Реквием: маховик времени

      Снег кружился, погодой руководила метель-завируха. Среди снежного тумана, обволокшего город, можно было разглядеть, как на вокзале сновали люди. Сутолока продолжалась все утро. Встречающие караулили поезда, ожидая в зале и время от времени приникая к табло с расписанием, опаздывающие расталкивали не опаздывающих. И только товарные вагоны жили по собственным правилам.       Вначале Лэйн замерзла. Поезд давно ожидал на станции и набирал прибывших. Нос покраснел от обдающего холодом ветра, руки заледенели, потому что она забыла перчатки. Потерпев неудачу, Лэйн подала проводнику паспорт и билет. Лэйн поднялась в вагон, протолкнулась через пожилую пару и набрела на купе.       Она сунула свой чемодан под нижнюю полку и заняла место возле окна. Мимо прохода по коридору бегали люди, а на улице переминались с ноги на ногу ожидающие своей очереди.       Лэйн отсчитывала минуты в поезде до начала отхода от перрона. Мысли крутились в голове, как волчок. Она думала не о предстоящей долгой работе, а о Каине. Вспоминала, как две ночи назад он пришел к ней с бутылкой вина и лопухами хризантем, едва выдержавшими мороз.       Она размышляла о том, насколько крепка была их дружба, как давно и хорошо они знали друг друга. Она убедилась в этом с его чувствами, пришедшими постепенно. Каин любил ее слишком сильно, что она с трудом верила в это. Он читал ее, как раскрытую книгу, знал наизусть, как любое стихотворение. Он был рядом, когда она нуждалась в поддержке. Но сегодня…       — Заканчивается посадка на поезд Новосибирск-Санкт-Петербург…       Он не пришел. Просто взял и не явился. Забыл? На Каина это было не похоже. Билеты на поезд были куплены, а он пропадал неизвестно в каком богом забытом месте.       В последнюю секунду он чуть не ввалился в вагон. Лэйн встала между ним и купе, оттесняя в коридор и загораживая проход. Ее маленькая фигурка не могла сравниться с его мощным по своей природе телом. Он запросто мог отодвинуть ее. Но не сделал этого. В его глазах полыхнул недобрый огонек.       — Я всего лишь опоздал на поезд, Лэйн.       Она взглянула на него, резко, пронзительно, словно ее глаза кричали. Слова застряли в горле. Каин не скрывал и всем своим видом показывал, насколько ему было до лампочки опаздывать на поезд. Он сбросил ее со своих счетов.       — Ты издеваешься, да? Билеты были куплены заранее…       Она осеклась. Резко, как заставила своим взглядом замолчать его. В окне мелькнула знакомая фигура. Лэйн живо захлопнула дверь в купе. Она не заметила, насколько машинальным было движение. По другую сторону отчаянно бился Каин. Дверь дрожала от того, с какой силой в нее стучали. Она была настолько хлипкой, что можно было выдернуть вместе с замком.       — Может, поговорим? Не глупи и открой дверь.       — Не сейчас. Я хочу побыть одна, — ответила Лэйн, сдерживать дверь доводилось с трудом.       Постучав еще несколько раз, Каин ушел. Лэйн гадала, куда он направился. Она думала, сошел ли он с поезда или поехал с ней, и услышала за стенкой родной голос, перекатывавшийся со смеху. Голоса были различимы по тональностям: вместе с Каином находился Ноа.       — Мне бы так, — пробубнила Лэйн. Обида закралась где-то глубоко внутри.       Поезд дернуло, да с такой силой, что девушка не удержалась и ударилась плечом о перекладину.       «Боже, почему это происходит со мной».       Лэйн прислонилась к руке, которая ныла от удара. Поезд качнулся, но на этот раз плавно, притормозил, а потом стал набирать скорость. Застучали колеса о рельсы, вагон затрясло. Переборов весь негативный поток мыслей, Лэйн снова подняла нижнюю полку и открыла чемодан. Она решила переодеться. Пальто с меховым воротом висело на крючке. Лэйн опасалась кражи, хотя купе было пустое, и кроме нее больше никто не собирался здесь располагаться. Вместо водолазки Лэйн приняла решение надеть теплый свитер. Она сняла верхнюю одежду, даже нижнее белье, которое сковывало тело, и дверь внезапно отъехала в сторону.       — Извините, не думал, что застану вас в такой момент, — сказал знакомый голос.       Это походило на правду, потому что человек застыл прямо в пороге и не решался зайти внутрь.       Лэйн обернулась, прикрывая грудь рукой. До нее дошло, что она забыла закрыть щеколду изнутри.       — Что вы здесь делаете? — с напускным спокойствием спросила Лэйн.       — Это моя работа, мисс Лэйн.       Борис, насколько возможно, старался не смотреть на любопытную деталь женской части тела, но его глаза возвращались в одну и ту же точку. Лэйн живо натянула водолазку обратно на себя, чтобы не привлекать внимания.       — Купе занято, — сказала она, убирая багаж и удобно устраиваясь в углу.       Ей показалось, что на лице у Бориса мелькнуло подобие ухмылки. Она внимательно присмотрелась и убедилась, что не показалось.       — Нет, мисс Лэйн, оно свободно. Мне купили билет в последнюю очередь. Сказали, чтобы я ехал с вами.       Он вытащил из кармана пальто прилично измятую бумажку на место в купе, которое заняла она. Лэйн сгорала от негодования.       — Если бы не ваша деятельность музейного червя, мне бы показалось, что вы нас преследуете. И я бы с большей долей вероятности доложила на вас в милицию.       — Чем же я вам насолил? — спросил Борис, снимая пальто.       Лэйн следила за его движениями. Борис ничуть не уступал Каину по телосложению, он был таким же подтянутым и статным. В его движениях было что-то притягательное, как будто они были давно отточены на опыте и теперь возымели эффект. Лэйн отметила, как с ним легко было поддерживать диалог и за словом в карман не имело смысла лезть.       — Во всем виновата ваша прямолинейность, — фыркнула девушка. — Таких, как вы, на дух не переносят.       Борис расположился напротив. Уверенность сквозила в его лице.       — Спасибо за откровенность, Лэйн. Но вы ошибаетесь. То, что я сказал в вашем отделе, было правдой. Я так же, как и вы, могу скрывать ее, быть аспидом в стаде овец. Могу сказать вам, насколько красивы, а на деле – солгать в лицо.       Лэйн внимательно слушала речь. Ей до чертиков хотелось пойти в вагон-ресторан. Настолько душно и тесно стало в купе. Она спешно поднялась, и Борис оглядел ее тело, где талия плавно переходила в округлые бедра, а маленькая грудь, соски которой выпирали сквозь водолазку, ничуть не портила картину.       — Куда вы?       — Точно не вестись на ваши провокационные речи.       Лэйн закинула в карман деньги и открыла дверь.       — Не советую ходить в таком виде. Накиньте пальто, если не хотите нарваться на неприятности.       — Обойдусь без ваших советов. Тем более, у нас свободная страна. Мои соски не должны вас смущать, Борис. — Лэйн взглянула на него и заметила проступивший румянец на щеках. — Не удивляйтесь, я вижу, как вы меня раздеваете одним взглядом.       И вышла, хлопнув так, что зеркало, висевшее на двери, не рассыпалось вдребезги.

***

      Все детство Борис провел в окружении дядиных картин. Обладая талантом, он научился делать наброски людских портретов на скорую руку. Мать пророчила сыну успешное будущее. Отец, военный комиссар, твердо заявил, что эта профессия создана для простаков и дилетантов. Услышав стук кулака по столу и дребезжание стеклянных дверей, Борис понял, что спорить бесполезно. В семье слово отца имело вес.       Поступив в школу милиции, Борис, в тайне от родителей, продолжал увлекаться картинами. Он изредка, в свободное время, заходил в гости к дяде и наблюдал, как комната пребывала в полном беспорядке. Повсюду были разбросаны наброски, незаконченные картины. Борис знал, что он состоял в Союзе художников, был архитектором нескольких проектов. А еще у него имелась собственная библиотека, где Борис торчал часами.       Поступив в МВД, Борис имел на тот момент безупречную репутацию. Все однокурсники знали, кем работал его отец, распространялись слухи о его фамилии. Борис не заметил, как быстро возросла его популярность. Девушки, которые питали к нему нездоровый интерес, вешались на шею, но он разбрасывался отказами. Они не интересовали его, потому что он был женат на работе.       А потом Борис разменял четвертый десяток, ему стукнуло тридцать пять. За это время он успел долгое время проработать в уголовном розыске и задолго до знакомства с Лэйн уйти в другую сферу. Он получил жилье и обосновался в новой собственной квартире.       — Наконец-то закончилась твоя самодеятельность, — сказал дядя.       После того как Союзу пришел крах, Борис решил уйти в отставку. Он чувствовал, что это должно было случиться. События после смерти Брежнева ускорили процесс, когда карьера находилась на пике, а он был в расцвете сил. Верхушки разводили руками, страна подорвалась, как пушечное мясо. С одной стороны, ему было жаль потраченные годы на работу, которая стала смыслом жизни, с другой – он мечтал о спокойной жизни.       Борис ушел. Он знал, куда перебросить силы.       За несколько лет после отставки он проработал гидом в художественном музее, перебивался экскурсиями по городу, работал на заказ. Полезными оказались знакомства дяди, который удачно свел его с директором музея. Борис добивался работы честным трудом, но его встречали только закрытые двери.       — Помогу по старой дружбе, —ответил директор.       Борис был идеальным сотрудником. Его знаниям можно было позавидовать. Он быстро влился в новую работу, зацепившись за лакомый кусок знаний. Однако ему, казалось, чего-то не хватало. Однажды вечером в доме раздался звонок. Отец и мать скончались. Отец так и не узнал, что он покинул службу. Все, что осталось от его работы, офицерская выправка.       В кресле Борис перечитывал «Два капитана». Стрелка на часах подходила к девяти. Он вышел в коридор, откуда исходил звук, и поднял трубку.       — Слушаю, говорите.       — Борис, добрый вечер — говорил бывший начальник. Он сразу узнал голос. — Надеюсь, я не побеспокоил.       — Чем обязан? — Борису хотелось перейти к сути.       — Буквально накануне была похищена картина. Стоимость такого раритета приравнивается к слитку золота. Один хороший знакомый направил меня к тебе, как к специалисту, который разбирается в этом…       — А я здесь причем? — осек поток речи Борис. На другом конце провода замолчали. — Заводите уголовную статью, проводите расследование. Для этого существует специальный отдел.       — Понимаешь, — настаивал собеседник. — Нам требуется человек, который разбирается в искусстве. Ты эксперт и в той, и в другой области.       — Я вышел из этой игры, Герман. До свидания.       Он положил трубку, но не прошло и минуты, как звонок снова забренчал. Борис предполагал, что это снова звонил начальник, но ответил.       — Алло.       — Борис, послушай, только не кидай трубку.       — Нет, это ты послушай. — Борис прижал к уху трубку так, что оно покраснело от напряжения. — Я не хочу играть в ваши игры. Больше я в этом не участвую. Вы вынудили меня уйти, когда разведка требовала хорошего наставника, но я оказался ненужным. Меня заменили и выкинули, как дворняжку, а теперь пытаетесь вернуть былое. Кто вы после этого? Ничтожества. Имею право так разговаривать.       — Ты ушел по своей воле, мы не стали тебя удерживать.       — Не надо оправдываться передо мной.       — Борис, — в трубку устало вздохнули. — Нам нужна только помощь, знания, которые подкреплены опытом. Другого человека я не знаю. Никто не уговаривает тебя вернуться. Дело твое. За выполненные условия ты получишь гонорар.       — Покупаете меня? — он усмехнулся в трубку. — Какие же вы мерзкие.       — Борис, подумай над решением. У тебя есть время перезвонить до вечера завтра.       Отключился. Борис положил трубку. Он вернулся в кресло, но чтение уже не казалось занимательным. Время от времени глаза возвращались к телефону. На следующий день он позвонил на номер.       — Так быстро сдался?       — Я согласен, но у меня есть условия.       — Ты намерен выдвигать свои требования? — начал возмущаться мужчина.       — Или да, или мы прощаемся на этой ноте.       Видно, другого специалиста в отделе не собирались искать, потому что Борис рассчитывал на сброс звонка.       — Хорошо, валяй, парень.       — Я помогаю следствию, исследую места преступления, но при условии, что если мы найдем преступника, вы вернете меня в отдел.       Послышался смех.       — А не много ли ты хочешь? А ты не думал о том, что будет, если проиграешь?       — Вы сами знаете ответ на этот вопрос. Что касается денег - они мне не нужны.       Бориса знали в отделе, как знатока. Он решал любые задачи, которые отщелкивались как орешки. Но начальнику было трудно пойти на уступки, потому что задача представлялась нелегкой и походила на клубок ребуса.       — Хорошо. Приходи раньше, в отделе тебе расскажут о поступившем запросе.       — Договорились.       — И вот еще что. У нас появилась новенькая. Неопытная, но не промах. Берется за любое расследование. Только она тебе по зубам. Присмотри за ней.       — В няньки я не нанимался, — недовольно сказал в трубку Борис.       — Успокойся. Это ненадолго.       Борис убедился, что даже ему Лэйн не по зубам. Она была своенравной, самодостаточной, упрямой до посинения, в общем, полной противоположностью всех женщин, которых ему доводилось встречать. Но так показалось ему в первые минуты их общения. А первое впечатление – всегда ложное и обманчивое.       Борис пристально смотрел на нее, разглядывая черты. Он видел ее хорошенькой, только Лэйн любила выпускать колючки, как роза, показывающая шипы.       Когда Лэйн распахнула дверь, он чуть не подорвался с места, но вовремя осек себя. Следовало контролировать действия. Иначе Лэйн могла заподозрить неладное.       Глаза пробежались по фигуре, он вспомнил, что Лэйн так и не надела бюстгальтер. Эта деталь была настолько интимной, что другой человек на его месте постеснялся бы поднять тему. Борис же горел желанием накинуть на ее плечи что угодно, скрыть от посторонних глаз.       — Мои соски не должны вас смущать, Борис. — Она нарочно зафиксировала его реакцию. — Не удивляйтесь, я вижу, как вы меня раздеваете одним взглядом.       Она ушла. Борис отпустил ее. Зато странное ощущение не покидало его.       «Кто я такой, чтобы контролировать каждый шаг?»       Он приоткрыл форточку, достал сигарету, но закурить не удалось. Среди поднимающихся и опускающихся неровностей в окне его мысли уходили далеко. Борис вышел из купе. На ум пришли два места, куда Лэйн могла отправиться: туалет или вагон-ресторан. Он нехотя расположился у окна напротив их купе, ожидая, что кто-то выйдет из туалета. Спустя пятнадцать минут решено было идти по горячим следам.       Борис пересек несколько тамбуров, остановился в пролете у ресторана. Внутри он сразу заметил в гордом одиночестве Лэйн. Из еды она потратилась на чай и размешивала ложкой сахар. Лицо выглядело понурым. В эту секунду ему захотелось прочитать ее сокровенные мысли. Борис покрутил сигарету в руке, чиркнул спичкой и закурил. Вагон качало, на улице завывал ветер. Борис думал, сколько лет его спутнице, с кем она жила и чем дышала. Он наблюдал, как она отпивала из кружки, как пальцы сжимали стекло, обнимая стакан. Он не мог не представить себя на месте бесполезной кружки, и отогнал подобные мысли.       Борис отвернулся на долю секунды, ища в кармане сигареты. За короткое время к Лэйн подсело двое мужчин. Борис повернулся, заметил, как она напряглась – это было видно по лицу. Медлить было нельзя. Борис затушил сигарету, сделал непринужденный вид и зашел в вагон. Он потерял время, потому что Лэйн и след простыл. Внутри все опустилось. На столике стояла пустая кружка, а на диване лежал пейджер. Борис прочитал неотправленное сообщение, состоявшее из краткого «помоги». Вагон пустовал. Возможно, из-за раннего утра. В буфете, как на зло, стояла женщина, которая твердила «ничего не видела, ничего не знаю».       Борис ринулся вперед. Чутье подсказывало, что они не могли затеряться в одном из купе. В конце следующего вагона замаячила черная куртка, которая притворила за собой дверь. Борис – за ней. Оставалось надеяться, что дверь не закрыта. Но удача была не на его стороне.       — Давай, раздевайся, шлюха, — шипели с другой стороны.       — Ты посмотри, какая упертая. Надо развязать ей язык.       На удивление, Лэйн не кричала. Борису стоило представлять, что творилось в узкой комнате. Послышалась возня, затем кто-то кого-то ударил.       — Дура! Я тебе сейчас морду разукрашу.       В этот момент Борис с треском выломал дверь. Все произошло быстро. Прогремел выстрел, пуля отрикошетила и попала в ногу одному из подельников. Он пискнул от боли и повалился на пол, держась за пробитое место.       — Да ты сука! Я тебя уломаю! — завизжал громила.       Борис одним ударом оглушил преступника, чуть не свернув тому кулаком шею. Мужчина скорчился и упал навзничь. На всякий случай Борис проверил пульс, следовало быть осторожным, потому что уголовный розыск теперь был не на его стороне. Стоило Борису взглянуть на Лэйн, как внутри что-то перевернулось. Она прижималась к стене, бесстрастное лицо смотрело на обезоруженных насильников. Он не знал, был ли это шок или обычное, свойственное ей, равнодушие. Из-под водолазки торчала грудь, взывающая к непристойным действиям.       Борис неосознанно взял ее за руку и слегка потянул на себя. Она взглянула на него. Слеза предательски застыла на щеке как доказательство того, что она живой человек. Он представил, как инстинктивно обнял ее, движимый желанием укрыть от всего мира.       — Что здесь происходит?       Из ниоткуда выросла фигура Каина. Ледяные глаза оценили обстановку. Он взглянул на Лэйн непроницаемым взглядом, и Борис подумал, что они стоили друг друга. Все хорошее, о чем он думал, казалось, отдалилось и потерялось, осталось за гранью возможного. Момент был упущен.