Перемирие

6 августа, 01:34 Съемная квартира в Москве встретила Ангелину полумраком и тишиной, разительно контрастирующей с бурлящей энергией съемочной площадки. Колдовка сбросила с себя пальто, почувствовав, как усталость волной накатила на нее. Ноги гудели от долгого дня, но в груди разливалось теплое чувство удовлетворения – она победила в реванше. Эта победа была нелегкой, и женщина по праву гордилась собой. Она прошла вглубь квартиры, оставив за собой шлейф легкого парфюма, перемешанного с запахом съемочной площадки. В ванной, под струями теплой воды, Изосимова смывала с себя грим и остатки тяжелого рабочего дня. Капли стекали по ее лицу, словно унося с собой напряжение последних недель. Ведьма закрыла глаза, наслаждавшись теплом, и позволила себе на мгновение расслабиться. В зеркале отражалась уставшая, но сильная женщина, готовая к новым вызовам. Она улыбнулась своему отражению, в предвкушении битвы сильнейших. Устроившись на диване, Ангелина, одетая в просторную футболку и шорты, взяла в руки телефон. Она хотела немного отвлечься, прежде чем заснуть, и погрузилась в мир социальных сетей. Лента пестрила сообщениями и комментариями фанатов, поздравлявших ее с победой. Изосимова с удовольствием просматривала их, ставя лайки и отправляя короткие благодарности. Ее сердце наполнялось теплом от поддержки, и она на мгновение забыла об усталости. Но внезапно ее взгляд остановился на одном сообщении. Имя отправителя, как ледяной ветерок, обдало ее кожу. «Максим Левин». Женщина перечитала никнейм несколько раз, словно сомневаясь в увиденном. Сердце начало биться чаще, а все ее мысли устремились к этому человеку, которого, как ей казалось, она давно оставила в прошлом. Колдовка невольно задержала дыхание. Ангелина не сразу нажала на сообщение. Она чувствовала, как ладони становятся влажными, а в груди нарастает странное беспокойство. Сначала она инстинктивно проверила профиль Максима, словно хотела убедиться, что это не какой-то злой розыгрыш. Знакомые фотографии, каждая деталь которых отпечаталась в ее памяти, окончательно убедили в реальности происходящего. Только убедившись, что это действительно Левин, темноволосая открыла сообщение. Но радостное настроение как рукой сняло. Внутри нее возник калейдоскоп противоречивых чувств – удивление, недоверие, тревога и даже легкое раздражение, что он нарушил ее после победный покой. Максим Левин Поздравляю с победой. Ты её достойна. Ангелина, прочитав сообщение, приподняла бровь, невольно усмехнувшись. Она закатила глаза и напечатала ответ с саркастичной интонацией.

Ангелина Изосимова

Какие люди в Голливуде.

Благодарю.

Максим Левин Ты в Петербурге? Брови Изосимовой сдвинулись к переносице, а губы сжались в тонкую линию. Она старалась скрыть легкое разочарование за колким ответом. Ведьма надеялась, что старый друг хотя бы попытается с ней поговорить, но он все тот же. Ее пальцы с силой нажали на кнопку "отправить".

Ангелина Изосимова

А я думаю, в чëм подвох?

Пишешь, когда тебе что-то надо?

Максим Левин Поздно уже перевоспитывать, не кажется? Ну так?.. Ангелина отвела взгляд от экрана, стараясь не показать своего волнения. Она желала поскорее закончить этот бессмысленный разговор. Колдовка старалась не думать о Максиме, но его образ постоянно всплывал в ее сознании, вызывая легкое раздражение. Она потерла виски, попытавшись справиться с нарастающим напряжением.

Ангелина Изосимова

Пока в Москве, завтра днëм вылет.

Максим Левин Даже столицу не посмотришь? Изосимова вновь закатила глаза, прочитав это сообщение. Она откинула голову на спинку дивана и глубоко вздохнула. Ведьма чувствовала усталость и раздражение.

Ангелина Изосимова

Нагляжусь ещё. Левин, я спать хочу.

Быстрее говори, что хотел.

Максим Левин Тебе не кажется, что нужно встретиться и поговорить нормально? Некрасиво получилось. Ангелина прочла это сообщение и резко встала с дивана. Она несколько раз пробежала по комнате в попытках унять нарастающее волнение. Старшая набрала ответ и резко отбросила телефон, стараясь игнорировать его дальнейшее влияние.

Ангелина Изосимова

Не кажется. Не хочу.

Максим Левин Ну, в Битве нам всё равно придëтся терпеть друг друга. Хочу лишь урегулировать ситуацию. Изосимова старалась успокоиться, но ее внутренний голос твердил ей, что все это неправильно. Ей так хотелось от него убежать. Максим Левин В любом случае, буду ждать тебя в субботу в 2 часа у «нашей» кофейни. Доброй ночи ;) Ангелина, услышав звук уведомления, резко взяла в руки телефон. Она ухмыльнулась и быстро напечатала ответ.

Ангелина Изосимова

И тебе не сдохнуть во сне.

Эта встреча обещает быть интересной... И крайне нервной.

***

10 августа, 13:58 Левин, слегка нервничая, то и дело поправлял букет алых роз, словно пытаясь унять внутреннюю дрожь. Каждая минута ожидания казалась вечностью, сердце билось быстрее, и в голове то и дело проносились обрывки прошлых разговоров и смелых шуток. Молодой человек снова и снова проверял время, не в силах скрыть свое волнение, которое было далеко от той уверенности, которую он обычно демонстрировал. Наконец, спустя вечные 15 минут ожидания в поле зрения показалась Ангелина, и мир вокруг Максима словно замер на мгновение. Она выглядела невероятно, как и всегда, но в этот раз в ее глазах читалась не та смелая дерзость, что так часто дразнила питерского колдуна, а какая-то робкая неуверенность. Мужчина шагнул ей навстречу, сердце застучало еще сильнее, а улыбка, которую он пытался скрыть, расползлась по губам. Их взгляды встретились, и это было похоже на нежное касание, в котором читалось и ожидание, и какая-то трепетная неловкость. Эта робкая встреча совсем не походила на ту эмоциональную бурю, которая разразилась на финале двадцать четвертого сезона, – здесь не было ни горячих споров, ни колких слов. Это было что-то новое, нежное и волнующее, и в этом трепетном моменте старые друзья чувствовали себя уязвимыми и по-настоящему живыми. Максим, с легкой неуверенной улыбкой, протянул Ангелине букет цветов. Его пальцы слегка дрожали. — Это что? — ведьма, удивленная жестом, подняла бровь, но в ее глазах мелькнула искорка интереса. Она сохранила свое привычное выражение лица, но внутри все словно перевернулось. Геля не ожидала такого приветствия, особенно от Максима. Обычно он был более сдержанным, а здесь, словно парень на первом свидании. Она неосознанно сжала губы, пытаясь понять, что чувствовала. — Тебе, — Левин, немного смутившись, отвел взгляд, но тут же снова посмотрел ей в глаза, ища в них ответ, — Какое же свидание без цветов? — мужчина произнес это с легким оттенком шутливости, надеясь смягчить напряжение. Он чувствовал, как щеки начинают гореть, но старался сохранять самообладание. Его сердце, кажется, готово было выскочить из груди. Ангелина приняла розы, ее пальцы слегка коснулись пальцев Максима. Взгляд ее смягчился, хотя в голосе осталась доля скептицизма. Она внимательно рассматривала букет, словно ища в нем какой-то подвох. Медленно вдохнув слабый аромат цветов, женщина окончательно позволила себе расслабиться. — Я думала, у нас деловая встреча, — Ангелина, слегка наклонив голову, рассматривала бывшего друга с прищуром, пытаясь скрыть свое смущение. Внутри нее бушевало смятение. Изосимовой было приятно получить розы, но она изо всех сил старалась не показать этого. Старшая чувствовала, как румянец подступает к щекам, но делала вид, что ничего особенного не происходит.

***

Невский проспект был окутан мягким светом фонарей, отражающимся от мокрого после недавнего дождя асфальта. Толпа пешеходов, как всегда, бурлила, но казалось, будто вокруг Ангелины и Максима образовалось свое, отдельное пространство. Они шли рядом, робко, словно два подростка на первом свидании, хотя оба давно не дети. Плечи их едва не соприкасались, но старые друзья словно боялись нарушить хрупкий баланс, который сами же создали. Изосимова, закутавшись в легкую кофточку цвета хаки, то и дело бросала взгляд на витрины магазинов, но в глубине ее глаз читалось напряженное ожидание. Она перебирала в руках ремешок сумочки, чувствуя легкую дрожь в пальцах. Максим шел рядом, его темный силуэт выделялся на фоне светящихся вывесок. Деревенский колдун то и дело поправлял рукава рубашки, а его взгляд, как магнит, притягивался к Ангелине, но, столкнувшись с ее взглядом, он тут же отводил глаза в сторону. Некоторое время «знакомцы» шли в тишине, которую нарушал лишь шум Невского. Наконец, Левин тихо произнес, глядя куда-то в сторону: — Погода сегодня... непредсказуемая. Вроде и дождь был, а сейчас снова небо прояснилось. Старшая хмыкнула, не повернув головы, но ее губы тронула легкая улыбка. — Как, собственно, и всегда в Питере, — ее голос звучал немного хрипловато, но в нем не было привычной резкости. — Ты как, кстати, доехал? Пробок не было? Мужчина на мгновение замер, словно удивленный ее вопросом. Он бросил на нее быстрый взгляд и сразу же отвел его на проезжающие мимо машины. — Нет, пробок почти не было, — его голос стал немного увереннее. — А ты... Ты пешком, наверное, дошла? Изосимова мотнула головой из стороны в сторону, продолжив смотреть вперед, но чувствовала, как легкий румянец подступает к щекам. Она перевела взгляд на прохожих, словно изучая их. — Уже год как переехала подальше от этой городской суеты, Левин. Я, если честно, давно не гуляла здесь просто так. Максим снова косился на Ангелину. В его взгляде читалось не только волнение, но и какая-то нежность. — Ясно, — тихо произнес он, и в голосе чувствовалась непривычная мягкость. Они снова шли молча, каждый погруженный в свои мысли, но в воздухе витало какое-то невидимое напряжение. Их плечи едва не соприкасались, и оба вздрагивали, словно от легкого удара током. По мере приближения к их любимой кофейне, напряжение возрастало. Колдуны прекрасно помнили бесчисленные вечера, проведенные здесь, и воспоминания нахлынули с новой силой. Вывеска кофейни в теплых тонах, манила их, словно маяк среди городского шума. Ангелина слегка замедлила шаг, а Левин невольно подстроился под ее темп. В их глазах проскользнуло легкое замешательство, как будто оба вспоминали одно и то же, но не решались озвучить. Максим, с легкой натянутой улыбкой, открыл дверь кофейни, пропуская коллегу вперед. Он старался выглядеть непринужденно, но его плечи были напряжены, а взгляд скользил по лицу Ангела, пытаясь прочитать ее настроение. — Прошу, — его голос прозвучал немного мягче, чем обычно, но в нем чувствовалось легкое напряжение. Ангелина, стараясь не смотреть ему в глаза, ответила: — Спасибо, — она ощущала, как легкий румянец подступает к щекам. Женщина вошла, ее взгляд осмотрел знакомое помещение, и на губах появилась легкая, едва заметная усмешка. Она старалась сохранять холодность, но сердце непроизвольно начало биться быстрее. Двое колдунов прошли и сели за их любимый столик у окна. Наступила неловкая пауза, во время которой оба избегали прямого зрительного контакта. К столику подошел официант, молодой парень с доброй улыбкой. Максим, кивая ему, произнес: — Здравствуй, Коль, мне как обычно, — Максим расслабился, когда обратился к официанту, которого явно знал. Его голос прозвучал увереннее, и плечи Левина немного опустились. — Понял. А для милой дамы? — вопросил юноша, с любопытством глядя на Ангелину. Он улыбнулся, искорки любопытства мелькнули в его глазах. Женщина резко прервала: — А «милая дама» ничего не будет, благодарю, — в ее голосе слышалось раздражение. Она скрестила руки на груди, давая понять, что не хочет здесь "оставаться надолго". — Не слушай. Ей чашечку эспрессо и наполеон, — Максим, проигнорировав ее слова, обратился к Коле. Он улыбнулся, его глаза смотрели на Ангелину с вызовом. Мужчина не был намерен отступать, и, казалось, ему нравилось это недовольство. Официант кивнул, немного смущенно: — Понял. Сию минуту, — он улыбнулся, стараясь не показывать свое любопытство, но его взгляд говорил о многом. Максим, обратившись к колдовке, поднял бровь: — Что? Надеюсь, твои вкусы не поменялись, — в его голосе слышалась легкая насмешка, а глаза следили за реакцией Ангелины. Младшему определенно нравилось поддразнивать ее.

***

— Я ожидала, что мы встретились для обсуждения, а не для трапезы, — проговорила Ангелина с лëгким раздражением, смотря в окно. Женщина не выдерживала напряжения. Ее взгляд был прикован к проходящим мимо людям, а тело повернуто к Максиму. — Даже не знаю, с чего начать этот разговор... — он провел рукой по волосам, старавшись скрыть свою неловкость. Левин хорошо понимал, что ему нужно собраться. Старшая, слегка усмехаясь, произнесла: — Возможно, с извинений? — она наконец повернулась к Максиму. В ее голосе слышалась ирония, но в глазах читалась надежда. Она ждала от старого товарища первого шага. Максим старался выглядеть непринужденно. — Ты же знаешь, это не совсем в моей натуре. Гель, ситуация такова, что нам предстоит работать вместе в Битве сильнейших. Не думаю, что на взаимной неприязни мы сможем добиться успеха. Предлагаю начать все заново, забыв о былых обидах. Я понимаю, это будет нелегко, но воспринимай это, пожалуйста, как временное соглашение ради общего блага, — молодой человек посмотрел на нее прямо, его голос звучал твердо. Плечи питерского колдуна были расправлены, и в его глазах виднелось искреннее желание найти компромисс, хотя он и не показывал этого открыто. — Не стану спорить, в этом есть доля конструктивности, — ответила Ангелина, задумчиво кивнув. Она нахмурилась, стараясь скрыть свое удивление его словами. Ведьма была немного ошеломлена такой прямолинейностью, но в ее голосе чувствовалась настороженность. — Значит, мир? — Максим поднял брови, его глаза смотрели на нее, ожидая ответа. В голосе появилась надежда на то, что она согласится. — Не-е-е-ет, Левин, – Ангелина качнула головой и отвела взгляд, – Перемирие, — губы женщины тронула легкая усмешка, выдававшая противоречивые чувства, которые она испытывала. Ей не хотелось так просто отдавать Максиму победу.

***

Когда два питерских колдуна вышли из кафе, на улице, несмотря на поздний час, всё ещё светило августовское солнце. Оно в Петербурге уже не обжигало летним жаром, а дарило мягкое, рассеянное тепло, словно ласковый поцелуй. Его лучи, пробиваясь сквозь легкую дымку, окутывали город нежным золотистым светом, создавая ощущение уюта и спокойствия. Оно поднималось невысоко над горизонтом, отбрасывая длинные, играющие тени, и тем самым подчеркивая причудливые формы петербургской архитектуры. Солнечные блики, отражаясь от воды каналов и Невы, создавали завораживающую игру света и тени, превращая обыденные пейзажи в нечто волшебное. В августе солнце словно замедлялось, позволяя насладиться каждым его лучиком, каждым мгновением уходящего лета, напоминая о том, что скоро наступит осенняя прохлада. Ангелина, с явным упорством, пыталась вызвать такси, что в петербургские сумерки представляло собой занятие весьма неблагодарное, если не сказать – безнадежное. Наблюдая за ее тщетными усилиями, Левин не сдержался: — Не майся хуйнëй, я ведь на машине, — произнес он, стараясь скрыть за обыденным тоном легкую нотку беспокойства, — Тебя куда подвезти? Он прекрасно знал, что Изосимова — колдовка с характером, сама никогда не попросит помощи. Её гордость, как стена, не позволяла ей этого сделать. И Макс, будучи человеком с совестью, не смог бы себе простить, если бы из-за его нерешительности, женщина провела бы целый час в изнурительном путешествии по запутанным лабиринтам метро, перебираясь от ветки к ветке. А еще хуже — если бы она все-таки отважилась дождаться такси, которое, в этой неуловимой петербургской реальности, могло бы приехать очень не скоро. Вечернее солнце, конечно, пыталось обмануть теплом, играя своими лучами, создавая лишь поверхностную иллюзию летней благодати. На самом деле погода Северной Столицы была далека от идеальной, представляя собой характерное для этого места сочетание прохлады и зыбкого света. Солнечные лучи, хоть и светили, но совсем не грели, оставаясь лишь бессмысленным украшением неба. — Не надумывай себе, — с нарочитым равнодушием ответила Ангелина, отворачиваясь от «знакомца». Она чувствовала, как его взгляд прожигал спину, и это заставляло ее сердце биться быстрее. — Это первый и последний раз. Они двинулись в сторону машины Левина, сохраняя напряженное молчание. Каждый шаг отдавался гулким эхом в ушах ведьмы. Она старалась не смотреть на колдуна, но краем глаза замечала его насмешливое выражение лица. Внутри нее боролись противоречивые чувства: раздражение, смущение и, как ни странно, легкое волнение. — Не такой уж и первый… — тихо произнес Максим, словно говоря сам себе. Его слова заставили Ангелину вздрогнуть. Она остановилась, повернувшись к нему лицом. В ее глазах сверкнула искра гнева, которую женщина тут же подавила. Нельзя показывать свою слабость. — Что ты имеешь в виду? — резко спросила Изосимова, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно. Максим лишь загадочно улыбнулся, не ответив на ее вопрос. Он подошел к пассажирской двери, легко открывая ее. — Садись, — жестом пригласил он. Ангелина колебалась. Ей не хотелось принимать помощь, не хотелось быть обязанной. Но здравый смысл подсказывал, что это будет самым разумным решением. Она вздохнула и, стараясь не смотреть на Максима, села в машину. Салон пах свежей кожей и его любимым одеколоном. Знакомый запах заставил ее сердце сжаться от непонятной тоски. Колдовка не понимала, почему его присутствие так сильно влияет на нее. Дверь захлопнулась, и мужчина обошел машину, занимая водительское место. Ангелина, откинувшись на спинку сиденья, смотрела в окно, утомленная и раздраженная, ее лицо выражало усталость. Максим, устроившись за рулем, поглядывал на нее краем глаза, и на его губах играла легкая усмешка. Напряжение в машине ощущалось почти физически. — Тебе куда? — Хотелось бы домой. Страшно устала от тебя, — произнесла старшая с тяжелым вздохом и назвала новый адрес. В ее голосе слышалось легкое раздражение. Она закрыла глаза, стараясь отгородиться от коллеги. Максим, заводя машину, ухмыльнулся. Он поглядывал на нее, с легкой насмешкой. Молодому человеку нравилось, что она так остро реагирует на него. Левин не спешил начинать движение, наслаждаясь моментом.

***

— Стой, ты куда едешь-то!? — Изосимова резко села прямо, и ее брови нахмурились. Глаза стали полны негодования и гнева. — Домой, — пролепетал Максим, с невозмутимым видом. Он старался сохранить невинное выражение лица, но его глаза выдавали игру. Мужчина приподнял одну бровь и бросил на Ангелину быстрый взгляд. — Ко мне домой, Левин, — она выдохнула, почувствовав нарастающее раздражение. Ее пальцы сжали край сумки. Питерская колдунья понимала, что Макс опять пытался ее подколоть. — Ну, ты не уточняла, — он хитро улыбнулся, глаза смотрели на дорогу, но боковым зрением он следил за реакцией Ангелины. Наслаждался ее раздражением. Изосимова, стукнув кулаком по панели: — Быстро развернись назад, — она теряла терпение, и голос становился значительно громче. Темноволосая чувствовала, как ее начинает бесить вся эта ситуация. — Ты такая милая, когда злишься. Не хочу, — Максим, продолжая ехать прямо, дразнил ее. Он поглядывал на Ангелину, его улыбка становилась шире. Он наклонил голову и смотрел на нее с насмешкой. Мужчине нравилась эта "милая" злость. А впрочем, такая невинная выходка определëнно будет стоить ему жизни. — Макс, я не шучу сейчас! Отвези. Меня. Домой, — она резко повернулась к нему, ее глаза смотрели прямо в черные омуты напротив. Женщина ещё сильнее повысила голос, давая понять, что она больше не шутит. Машина остановилась, и наступила тишина, которая казалась оглушительной. Левин, поворачиваясь к ней, произнес с легким намеком на издевку: — За поцелуйчик, — его взгляд смягчился, и в нем появился вызов. Он наклонился к ведьме, его лицо становилось ближе. Максим хотел испытать личные границы. — Извини, в заводских настройках только на хер посылать. Устроит? — женщина сохраняла сарказм, но в ее глазах проскользнула некая искра. Она скрестила руки на груди, откинувшись на спинку сиденья. Так не хотела сдаваться, но начала чувствовать, что ее оборона слабеет. Максим резко взял лицо Ангелины в свои ладони и поцеловал её. Он приблизился, его движения стали более уверенными. Колдун не мог больше сдерживаться, его желание взяло верх над рассудком. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Сначала колдовка напряглась, ее тело стало твердым, а руки сжались в кулаки. Но постепенно губы начали отвечать на поцелуй. Она закрыла глаза, поддаваясь притяжению молодого человека. Словно очнувшись от нерешительности, поцелуй стал глубже, напоминая жаркий порыв ветра, в котором Изосимова тонула с головой. В этом вихре нежности и страсти не было ничего искусственного, только два сердца, что стучали в унисон, сливаясь в одном порыве. Губы Левина ласкали губы когда-то любимой женщины, то нежно целуя, то с жадностью захватывая, словно он хотел впитать её в себя до капли. Этот поцелуй был как танец пламени, то мягкого и трепетного, то бурного и обжигающего, оставляя после себя лишь тепло и желание новой встречи. Мир вокруг словно перестал существовать для питерских колдунов. В этот момент лишь Максим и Ангелина определяли его ритм, а границы стерлись, уступив место всепоглощающей близости. Но даже магия не могла остановить потребность в воздухе, и с нескрываемым сожалением им пришлось отстраниться друг от друга, возвращаясь в реальность. Ангелина, с широко открытыми глазами, словно очнувшись от сна, отстранилась от Максима. Она тяжело дышала, ее щеки пылали, а губы покалывало от жара поцелуя. Она подняла руку и, словно не веря происходящему, провела пальцами по своим губам, пытаясь стереть не только помаду, но и все ощущения, которые остались после их дерзкого и неожиданного поцелуя. Максим наблюдал за женщиной с еле заметной улыбкой, его глаза горели огнем. — И что это было? — произнесла все еще ошеломленная Изосимова сбитым голосом. Она чувствовала, как ее сердце колотилось в груди, а дыхание перехватило. В глазах читалось смятение, гнев и какое-то непонимание. Ей хотелось понять, что это было и как она вообще могла позволить этому произойти. — Дружеский поцелуй, — в голосе Максима звучала игривость. Он откинулся на спинку сиденья, глаза смотрели с вызовом. Левин вел себя как мальчишка, который только что сделал шалость, и сейчас наблюдал за реакцией "жертвы". Ангелина, с сарказмом и негодованием в голосе, оборвала его: — Ага, я так и поняла. Дружеский поцелуй... с языком, конечно же. Домой меня вези, веретник хренов. Коллега набросилась на него, ее слова звучали с раздражением. Женщина чувствовала, что ее границы снова оказались нарушены. Она схватила салфетку из бардачка и вытерла губы, словно отгоняясь от произошедшего. Ее руки сжались в кулаки, а дыхание стало прерывистым. — Слушаюсь, — Максим отвернулся, но уголок его губ подрагивал. Он вновь завел машину, стараясь скрыть свою радость от ее реакции. Ему нравилась эта дерзость. Он был доволен собой и своим поведением. В салоне повисло напряжение. Ангелина, все еще пылая от чувств, смотрела в окно, а Левин, поглядывая на нее краем глаза, с трудом сдерживал улыбку. Машина неторопливо ехала по улицам вечернего города. Наступила тишина, наполненная невысказанными словами и смущенными эмоциями. В воздухе ощущалось какое-то скрытое влечение. Изосимова бросила быстрый взгляд на Максима, и их глаза на мгновение пересеклись. В эту секунде оба поняли, что все не так просто, как кажется.

***

Ангелина, к слову, так и не оказалась у себя дома в ту ночь. Зато обнаружила, что постель Левина ничуть не хуже – а может, даже и лучше. Где перемирие, там и мир. А где мир, там и любовь. Аминь.