— Да почему сразу подослали!? Может, я просто хочу помочь?, – воскликнула девушка, не в силах сдержать свой гнев. – Почему так сложно поверить в мои искренние добрые намерения?, – она больше не могла молчать. — Дайте подумать, Андреа, может, потому что один раз я уже поверила? Тогда, если мне не изменяет память, Вы забыли, как пользоваться телефоном по назначению, – Сакс недоуменно уставилась на старшую, не понимая, о чем идет речь. – Фонтан.

— Думаешь, обогнала меня в турнирной таблице, и всё дозволено стало? – Ангелина делает шаг ближе, сокращая и без того минимальное расстояние между ними. Якубович ощущает ее дыхание на своей шее, тепло ее тела, словно прикосновение к раскаленному углю. Голос коллеги, по-прежнему мягкий и обволакивающий, звучит угрожающе, в нем слышится стальная хватка, способная сломать любого. — Нет, милая, так не работает. Знаешь ведь, что я всегда впереди буду. Что у меня рука.

– Попалась, пташка, – в голосе Изосимовой плещется неприкрытый триумф, хищный и завораживающий одновременно. Ольга с трудом сглатывает комок в пересохшем горле, импульсивно пытаясь выкрикнуть что-то, но холодная ладонь, грубо накрывшая её рот, пресекает эту отчаянную попытку.

— Я и не занижала вовсе! Поставила, как вижу, — обиженно пробурчала Якубович, чувствуя, как ее щеки вспыхивают румянцем. — Хуёво, значит, видишь. Ясновидение лагает, — парировала Ангелина, усмехаясь и выкидывая окурок в урну. — Так научите, как нехуëво? — с вызовом спросила Ольга, внезапно почувствовав прилив сил и азарта. Ей захотелось доказать старшей, что она способна на большее.

Где перемирие, там и мир. А где мир, там и любовь.