Гол в сердце

«Я люблю тебя. Как мне жаль, что это не означает «Никогда не сделаю тебе больно»."

      Воздух застыл. Им Бом всё ещё стоял близко, и Тэхен ощущал тепло его дыхания на коже. Но теперь это не имело значения. Потому что в проёме стоял Чонгук.       Свет падал на его фигуру, обрисовывая каждую линию тела, каждую деталь: чёрная куртка, руки, сжатые в кулаки, жёсткая тень на лице. Но главное глаза. Тёмные, горящие, с таким холодным блеском, что казалось, лёд треснет от одного взгляда.       Секунды растянулись. Тэхен не мог вдохнуть. Губы всё ещё горели от чужого прикосновения, и от этого внутри поднималась тошнота, не физическая, а горькая, как предательство. Он видел. Он всё видел.       Им Бом медленно выпрямился, но не отступил. Его усмешка стала шире, наглее. Он смотрел на Чонгука прямо, открыто, бросая вызов без единого слова.       Чон сделал первый шаг. Глухой звук ботинок по полу разорвал тишину. Потом второй. Каждый шаг как удар молотка по вискам.       Тэхен почувствовал, как спина сильнее вжалась в борт, хотя между ними оставалась пара метров. Глаза Чонгука не отрывались от Им Бома. Ни на секунду. Ни на вдох. И только когда расстояние сократилось почти до нуля, он заговорил.       — Что… это… было? — голос сорвался тихо, но от него по коже побежали мурашки. В нём не было крика. Только низкий хрип, в котором слышался бушующий шторм.       Тэхен сжал пальцы до боли. Слова застряли в горле. Им Бом усмехнулся шире, чуть склонил голову.       — Разве не очевидно? — его голос прозвучал спокойно, почти лениво. — Или объяснить подробнее? — Разве не очевидно?       Чонгук шагнул ещё ближе, и теперь между ними не осталось ничего, кроме воздуха, натянутого до предела.       — Повтори. Что ты сказал? — медленно, почти шёпотом, но от этого страшнее.       Тэхен дернулся вперёд, голос сорвался:       — Чон, не надо…       Но было поздно.       Тэхен не дышал. Казалось, даже сердце остановилось, но нет, оно билось. Так громко, что этот звук заглушал всё остальное: гул ламп над головой, далёкое эхо шагов.Каждый удар отдавался в висках, рвал грудь изнутри.       Он не мог отвести взгляд от Чонгука. Не потому, что боялся, потому что не мог. Эти глаза держали его крепче любых рук. Тёмные, горящие, и в этом огне было всё: ярость, боль… и что-то ещё. То, что пугало больше, чем злость.       Он видел.       Эта мысль билась в голове, как пойманная птица.        «Видел, как Бом. Видел, как я не… не оттолкнул сразу.»       Губы горели от чужого прикосновения, как клеймо. Ким хотел стереть этот след, сорвать кожу, лишь бы его не было. Потому что теперь этот след значил не просто ошибку, он значил предательство в глазах Чонгука.       Грудь сжалась так, что стало трудно дышать. Почему не крикнул? Почему не оттолкнул сразу? Почему… позволил секунде растянуться на вечность?       Тэхен хотел заговорить. Хотел сказать хоть что-то: «Это не то, что ты думаешь» или «Я не хотел». Но язык прилип к нёбу.       Голос умер в горле.       Он только смотрел.       Смотрел на Чонгука, на сжатые кулаки, на напряжённые плечи, на челюсть, сведённую так сильно, что скрипели зубы. В нём не было привычного спокойствия. Не было мягкости, с которой он говорил раньше. Только холодная ярость, обжигающая до костей.       Фигурист понял: ещё одно слово Бома и всё сорвётся. А он… он не знал, что страшнее, драка или то, что Чон уйдёт, даже не взглянув.       Чонгук остановился в шаге от Им Бома. Воздух между ними дрожал, как натянутая струна. Голос Чона сорвался тихо, но в нём звенела сталь:       — Я сделал то, что хотел, — Бом медленно провёл взглядом по Тэхену, а потом снова встретился с Чоном, — и знаешь, в чём разница между нами? Ты говоришь… а я беру.       Тишина взорвалась гулом крови в ушах. Ким вскинул голову, слова застряли на полпути, но он не успел их произнести.       Чонгук сделал шаг вперёд, так близко, что их плечи почти коснулись. Его голос стал низким, опасно ровным:       — Ещё раз. Ещё хоть раз прикоснёшься к нему и я выкину тебя с этого льда с переломанными костями.       Бом усмехнулся, не отводя взгляда.       — Правда? Ударишь игрока своей команды? Как ты будешьоправдываться перед прессой? — он наклонился чуть вперёд, шёпот обжёг воздух: — Как думаешь, кто первый напишет об этом?       Жар от ярости поднялся до ушей Чонгука, но он стиснул зубы, держа себя на грани.       — Я предупреждаю тебя. Последний раз.       — А я предупреждаю тебя, — хоккеист медленно выпрямился, глядя прямо в глаза, — ты не сможешь удержать его. Сколько бы ни пытался, я ему нравлюсь, просто он еще не. может признаться в этом себе.       Тэхен почувствовал, как дыхание перехватило. Эти слова повисли в воздухе, как ядовитый дым. Чонгук сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.       Ещё одно слово и всё кончено.       Напряжение было невыносимым. Воздух между Чонгуком и Им Бомом дрожал, как лед перед тем как треснуть.       Ещё секунда и удар разорвёт тишину.       Фигурист выдохнул резко, будто вынырнул из глубины, и сорвался с места, опираясь на бортик.       — Хватит! — голос хлестнул по арене, звонкий, отчаянный.       Два взгляда одновременно обернулись к нему, один горящий, другой тёмный, как бездна. Тэхен чувствовал, как колени дрожат, но он сделал шаг вперёд, сжимая костыль, будто оружие.       — Чон! — почти крик, но в нём не злость, а мольба, — не надо, не сейчас.       Тренер смотрел на него, и в его глазах бушевал шторм. Грудь тяжело вздымалась, дыхание рваное. Он хотел сказать «отойди», но язык не повернулся. Потому что Тэхен…выглядел так, будто сейчас сам рухнет на этот лёд.       Им Бом усмехнулся тихо, ядовито, и это стало последней каплей. Чон сделал резкий шаг, но Ким встал прямо между ними, подняв руку.       — Я сказал хватит! — голос сорвался, но в нём звенела сталь.       Тишина рухнула на них всем весом. Три человека. Три взгляда. И целый мир льда под ногами, готовый расколоться в любую секунду.       Чонгук смотрел на Тэхена так, будто не узнавал его. А потом коротко выдохнул, сжал кулаки до боли… и резко отвернулся.       — Пойдём, — бросил он хрипло, не глядя на Им Бома.       И шагнул к выходу, не дожидаясь ответа.       Бом остался стоять у борта, не двигаясь, наблюдая, как Чонгук отворачивается. Тишина звенела, нарушаемая только глухими шагами тренера по резиновому покрытию. Тэ уже собирался последовать за ним, когда за спиной раздался спокойный, обволакивающий голос:       — Он будет моим!       Юноша застыл, будто ледяной клинок пронзил спину. Им Бом говорил тихо, без намёка на злость, но в каждой букве звенела уверенность.       — Он слишком свободный, Чонгук. Он не твой. Никогда не был и не будет.       Чон остановился. Плечи его напряглись до предела, мышцы на шее вздулись. Медленно, очень медленно он повернул голову, и взгляд его обжёг сильнее огня.       — Повтори, — голос Чонгука был низким, хриплым, почти звериным.       Хоккеист чуть приподнял подбородок, усмехнувшись краем губ:       — Ты не сможешь его удержать, даже если сейчас уведешь с собой.       Взгляд Чонгука метнулся к Тэхену. И в этот момент юноша понял если не уйдёт прямо сейчас, случится что-то, чего уже не исправить.       — Чон… пойдём, — тихо, почти шёпотом, но с той силой, которая удерживает на краю пропасти.       Он осторожно коснулся его рукава. Тот дрогнул, сжал кулаки ещё сильнее… и всё же развернулся, уходя к двери. Ким пошёл за ним, чувствуя, как спина горит от взгляда Им Бома.       И только когда они скрылись за дверью, тишину прорезал тихий смешок.       — Игра только начинается, — прошептал Бом в пустоту, скользя пальцами по борту.       Дверца хлопнула глухо, звук прокатился по пустой парковке, будто выстрел.       Тэхен осторожно устроился на пассажирском сиденье, чувствуя, как пальцы дрожат на коленях. Чонгук обошёл машину и сел за руль. Его движения были резкими, сухими, лишёнными привычной мягкости. В салоне повисла тишина. Только звук дыхания. Глухой стук дождевых капель по крыше. И редкий свет фонарей, выхватывающий напряжённые линии лица Чонгука.       Он завёл двигатель, но не тронулся. Просто сидел, вцепившись в руль так сильно, что костяшки побелели. Губы сжаты в тонкую линию. Скулы напряжены, словно камень.       Тэхен хотел что-то сказать. «Это не то, что ты думаешь». «Он просто…». Но слова застряли в горле. Он видел его профиль в тусклом свете панели и понимал: каждое лишнее слово сейчас может стать искрой.       Чон заговорил первым. Голос низкий, хриплый, будто прошёл сквозь огонь:       — Почему он был так близко?       Тэхен вздрогнул.       — Чон…       — Отвечай, — перебил он резко. Повернул голову, и взгляд его вонзился, как клинок, — почему он был к тебе так близко?       — Он… я не хотел, — слова путались, дыхание сбивалось, — я пытался… но он…       — Ты пытался? — Чон усмехнулся коротко, без радости, — это выглядело не так.       Тэхен сжал пальцы до       — Чон, я не…       — Замолчи, — рыкнул он, ударяя ладонью по рулю так, что звук глухо разнёсся по салону. Юноша вздрогнул, сердце ухнуло в пятки.       Чон опустил голову, тяжело дыша. Плечи дрожали от ярости, которую он пытался удержать.       — Я предупреждал его, — выдохнул он тихо, но так, что каждая буква резала воздух, — я сказал, что убью, если он прикоснётся.       — Не надо так говорить, — шёпот Тэхена сорвался, он потянулся к нему, но остановился на полпути, — Чон… послушай…       Мужчина поднял взгляд. И в этих тёмных глазах плескалась не просто злость. Что-то сильнее. Глубже. Он произнёс глухо, почти звериным рычанием:       — Я не отдам тебя ему. Никому не отдам.       Слова ударили сильнее крика. Ким замер, дыхание сбилось, а в груди всё сжалось так, что стало больно. Он не знал, чего больше страха… или тепла от того, как звучало это «никому».       Тишина снова легла на салон. Но теперь она была тяжёлой, как свинец. Чон резко выжал газ, и машина рванула с места, унося их в темноту.       Машина резко свернула с дороги, и юноша нахмурился, заметив, что это не его район.       — Чон… — начал он, но голос прозвучал хрипло, — это не моя улица.       — Я знаю, — коротко бросил Чонгук, не отрывая взгляда от дороги.       Больше он не сказал ни слова. Тэхен сжал пальцы на коленях, глядя в окно, за которым проплывали огни ночного города. Сердце всё ещё билось слишком быстро. В груди было тесно, будто воздух кончился.       Через несколько минут машина остановилась у высокого дома с зеркальными окнами. Чонгук заглушил двигатель и вышел, хлопнув дверью. Не посмотрел, не помог, просто открыл багажник, достал спортивную сумку и молча пошёл к подъезду. Тэхен выдохнул дрожащими губами и последовал за ним, опираясь на костыль.       Лифт поднял их на последний этаж. Тишина звенела. Чон молчал. Только его дыхание тяжёлое, ровное, будто он удерживал внутри целый ураган.       Дверь квартиры открылась с сухим щелчком. Первое, что почувствовал фигурист — запах. Лёгкий, терпкий аромат, который всегда был рядом с Чоном. И тепло. Квартира встретила мягким светом, минимализмом в тёмных тонах, запахом кофе и чего-то пряного.       Чон прошёл внутрь, бросил ключи на полку и, даже не обернувшись, сказал:       — Закрой дверь.       Тэ послушался, чувствуя, как дрожат пальцы. Костыль постукивал по паркету, когда он медленно прошёл вглубь квартиры. В гостиной горела одна лампа, отбрасывая длинные тени на стены.       Мужчина стоял у панорамного окна, спиной к нему. Руки в карманах, плечи напряжены. Силуэт в свете ночного города казался нереальным. Тэхен открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова не приходили.       — Сядь, — произнёс Чон тихо, не поворачиваясь.       Ким опустился на мягкий диван, чувствуя, как сердце стучит в висках. Он не понимал, что страшнее эта тишина или то, что будет дальше. Мужчина медленно обернулся. Взгляд его был тёмным, как штормовое небо.       Он подошёл ближе, остановился прямо перед ним. Несколько секунд просто смотрел. А потом, неожиданно мягко, протянул руку и коснулся его лица. Тыльной стороной пальцев, едва-едва, словно боялся сломать.       — Почему ты не оттолкнул его сразу? — спросил он глухо. Не обвиняя. Прося понять.       Тэ закрыл глаза на миг, дыхание дрогнуло.       — Я… — он не успел договорить.       Телефон завибрировал. Резко, громко, разорвав тишину, как выстрел.       Ким машинально потянулся к карману. Экран ослепил яркостью. НОВОСТЬ: «Любовный треугольник на льду? Горячие кадры: Ким Тэхен и Им Бом целуются прямо на арене»       Под заголовком — фото. Чёткое. Безжалостное. Они. И Чонгук в дверях, на заднем плане.       Юноша замер. Губы пересохли. Он медленно поднял взгляд на Чонгука. Тот уже держал телефон в руке. Его лицо стало каменным, взгляд стальным, ледяным, как чёрный лёд перед трещиной.       — Теперь это не только между нами, — произнёс он тихо. И в его голосе было всё: ярость, боль… и тихое обещание защитить.