Гол в сердце

«Ревность — остроумнейшая страсть и, тем не менее, всё ещё величайшая глупость.»

      Утро начиналось тихо. В комнате стояла полумгла, едва рассеиваемая холодным светом, пробивающимся сквозь неплотно задернутые шторы. Лёгкий сквозняк колыхал белую ткань, заставляя её мягко касаться подоконника. Запах свежего кофе витал в воздухе — Тэхен всегда включал кофемашину автоматически, едва вставал с кровати, словно этот ритуал мог придать сил.       Он сидел на краю кровати, опустив голову, и чувствовал, как волосы мягкими прядями падают на глаза. Телефон лежал рядом на тумбочке, яркий экран резал взгляд, мигая десятками уведомлений.       Тренды. Снова.       Тэхен провёл пальцем по экрану, открывая первую новость.       «Тэхен и Чонгук вместе проводят ночи? Новый роман на льду?»       На фото они стояли слишком близко, Чонгук держал его за плечи, а сам Тэхен, смеющийся во весь рот, выглядел таким счастливым, что отрицать что-то было бессмысленно. Следующий кадр — парковка у ледового дворца. Ночь. Фонари выхватывают их силуэты: фигура Чонгука, чуть наклонённая к нему, и его собственная тень, будто тянущаяся навстречу.       Сотни комментариев:       «Они такие красивые вместе!»       «А разве тренерам можно встречаться со спортсменами?»       «Тэхен, ты мой кумир, но это перебор…»       Юноша хмыкнул. Раньше такие заголовки сводили его с ума, разрывали на части. Он злился, рвал волосы, спорил с менеджерами, пытался всё отрицать. Теперь — нет.       Пальцы скользнули по экрану, пролистывая бесконечные комментарии. Ким улыбнулся. Лёгкая, почти невидимая улыбка, та, что появляется только тогда, когда тепло расползается по груди и заполняет каждый уголок души.       Он вспомнил вчерашний вечер, который они провели вместе в тихом ресторане — тёплый свет ламп, смех Чона, его ладонь, ненавязчиво коснувшуюся его колена. Всё было так просто. Так спокойно.       Да пусть пишут, что хотят.       Телефон завибрировал в руке, вырывая его из мыслей. На экране высветилось имя, которое он всегда рад видеть — Юнги. Тэхен вздохнул, зная, что если не ответит, тот будет названивать до победного.       — Алло, — голос прозвучал хрипловато, будто он ещё спал, хотя давно уже сидел с телефоном в руках.       — Ты видел? — в голосе Мина слышалась насмешка, перемешанная с искренним интересом.       — Видел, — коротко отозвался Тэхен и слегка потянулся, ощущая, как мышцы ног неприятно тянут.       — Ну и? Где твои крики, истерика и «я убью всех журналистов»? — Юнги не скрывал удивления, — обычно ты уже выносишь мне мозг своим «да как они смеют?!».       Юноша улыбнулся уголками губ, хотя собеседник этого не видел.       — Не хочется, — спокойно ответил он.       — Не хочется? — Мин сделал паузу, явно пытаясь переварить услышанно, — Ким Тэхен, ты в порядке?       — В полном, — тихо сказал Тэхен, а взгляд скользнул к окну, где серое утро медленно уступало место мягкому золотистому свету, — всё хорошо, Юнги.       — Ага… всё хорошо… — протянул тот подозрительно, — ладно, не буду лезть. Но, Тэхен, если этот тренер что-то сделает…       — Не сделает, — оборвал он и мягко улыбнулся уже самому себе, — я перезвоню позже, хорошо?       — Угу, — отозвался Юнги, но голос его звучал так, словно он уже мысленно строил план допроса с пристрастием.       Когда звонок сбросился, тишина снова заполнила комнату. Только лёгкий шум улицы за окном и тиканье часов на стене. Ким положил телефон на тумбочку и провёл ладонью по лицу, отгоняя остатки сна.       Странно… ему и правда было всё равно, что там пишут. Слишком всё это мелко на фоне того, что он чувствовал.       Он любил.       Эта мысль пронзила его, заставив сердце сжаться. Любил так, как боялся себе признаться. И это было страшно. Но, чёрт, как же все же сладко.       Тэхен натянул светлую толстовку поверх чёрной футболки и аккуратно застегнул молнию. Сегодня он снова должен был показаться врачу. Намджун настоял, а Чонгук… Чонгук просто сказал: «Я заеду за тобой. Без споров».       И вот теперь он стоял у окна, глядя на двор, где только что припарковался знакомый тёмный внедорожник. Машина выглядела слишком большой для узкой улочки, но идеально подходила своему владельцу — мощная, строгая, будто сама уверенность на колёсах.       Телефон снова завибрировал.       Чонгук: «Я здесь. Не вздумай выходить сам. Жди».       Уголки губ дрогнули в улыбке. Слишком заботливый. Слишком правильный.       Шум подъезда, глухой стук шагов по лестнице. И вот дверь открылась, пропуская в квартиру холодный утренний воздух вместе с высоким силуэтом.       — Готов? — голос Чона прозвучал низко, с лёгкой хрипотцой, будто он не спал всю ночь. На нём была простая чёрная футболка, джинсы и куртка, из кармана которой торчали ключи. Казалось бы, ничего особенного. Но Тэхен поймал себя на мысли, что не может отвести взгляд.       — А у меня есть выбор? — он попытался язвительно улыбнуться, но получилось как-то мягко, без привычной колкости.       — Нет, — Чонгук подошёл ближе, легко коснувшись его руки, словно проверяя в порядке ли он. — Пошли.       Фигурист накинул капюшон, и они вышли на улицу. Холодный ветер обжёг кожу, но рядом с Чоном было тепло. Машина встретила мягким салоном и запахом кожи, перемешанным с едва уловимым ароматом парфюма тренера.       Когда Чон обошёл и сел за руль, Тэхен поймал своё отражение в боковом стекле. Щёки слегка розовые, взгляд спокойный. Слишком спокойный для того, кто едет на осмотр после травмы, изменившей всю его жизнь.       — Пристегнись, — напомнил Чон, заводя двигатель. Его руки на руле были сильными и уверенными. Он вёл машину так же, как шёл по жизни — ровно, чётко, без лишней суеты.       Тэхен пристегнулся, чувствуя, как ремень скользнул по груди, и откинулся на спинку сиденья. Музыка зазвучала негромко — какой-то старый трек, который убаюкивал.       — Ты специально ставишь такие песни? — спросил он, скосив взгляд на мужчину.       — А какие? — Чон приподнял уголок губ, не отрывая взгляда от дороги.       — Те, под которые хочется молчать, — Ким опустил голову, разглядывая свои руки.       — Иногда тишина полезнее слов, — ответил Чон.       И снова эта тишина, но не гнетущая, а тёплая, как плед в морозное утро.       Тэхен смотрел в окно, наблюдая, как город медленно просыпается: серые фасады домов, редкие прохожие, бледное солнце, пытающееся пробиться сквозь облака. И думал о том, как странно меняется жизнь. Ещё недавно он летал по льду, мечтая о золоте чемпионата. Теперь сидит в машине рядом с мужчиной, которого едва знал пару месяцев назад, и сердце бьётся так, словно он на пике программы и вот-вот завоюет золото.       Он не заметил, как транер бросил на него короткий взгляд. Заметил усталость на лице юноши, тонкую линию губ, которые больше не дрожат от злости. Заметил лёгкую улыбку, спрятавшуюся в уголке рта. И подумал, что готов проехать с ним так хоть тысячу километров.       Белые коридоры встречали их прохладой и запахом антисептика. Звук шагов эхом отдавался от стен, а где-то вдалеке слышался монотонный голос медсестры, называющей фамилии пациентов. Чонгук шёл рядом, не отставая ни на шаг, словно тень надёжная и плотная. Его ладонь то и дело касалась локтя Тэхена, страхуя на скользком кафеле.       — Зачем ты ходишь за мной, как телохранитель? — не удержался юноша, когда они подошли к кабинету.       — Потому что я не хочу снова собирать тебя с льда по кускам, — сухо бросил Чон, даже не взглянув на него.       У Тэхена что-то ёкнуло в груди. Хотел ответить колкостью, но не смог. Просто сел на стул и замолчал.       Через пару минут их пригласили внутрь. Врач — мужчина лет пятидесяти с усталым взглядом и очками на кончике носа, он пролистал карту, кивнул и поднял глаза.       — Ну что, Ким Тэхен, посмотрим, как у нас дела, — сказал он ровно, без лишних эмоций.       Юноша уселся на кушетку, пока врач аккуратно смотрел. Холодный воздух коснулся кожи, и юноша едва заметно вздрогнул. Чон стоял рядом, скрестив руки на груди, и наблюдал так внимательно, будто проверял не врача, а сам процесс.       — Отёк ушёл, — бормотал доктор, пальцами ощупывая область голени. — Боль при нажатии?       — Лёгкая, — выдавил Тэхен, стиснув зубы.       — Это нормально. Судя по рентгену, кость срослась отлично. Ещё пару недель и можно будет забыть о гипсе. Но… — врач поднял на него взгляд поверх очков, — сидеть сложа руки не будем. Лёгкая разминка, растяжка, чуть-чуть нагрузки на ногу. Начнём с простого. Без фанатизма.       Ким почувствовал, как в груди что-то дрогнуло — надежда. Словно первый луч солнца после долгой зимы. Он сглотнул, глядя на врача с горящими глазами:       — То есть я… могу тренироваться?       — Легко, без прыжков и резких движений, — уточнил доктор, — ходьба, плавные упражнения, работа над мышцами. Через месяц посмотрим динамику.       Тэхен кивнул так резко, что чуть не потерял равновесие. Чон тут же подхватил его за локоть. Их взгляды встретились, и в этих тёмных глазах юноша прочитал то, что боялся и жаждал видеть одновременно — заботу, смешанную с чем-то глубже.       — Слышал? — прошептал он, улыбаясь так, что щеки чуть порозовели, — яя возвращаюсь.       — Ты возвращаешься постепенно, — строго сказал Чонгук, но уголок его губ предательски дрогнул, — и под моим контролем.       Врач улыбнулся краем рта, будто понял, что между этими двумя скрывается больше, чем спортивная дисциплина, но промолчал.       — Ладно, — подвёл итог доктор, заполняя бумаги, — я дам рекомендации по упражнениям. И, Чонгук, если вы действительно будете за ним присматривать, убедитесь, что он не геройствует.       — Я прослежу, — ответил тот так твёрдо, что у Тэхена перехватило дыхание.       Когда они вышли из кабинета, коридор снова встретил их тишиной и запахом антисептика. Ким шагал чуть увереннее, будто уже чувствовал лёд под ногами.       — Знаешь, что это значит? — сказал он, глядя на Чона снизу вверх, а глазах искры.       — Что ты снова начнёшь убивать себя тренировками? — хмуро уточнил мужчина.       — Что я снова смогу летать, — шепнул фигурист, и от этих слов у Чонгука по спине пробежал холодок.       Он хотел что-то ответить, но в этот момент телефон в кармане Тэхена завибрировал. Юноша вздрогнул, он машинально достал его, глядя на экран. Яркий заголовок словно выжег глаза:       «Срочные новости: Ким Тэхен и Чон Чонгук. Роман подтверждён?»       Пальцы будто онемели. Он пролистнул ниже и увидел фото. Новое. Снятое явно сегодня утром, когда он садился в машину Чона. Кадр с идеальным ракурсом: Чонгук чуть наклонился к нему, чтобы придержать за руку, а они оба слишком близко. Слишком… интимно.       В груди неприятно кольнуло, но не от страха. Не от злости. От чего-то другого.       Он поднял взгляд на мужчину. Тот тоже видел экран — отражение в стеклянной двери выдавал всё. Мужчина нахмурился, и в его глазах мелькнула тень ярости. Не на Тэхена. На мир. На тех, кто сделал это фото.       — Отдай, — коротко сказал он, протягивая руку. Голос низкий, обволакивающий, но стальной.       — Чон… — Тэхен сжал телефон крепче, будто защищая.       — Ким, — Чонгук шагнул ближе, их дыхания смешались, — не смотри на это.       В коридоре было тихо. Слишком тихо. Даже тиканье часов за дверью кабинета казалось громче. Лампочки под потолком мерцали холодным светом, оттеняя резкость линий его лица.       — Почему они… — фигурист запнулся. Горло пересохло. Слова не шли.       Чон коснулся его запястья, аккуратно забирая телефон, и на мгновение их пальцы переплелись.       — Потому что им нечем больше жить, кроме как чужой жизнью, — произнёс он спокойно, но глаза его горели тёмным огнём. — Пусть пишут.       — Но…       — Пусть. — Чонгук улыбнулся уголком губ, неожиданно мягко, почти нежно. — Это ничего не меняет.       И Тэхен понял: правда. Для него ничего не меняет.       Но в голове всё равно звенело от этих заголовков. От того, как слова «роман подтверждён» раскатились эхом по сознанию, словно гром в ясном небе.       Он сделал шаг назад, опираясь на костыль, и глубоко вдохнул. А Чонгук, напротив, подался вперёд, словно готовый закрыть его от всего мира.

***

      Холод ледовой арены встречал резким запахом морозного воздуха, перемешанного с лёгким ароматом резины от новых клюшек. Скамейки вдоль борта гудели, команда готовилась к тренировке. Металлический скрип лезвий по льду смешивался с громкими голосами и редким хохотом.       Им Бом сидел чуть в стороне, на длинной деревянной лавке, и затягивал шнурки на своих коньках. Сильные пальцы двигались уверенно, но по лицу было видно, что он не здесь. Мысли где-то далеко, там, где фигурист с мягким взглядом и тихой улыбкой.       — Эй, Бом, — толкнул его локтем Чанёль, здоровяк из защиты, усмехаясь, — видел новости?       — Какие? — не поднимая глаз, спросил он, хотя прекрасно знал, о чём речь.       — Ну, про твоего любимчика, — ухмылка Чанёля стала шире. — Тэхен и Чонгук — роман века! «Любовь на льду»! — парень издевательски изобразил сердечко руками, и несколько ребят рядом расхохотались.       Смех больно резанул по нервам. Им Бом стянул узел на шнурке так сильно, что тот чуть не лопнул.       — Хватит нести чушь, — бросил он глухо.       — Чушь? — подключился Минхо, вратарь, с ехидной улыбкой. — Ты фото видел? Они там как парочка с дорам. Даже фанатки в комментах визжат.        Бом поднял взгляд. Резкий, как лезвие. Смех стих сам собой.       — Сказал же, заткнитесь, — его голос прозвучал низко и опасно, хотя снаружи он выглядел всё так же спокойным.       Несколько секунд тишины. Потом кто-то хмыкнул, и разговор плавно съехал на другую тему. Но внутри парня всё кипело. Он потянул ремень на налокотнике, с такой силой затягивая липучку, что та жалобно заскрипела.       Чонгук.       Имя, которое хотелось стереть.             Мужчина, который появился ниоткуда и забрал всё внимание фигуриста. Его фигуриста.       Им Бом сжал кулаки, глядя на белую гладь льда. Холод отражался в его глазах.       Нет. Так просто он это не оставит.       Он склонился ниже, затягивая последний узел на коньках, и мрачно усмехнулся, когда в голове родился план.       — Бом, идёшь на лёд? — крикнул кто-то из ребят.       — Сейчас, — ответил он ровно, но голос звенел сталью.       Если Тэхен думает, что Чонгук единственный, кто может быть рядом… он ошибается.       Тяжёлые створки дверей распахнулись, впуская в холодный воздух катка два силуэта. Первым шёл Чон — высокий, в тёмной спортивной куртке с эмблемой команды на груди, с той самой непоколебимой уверенностью, от которой у половины соперников опускались руки. Рядом — Тэхен. В объёмной белой толстовке с капюшоном, едва заметно прихрамывающий, но с таким прямым взглядом, будто этот лёд принадлежит ему по праву.       Команда заметила их почти сразу. Разговоры стихли, кто-то толкнул соседа локтем, шёпот пробежал вдоль скамейки:       — Смотри, фигурист пришёл…       — После всех этих новостей? Вот это смело…       — Или ему просто плевать.       Им Бом сидел в конце лавки, с опущенной головой, будто завязывал шнурки, но взгляд из-под тёмных ресниц следил за каждым шагом Тэхена.       Чонгук провёл его к лавке у борта, усадил аккуратно, почти бережно, словно боялся, что прикосновение сильнее и он рассыплется.       — Сиди, не геройствуй, — сказал тихо, чтобы слышал только он.       — Даже если попрошу пустить меня на лёд? — Тэхен усмехнулся уголком губ, глядя прямо в тёмные глаза тренера.       — Тогда я свяжу тебя веревками, — Чонгук даже не моргнул.       Фигурист фыркнул и откинулся на спинку, вытягивая ноги вперёд. Холод от льда пробирал до костей, но внутри было тепло. Слишком тепло. Особенно, когда он чувствовал на себе этот взгляд строгий, внимательный, но с оттенком чего-то большего, чем просто забота.       Тренер подошёл к команде и громко хлопнул в ладони:       — Парни! Разминка пять минут, потом отрабатываем передачу в зоне! Быстрее!       Команда засуетилась, кто-то шутливо простонал «опять эти конусы», и лёд зазвенел от стука лезвий. Тэхен наблюдал, как мужчины в тяжёлой экипировке вихрем носились по арене, гоняя шайбу. Всё это было так далеко от его мира грациозного, плавного, где ценят лёгкость и красоту. Но сейчас… он видел в хоккее не грубость, а мощь. Слаженность. Семью.       И где-то в центре этой ледяной вселенной стоял Чон Чонгук. Голос уверенный, движения чёткие. Он будто создан для льда, только другого не блестящего и гладкого, а жёсткого, ревущего под ногами.       Ким поймал себя на том, что смотрит на него слишком долго. Слишком пристально. И не отводит глаз даже тогда, когда Чон вдруг поворачивается, будто чувствуя этот взгляд. Их глаза встречаются на долю секунды и сердце Тэхена пропускает удар.       А на другом конце площадки Им Бом сжимает клюшку так, что костяшки белеют. Взгляд его цепляется за этот немой обмен и внутри что-то хрустит.       Нет. Он не отдаст.       Лёд звенел от стука клюшек, гул голосов и команд Чонгука отражался под высоким куполом арены, а Тэхен сидел на скамейке, чуть согнувшись вперёд. Его руки покоились на коленях, пальцы машинально теребили край рукава толстовки. От холода по коже пробегал лёгкий озноб, но внутри было тихо.              Он наблюдал, как игроки резали лёд лезвиями, как шайба скользила, меняя направление в одно мгновение. Взгляд снова и снова находил Чона среди десятка фигур. Чонгук двигался уверенно, словно каждое его слово было законом для этих парней. Даже в простой тренировке было что-то мощное, собранное.       Юноша чуть улыбнулся, откинулся на спинку и прикрыл глаза на секунду. Всё было… спокойно. Настолько, что он почти забыл про мир за стенами арены. Про новости, про камеры, про эти бесконечные заголовки. Здесь не существовало ничего, кроме ледяного холода и далёкого голоса человека, которого он любил.       Он не заметил, как шаги приблизились. Глухой стук лезвий по резиновому коврику, резкий запах мятной жвачки и рядом на лавку опустилась тяжёлая тень.       — Тэхен, — голос звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение, натянутая струна, готовая лопнуть.       Фигурист открыл глаза. Бом сидел рядом, склонившись вперёд, локти на коленях, пальцы переплетены. Лицо сосредоточенное, взгляд в сторону льда. Но не увидеть, как уголок его губ дрогнул, было невозможно.       — Привет, — осторожно сказал Тэхен, выпрямляясь, — тренируешься?       — Угу, — коротко бросил нападающий, медленно поворачивая голову. Их взгляды встретились. В глазах парня плескалось что-то странное, что разглядеть можно было с большим трудом.       — Я думал, ты будешь на трибуне, а не здесь, — добавил он, голос чуть ниже обычного.       — Мне нравится здесь, — тихо ответил Тэхен, пытаясь удержать спокойствие, хотя от этого взгляда по спине пробежал холодок, — хочу почувствовать лед… хотя бы так.       Им Бом усмехнулся уголком рта, но в этой усмешке не было радости. Он опустил взгляд на коньки, потом снова поднял глаза на Тэхена.       — Тебе не скучно… просто сидеть?       — Я привык ждать, — юноша слегка пожал плечами, опустив взгляд на собственные руки.       Пауза повисла между ними. Тяжёлая, вязкая. Ким почувствовал её каждой клеткой.       Парень сидел рядом, но на самом деле далеко. Его мысли не имели ничего общего с тем холодным льдом перед глазами. Всё, что он видел — профиль Тэхена, освещённый жёстким светом ламп под потолком. Чёткая линия скулы, тёмные пряди, падающие на лоб. Улыбка, такая лёгкая, будто он не слышал сегодняшних новостей. Будто ему плевать на то, что шепчут все вокруг.       Как он может быть таким спокойным?       Им Бом сжал пальцы так сильно, что костяшки побелели. Ему хотелось спросить, закричать: «Неужели тебе нравится, что о тебе болтают? Что все обсуждают, как ты… с ним?». Но он молчал. Потому что понимал, если сорвётся, всё рухнет.       Он знал, что у него было время. Все эти месяцы, когда Тэхен был рядом — хрупкий, закрытый, злой на весь мир. И он мог стать тем, кто вытянет его из этой тьмы. Но нет. Пришёл Чонгук. Пришёл и забрал. Просто забрал, как будто это было само собой разумеющимся.       Почему он? Этот вопрос разрывал изнутри. Почему не тот, кто рядом столько лет? Кто знает, как Тэхен выглядит, когда плачет после проигрыша? Кто первым подавал ему руку после падения на льду?       Его взгляд скользнул по тонким пальцам юноши, по рукаву светлой толстовки, чуть приспущенному на запястье. Он мог бы взять эту руку. Прямо сейчас. И, может быть, Ким не отдёрнул бы её сразу.       «Я не позволю тебе уйти, слышишь. Ты думал, что нашёл того, кто защитит тебя? Нет. Это всегда был я. И всегда буду я.»        Бом медленно выдохнул, стараясь стереть напряжение с лица. Вернуть спокойствие. Потому что ещё не время.       Он откинулся чуть назад, упираясь локтем в спинку лавки. Казался расслабленным, но каждый его мускул был напряжён, как струна.       — Знаешь, — начал он спокойно, глядя на лёд, где Чонгук отдавал команды, — странно видеть тебя не на коньках.       Тэхен слегка улыбнулся, не оборачиваясь.       — Мне тоже странно. Но ничего… скоро вернусь.       — Вернёшься… — нападающий повторил тихо, будто пробуя слово на вкус, — ты всегда возвращаешься. Ты… упорный, — он повернул голову и посмотрел на него. Пристально. Долго. Так, что Тэхен почувствовал этот взгляд кожей, — упрямый, — уточнил он, и уголок его губ дрогнул, — И такой красивый, когда злишься.       Тэ нахмурился, скосив на него взгляд.       — Бом…       — Что? — парень чуть склонил голову, его голос стал мягче, почти бархатным, — разве я не прав? Ты… слишком красив, чтобы прятаться на лавке.       Юноша открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент парень рядом чуть наклонился вперёд, сокращая расстояние между ними.       — Я помню, как ты катался, — продолжил он тихо, будто делился секретом, — как свет ловил каждое твоё движение. Как все замирали… и я тоже, — он говорил спокойно, но в его тоне сквозила одержимость, — думаешь, Чонгук видит это? — Бом усмехнулся, но взгляд его оставался серьёзным, — он тренер, он привык смотреть на силу, на результат. Но я… я вижу другое.       Ким отодвинулся, опираясь на скамейку. Голос его прозвучал жёстче, чем он хотел:       — Бом, хватит.       — Почему? — парень наклонился ещё ближе, так что юноша почувствовал запах его парфюма, свежий и холодный, как лёд, — боишься, что я прав?       Им Бом выпрямился, словно ничего не произошло. Его губы тронула лёгкая улыбка, но в глазах плескалась тьма.       — Не убегай, Тэ. Мы ещё поговорим, — бросил он негромко и поднялся.       Фигурист остался сидеть, сжимая пальцы так сильно, что костяшки побелели. А на другом конце площадки Чонгук уже смотрел на них. Смотрел так, что от этого взгляда холод льда казался жаром.       Чонгук стоял у борта, сжимая свисток в руке так сильно, что пластик жалобно скрипнул. Его глаза неотрывно следили за скамейкой, где сидел Тэхен… и где несколько секунд назад к нему слишком близко наклонился Им Бом.       Он видел всё. Каждое движение. Каждый сантиметр этого чужого вторжения. И то, как Тэхен чуть отстранился, но не сразу.       Гул голосов команды казался глухим шумом на фоне пульсирующей крови в ушах. Чонгук ощущал, как мышцы наливаются камнем, как в груди плещется ярость.       «Спокойно. Ты тренер. Ты взрослый. Ты… Да к чёрту всё это.»       Он поднес свисток к губам и дал такой резкий сигнал, что даже старшие игроки вздрогнули.       — Пять минут перерыв! — крикнул он, голосом, от которого лёд, казалось, треснет.       Игроки рассыпались по лавкам, кто-то жадно пил воду, кто-то шутил. Только Чон молчал, глядя прямо на скамейку, где остался Тэ. Тот сидел, ссутулившись, будто хотел стать невидимым.       Им Бом лениво катил к центру льда, бросив на тренера взгляд через плечо короткий, вызывающий. Мужчина поймал этот взгляд и почувствовал, как что-то внутри щёлкнуло.       «Ты играешь со мной? С ним?»       Он опустил свисток в карман и сделал шаг по льду к борту. Потом второй. Каждый шаг звучал, как удар молотка в висках.       Тэхен поднял глаза и встретился с его взглядом. На секунду и этого хватило. Взгляд Чона был тяжёлым, как ледяная глыба, и горячим одновременно. Гнев и… страх? Нет. Что-то сильнее.       Он наклонился к борту и негромко, почти рыча, произнёс:       — Подойди. Сейчас.       Ким замер, сердце ухнуло в пятки. В голосе Чонгука не было ни капли привычной мягкости. Только сталь, только приказ.       Юноша поднялся медленно, будто каждое движение давалось с трудом. Костыль тихо стукнул по резиновому покрытию, когда он сделал первый шаг к борту. Чонгук ждал его, стоя в пол-оборота, сжав руки так, что на костяшках проступили белые полосы.       Когда Тэхен подошёл ближе, холод пробирал до костей. Но рядом с Чоном было… слишком жарко.       — Что случилось? — тихо спросил мальчишка, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Мужчина не ответил сразу. Он медленно поднял взгляд тёмный, хищный, такой, что у фигуриста пересохло в горле.       — Ты правда не понимаешь?       — Понимаю что? — Ким нахмурился, хотя внутри всё сжималось в комок.       Чонгук наклонился ближе, так что их разделяла всего пара сантиметров борта. Его голос был низким, хриплым:       — Он к тебе лез. Прямо здесь. На моих глазах.       — Бом просто… — начал Тэхен, но Чон резко перебил:       — Просто что? Просто пытался тебя коснуться? Просто смотрел так, будто… — он осёкся, сжав челюсть, и коротко выдохнул.       Фигурист замер, не зная, что ответить. Чон шагнул ближе, упершись ладонями в борт по обе стороны от юноши. Теперь их разделяла лишь тонкая преграда, и Тэхен почувствовал, как сердце бьётся где-то в горле.       — Я не позволю ему, — прошептал Чон, каждое слово звучало как клятв, — никогда.       Взгляд мальчишки дрогнул. Он хотел сказать, что всё в порядке, что ему не нужна защита. Но слова застряли. Потому что то, что горело в глазах Чонгука, было больше, чем забота. Гораздо больше.       — Чон… — начал он, но не успел договорить.       Громкий треск разорвал тишину. Шайба с силой ударилась о борт прямо рядом с его рукой, едва не попав в него. В воздухе повисло напряжение, как электричество перед грозой.       Им Бом проехал мимо, даже не обернувшись. Но Чонгук смотрел на него так, будто готов разорвать на месте.       Мужчина не сводил взгляда с Им Бома, пока тот уходил к центру льда, легко скользя по поверхности, будто ничего не произошло. Но в его голове всё кипело.       «Он играет. Он провоцирует. На моих глазах.»       — Чон, — голос Тэхена был тихим, но дрожал, — успокойся.       Чонгук резко перевёл взгляд на него. В этих глазах не было привычной мягкости только тьма и огонь, которые вот-вот и поглотят фигуриста с головой. Он сошёл со льда и подошел к Тэхену резко развернув к себе лицом и наклонился на столько близко, что между их лицами остался один вдох.       — Ты не понимаешь, — прошипел он, упершись ладонями в борт рядом с фигуристом, запирая его в полукруге своих рук, — я не могу смотреть, как он… трогает тебя, как смотрит на тебя.       Тэ замер. Холод льда за спиной, горячее дыхание Чонгука перед лицом. Сердце бешено стучало, каждый удар отдавался в висках.       — Чон… здесь люди… — он едва выговорил, чувствуя, как голос предательски срывается.       — Пусть, — мужчина склонил голову ниже, так близко, что их носы почти коснулись. Его голос был хриплым, низким, опасно тихим, — мне плевать.       Тэхен задержал дыхание. В его глазах мелькнула паника… и что-то ещё. Что-то тёплое, обжигающее.       «Скажи что-то. Скажи, что это безумие.» — Но слова не приходили.       Гук медленно поднял руку, пальцы дрогнули у края капюшона Тэхена, словно он собирался коснуться его лица. Но в этот момент где-то рядом раздался смех и звук коньков, вернувший реальность.       Мужчина стиснул зубы, отдёрнул руку и резко отступил на шаг. Его плечи ходили вверх-вниз от сдержанного дыхания.       — Я не дам ему приблизиться к тебе, — бросил он тихо, но так твёрдо, что Тэхен вздрогнул, — никогда.       И ушёл к центру льда, не оборачиваясь.       Ким остался стоять, ощущая, как колени предательски подгибаются. В груди всё клокотало. Он поднял взгляд и увидел, что Им Бом смотрит на него. Прямо. С улыбкой, от которой внутри стало холоднее, чем от самого льда.

***

      Арена опустела. Гул голосов стих за дверью раздевалки, а ледяная гладь теперь выглядела безжизненной, словно спящее чудовище. Холод пробирал до костей, тишина давила на уши. Тэхен остался один на длинной деревянной лавке, где ещё недавно сидели игроки.       Он опустил взгляд на свои руки, медленно разжал пальцы, след от костыля красной полосой пересекал ладонь. В груди было странно пусто. Слова Чонгука всё ещё звенели в голове:       «Я не дам ему приблизиться к тебе. Никогда».       От них становилось жарко и страшно одновременно.       Ким поднялся осторожно, опираясь на костыль. Сделал несколько шагов к борту. Лёд манил, как всегда белый, безупречный, зеркальный. Он положил ладонь на холодный пластик борта, провёл по нему пальцами.       — Как же я скучаю, — прошептал он едва слышно. На секунду прикрыл глаза, представляя, как снова скользит по этой поверхности, слышит звон лезвий, чувствует свободу в каждом движении. И не заметил, как позади раздался мягкий звук шагов. Глухой стук лезвий по резине. Запах свежей мяты.       Тень упала на пол, и прежде чем юноша успел обернуться, по обе стороны от него на борте легли сильные руки, запирая пространство.       — Красиво, да? — голос прозвучал у самого уха. Тёплое дыхание коснулось кожи, и от этого жара по спине пробежали мурашки.       Ким обернулся резко — слишком близко. Им Бом стоял почти вплотную, наклонившись так, что их лица разделяло пару сантиметров. Его глаза блестели в холодном свете арены тёмные, глубоко затянутые тенью.       — Бом… — голос Тэ сорвался, и он сделал движение назад, но упёрся спиной в борт. Уйти было некуда.       — Ты всё время смотришь на лёд, — продолжил хоккеист, медленно приближаясь. Его руки по-прежнему лежали на борте, замыкая фигуру юноши в ловушке, — но я хочу, чтобы ты посмотрел на меня.       Ким сжал костыль, словно он мог стать щитом, но пальцы предательски дрожали.       — Зачем… ты это делаешь? — тихо выдохнул он.       Парень наклонился ещё ниже, их лбы почти соприкоснулись. Его голос стал хриплым, срывающимся:       — Потому что не могу больше смотреть, как ты отдаёшь себя ему. Потому что это должен был быть я, Тэхен. Всегда я, — он поднял руку, медленно коснувшись капюшона на его голове, сдвигая ткань назад, — я не позволю ему забрать тебя у меня.       Юноша задержал дыхание. Сердце гулко стучало, мир сжался до этих рук на борте и взгляда, который прожигал насквозь. В тишине арены эхом отдавался только звук их дыхания.        Холод, запах льда, бледный свет ламп. Тэхен чувствовал, как спиной упирается в жёсткий борт, а сердце бьётся так громко, что отдаётся в висках. Им Бом был слишком близко. Его руки лежали на борте по обе стороны, запирая пространство.       — Бом… — сорвавшийся шёпот, в котором больше мольбы, чем твёрдости, — не надо…       — Я устал ждать, — прошептал он хрипло, горячее дыхание коснулось губ, — хочу, чтобы ты наконец понял: это должен был быть я.       И прежде чем Ким успел выдохнуть «нет», хоккеист накрыл его губы. Поцелуй обрушился, как удар. Грубый, требовательный, без разрешения. Вкус мяты, металлический привкус страха на языке. Лёд за спиной был холоден до боли, но губы Бома жгли, как огонь. Костыль с глухим стуком упал на пол, эхом прокатившись по пустой арене.       Фигурист замер. Воздуха не хватало. Всё внутри кричало: оттолкни, оттолкни его! И он попытался. Пальцы упёрлись в грудь парня, но тот лишь прижал сильнее, не давая уйти.       И вдруг… Хлопок двери. Резкий, как выстрел.       Тэхен дёрнулся, глаза распахнулись. Бом замер на мгновение, но не отстранился. Ким почувствовал взгляд, не просто взгляд. Лезвие. Лёд. Огонь. Всё сразу. Он медленно взглянул в сторону … и встретился взглядом с Чонгуком.       Тот стоял в проёме. Свет из коридора выхватывал его силуэт, делая лицо мрачной тенью. Но глаза… глаза пылали. Тёмные, горящие, с холодным блеском, от которого в груди всё оборвалось.       Он видел всё. Каждую долю секунды. Каждый миллиметр чужого прикосновения.       Мир сжался в точку. Звук собственного дыхания оглушал. Им Бом медленно оторвал губы от Тэхена и обернулся. В уголках его губ дрогнула усмешка.       Чонгук не двигался. Только смотрел. Но в этом взгляде было столько ярости, что казалось земля под ногами треснет.       И когда он сделал шаг. Медленный. Тяжёлый. Гул этого шага перекрыл всё: стук сердца, шум крови в ушах, даже мысли.       А Тэхен сжался, будто готовясь к удару.