Гол в сердце

"Мы не выбираем, в кого влюбляться. Этот выбор непредсказуем!"

      Утро выдалось хмурым. Ветер трепал тонкие ветви деревьев, словно напоминая, что тепло ещё не пришло окончательно. На парковке у дома Кима остановилась чёрная машина. Чонгук заглушил двигатель, провёл рукой по лицу и вышел. Он не знал, как именно будет вести себя Тэхен сегодня, но надеялся, что хотя бы пустит его за порог.       Дверь в подъезд открылась с лёгким скрипом, и Чонгук тут же поднял голову. Медленно, опираясь на костыли, Тэ спускался вниз, а за ним, чуть в стороне, шёл Намджун с нейтральным лицом и сложенными за спиной руками. Левую ногу юноша охватывала аккуратная, но всё ещё заметная ортезная конструкция, гипс сняли недавно, и он не мог идти без опоры.       — Ты должен был подождать в машине, — буркнул Тэхен, не глядя на Чона.       — Я думал, тебе понадобится помощь, — спокойно ответил тот.       — Я справляюсь.       Он не справлялся, это видел и Чонгук и Намджун, но вслух никто ничего не сказал. Гордость Тэхена была тонкой, как лёд, и сейчас под ней трещало всё, что можно.       — Я принёс кресло, — мягко сказал Чонгук и кивнул в сторону багажника, — я не хотел, чтобы ты напрягался.       — Здорово, ещё один способ почувствовать себя беспомощным.       — Это не слабость, Тэхен.       — Хватит, — отрезал тот и сел в машины, откинувшись с усталым выдохом. Намджун лишь тяжело вздохнул и поправил ворот своего пальто.       Чонгук молча сел за руль. Он действовал уверенно, но бережно, и это злило Тэхена ещё больше. Ему не хотелось, чтобы с ним обращались как с хрупким. Даже если он сейчас именно такой.       Пока он помогал ему устроиться на пассажирском сиденье, между ними не прозвучало ни слова. Лишь лёгкое соприкосновение плеч, запястий, пальцев, когда мужчина пристёгивал ремень. Тэхен не дернулся, но взгляд упрямо держал в сторону.       Когда Чон сел за руль и включил зажигание, в салоне воцарилась тишина. Машина тронулась, и всё, что слышно шум мотора и дыхание.       — Ты не обязан был ехать, — сказал Тэхен спустя пару минут, глядя в окно.       — Я знаю.       — Тогда почему приехал?       — Потому что ты не обязан делать всё один.       Ответ был простым, без нажима, без давления. Тэ не знал, что ответить, и потому снова замолчал, вцепившись в подлокотник.       Машина тихо скользила по мокрому асфальту. За окном всё ещё моросил тонкий, невыносимо серый дождь, словно весна не спешила вступать в свои права. Салон был пропитан запахом мятного освежителя и чем-то ещё еле уловимым, но знакомым. Может, это был аромат перчаток Чонгука, его куртки, или просто присутствия спокойного, теплого, раздражающего.       Ким смотрел в окно. Подбородок опирался на ладонь, в глазах отражались капли на стекле. Он молчал. Не потому, что не было, что сказать. А потому что любое слово казалось слишком громким в этой тишине.       Чонгук вел машину, сдержанно, как всегда. Его профиль в отражении оконной рамки был сосредоточен, но взгляд иногда соскальзывал быстро, почти незаметно на пассажира рядом.       — Тебе удобно? — наконец спросил он, не отрывая взгляда от дороги.       — Нормально, — ответ прозвучал почти в нос, без интонации.       Тишина снова накрыла их, как тёплое одеяло или как упавшая стена. Чонгук не настаивал на разговоре. Он знал: сейчас любое слово как спичка в бензобак.       "Он просто молчит. Не лезет. Не жалеет. И это… ещё хуже."       — Я могу развернуться, если ты не хочешь, — вдруг сказал Чон. Тэхен медленно повернул к нему голову.       — А если я всегда буду не хотеть? Ты будешь ездить за мной каждый день?       — Если понадобится, — спокойно. Без вызова. Без пафоса. Просто как факт.       Юноша отвел взгляд, и на секунду губы дрогнули будто хотел усмехнуться, но сдержался.       "Как ты умеешь быть таким… неправильным. Таким тихим. Таким уверенным в том, что мне страшно."       — Зачем ты это делаешь? — спросил он глухо, — тебе это всё вообще зачем?       — Потому что ты нужен там, даже если пока не на льду.       Ответ пронзил неожиданно глубоко. Без защиты. Без преграды. И в этой тишине снова стало невыносимо тесно.       Машина въехала на территорию ледового дворца. Чонгук притормозил у служебного входа, вышел первым, открыл дверь с пассажирской стороны. Не спрашивал, не торопил. Просто ждал.       Тэхен задержался на секунду. А потом, сдерживая ком под ребрами, медленно кивнул:       — Давай, раз уж приехали.       В дверях ледового дворца повисла тишина, будто само здание замерло в ожидании. Скрип колёс коляски по плитке казался оглушающим. Тэхен сжал подлокотники чуть крепче и опустил взгляд, словно от этого он мог стать меньше, невидимее.       — Всё нормально, — тихо сказал мужчина и кивнул охраннику, который сдержанно кивнул в ответ и отворил им путь.       Запах льда, холода, старой резины и спортивной формы — всё ударило в ноздри, как флешбек. Перед глазами пронеслись обрывки: его прыжок. Его падение. Его крик. Паника в голосе Чонгука.       Он сглотнул.        "Это мой лёд. Это моя арена. И я еду... в коляске."       Когда они вошли в основное пространство катка, вся команда была уже на льду. Кто-то делал разминку, кто-то гонял шайбу по кругу, кто-то шутливо бодался плечами.       Но стоило двери хлопнуть за спиной Чонгука взгляды обернулись. Один за другим. Коротко, быстро. Без лишних слов. Бом даже поднял клюшку и махнул в их сторону:       — Э, наш талисман пришел!       — Кто тебе сказал, что ты теперь главный на льду, Бом? — раздался чей-то смешок, и парни снова завозились между собой, будто ничего не произошло.       Ни один взгляд не задержался на коляске. Ни один голос не сорвался в сочувствие. Ни одного неловкого молчания. Только движение. Тренировка.       Чонгук закатил кресло ближе к борту и опустился рядом, на низкую скамейку.       — Тебя здесь всегда ждут, — произнёс он тихо.       Тэхен ничего не ответил. Он только смотрел.       На лёд. На мужчин, катающихся как буря. На бегущие по катку клюшки. На команду, что дышала как единое целое.       На Чона, который вышел на лёд, надев коньки, и начал отдавать команды, указывая рукой, подгоняя игроков. Его голос звучал резко, властно. Это был другой Чонгук — ледяной, сосредоточенный, мощный.        "Он не мой тренер. Он тренер… их. Хоккейный. Жесткий. Собранный. Невозмутимый. Это его мир."        "А я просто гость."       Тэхен положил ладони на колени, сжал пальцы. Он не позволил себе ни одного звука. Ни жалобы. Ни злости. Ни страха. Но внутри что-то шевелилось. Рвалось. Болело уже не в ноге.        "Я не знаю, кто я теперь, если не могу выйти на лёд."       Он продолжал смотреть. Молча, до упора.       Ким сидел у борта, опершись локтем на край стекла. Под ладонью холод, под лопатками кресло, а перед глазами лёд, разбитый следами лезвий и всполохами тел в движении.       Чонгук вышел на лёд и будто скинул с себя всё лишнее. Его плечи выпрямились, голос стал громче, движения — отточеннее. На нём были тренировочные штаны, спортивная куртка с символикой клуба и те самые чёрные перчатки, с которыми он никогда не расставался. Он был, как всегда, сдержан, но в этой сдержанности было напряжение натянутой струны, собранной энергии.       — Движение в зону! Живее! — выкрикнул он, и команда тут же перестроилась. Кто-то запоздал на пару секунд, и голос Чона стал резче, — Им Бом, я тебя сколько раз учил, не тормози на передаче! Ты — щит, не тормоз.       — Есть, тренер! — откликнулся парень с ухмылкой.       — Еще одна такая передача и я тебя заставлю весь лёд драить щёткой, понял?       Ребята засмеялись, но напряжение не спадало. Это был смех из уважения, не из насмешки.       Тренер не упускал ничего. Он замечал малейшее замедление, неправильный угол, расфокус. Каждый его жест был резким, точным, цепляющим. Он двигался по льду с лёгкостью, не теряя баланса, будто родился с коньками на ногах. Его голос отзывался эхом от стен, а сам он был центром этого шума, этого движения, этого ледяного ритма.       И в этот момент Тэхен понял — Чонгук живёт на льду. Он здесь не просто тренер. Он — часть этого пространства. Его голос как гудок стартового свистка. Его тело как продолжение клюшки. Его взгляд как цель, к которой стремится вся команда.       "Я думал, он просто не смог стать хоккеистом. А он стал чем-то большим. Центром команды. Лидером. Частью игры. Он не проиграл. Он научился жить по-другому."       Тэхен чувствовал, как что-то шевелится внутри. Не зависть — нет. Восхищение. Сложное, горькое, невысказанное.       "Ты другой, когда на льду. Ты сильный. Ты не смотришь на меня. И всё равно я не могу отвести от тебя глаз."       Он не заметил, как сжал подлокотник кресла. Ледяной каток шумел. Голоса игроков перекликались. Лезвия чертили узоры. И среди всего этого был Чонгук ровный, сосредоточенный, будто вырезанный из стали       "Ты — не просто тренер. Ты тот, кто держит их на льду. А кто держит меня?"       Ким сглотнул, но ничего не сказал. Он просто сидел и смотрел. А внутри было тихо, как бывает только перед тем, как лёд треснет.       Глаза продолжали следить за каждым движением команды, за каждым криком мужчины, за тем, как быстро летит шайба по льду, с каким азартом игроки бросаются на неё, как легко и бешено они движутся вперёд.       И чем дольше он смотрел, тем холоднее становилось внутри. Но не от льда, от воспоминаний.       Он тоже когда-то был частью этого движения. Не хоккейного, а своего. Танца, прыжков, изящных дуг, вытянутых линий и лёгкого скольжения. Он тоже выходил на лёд и мир затихал. А теперь…       Теперь лёд был отрезан стеклом, бортиком и чужими голосами.       Он попытался расслабить плечи, не получилось. Слишком натянуты. Слишком напряжены. Всё внутри гудело, как струна, на грани разрыва.       "Раньше, когда я выходил на лёд, было только тело и музыка. Больше ничего. Ни мыслей. Ни страха. Ни боли. Только дыхание и взлёт. А сейчас… сейчас я даже не могу встать."       Он прикрыл глаза.       Перед ним вспыхнуло: программа на чемпионате мира. Последний каскад. Финальный лутц. Взлёт. Полёт. Падение. И за ним — тишина. Ни аплодисментов. Ни музыки. Только пустота.       "Я не просто упал тогда. Я исчез. И пока они катаются, живут, дышат, — я сижу тут, как заброшенный экспонат, который никто не трогает из вежливости."       Он резко выдохнул и вновь открыл глаза, прогоняя это, но внутри всё ещё горело.       На льду кто-то засмеялся громко, искренне. Кто-то шлёпнул другого по каске, кто-то прокричал шутку. Команда. Целое. Одно дыхание.        "А я? Где я теперь? Без льда. Без прыжков. Без цели."       Он смотрел, как Чонгук остановил тренировку, вызвал одного из парней и начал показывать что-то руками, строго и быстро. Уверенность в каждом движении. Авторитет. Он был своим. Здесь. Всегда.        "А я даже не знаю, кто я теперь. Фигурист без льда. Человек без равновесия."       В какой-то момент ему захотелось уйти. Просто развернуться и откатить к выходу. Исчезнуть, пока никто не смотрит.       Но он не мог, потому что он иногда всё же смотрел.       Незаметно. Не громко. Не так, как прежде — с тёплой улыбкой, с вызовом. Нет. Сейчас это был взгляд без слов, в котором сквозило:       «Ты здесь и я рад, что ты здесь.»       Это злило и спасало.       Ким сжал подлокотник как можно крепче.       Он хотел вернуться. Но сам не знал куда. На лёд? К себе? К нему?       И, возможно, впервые в жизни не имел ответа.       Тэхен даже не заметил, когда кто-то опустился на скамью рядом. Только через пару секунд уловил знакомый запах — тёплая кожа, слабый запах табака и парфюма, которым Намджун пользовался столько лет, что его уже можно было принять за часть льда.       — Всё-таки пришёл, — сказал тренер негромко, и в его голосе не было ни укора, ни удивления.       Юноша не ответил. Смотрел прямо, туда, где Чон чертил на льду очередную схему с шайбой.       — Хорошо выглядишь, — добавил Намджун спустя паузу, — на фоне холодного льда особенно эффектно.       — Очень смешно, — буркнул Тэхен, не поворачивая головы. В голосе не было колкости, только усталость. Настоящая, сырая.       Намджун уселся поудобнее, закинув руку на спинку скамьи, и тоже стал смотреть на лёд.       — Хоккей шумный, но живой.       — Мм, — выдохнул Тэхен.       — Ты злишься?       — Нет, — отозвался он автоматически.       — Тэхен.       Только имя. Спокойно. Без нажима. Но сказанное так, что спорить было бессмысленно. Юноша медленно втянул воздух, словно собираясь с мыслями.       — Я не знаю… — прошептал он, — мне больно смотреть и завидно. Не потому что они… а потому что не я.       — Ты не на них злишься, — спокойно проговорил Намджун, чуть повернув голову, — ты злишься, что пока не можешь быть с ними. На льду. В движении.       Тэхен кивнул еле заметно.       — Потому что я больше не знаю, кто я. Не знаю, каково это не кататься. Быть… просто человеком. Не быть движением. Пластикой. Ритмом.       Намджун опустил взгляд.       — Ты и есть ритм, Тэхен. Даже сейчас. Даже в этой чёртовой коляске.       — Не говори так, — глухо оборвал он, — я не хочу, чтобы ты притворялся. Не надо этой мотивационной херни. Я сломан.       — Сломан не значит потерян, — тихо возразил Намджун.       — Ты так говоришь, будто сам никогда не чувствовал себя ненужным.       Тренер усмехнулся, но без веселья.       — Чувствовал.... каждый раз, когда видел, как ты прыгаешь выше, чем я когда-либо мог мечтать. Каждый раз, когда понимал, что ты перегоняешь всё, что я могу тебе дать. Я тоже терял себя, Тэхен. Не физически, а вот здесь, — он указал на грудь, повисла тишина. На льду тренировка продолжалась. Голоса, удары, свистки. Но здесь, у борта, было только двое.       — Я боюсь, — вдруг признался Тэхен.       — Это нормально.       — Я не умею быть слабым, Намджун. Я не знаю, как быть беспомощным и не развалиться.       — Ты не беспомощный. Ты просто ранен. Это разные вещи.       Ким опустил голову.       — Я так устал…       — Я знаю, но ты вернулся. Ты здесь и тебе сняли гипс, а это уже половина пути.       — А вторая половина?       Намджун улыбнулся краем губ.       — Научиться жить не только ради льда. И, может быть, ради кого-то вне него.       Он не посмотрел на Тэхена в этот момент, но это и не надо было. Оба поняли, о чём речь.       Шум на льду стихал, как волна, накрывшая берег и медленно уходящая назад. Последний свисток Чонгука разрезал воздух, и игроки один за другим стали съезжать к борту, стягивать шлемы, выдыхать с облегчением.       — Хорошо поработали. Без срывов...почти, — бросил Чонгук, подмигнув одному из защитников, — завтра утром снова сюда. Кто опоздает, бегает круги с утяжелением. Без жалоб.       — Да вы издеваетесь, тренер! — в голосах слышалась усталость, но и азарт. Это был их привычный ритуал: пожаловаться, но знать, что всё честно.       Пока ребята снимали экипировку, кто-то уже переговаривался у выхода с катка. Ким остался на своём месте. Он не просил Чонгука откатить его обратно. Не хотел уходить первым.       И тогда появился Им Бом. Весь вспотевший, с растрёпанными волосами, он остановился у скамейки и облокотился на борт.       — Ну, наш гость сегодня был молчалив, — заметил он, бросив короткий взгляд на Тэхена, — что, решил наконец посмотреть, кто тут настоящий король льда?       Тэхен не повёлся.       — Просто смотрел. Без сравнений, — холодно.       Им Бом усмехнулся, но не отступил.       — А то у нас тренер сегодня прямо светился весь. Ты бы видел его лицо, когда входил. Будто сам кубок мира вручали.       Чонгук подошёл как раз в этот момент, снимая перчатки. Услышал последние слова и остановился, с прищуром глядя на Бома.       — Что ты там бормочешь?       Им Бом не сдержал ухмылки.       — Да ничего. Просто интересно стало: ты, бывает, с кем-то не кричишь после тренировки?       Чон бросил взгляд на Кима короткий, но открытый. Затем посмотрел обратно на Бома. Спокойно. Жёстко.       — Не твоё дело, Бом.       — Просто спросил, — невинно пожал он плечами, но по выражению лица было видно: что-то гложет. Может, ревность. Может, зависть. А может, неуверенность, которую он скрывает за шутками.       Тэхен смотрел на него и вдруг понял: кому-то не нравится, что он рядом с Чонгуком.       Бом ушёл первым, напевая что-то себе под нос, но плечи его были напряжены.       Тренер обернулся к юноше, снова тише, мягче:       — Игнорируй. Он бывает таким, когда чувствует, что теряет внимание.       — Это из-за меня?       — Может быть, а может, потому что он видел, как я на тебя смотрю.       Ким поднял глаза. Он не спрашивал, что именно тот имел в виду.       Он уже знал.       Чонгук выкатил кресло в просторный холл у входа в ледовый дворец. Пространство было почти пустым, вечерние тренировки закончились, эхо шагов и далёкий гул голосов гасли за массивными дверями. Воздух был прохладным, пахло льдом и старым деревом. Он остановил кресло у стены, у того самого места, где раньше Тэхен нередко переобувался перед катанием. Как символ — теперь он здесь, но по-другому.       — Подожди здесь пару минут, ладно? Мне нужно занести отчёт и записи по тренировке. Не хочу оставлять на завтра.       — Я могу подождать в машине, — отозвался Тэхен, глядя вперёд.       — Я не хочу, чтобы ты ждал один на улице, — мягко, — темнеет уже. Я быстро.       Он провёл рукой по плечу младшего мимолётно, будто невзначай. Но в этом жесте было что-то очень личное, почти домашнее. И Ким почувствовал, как ладонь будто оставила след сквозь куртку.       — Ладно, — выдохнул он.       Чонгук кивнул и направился по коридору, вглубь здания, исчезая за дверью с табличкой «Администрация/Staff only».       Холл опустел окончательно. Тэ остался один. За окнами начинал моросить дождь. Капли стекали по стеклу, размазывая блики фонарей. Где-то в глубине здания хлопнула дверь, прошёл кто-то с ключами, но больше ни звука. Только тишина, в которой били собственные мысли. Он провёл ладонью по подлокотнику кресла. Ног почти не чувствовал то ли от усталости, то ли от злости на себя. Тело, которое раньше подчинялось каждой команде, сейчас казалось чужим, слабым. И всё же он здесь.              Он взглянул на пустой каток, видимый через стеклянные двери. Лёд был пустой, но свет всё ещё горел. И в нём отражались бледные очертания, словно лед всё ещё хранил отпечатки тех, кто сегодня касался его.       "Я ещё не вышел, но я уже не вне."       Он сидел молча и ждал.       — Я серьёзно говорю, ты должен был видеть, как он с Яном закатил глаза. Он прямо в лицо ему: «Ты играешь как уставшая корова», — голос Бома звенел в пустом коридоре, сопровождаемый хохотом двоих игроков из команды.       — Не преувеличивай, — ответил один, — хотя, ладно, звучит очень правдоподобно.       Им Бом шёл с рюкзаком за спиной и бутылкой воды в руке. Куртка была застёгнута наполовину, волосы влажные после душа. Он собирался быстро проскочить через холл к выходу, но замедлил шаг.       У дальней стены сидел Тэхен. Один. Спокойный, будто вырезанный из льда. Не листал телефон. Не смотрел в окно. Просто ждал.       — Подожди-ка, — сказал Бом, и ребята автоматически тоже замедлились, — идите вперёд, я догоню.       — Ты серьёзно? — усмехнулся один из них.       — Минуту, — он шагнул ближе медленно, неуверенно.       Ким поднял взгляд, только когда Бом оказался рядом. Ни улыбки, ни раздражения просто нейтральное, сдержанное выражение лица.       — Эм... — Бом сдвинул брови, — ты чего тут один? Всё нормально?       — Да, — спокойно, — Чонгук сейчас вернётся.       — А, понятно, — он замялся. Переступил с ноги на ногу, оглянулся, — Хочешь, провожу? Или... может, тебе нужно помочь чем-нибудь?       Тэхен чуть заметно кивнул, не отрывая взгляда.       — Спасибо, нет.       — Ладно, — Бом кивнул, сделал шаг, потом вдруг остановился, чуть склонил голову, — можно спросить?              — Ты уже спрашиваешь.       Парень усмехнулся, но коротко. Слишком коротко, чтобы это было настоящей улыбкой.       — Ты и Чонгук… это что? Вы... вместе?       Тэхен молчал.              В глазах его что-то дрогнуло, не удивление, не злость, не растерянность. Что-то, что Бом не смог прочитать сразу. Ответа не последовало.              — Просто... — он провёл рукой по затылку, — я давно хотел спросить. Ты ведь…— он замолчал на полуслове, будто решал, говорить или нет, но все же решился, — ты мне, ну… нравишься. Ещё с прошлого сезона, когда ты приходил на каток. Я просто не был уверен, можно ли подойти. Потом не хотел лезть, пока ты восстанавливаешься. Но теперь… — он сделал неловкий жест рукой, — есть у меня вообще шанс? Или это с Чонгуком — серьёзно?       Ким медленно, почти бесшумно выдохнул. Взгляд остался спокойным, но внутри словно что-то качнулось. Он посмотрел на Бома внимательно без высокомерия, без смущения.       — Ты хороший, Бом.       — Но? — коротко, почти без надежды.       — Но не ты тот, к кому я тянусь, — тихо, — прости.       Хоккеист сжал лямку рюкзака, затем кивнул, будто соглашаясь.       — Ладно, — он развернулся, сделал пару шагов, но на ходу добавил: — Тогда просто… не делай ему больно. Он сам ничего не скажет. Привык молчать, когда больно.       — Я знаю, — сказал Тэхен.       Тот ушёл. Не оглянулся.       Юноша остался сидеть. Всё так же в одиночестве. Но теперь сердце стучало чуть громче, чем минуту назад.       Дверь в холл едва слышно щёлкнула и Чонгук вышел из кабинета, с папкой под мышкой. Он уже собирался подойти, как вдруг заметил: Им Бом стоял прямо перед Тэхеном. Рядом. Близко. Смотрел на него чуть дольше, чем нужно для обычного прощания. А Ким…       Он ему улыбался. Мягко. Не показательно. Почти по-настоящему.       Чон остановился на секунду. Его брови едва заметно дрогнули, но он ничего не сказал. Только медленно выдохнул.       Хоккеист кивнул на прощание, что-то коротко сказал, тренер не услышал, и закинул сумку на плечо, уходя через стеклянные двери на улицу.       Лишь когда тот исчез из виду, Чонгук направился к Тэхену.       — Он к тебе подходил, — сказал он, не спрашивая, — долго стоял.              — Мм, — отозвался Тэхен, повернув голову, — ты наблюдал?       — Я не слежу за тобой, — спокойно, но взгляд был внимательным, — просто видел. Вы… разговаривали. Он?       — Им Бом, — кивнул Тэхен, — спросил, не нужна ли помощь. Был довольно вежлив. Даже неловкий немного.              — Только помощь?              Тэхен чуть приподнял брови, не пряча лёгкой усмешки, но улыбка у него была всё та же нежная, тёплая, спокойная, как будто он всё ещё ощущал чьё-то искреннее внимание.       — Он сказал, что я ему нравлюсь. Спросил, есть ли у него шанс.       Чонгук медленно выдохнул и прислонился к стене рядом с креслом.       — И ты… что ответил?       — Что нет. Что он хороший, но не тот, к кому я тянусь.       Голос юноши был тихим. Уверенным. Он смотрел прямо на Чонгука, не прячась за словами.       — Ты ему так и сказал? — чуть тише спросил тот.       — Почти дословно, — слабо усмехнулся Тэхен, — Аапотом он сказал, что ты не показываешь, когда тебе больно. И попросил, чтобы я не причинил тебе её.       Чон на секунду отвёл взгляд. Провёл рукой по затылку. Усмехнулся, коротко, с каким-то удивлением:       — Вот это он смело, конечно.       — Просто по-своему заботится. Думает, что ты ускользаешь от них.       — А ты?       Тэхен задержал на нём взгляд.       — А я думаю, что ты стоишь здесь. Передо мной уже не первый раз. И никуда не уходишь.       — Не собираюсь, — сказал Чонгук.       И в его голосе это звучало как клятва. Без пафоса. Просто как правда.       Он не дотронулся. Не потянулся. Но глаза его остались на Тэхене пока тот снова медленно не улыбнулся. Уже только для него.