чонгук опустился на край кровати и поставил перед ним контейнер с лапшой, который достал из пакета, следом доставая еще больше контейнеров с едой.       — Вот так просто? — Тэхен с недоверием прищурился.       — Вот так просто.       Ким неохотно взял палочки, поковырял лапшу и съел немного. Он боялся, что Чон сам готовил эти шедевры кулинарии.       — Вкусно? — Спрашивает мужчина и сам открывает контейнер с лапшой, наблюдая за чужими эмоциями.       — Так себе, — раздраженно вздыхает Ким, уплетая лапшу за обе щеки.       — Врешь.       Врет.       — Чон, ты же понимаешь, что даже если ты будешь таскать меня по всему городу, моя нога не срастется быстрее? — вдруг решает поинтересоваться Тэхен.       — Понимаю.       — Тогда зачем ты это делаешь?       — Потому что ты не только физически лечишься, но и морально, — Чонгук на секунду задержал взгляд на его лице, а Тэхен сжал губы.       — Я в порядке, — возразил Тэхен и отставил контейнер с лапшой в сторону, вытирая свои губы.       — Нет.       — Чон…       — Тэхен, — перебил его Чонгук, — я видел, как ты тренировался до изнеможения, как падал, как доводил себя до предела. И ты действительно думаешь, что сможешь просто сидеть в квартире и не сойти с ума?       — Я справлюсь, — Тэхен отвел взгляд.       — Ты не должен справляться один.       Тишина.       Тэхен не мог сказать, что ему стало легче. Но, наверное, впервые за все время он почувствовал, что его действительно понимают. Что он не один и всегда может положиться на кого-то, если вдруг станет совсем трудно.       — Ты когда-нибудь испытывал такое? — неожиданно спросил он.       — Такое? — решил уточнить мужчина.       — Когда твоя жизнь рушится, и ты ничего не можешь сделать.       Чонгук усмехнулся, но в его взгляде появилось что-то тяжелое. В его груди все сжалось, дышать вдруг стало тяжело. Буквально невыносимо. Словно в горло заливают раскаленный метал.

***

      Папа умер.       Он не помнил, как выбежал из раздевалки, как мчался по ночному Сеулу, не разбирая дороги. Он не помнил, как влетел в больницу, сжимая в ладонях шапку, которую отец купил ему в детстве.       Единственное, что он помнил — маму.       Она сидела в коридоре, сцепив пальцы, словно молясь. В глазах не было слез, только пустота.       — Мама… — она подняла взгляд, и сердце Чона сжалось.       — Ты приехал… — голос звучал так словно из него высосали жизнь.       — Я здесь.       Она слабо улыбнулась, но это была улыбка человека, который потерял половину души. Чонгук не знал, как ее утешить. Так же, как не знал, как утешить себя.       Прошло две недели. Квартира стала слишком тихой. Отец всегда наполнял ее звуками — включал телевизор слишком громко, ругался на плохую погоду, напевал старые песни, готовя ужин. Теперь был только гулкий, невыносимый вакуум тишины. Чонгук не мог этого вынести.       — Мама, — он присел перед ней, пока она складывала вещи в шкаф. — Нам нужно поговорить.       — О чем?       — О деньгах, — женщина вздрогнула, услышав слова своего сына.       — Я уже сказала — не смей об этом думать, — почти безжизненно, она не хотела ничего слышать об этом.       — У нас нет выбора, — спокойно ответил он.       — Гук, у тебя есть карьера. Ты должен продолжать играть, — мать взглянула на своего сына и стиснула зубы. Ей не хотелось, чтобы он рушил свою жизнь ради семьи.       — Я должен заботиться о семье, — спокойно говорит Чонгук. Он уже все решил и был непреклонен.       — Я не хочу, чтобы ты жертвовал своей мечтой.       — А я не хочу, чтобы ты работала на износ, — Чон встал с края кровати и подошел ближе к своей матери, приобнимая ее за плечи.       — Твой отец бы этого не хотел, — женщина не может успокоиться, он не согласна с решением сына.       — Папа бы хотел, чтобы мы справились, — Чонгук глубоко вдохнул.       — И ты правда думаешь, что бросить хоккей — это правильный способ?       — Я не бросаю. Я просто… выбираю другой путь, — он отвел взгляд. Слова матери резали по живому. Хоть это и было его решение покинуть лед, оно далось не без труда.       — Ты лжешь, — Мать посмотрела на него долгим, тяжелым взглядом. А Чонгук промолчал.       Потому что знал — она права.       Он знал, что стоит ему уйти сейчас, и он уже никогда не вернется на лед так, как раньше. И все же…       — Мама, я сделал выбор, — голос Чона прозвучал слишком грубо, а его мама сжала пальцы на ткани рубашки отца.       — Я горжусь тобой, Гук. Но мне так больно видеть, как ты отказываешься от своей мечты, — слезы навернулись на ее глаза и губы сжались в тонкую полоску. Она долго смотрела на него, а потом притянула к себе, сжимая так крепко, будто пыталась удержать прошлое. Чонгук закрыл глаза и позволил себе представить, что все будет хорошо.

***

      — О, поверь, я знаю, каково это, — произнес Чонгук и взглянул на Тэхена, а тот увидел в его глазах боль. Боль, которая не утихает годами, которая вцепилась в мужчину своими цепкими лапами и не отпускала.       — Тогда как ты справился? — Ким интересуется и отводит свой взгляд не выдержав напряжения. А Чонгук сделал глоток фруктового чая из кравтового стаканчика, прежде чем ответить.       — Меня вытащили, — в голосе слышалась улыбка, которая невольно вырисовывалась на лице мужчины       — Кто?       — Один упрямый парень, который отказался сидеть взаперти и сдаваться, — Тэхен на чужие слова нахмурился и посмотрел на Чона, который не сводил с него взгляда, словно пытаясь просверлить в юноше дырку.       — Это… ты о себе?       — О тебе, тупица, — Чонгук легонько стукнул его по лбу. А Тэхен замер и потом тихо усмехнулся.       — Ты ужасен.       — Но ты все равно меня терпишь, — смеется мужчина и слышит ответный смех мальчишки.       — Терплю.       Они ели молча, но атмосфера изменилась. Стала легче. Чонгук чувствовал: пусть медленно, но Тэхен выбирается из своего кокона. Он сделает все, чтобы Тэхен снова стал бабочкой.       Он будет рядом, пока тот не научится снова летать.