Плохая идея

В очередной раз разорванная одежда. Заляпанные чем-то белым ботинки. Запекшаяся кровь на лице и руках. Взъерошенные волосы, в которых за эту ночь поприбавилось седины. Сегодняшняя стычка с пожирателями смерти застала Люпина с Тонкс, отправившихся в пригород Лондона по делам Ордена Феникса, врасплох. Желая не навредить никому из маглов, они старательно уводили своих противников подальше от жилых домов. Погода была ужасна, пожиратели ещё хуже. Разозленные орденавцами, что в последнее время стали все активнее, сторонники Темного Лорда без малейшей тени сомнения посылали в Ремуса и Тонкс, попавшимся им под руку, самые страшные заклятия. Но пожиратели недооценили «слишком молодую» колдунью и, как они думали, ослабленного волшебника — на вид Люпин был не в лучшей своей форме. Но это только на вид. Безмозглые пожиратели и не догадывались, что на их пути встали настоящий мракоборец и бывший лучший преподаватель защиты от темных искусств Хогвартса. Хотя, нужно признать, потрепало их всё-таки знатно. Дела Ордена пришлось заканчивать в спешке. И сейчас, находясь в своей комнате на Площади Гриммо 12, Ремус разглядывал свое отражение в зеркале с нескрываемым отвращением. Кажется, даже в дни полнолуний он выглядел приятнее. Сразу после битвы Люпин ничего не чувствовал, но как только его взгляд упал на мокрое пятно на собственном правом плече, он вспомнил, как один из пожирателей метнул в него неприятным заклятием, и Ремус чудом увернулся, не успев отразить его. Теперь стало ясно, что совсем миновать его не удалось. И как только он понял это, резкая боль пронзила все тело. — Вот дьявол! — Выругался Люпин, стараясь сдержать страшное желание завыть от боли. Здоровой рукой он не без труда снял с себя мантию и повидавший многое на своем веку пиджак. И если на их темных тканях не так очевидно было, что это мокрое пятно являлось кровью, то вот рукав его некогда голубой рубашки под ними окрасился в багровый оттенок. Вновь одной рукой он расстегнул пуговицы и попытался стянуть окрававленный рукав. Новая вспышка боли полоснула мужчину, отчего тот скривился. Сил хватило лишь приспустить с плеча рубашку. — Ладно, и так сойдёт. — Пробормотал он себе под нос и достал палочку. Нацелив ее на кровоточащую рану, он собрался было произнести одно из заживляющих раны заклинаний, но не то от боли, не то от страха что-то напутать, он не смог вымолвить ни слова. Опустив палочку, он тяжело вздохнул и уткнулся лбом в стоявшее перед ним зеркало. В доме не было никого, кроме него, Тонкс и Сириуса. Бродяга, увидев их живыми и относительно здоровыми, принялся хлопотать об ужине, отправив их приводить себя в порядок. Тонкс, и сама желающая поскорее смыть с себя следы встречи с пожирателями, тут же скрылась за дверью ванной комнаты. Собственно, как думал Ремус, эти двое все равно не смогли бы ему помочь. Девушка была ещё слишком молодой и, вероятно, ей вряд ли доводилось залечивать чьи-то раны. А Сириус сидел без практики уже больше тринадцати лет. Можно было бы отправиться в больницу Святого Мунго, но все, чего хотелось сейчас Ремусу, это побыть дома в тишине и спокойствии. Поэтому придется всё-таки собраться с силами и позаботиться о себе самому. — Это плохая идея, Люпин! — Послышался непривычно строгий женский голос за его спиной, стоило только вновь поднести палочку к травмированному плечу. Не успел мужчина обернуться, как Нимфадора уже оказалась возле него. Одним движением она опустила его руку и забрала из нее палочку, ткнув ею же в его оголенную грудь. Ремус отметил, что всего за насколько минут она уже успела принять душ и переодеться. От последствий их стычки с пожирателями не осталось и следа. Чего не скажешь о нем. — Почему ты сразу не сказал, что ранен? — Возмутилась девушка. — Потому что я сразу этого и не почувствовал. — Люпин хотел было сделать шаг назад, ведь они стояли сейчас непозволительно близко, но его ноги будто приклеились к полу. — Магловские врачи, наверное, сказали бы, что это состояние шока. Когда оно проходит, появляется боль. — А мне кажется, что тебе было просто некогда думать о боли, пока мы не вернулись домой. Потому что на человека в состоянии шока ты совсем не был похож. Дрался так, словно всю жизнь только этим и занимаешься. И да, я знаю, что такое шок. Она опустила палочку Ремуса, после чего, поразмыслив несколько секунд, сунула ее в карман его брюк. Не успел он сказать и слова, как тут же в ее руках оказалась уже ее собственная палочка, которую она направила на рану. — Не надо! — Вскрикнул мужчина и перехватил своей целой рукой ее. Но отводить ее в сторону почему-то не стал. — Лучше я сам. — Нет, не лучше. И ты это прекрасно знаешь. Залечивать раны самому себе — это не самая лучшая идея. Или ты что, мне не доверяешь? — Глаза девушки округлились, а волосы окрасились в красный. Люпин молчал, глядя ей в глаза. Его ладонь по-прежнему сжимала ее руку. Через мгновение в комнате прозвучали хорошо известные каждому из них слова зиживляющего раны заклятия. Наконец он отвел от нее взгляд и посмотрел на свое плечо. Проклятая рана, что так досаждала ему, стремитально затягивалась. Залившееся краской мужское лицо говорило о том, что ему было стыдно за свои мысли. — Ты слишком долго думал, Рем. — Разочаровано произнесла Тонкс. — Ты и впрямь считал, что я этого не умею? — Я просто… — Люпин тяжело выдохнул. — Прости меня. Ты мракоборец, ученица Грюма. Конечно же ты это умеешь. Мужчина закрыл ладонями пылающее от стыда лицо. — Прости… Он вновь поднял на нее глаза. Секунда и Тонкс уже вовсю хохочет над ним. — Ради этого виновато выражения лица, Люпин, я готова тебе это простить, так и быть. Ее заразительный смех передался наконец и Ремусу. Она не злится на него, сейчас это главное. Они все ещё находятся в непозволительной для просто коллег или друзей близости. Осознав это, Тонкс опускает взгляд куда-то вниз. Его рубашка по-прежнему расстегнута, а рукав ее спущен с плеча. Рука все ещё в крови, хотя на месте былой раны сейчас виднелся лишь розовый рубец. Неожиданно для себя, девушка провела по нему холодными пальцами. — Шрам останется. — Заключила она. И не без удовольствия заметила, что по коже мужчины вдруг пробежал табун мурашек. Может, от прохлады ее рук, а может… — Не первый в моей жизни и, вероятно, не последний. — Вздохнул Ремус и обернулся на свое отражение в зеркале. Только сейчас Нимфадора заметила, что вся грудь Люпина исполосована старыми шрамами. К отметинам на его лице она давно привыкла, неоднократно для себя отмечая, что они ему чертовски шли. Но эти следы открылись ее взору впервые. Мужчина, опомнившись, быстро натянул рубашку обратно на плечо и начал было застёгивать пуговицы. Но Дора тотчас заставила его остановиться, коснувшись его груди своей все еще прохладной нежной рукой. — Ты же читаешь магловские книги? — Вдруг спросила она. — Ну, да… А что? — Ремус опешил. — Так вот, маглы пишут в них, что шрамы украшают мужчин. Она поочередно провела пальцами по каждому из шрамов, что виднелись из-под рубашки Люпина. — Ты мужчина. И у тебя есть шрамы. Получается, что они тебя украшают! — Радостно заключила Тонкс. «Я так не думаю», — подумал про себя Ремус, но предпочел промолчать, не в силах отвезти взгляда от девушки. — Поверь мне, они тебе правда идут! — Словно прочитав его мысли добавила Дора. — Особенно эти. Она вдруг дотронулась до шрамов на лице оборотня. Он всё ещё был не в силах пошевелиться. Не смог он сделать этого и когда мягкие губы девушки вдруг коснулись самого глубокого из его шрамов на груди. Волосы метаморфомага вдруг окрасились в доселе невиданный Ремусом оттенок розового. Где-то в животе вдруг затрепыхалось что-то, напоминающее бабочек. Мужчина прикрыл глаза от удовольствия и лишь усилием воли не рухнул на пол, когда его ноги так предательски подкосились. Это отрезвило куда лучше, чем если бы прямо сейчас его облили ледяной водой с ног до головы. — Нимфадора, нет! — Ремус отскочил от нее, как ошпаренный. — Вот это поистине плохая идея! Тонкс знала, что он назвал ее по имени специально, чтобы позлить, увеличить дистанцию между ними. Оттого не стала реагировать и лишь добавила, усмехнувшись: — Согласна, идея плохая. Ведь ты до сих пор не удосужился принять душ, от тебя разит за километр пожирателями. А Сириус, между прочим, уже подаёт ужин. Так что поторопись, Лунатик, а то останешься без капли огневиски. А, кажется, это именно то, что тебе сейчас необходимо. Вернув волосам привычный оттенок, Тонкс ещё раз улыбнулась Ремусу и покинула комнату так же быстро, как оказалась в ней. Ещё с минуту он продолжал стоять и глядеть ей вслед, пока откуда-то снизу не раздался голос старого друга: — До сколько можно вас ждать? Тряхнув головой, Люпин достал из шкафа полотенце и чистую одежду и поплелся в ванную. Тонкс права, сейчас ему не помешает душ и добрая порция огненного виски.