способы согреться

Они поцеловались прошлой ночью. Они… поцеловались прошлой ночью! Наюта ёрзал на футоне, а внутри него всё звенело. Он поднес пальцы к губам, задержал дыхание, словно пытаясь усилить отпечаток поцелуя. Он был таким кратким, непонятным, но вроде бы… Канате понравилось. И он даже попросил сделать это снова. Чёрт, Наюта этого безумно хотел. Он ждал возвращения Канаты с быстро бьющимся сердцем — оно не затыкалось ни на секунду. Он переделал все дела по дому и даже больше. Всё постирано, еда приготовлена, он даже сходил помыться, чтобы охладить жар во всём теле и скоротать время. А время тянулось как жвачка. Ему так сильно хотелось увидеть Канату. И снова коснуться его губ. В глубине души ему было даже страшновато. Ведь это его брат… опасливый и опекающий — что, если он уже передумал? Наюта так сильно ждал. А Каната скажет, что это было… ошибкой? Земля уходила из-под ног от одной мысли, что их поцелуй может быть неправильным. Каната же никогда так не подумает, верно? Щелчок замка заставил Наюту вздрогнуть. — Каната! — Он сорвался с места и ринулся навстречу, но всё же сбавил шаг, остановившись прямо перед близнецом. — С возвращением… — Я дома, — Каната улыбнулся, сбрасывая на пол свою сумку. — Принёс тебе торта. — Ого! Торт? — Наюта захлопал ресницами, соединив ладони. — Спасибо… Лицо Канаты было так близко… В разуме Наюты проскользнуло: а разве не принято — встречать любимого человека поцелуем? Щеки брата порозовели то ли от уличной прохлады, то ли от того же волнения, что затаилось в Наюте ещё с утра. В светлых глазах находилась родная, присущая только ему нежность, а когда Каната облизнул губы, стало очевидным, что вот-вот произойдет. Каната зажмурился, а Наюта зачем-то высунул язык. Он видел и знал, что настоящие поцелуи происходят именно с ним! Их лица сблизились и… Наюта лизнул его губы. — Ммм? — Каната распахнул глаза, в его взгляде читалась растерянность. — Тогда это было иначе… — Ты тоже должен высунуть язык, Каната, — с важным видом проговорил Наюта. — Д-да? — Так целуются по-взрослому. Каната осторожно лизнул его в ответ. Это краткое влажное движение заставило сердце Наюты кувыркнуться от восторга. — Теперь… одновременно… — его пальцы прикоснулись к пылающим щекам брата. Они коснулись языками. Было тепло, очень мокро и до невозможности приятно. Мурашки побежали по спине Наюты, когда ладони Канаты легли на его лопатки. Языки встретились снова. Они были похожи на двух котят, с любопытством облизывающих друг друга, которых Наюта иногда находил во время прогулок. А что если? Он скользнул повыше, проталкиваясь в щель между языком и губами. Слегка проведя по зубам, он оказался в тёплом рту Канаты, исследуя и ощущая, как язык брата оказывается в его рту тоже. Они сплелись. В горячих и медленных движениях. Голова шла кругом. Разомкнувшись, они на мгновение остались соединены тонкой ниточкой слюны, и это казалось самым правильным на свете, ведь они и должны быть связаны всегда. Всегда должны быть вместе. — Я всё правильно сделал? — прошептал Каната, глядя большими блестящими глазами. — Не знаю…— честно ответил Наюта, чувствуя, как расплывается в счастливой улыбке. — Но мне понравилось… — И мне. Наюта почувствовал облегчение. Плевать, правильно это или нет. — Пойдем поедим, — Наюта разрушил нежное комфортное молчание между ними. — Угу, — брат кивнул и позволил потянуть себя за руку к столу. — Н-Наюта… — Ммм? — он обернулся, встретившись с робким выражением близнеца. — А можно потом ты снова… поцелуешь меня? Наюта чувствовал, что любит его сильнее всего на свете. — Конечно, — он рассмеялся, сжимая его ладонь. — Вообще-то тебе не надо спрашивать. Ты можешь целовать меня сам. — А… Хорошо. Я буду стараться. — И я!