Зелья и искушения

Прохладный сентябрьский ветерок колышет ветки деревьев, траву и вывески магазинов. На границе небольшого поселения останавливается альфа, охотник, обычный человек – Ким Сынмин. Являясь охотником на нечисть, в основном демонов, он направляется на очередное задание. Совсем недавно ему поступил заказ о том, что из самого ада вылезли грехи в обличии демонов, именующиеся как Гордыня, Жадность и Зависть. Видите ли, не нравится им сидеть в аду и приказы Сатаны исполнять, так они решили поиздеваться над простыми смертными. Сынмину следует их поймать и, наверное, отправить в ад. В любом случае, он должен выполнить приказ Императрицы, деваться некуда, да и любит он это дело, – гоняться за демонами. Впрочем, помимо них в их мире есть и другие интересные, мифические и мистические существа, включая Кентавра. Но он не демон, охотиться на него не нужно, а жаль. На улице довольно быстро вечереет, а деревушка зажигает свои огни, волшебные и самые обычные. Сынмин идёт по улочкам между домами, оглядывается и даже не удивляется, когда из одного из домов выбегает мальчишка, громко смеясь, и оборачивается пушистым черным волчонком, – и не такое видел. Но стоит признать, что некоторые существа очень даже интересные, и с ними есть о чем поболтать. Проходя мимо причудливых павильонов, Ким понимает, что ему понадобится что-то, что сделает его более сильным и устойчивым к способностям демонов. И, когда эта мысль уже развеивается, оставляя после себя лишь отголоски, на глаза альфы попадается такой же причудливый, как и остальные, павильончик с разными жидкостями в колбочках и баночках, вероятно, зельями. То, что нужно! Чуть ускорившись, в надежде, что магазин не закрыт, Ким подходит к зданию, открывает дверь, тревожа колокольчик над ней, и проходит внутрь, оглядывается. С виду снаружи павильон казался маленьким, но внутри предстал просторным помещением с тремя дверьми, ведущими куда-то. Может, владелец сможет приютить его на ночь, ведь уходить в ночь довольно рискованно, тем более, в незнакомом поселении. Громко объявив о своём присутствии, альфа в ожидании замирает, сложив руки на груди, оглядывает скляночки на стеллаже за столом-стойкой, но не понимает ничего, что написано на ценниках, кроме цифр. Наверное, это какой-то древний язык ведьм, впрочем, ему это не интересно всё равно. Вскоре из дальней комнаты показывается парень с яркими, кошачьими зелёными глазами, чёрными, отросшими, вьющимися волосами и хитрой ухмылкой на губах. Выглядит эффектно, но Сынмин лишь скептически оглядывает его, вздыхая. Точно, ведьма. Если не ведьма, то колдун или что-то вроде того. К тому же, омега, что неудивительно. — Добрый день, вас что-то заинтересовало в моем магазинчике? — прочистив горло, спрашивает парень и сканирует старшего своим кошачьим взглядом, слегка сощурившись, но тут же отводит его, встав за прилавок и ожидая слов. Его персиковые губы растягиваются в едва заметной, но совсем не дружелюбной улыбке, зелёные глаза сверкают в полумраке комнаты, а аромат персиков и чего-то молочного щекочет нос. Завораживающе. — Вечер уже… — подмечает скептически Сынмин и тихо фыркает, обводя взглядом склянки позади ведьмы снова. Он вздыхает негромко, услышав явно недовольное и такое же скептическое «не имеет значения» с закатанными к затылку красивыми глазами в ответ, прочищает горло и слегка улыбается. — Здравствуйте! — твердым, чуть хриплым и рокочущим голосом восклицает он, слегка дёргает плечом, уводя взгляд от пронизывающего взгляда зелёных, завораживающих глаз, слегка улыбается. — Я – наёмник и мне скоро в дорогу до соседней деревни через лес. Мне нужно зелье исцеления, отравления и… — альфа чешет подбородок и, положив шлем на пол, он долго осматривает склянки, изредка всё же ловит взгляд омеги и лишь вздыхает. Что за взаимный интерес у них друг к другу, а? Ведьм на своём веку он уже встречал, но парня ведьму видит впервые. Нет, он знает, что омегам-парням передаётся это колдовство, но чтобы вживую увидеть кого-то из данных представителей… Немного странно, но в целом, парни же тоже могут увлекаться зельями, колдовством, травничеством и помощью людям, хотя этот парень явно не жалует людей. — Огнеупорность пожалуй, — заканчивает свой список Сынмин и снимает с плеча лук и колчан со стрелами – у него уже устала спина от этого груза. Он даже на миг жалеет, что не взял с собой помощника, которого активно пыталась втюхать ему Императрица, но отмахивается от этого, вперив выжидающий взгляд в омегу. — Минутку.., — вздохнув, омега уходит в другую комнату за склянками, оставляя альфу одного. Сынмин оглядывается, сканирует множество стеллажей с разноцветными баночками и присвистывает негромко, увидев зелье, которое используется, чтобы приворожить другого человека. Сомнения в том, что кто-то в этой деревушке взаправду мог бы использовать его, закрадываются в голову, а с губ слетает смешок. Это насколько надо быть отчаянным, чтобы такое покупать? Ещё недолго поразглядывав ассортимент магазинчика, Сынмин возвращается к стойке, а там и омега подтягивается, держа в маленьких, нежных руках, на пальцах которых красуются достаточно длинные и острые белые коготки, а так же кольца с разными символами и гравировками, тоже подходя к стойке. — Вот, всё как просили. Надеюсь, вы не страдаете ленью и в состоянии прочитать правила применения этих зелий, чтобы потом вы меня не прокляли, что маловероятно, — хмыкает омега, бережно оглаживая колбочки разных форм и размеров, словно они его дети, и улыбается, назвав общую сумму всех зелий. — Кстати, зелья отравления бывают разные, то есть, у них разное время действия. И раз уж вы едете куда-то далеко, да и через лес, то я предлагаю вам быстро действующее, — объясняя, парень осторожно складывает склянки по коробочкам, чтобы не разбить, и убирает в пакет, после чего протягивает мужчине, по-кошачьи улыбнувшись и блеснув глазами в полумраке. Будто пытается соблазнить. Подумав об этом, Сынмин нервно дёргает плечом, как будто ударился обо что-то, и давит ответную улыбку. Нет, омега его совсем не пугает, просто аура у него совсем не добрая, хотя, может быть, сам альфа сейчас настроен так, что его мозг воспринимает всех как врагов. Кажется, будто он вот-вот рыпнется вперёд, нападёт и что-нибудь сделает, хотя Ким просто слишком сильно накручивает себя. Просто один раз ему уже попадалась такая ведьма, он её надолго запомнил, вот и кидает теперь всех ведьм под одну гребёнку. — Удачной поездки, — продолжая улыбаться, говорит омега и принимает из рук альфы мешочек с монетами, кивает благодарно и убирает их, вероятно, в ящик стола. Сынмин благодарит его в ответ, оглядывается, сканирует его взглядом, слегка хмурится и переводит взгляд на склянки в руках, но всё равно его мозг даёт сбой и он и он задаёт наитупейший вопрос: — Прошу прощения, вы ведьма? — Это же очевидно, но да. А что? — снова скептический хмык, но мягкая, чуть насмешливая улыбка растягивает губы парня, а глаза поблескивают в свете ламп, выдавая его забаву. Кажется, он считает Сынмина глупым человеком, но тот лишь уточнил, что в этом такого? Наверное, у этого парня слишком завышенные стандарты в людях. — Я ведьма третьего поколения, практикую магию и зелья типа исцеления, но... иногда и отравления делаю, кстати, я Ли Минхо, — поясняет Минхо и выходит из-за стойки, отходит к небольшому шкафу с теми же зельями и оборачивается к мужчине, смеряет его взглядом и хмыкает, видя, что он о чем-то задумался. Но вскоре альфа отмирает, негромко извиняется и тоже представляется, раз уж пошла такая пьянка. Вообще-то ему всё равно на продавцов во всяких там лавках и магазинах, но почему-то этот парень завораживает, будто приворотили, если привороты вообще действуют за несколько минут, – Сынмин не проверял. Может быть, особенно сильно свою роль здесь играет внешность парня: его миловидное, чуть суровое лицо, зелёные, действительно кошачьи глаза, слава богу, что хотя бы со зрачком, как у людей, чёрные отросшие волосы, которые иногда падают красиво на лицо, прикрывая его и оставляя во внимании только глаза, а так же у него привлекательная линия персиковых губ и ровный нос. Кажется, парня нарисовал или создал Леонардо да Винчи, – великий художник и архитектор своего времени. Он точно бы смог создать что-то такое прекрасное своими руками. Боже, Сынмин, очнись, перед тобой ведьма, ты просто под его чарами – ругает человека сознание, а тот развесил уши и рот открыл, принимая во внимание всё, что говорит ему этот парень. — Надеюсь, вы не собираетесь отравлять кого-то из людей, коим являетесь сам. Впрочем, той дозы, что есть в вашем зелье на человека не хватит, — сложив руки на груди, ведьма оглядывает человека, вздыхает и тихо цокает, привлекая его внимание к себе. Сынмин же чувствует непонятное давление откуда-то. Потирая свою шею и бегая взглядом по комнате, он не знает, что сказать, а когда взгляд натыкается на хрупкую, но идеальную талию, скрытую тёмными одеждами, так вообще в действительности теряет дар речи. Вообще-то пялиться не стоит, омеге может быть неприятно, но Ким ещё ненадолго созерцает его прекрасное тело и поднимает голову резко, вспомнив, что они о чем-то говорили. Впрочем, это уже неважно, ведь его мысли сменяются другими, когда за окном темнеет практически окончательно, а ветер только усиливается. Альфа вздыхает, дёргает плечом и кидает неловкий взгляд на одну из дверей, которая ведёт вглубь павильона, кривит губы неопределенно, но всё же решается. — Слушайте.., — начинает он, прочистив горло, и смеряет лицо Минхо взглядом карих глаз, улыбается слегка, пытаясь выглядеть дружелюбным, хотя навряд ли лицо с некоторыми глубокими шрамами делает его вид дружелюбным, но это неважно. — На улице уже сильно стемнело, а идти до ближайшей таверны далеко... — он мнётся неловко, заметив в глазах Минхо мелькнувшее понимание и неодобрение и полностью их понимая, и уже хочет отказаться от своей просьбы, но завывающий ветер так и подначивает договорить, что он и делает, поднабравшись сил откуда-то. Наверное, желание быть сильнее и не потакать Минхо вселило в него уверенность, поэтому он продолжает: — Может быть у вас есть комната для меня на ночь? Я заплачу! — и улыбается так же неловко, как улыбается сам омега, явно ведя борьбу со своими принципами и мыслями внутри. В зелёных глазах Сынмин видит неприкрытое недовольство и нежелание, но всё равно надеется на благосклонность ведьмы, не желая спать на улице и сноваться по деревне, как призрак, не в силах найти своё пристанище. — Может быть, есть. Но я не принимаю... людей, — с лёгким отвращением Минхо смотрит на мужчину и отворачивается, качнув головой и вздохнув, чтобы успокоиться, прикрывает глаза. Несмотря на то, что обычные люди живут с такими как он в мире и согласии вот уж продолжительное время, он чувствует от них исходящую опасность, поэтому немного скептически относится. Тем более, он омега, и у некоторых есть на него взгляды, но совсем не как на человека. Некоторые альфы-люди, похоже, застряли в далёком прошлом, где вели себя как истинные животные, не способные здрао мыслить и нести ответственность за свои поступки и слова. Таких Ли презирает и даже желает навести порчу, что действительно может сделать, но сдерживается, не желая нарушать баланс природы, ведь находится с ней в полной гармонии и не желает ей и себе зла. — Впрочем... ладно, не оставлять же вас на улице. Идёмте, — махнув рукой, Минхо идёт в проход между отделами помещения. Сынмин, коротко улыбнувшись, но тут же скинув вуаль дружелюбности, следует за ним. В коридоре мерцает тусклый голубой свет, исходящий от магических фонарей, что парят в воздухе около стен, заставляя удивляться. Мельком Ким заглядывает в некоторые комнаты, двери которых приоткрыты, а некоторые и вовсе без них. Почему-то различные шкафчики с теми же зельями, травами, шмотками мяса, плодами и прочими вещами навевают на человека давление, отчего он невольно дёргает плечами, а от завораживающего, тихого и насмешливого голоса ведьмы на несколько долгих – как ему кажется, – секунд замирает. — В некоторые комнаты советую не заходить, не понравится, — явно заметив интерес Сынмина, Минхо предупреждает спокойно, но всё равно не удерживается от хитрой улыбки и тихого фырка. Некоторые люди столь любопытны. Это может выйти для них боком в самый неподходящий момент, уж Ли знает. И нет, он не делал ничего, что могло бы навредить этим людишкам, просто знает от… людей своей же масти или таких же колдунов и ведьмаков, что кто-то из них делал подобное. Даже для людей, обладающих высшими силами это слишком. Вскоре парни доходят до комнаты, Минхо снимает со шлёвки штанов связку ключей и открывает её, негромко приговаривая: — Прошу, комната в вашем распоряжении, — и пропускает альфу в комнату, включает свет и тихонько зевает, потерев левый глаз. Он тянет уголок губ в лёгкой улыбке, заметив, как Сынмин присвистывает, оглядываясь, и бормочет, не переставая следить за человеком ни на секунду: — Давненько ко мне не заходили на ночёвку.. — Ким, обернувшись, возвращает ему улыбку, хмыкает беззлобно и присаживается на кровать, потягивается, расстегивая железные клёпки на своём одеянии, но ничего не говорит, лишь с сарказмом думает о том, что давненько не был на ночёвках у ведьм, и тихо усмехается. Впрочем, Минхо милый и даже факт того, что он ведьма, не делает его хуже, да и не пугает вовсе, ведь Сынмину не привыкать. Он столько всего уже повидал, так что удивляться практически нечему. Альфа облегченно выдыхает, когда остаётся лишь в рубашке и утепленных штанах, прикрывает глаза, шумно втягивает воздух носом. Как гора с плеч, правда. Это одеяние довольно тяжёлое, благо, что не железное, как доспехи солдатов во дворце Императрицы. Утепленная куртка сделана из шкуры медведя, а штаны из чего-то более сурового в плане тканей, Сынмин не разбирается в этом. Что ему предоставили, то он и надел. Но сейчас важно не это, а то что альфа без контрольно вперивается взглядом в формы омеги, его шикарные бёдра, обтянутые плотной тканью, тонкую, осиную талию и в принципе в миниатюрность его тела. От Минхо же не ускользает интерес в свою сторону, отчего он хмыкает, складывает руки на груди и ритмично постукивает носком лакированного ботинках по полу, после чего цокает. И с каких это пор люди стали такими бесстрашными, что даже на ведьм заглядываются? — Мои глаза выше, это во-первых, — фыркает с лёгкой неприязнью Ли, что выходит слишком уж резко, но плюёт на это. Он тихо вдыхает и выдыхает воздух вместе со своим и ароматом альфы, демонстрирует клыки, улыбнувшись отчего-то, и прочищает горло, прежде чем продолжить. — Во-вторых, да, я живу здесь один, если говорить про дом и всё остальное, а так, тут есть другие… существа типа оборотней и остальных, а в-третьих, пора спать, вам предстоит долгий путь, — продолжает в том же тоне, явно выбитый из колеи интересом человека и его расспросами. К тому же, он чувствует себя неуютно отчего-то. Наверное, от того, что Сынмин не просто человек, а наёмник и охотник, мало ли что ему в голову придёт, хотя с самого начала он оказался дружелюбным и доброжелательным, что Минхо оценил, на самом деле, по достоинству, просто он не жалует людей, вот и всё. — Простите, приятных вам сновидений, — улыбается Ли, демонстрируя очаровательные – совсем не похожие на человеческие, – клыки и нервно теребя темные волосы на затылке, и кланяется, после чего выходит из покоев Кима, оставляет дверь чуть приоткрытой, а сам Сынмин в шоке округляет глаза и падает на аккуратно застланную кровать. Он погружается в свои восторженные мысли, а которых в данный момент присутствует только этот омега, только эта хитрая ведьмочка. Голос, взгляд, формы, улыбка, клыки… Боже, эти очаровательные клыки, словно у котёнка. Сынмин удивился бы и рассмеялся, если б кто-то сказал ему, что эта ведьма может быть опасной колдуньей, – он считает совсем по-другому. В какой-то момент он даже успел найти Минхо забавным. Его вечно недовольная мордочка, зелёные глазки, искрящиеся недовольством, и губы, за которыми скрываются клыки, которые видны лишь при улыбке или недовольстве, – когда он приподнимает губу, – всё это делает Ли очаровательно милым, но никак не опасным магом. И сейчас Ким плевать хотел на то, есть ли в здании шумоизоляция или нет, ему нужно выплеснуть эмоции и восторг от вида Минхо. Наверное, Ли скривился бы в недовольстве, услышав его сейчас, но как же плевать. Наверное, Сынмин всё-таки где-то успел вдохнуть чёртовый аромат привораживающего зелья, либо на него так действует, несомненно, приятный и колдующий аромат персиков и чего-то молочного, исходящий от омеги. Если опустить недовольство и нелюбовь Минхо в сторону людей, которые выражаются в резкости и колкости, то его можно сравнить с йогуртом со вкусом персика: такой же нежный и приятный. Ким Сынмин, ты, кажется, попал. Вскоре дурман рассеивается, мысли об омеге утихают, а мозг медленно, но верно пытается уйти в спящий режим. Сынмин не противится, укладывается на бок, спиной к выходу, накидывает на себя тёплое одеяло и удобно подкладывать локоть под голову, вздыхает, наслаждаясь тишиной. Сон не идёт, но глаза Сынмин держит закрытыми, слегка хмурится, держа в напряжении своё и без того суровое лицо, вздыхает. Через несколько часов он уйдёт отсюда, не факт, что вернётся, но если останется живым после битвы с нечистью, то обязательно заглянет сюда снова, чтобы проведать Минхо. Наверняка тот забудет его за время, которое будет медленно бежать, ведь борьба с нечистью это не что-то лёгкое быстрое, но Сынмин совсем скоро напомнит о себе и… Мысли прерывает тихое мурлыканье, от которого Сынмин резко вскакивает с кровати, хватая из колчана стрелу, и направляет оружие на мурчащее нечто, которое пронзительно громко шипит в оглушающей тишине, выгибает в страхе спину и пушится, становясь похожим на пушистый шар. Кот. Кот? Сынмин успокаивается, осторожно обходит кровать, включает свет и разглядывает существо получше. Действительно, кот, с чёрной пушистой шерстью, белыми усиками, кисточками на ушах и розовым носиком. Откуда здесь кот? — Не видел я у него никаких котов.. — хмыкает альфа, медленно подходя к кровати, укладывается поперёк неё перед пушистым другом и осторожно протягивает палец, давая понюхать и чтобы познакомиться с котом. — Откуда ты, киска? — голос мягкий, спокойный, только коту это совсем не нравится: он снова шипит и коротко, но довольно глубоко вцепляется очаровательными клыками в палец альфы, который тот сразу же отдергивает, сматюкнувшись. С особой грацией кот проходит по кровати, идет к её изголовью и укладывается на единственную подушку под недовольный возгласы Сынмина. Что за наглость? — Чёрт с тобой, пушистое отродье, — вздыхает Ким и поднимается, после укладывается на ту же подушку, но чуть ниже, боясь, что этот сумасшедший пушистый комок вцепится ему в глаза, если ему что-то не понравится. В голове тут же появляются мысли о том, откуда здесь действительно взялся кот? Может Минхо не закрыл двери магазина, и просто дворовый зашёл погреться? Или… Мысли снова нагло прерывает кот, забравшийся на грудь мужчины и удобно улегшийся на ней. Перебирая лапками, он слегка царапает кожу сквозь одежду, тихо мурлычет, но дёргает хвостом, как обычно делают все представители рода кошачьих при недовольстве и злобе. Сынмин тихо вздыхает, укладывая руку на спину кота, поглаживает пушистую шёрстку и даже чешет за ушком, чем добивается грудного урчания и наконец, спокойствия. Кот отчего-то вздрагивает вскоре, вскакивает, настороженно оттянув пушистые ушки с кисточками на концах назад, оглядывается и замирает на несколько секунд, кажется, успокоившись. Во все глаза Сынмин наблюдает, как пушистик с коротким мурлыканьем спрыгивает с его груди и спешно забирается под одеяло, где прижимается к его боку, почувствовав тепло, и снова заходится мурчанием, которое самому альфе совсем не мешает, но очень нравится. Нравится, но в голову закрадываются сомнения, заставляющие снова встать с кровати, включить свет, вернуться к кровати, откинуть одеяло и схватить кота под его пронзительное шипение и попытки вырваться, чтобы разглядеть его получше. — Странный ты, дружок. Совсем не похож на обычного кота, ты ведёшь себя странно, то кусаешься, то под одеяло лезешь, а тех хотя бы понять можно, — Ким осторожно перехватывает кота поудобнее, пока тот снова извивается всем телом и оглушительно рычит, скаля зубки и демонстрируя клыки. Очаровательно. Парень пристально разглядывает морду кота, цепляется взглядом за зелёные стеклянные глазки и буквально тонет в них, как в… Как в таких же зелёных глазах Минхо. Что за чертовщина? С приподнятой бровью альфа продолжает обводить морду животного взглядом, пока тот перестаёт, наконец, сопротивляться, лишь дёргает хвостом в недовольстве, но смотрит по истине насмешливо, будто только он один знает, что тут творится, но и Сынмин не настолько глуп, хотя в байки про перевоплощения ведьм, которыми его когда-то пыталась пугать бабушка и друзья, не верит. Не верит, но… — У тебя глаза прямо как у Минхо! — восклицает он с нервным смешком и качает головой, усаживая кота на свои ноги, который тут же убегает на подушку, очаровательно мило мурлыкнув, будто насмехаясь. — О, только не говори мне, что ты действительно и есть ведьма-Минхо. Я тогда точно не усну, а мне скоро в дорогу, — под короткое мурчание кота он укладывается на подушку, вздыхает, пытаясь абстрагироваться от этой чертовщины, и прикрывает глаза. Совсем ненадолго, ведь вскоре кот снова находит своё место на его груди, укладывается удобно и замирает, но тут же открывает красивые глаза, когда слышит человека вновь. — Может я и брешу… Температура, может, поднялась? — Ким кладёт руку на спину кота, поглаживает, наслаждаясь тихим вздохом, явно удовлетворённым, и дёргает головой, чуть нахмурившись. Странный кот… И как человек-ведьма Минхо тоже странный, хотя всё же не факт, что это он. Может быть, это его фамильяр, хотя, такое Сынмин видел только в книгах, ведь ведьмам и колдунам никто кроме себя не нужен. Кот же, видимо, чтобы заткнуть его раз и навсегда на ближайшую ночь, тыкается макушкой в его губы и утробно урчит, подминая под себя лапу и замирая. — Ага.. И тебе спокойной ночи.. — кивает Сынмин, но всё равно раздумывает. Если это действительно Минхо то, что его побудило прийти сюда, к нему, к человеку, к которому он явно не испытывает даже банальной дружелюбности. Действительно, странный. Но раздумья приходится прервать, ведь скоро в дорогу и нужно хоть немного попытаться поспать. Поэтому Сынмин кладёт руку на спину кота, начинает поглаживать, пока не уходит в сон, наслаждаясь теплом пушистого тельца на своей груди и лёгкой вибрацией.

***

Утро выдаётся, мягко говоря, странным. У Сынмина активно пытаются отобрать тёплое одеяло, которым он накрыт с головой, отчего с его губ срывается недовольное мычание, фырк и что-то непонятное, сонное, а глаза приоткрываются, окидывая… сидящего рядом парня. Минхо, покраснев всем, чем можно и нельзя, отчаянно прикрывается одеялом, шипит и вскакивает с громким и отчаянным «отвернись!», после чего что-то бурчит и вскакивает с кровати окончательно, кутаясь в одеяло и закрывая покрасневшие щёки руками, убегает прочь, оставляя Сынмина в лёгком шоке и с глупой улыбкой на губах. Альфе совершенно плевать, что это было вообще, он просто глупо улыбается, окутанный отголосками персиков с молочкой. Удивление и оцепенение слишком быстро отступают, на смену им приходят интерес и множество вопросов. Поднявшись с кровати, Сынмин следует за омегой по дорожке из его аромата, хоть и сам мысленно этому удивляется, ведь аромат персиков и молока висит в каждом уголке этого дома. Но несмотря на это, он находит комнату, единственную с приоткрытой дверью, и проходит внутрь, где действительно застаёт ведьму. Минхо все так же смущен, кутается в одеяло и что-то шепчет опять, но тут же замолкает и напрягается сильнее, явно услышав поступь чужих шагов. — Так всё-таки это ты был котом, ведьмочка? — Сынмин тянет уголки губ в ухмылке, взглядом скользит по обнажённой спине Минхо, которую он тут же накрывает одеялом и хмыкает: неужели чувствует пожирающий взгляд? Ким роняет смешок, ожидая ответа, хотя он и сам всё понял. Минхо слишком себя выдал, хотя мог бы потихоньку уйти из комнаты и внутренне поругаться на себя там, но почему-то он замер в оцепенении и просто боролся за то, чтобы отнять одеяло. И Сынмин теперь ещё сильнее хочет узнать причину такого странного поведения. Ему просто интересно без всякого скрытого подтекста, хотя нельзя отрицать, что его внутренний альфа положил глаз на Минхо. Киму всегда нравились с виду недоступные парни, которые строили между ним и собой стены, но в итоге оказывались теми ещё милыми комочками смущения и пищали от каждого комплимента, стоило расположить их к себе. Но Минхо, как чувствует Сынмин, совсем другой. Может быть, как и все, он нежный омега, который тоже будет скрывать лицо за ладонями от смущения, прямо как сейчас, но всё же стержень в нем есть, поэтому скорее всего в ответ на комплименты будут поступать колкие ответы и недовольство. — Не задавай глупых вопросов, на которые ты и так знаешь ответ, человек, — вот, о чём Ким и думал. Минхо смущён и не желает сейчас разговаривать, он колится и выпускает свои коготки. Одеяло снова сползает с плеч омеги, отчего тот вытягивается по струнке и спешит вернуть его на место, дёргает плечами, не оборачиваясь к человеку, и вздыхает. — Отвернись, — просит-приказывает и, окончательно укутавшись в одеяло, нервно оглядывается и опускает голову, тихо прошипев. Сынмин мягко улыбается его негодованию, недовольству и смущению, подходит к кровати ближе и присаживается на её край, оборачивается и сканирует парня взглядом, цепляется за его резкие движения и взлохмаченные чёрные волосы, качает головой. — Минхо, чтобы ты знал, я не обвиняю тебя ни в чем. Мне просто интересно, почему… — вздыхает Ким и, поднявшись, обходит кровать, садится рядышком с парнем и приобнимает его за плечо, ненавязчиво гладит, улыбнувшись мурашкам, пробежавшим по бархатной коже. — Тебе нужно расслабиться, ведьмочка, — наклоняется к пылающему ушку, шепчет и опаляет его дыханием, довольствуясь дрожью и фырком ведьмы. Минхо вздрагивает, спешит отстраниться и нервно вздыхает, выпуская свой феромон с теми же нотками недовольства, отчего персики кислят немного, но Сынмину нравится, поэтому он не отступает. — Я спокоен, и так уж получилось, что я… Мне просто было холодно.. — хоть в голосе омеги действительно сквозит холодное спокойствие, Сынмин чувствует и видит его напряжение, поэтому успокаивающе гладит по плечу, переходит на спину, проводит пальцами по выступающим звеньям позвоночника и укладывает руку на его талию, чуть сжимает, отчего снова чувствует дрожь и слышит мычание. — И вообще, ты собирался в путь, так иди, а то на суп пущу, — Минхо скидывает с себя руку альфы, отстраняется и смотрит на него пронзительным взглядом зелёных глаз, фыркает и почти шипит в ответ, краснея щеками и окутывая своё тело одеялом. — Я только готовлюсь к нему, милый, поэтому и пришлось идти через вашу деревеньку, чтобы прикупить чего-то нужного. Успокойся, ты же сам пришел ко мне в облике кота, тем более теперь я знаю причину и у меня нет оснований злиться на тебя, ничего страшного в этом нет, — голос Сынмина мягкий, чаруюший, без какого-либо намёка на упрёк. Руки его тёплые, а движения нежные, аромат хвои тоже приятен, он успокаивает и Минхо расслабляется, подставляясь под нежные движения рук, которые разминают его напряжённые конечности. Но довольно быстро приходит в себя, не позволив поддаться очарованию альфы, снова недовольствует. — Вот иди и готовься дальше… Угроза про суп ещё в силе, — воспротивившись словам и действиям мужчины, парень снова дёргает плечами и складывает руки на груди, прикусывает губу клыками и мотает головой, выдыхая. И чего Сынмин к нему пристал? Не мог просто подумать, что ему показалось и уйти? Он же так спешит на задание, так чего медлит? Минхо не понимает людей. Они кажутся ему странными и какими-то недоразвитыми, что раздражает. Нет, он не считает себя пупом земли только потому что знает чуть больше, чем они, просто побаивается их, да и на суп Сынмина он, конечно же, не пустит: человечина ему не пришлась по вкусу от слова совсем. Да и сам Ким не ведётся на это, чувствуя, что никакой угрозы его слова не несут. — «Ничего страшного», да? Легко тебе говорить, альфа. А мне неловко… Уснул котом, а проснулся человеком с незнакомцем в кровати, — качает головой Минхо и позволяет мужчине опустить себя на кровать, устраивает голову на его груди и хмыкает, складывая руки на груди. Прикрыв глаза, он вздыхает и слегка ёрзает от мурашек, которые бегут по коже от касаний Сынмина. Покусывая губу клыками, он пускает немного крови, которую тут же слизывает, не обращая внимания на лёгкую и быструю боль, и тихо урчит от действий Сынмина, вздыхает. Альфа оглаживает его тело рукой, заостряя внимание на груди, пробирается под одеяло и касается бархатной кожи непосредственно, довольствуясь покорностью омеги и мурашками, которые бегут по коже. — Что ты делаешь?.. — вкрадчивым шёпотом спрашивает омега, сжав передними зубами свою нижнюю губу, и нервно выдыхает, почувствовав касание чуть грубых подушечек пальцев альфы к своим соскам, хватается за одеяло и спешит прикрыться. Сынмин улыбается, мягко погладив его по руке, и с тихим «позволишь?» тянется к его окровавленным губам и прижимается к ним своими, буквально выбивая весь воздух из его лёгких и заставляя покраснеть. Языком он искусно обводит губы, собирая кровь, и скользит им в его рот, когда получает положительный ответ и движение губ навстречу. Минхо выдыхает в поцелуй, прикрыв глаза, руками скользит на плечам альфы, пока в голове, словно птица в клетке, бьётся мысль о том, что это всё неправильно, но он посылает её к чёрту, отдаваясь ласкам. Руками он сильно цепляется за одеяло, которое Сынмин пытается убрать, и всё же поддаётся его воле, отпускает, позволяя оставить себя без защиты. Уложив руку на щёку мужчины, омега мягко гладит горячую кожу пальцами, еле касается ногтями, чтобы не поранить и выдыхает носом в поцелуй, после чего отстраняется, растягивая тонкую ниточку слюны от губ друг к другу, и укладывается на кровать, млея от ласк альфы, не препятствует тому, как его рука уходит вниз по телу, укладывается на пах и пробирается под трусы, пальцы обвивают небольшой член, ласкают его, заставляя омегу трепетать, постанывать и извиваться. Минхо тихо стонет прямо в губы альфы, которые снова накрывают его нежным поцелуем, разводит ноги в стороны и шумно вздыхает, покачивая бёдрами навстречу движениям руки Сынмина. Он тихо шипит, чувствуя, как из ануса вытекают первые капельки смазки, ёрзает и отстраняется от губ Сынмина, облизывает свои и шумно выдыхает, замычав. — Вообще-то… — шёпотом начинает омега и прикусывает губу, уводит взгляд, ведя внутреннюю борьбу с мыслями и желаниями, улыбается неловко и всё же продолжает, хоть и в голосе его совершенно нет намёка на желание работать сейчас. — У меня рабочий день. Кто-то может прийти в любой момент… — говорит он, но в противовес покачивает и дёргает бёдрами, толкаясь членом в руку Сынмина, краснеет щеками и прикусывает губу, удовлетворённо заурчав. Ким усмехается, выгибая бровь, убирает руку и отодвигается немного назад, чем вызывает мычание Ли и заставляет его перевернуться. Минхо хмыкает, ухмыляется и подползает к нему, руками тянется к штанам, хватается за пояс и стягивает их вместе с бельём, высвобождая возбужденный член, облизывает губы и улыбается хитро, высовывая язычок. — Рабочий день, да? И что же ты тогда делаешь, ведьмочка? — усмехается Сынмин, но не препятствует желанию омеги, позволяет ему провести языком по головке, после по всей длине и обхватить губами. Минхо, максимально стараясь спрятать зубки и клыки, чтобы не доставить дискомфорт, двигает головой, языком скользит по длине, выпускает плоть, сглатывает вязкую слюну и снова возвращается к члену альфы, перед этим нагло ухмыльнувшись. Ненадолго замерев с членом во рту, омега начинает движения, обхватив ствол у основания рукой, ласкает плоть языком и изредка приостанавливается, чтобы успеть убрать клыки. Тихонечко мыча, он помогает себе рукой, пока другой сжимает бедро мужчины и перебирает по нему пальцами, после чего убирает и скользит ею вниз, к своему члену, обхватывает его рукой и начинает ласкать, приподняв бёдра и прикрыв глаза от удовольствия. Где-то в мозге, словно птица, бьётся мысль о том, что нужно всё прекратить, ведь вот-вот начнётся рабочий день, а Сынмину пора в путь, но мягкие поглаживания по голове заставляют выкинуть эту мысль из головы, а стоны альфы заводят сильнее. Аромат хвои окутывает, забирается в ноздри и оседает в лёгких и на языке, заставляет мычать от удовольствия и закатывать глаза. — Ох, чёрт, ведьмочка… Ты хорош не только в зельях, оказывается, — стонет Сынмин, инстинктивно толкаясь бёдрами вперёд. Он сходит с ума от горячей и влажной полости рта омеги, руками цепляется за его волосы, гладит и массирует его макушку, пропуская пряди чёрных волос сквозь пальцы. Минхо толкается языком в уретру на члене, ловит ушами громкий стон, ухмыляется коротко и доводит альфу до исступления, принимая всё его семя. То, что вытекло с уголков губ, он собирает пальцами и вытирает о плед, после чего поднимается, подтягивается к мужчине поближе и прижимается губами к его губам, делится с ним его же семенем и тихо урчит в поцелуй, заваливая его назад, на подушку, забирается на его живот и слегка ёрзает, продолжая поцелуй. Альфа обхватывает руками его талию, подтягивает поближе к себе, спускает руки на округлые ягодицы, сжимает до красных пятен, улыбается короткому стону и разрывает поцелуй. Пальцами он забирается под белье, оглаживает влажный анус омеги, слегка нажимает самыми кончиками, собирая смазку. — Готов продолжать, ведьмочка? — спрашивает, усмехнувшись, и стягивает трусы с тела омеги, откидывает их куда-то в сторону, пальцами снова нажимает на колечко мышц, пачкая пальцы в смазке, размазывает её по окружности и прекращает действия, ожидая ответа. — Конечно, готов, но у меня давно никого не было… — Минхо кивает, прикусывает губу и тихо вздыхает, слегка выгибаясь в спине и раздвигая бёдра. Сынмин улыбается понимающе, поэтому делает всё аккуратно и деликатно, совершенно наплевав на то, что где-то сейчас ходят демоны, которые истребляют людей. Сейчас есть только он, Минхо и удовольствие, которое они оба должны получить. Собирая пальцами выступающую смазку омеги, Сынмин обильно смазывает свои пальцы, кружит кончиками вокруг колечка мышц, осторожно надавливает и проникает одним внутрь, слегка двигает им, растягивая не податливые стенки, и добавляет второй, получив тихую просьбу от Минхо. Он плавно двигает пальцами внутри, раздвигает их на манер ножниц, давит на простату, вызывая более громкие и протяжные стоны омеги, пока губами находит его губы и впивается в них поцелуем, продолжая ласки. Растянув Минхо достаточно хорошо, Сынмин вытаскивает свои пальцы, вытирает их о плед и кладёт руки на пышные бёдра, чуть сжимает. — Готов, ведьмочка? Нам стоит поспешить, мне через пару часов снова в путь, — Ким мягко поглаживает бёдра Ли, сжимает мягкую, бархатную кожу, улыбается короткому положительному кивку головы и убирает руки, позволяя парню сделать всё самому так, чтобы без дискомфорта и боли. Он никогда не был сторонником грубого секса и он всегда заботится о комфорте омег, с которыми занимается им, поэтому сейчас делает то же самое, позволяя Минхо выбрать позу и направлять его. К тому же, он совсем не знает тела этого омеги, не знает, насколько он чувствительный и что ему нравится, но обязательно узнает совсем скоро, ведь хитрая ухмылка Ли говорит ему о многом. — О, Господи, ведьма… Минхо, я тону в твоих чёртовых глазах.. — вздыхает альфа, не в силах оторвать взгляда от зелёных глаз, рукой убирает шелковистые чёрные волосы от лица омеги, гладит его щёку и улыбается, не желая думать о том, что скоро этот по истине прекрасный момент закончится. Он обязательно сюда вернётся с трофеем в виде туши демона, наверняка ведьме понравится такой, не менее странный, как и всё остальное в его доме, презент. — Ты ещё долго их не забудешь, Сынмин, — отвечает в том же тоне – возбужденном и восхищенном, – Минхо и улыбается, двигаясь бёдрами назад, отводит за спину руку и обхватывает член альфы, недолго ласкает его и приподнимает свои бёдра. Прикусив губу, он подставляет головку крупного члена к своему колечку мышц, двигает бёдрами, размазывая смазку и предэякулят, ухмыляется с реакции и тяжёлых вздохов Сынмина на это и наконец прекращает играться, желая заполнить свое зудящее и желающее нутро толстым членом. Ким крепко сжимает бёдра Ли, направляет его и помогает опуститься на свой член без резких движений, пока сам омега придерживает его за основание. Минхо протяжно стонет, насаживаясь на ощутимого размера длину, которая растягивает податливые стенки ануса ещё больше. Недолго привыкнув, омега начинает движения, руками упирается в широкую грудь под собой и двигает бёдрами, слегка покручивая ими, чтобы задать нужный угол проникновения. С первых движений с персиковых губ срываются мелодичные стоны, веки с длинными ресницами на них прикрываются и трепещат, розовый язык то и дело скользит по губам, смачивая их. Розовые соски на груди, возбужденные и встввшие, приковывают взгляд, появляется желание захватить их в плен языка и рта, что Сынмин и делает, приподнявшись. Омега откликается на его вольность стонами, выгибается в спине и продолжает двигаться, всё чаще сжимаясь вокруг члена, пока с головки его собственного падает капля предэякулята. Сынмин же, не унимаясь, ласкает ртом, пальцами и языком соски Минхо, играется с бусинами, покусывает и прокручивает, довольствуясь дрожью и громкими стонами. Оторвавшись, он заглядывает в лицо ведьмы, искривленное наслаждением, задерживается взглядом на губах, по которым снова скользит язык, руками сжимает упругие бёдра, помогая в движении. У Минхо сбивается дыхание, движения становятся более резкими и быстрыми, оттого совсем не ритмичными, головка члена пачкает предэякулятом торс Сынмина, а короткие пальцы сжимаются на широких плечах в поисках опооры. С губ самого Кима тоже срываются стоны удовольствия, он инстинктивно дёргает бёдрами, помогая ведьме и себе достигнуть кульминации. Оба стонут практически в унисон, только стоны Минхо громче и звонче от стимуляции простаты, а стоны Сынмина низкие и практически рычащие от давления влажных, горячих стеночек на член. Придерживая омегу одной рукой, вторую руку Сынмин размещает между их телами, обхватывает сочащийся предэякулятом член, начинает ласкать плоть в такт движениям Минхо, ногтем изредка тычется в уретру, посылая многочисленные толпы мурашек по нежному и податливому телу и удовольствие, губами всё же впивается в губы ведьмы, со смаком их целует и вылизывает полость рта, глотая громкие и протяжные стоны. Минхо в руках Сынмина буквально становится оголенным нервом, дрожит, напряжённый и раскаленный, словно электрический ток, от возбуждения и напряжения, распадается на кусочки, стоит оргазму накрыть его – и Сынмина заодно, – с головой. Громкий, протяжный стон и сгустившийся вмиг аромат возбужденнного омеги ударяет по рецепторам Сынмина, пока горячая сперма окрашивает его руку, а собственный член дёргается и пульсирует внутри омеги, извергая такое же вязкое и горячее семя. Недолго парни приходят в себя. Минхо с тихим урчанием, отходит от оргазма, всё ещё сжимается вокруг члена Сынмина, но утыкается лбом в его широкое плечо. Осторожно приподнявшись, он выпускает член из себя, морщится от ощущения пустоты и вздыхает, чувства, как его тянут, заставляя улечься на крепкую грудь. — Ты просто зверь… В хорошем смысле.. — шепчет, уткнувшись лицом в плечо парня, ёрзает от ощущения того, как смазка и сперма вытекают из ануса, вздыхает, расслабленно вытягивая руки. Грудная клетка парня под ним вибрирует от тихого смеха, заставляет улыбнуться, вздохнуть и сильнее прижаться к плечу в нежелании отпускать. А ведь Сынмин просто заходил за зельями, чтобы облегчить свою работу, верно? Впрочем, не поддаться искушению и не испробовать такую сладкую ведьму было бы преступлением для него. — Хм… И ты теперь просто… уйдёшь? — шёпотом и с явным волнением в голосе спрашивает Минхо, подставляясь под мягкие касания и поглаживания Сынмина, словно кот, вздыхает и отстраняется от его плеча, заглядывает в бездомные, нежные глаза и прикусывает губу, ожидая ответа. — У меня сейчас важное поручение от Императрицы, но я вернусь через несколько дней… — заправляя пряди чёрных, как ночь, волос за уши Минхо, отвечает Сынмин и улыбается. Его голос тихий, спокойный, нежный, будто не желает нарушить это негласное спокойствие. Он сам не знает, почему это говорит, ведь в самом деле он может и не вернуться, но желает этого всей душой, чтобы снова встретиться с очаровательным парнем-ведьмой Ли Минхо. Даже если в этом замешана любовная магия, ритуалы и привороты, плевать. Сынмин хочет и обязательно вернётся сюда, во что бы то не стало. — М-м... Значит мне нужно сварить зелье, чтобы ты не ушёл навсегда и вернулся поскорее, — шутливо произносит ведьма и хихикает, приподнявшись, после чего скатывается на кровать и подтягивает одеяло, оборачивается в него и переводит взгляд на мужчину, слегка улыбнувшись. Сынмин смотрит в ответ с нежностью, тянет уголок губ в ухмылке, но ничего не говорит, лишь мысленно обещает себе вернуться и вновь поддаться искушению с ведьмой, сводящей его с ума.