Глава 2
16 февраля 2025 г., 20:00
«Я боюсь не Ада! Ад - это детская игрушка. Меня страшит темнота внутренняя… Там нет ни плача, ни скрежета зубовного, а только тишина… мертвая тишина» — Э.Л. Войнич «Овод»
Февраль, 1992 Он помнил каждую деталь минувшего будущего, как будто пронесся короткий миг, ведь оно их объединяло, было общей и составляющей частью жизни. Каин не мог оставить и растерять все воспоминания, стереть из потаенных уголков памяти так, чтобы этот альбом канул в забвение. В самолете, когда они летели домой, горел еще приглушенный свет. Было раннее утро. В иллюминаторе забрезжил ярко-красный, багровый рассвет на фоне отливающего бронзой неба. Лэйн, похожая на сморщенного птенца, прикорнула у плеча Каина, облокотившись на собственную руку подбородком. Она смахивала на беззащитного воробушка: сжавшись то ли от внутреннего напряжения, то ли от чего-то еще, Лэйн выглядела утомленной. Она потеряла память, оставила где-то в забытом убогом Роткове. Все обернулось в пыль, превратилось в давний, нелепый сон. Услышав признание от Лэйн, он не решился признаться взаимно. Ночью Каин тоже не сомкнул глаз. Это было не по причине испытываемой им агонии любви. Он не только не мог заткнуть поток пребывающих мыслей, но и не умел спать по своим естественным причинам. Каин знал, что во временной петле все стало размытым, непонятным. Интересное поджидало впереди. Он догадывался, что рано или поздно на поле новой истории выйдут другие игроки. Но Каин не мог предугадать – когда. Жизнь перевернулась вверх дном. По всей видимости, память, как проклятье или дар, или злободневное напоминание, сохранилась только у него. При этом Каин не мучился от тяжести бремени. Изо дня в день он проигрывал ход историй, уготовленных им судьбой, и думал, как выбраться из этих кандалов, запечатавших их в альтернативной реальности. Он разглядывал Лэйн, и ему хотелось в этом признаться: быть уличенным девушкой, в которую он был влюблен, возможно, долго и безответно. Лэйн буквально потеряла себя, и он был вынужден заново добиваться ее, выстраивая все по кусочкам. Прошедшая ночь должна была стать для них точкой обновления. Но у Каина ничего не екнуло в груди. Полное спокойствие вперемешку с отчужденностью растеклось по телу. Он думал, походило ли это любовь, что чувствовали обычные смертные люди, испытывая тягу к своим любимым. Он как будто забрал то, что хотел, и Лэйн больше не принадлежала ему. Каин окончательно запутался. Сознательный отдых не помешал бы, но сон так и не пришел в руку. Прилетев в заснеженную Сибирь, серый промышленный город под название Новосибирск, уже в зоне выхода Лэйн оттащила багаж. Судя по ее эмоциональному состоянию, она не ждала помощи и даже больше – не желала ее получить. Весь ее вид и поза говорили о том, что она закрылась от него. — Я поеду домой одна. Можешь не провожать. В отдел, скорее всего, тоже поеду без тебя. Не хочу, чтобы нас видели вместе, — сказала, как отрезала, вызвала такси и уехала. Каин смотрел тоненькой фигуре вслед, и больше всего на свете, именно в ту злополучную секунду, хотел еще раз дотронуться до нее, как в Москве, и вдохнуть родной запах волос. Что значили ее последние слова, брошенные после бессонной ночи? Каин с трудом понимал смысл сказанного. Просьба выглядела как «я все смогу сама». Значит, его помощь не требовалась.***
Лэйн вышла из метро. Мороз пробежался по коже и в лицо хлынул неприятный поток воздуха. Она взглянула на прохожих: безликая толпа шла напролом, не замечая ее в упор. Привыкла. Смешаться с массой, стать такой же серой и блеклой, неприметной для целого мира. Этот промозглый город не вызывал никаких эмоций. Он тяготил атмосферой, которая была заложена с момента основания, и затягивал тугую петлю на шее. В девяностые годы в городе размножилось большое количество рынков, а подпольная торговля процветала. Многие заводы прекратили свою деятельность, и тысячи работникам пришлось искать работу. Дела на бирже труда обстояли плохо. Лэйн прошмыгнула в здание МВД, показала свой пропуск и поднялась на верхний этаж. Если ее тело находилось здесь, то душой она все еще была в Москве, недавней поездке, завершившейся неопределенно. Лэйн вспомнила прикосновения Каина, проявленную настойчивость и решимость, и выдохнула, скрывая мельчайшие детали глубоко в памяти. Желание запереть эмоции, видимые на лице, на замок было самым надежным и рациональным. Никто не должен был знать об их отношениях. На работе Лэйн и Каин сохраняли дистанцию. Но коллеги, несмотря на их деловое общение, находили темы для обсуждения, сочиняли пересуды и сплетни, ведь это было их главным призванием. Если бы на свете существовал приз за создание различных интриг, он достался бы подобным людям. Лэйн постучала. Получив грубый ответ «Войдите», она открыла дверь и встала в секундный ступор. За столом сидел Ноа, внимательно изучавший картину Леонида Брежнева на стене. Он поприветствовал Лэйн, она села напротив него, внутри почему-то бешено отстукивало свои удары сердце. Начальник не удивился и не обрадовался ее появлению. Упираясь на локти, как подобает всему руководству, добротный мужчина перечитывал сообщение, полученное по факсу. Голову полностью покрывала лысина, в его-то пятьдесят лет. Согласно следственному комитету он носил синюю форму, а на погонах красовались звездочки. Герман Михайлович — в отделе его звали Гера – был жестким либералом. Он сразу приступил к делу. — Рассказываю вкратце, потому что времени у нас в обрез. Лэйн плохо улавливала суть: она размышляла о том, каким образом Ноа был причастен к делу. Одна мысль о том, что он будет работать с ней рука об руку, расстраивала. Другая мысль оттесняла первую: почему Каин не пришел на собрание. Она приводила доводы в оправдание, но негативное сочилось наружу. Лэйн отбросила размышления и переключилась на начальника. К ее несчастью, он подходил к завершению. Лэйн уловила только слова «похищение картины». — …в общем, преступник или, вполне возможно, преступники действовали оперативно. Для них это задание было исключительно выполнимым. Ни следов, ни отпечатков не обнаружено. Питерский отдел головой мотает. — Питерский? — нахмурилась Лэйн. — Каким образом мы связаны с ними? Начальник взглянул на нее так, словно Лэйн была пустым местом. Лэйн знала этот взгляд с того момента, как поступила на службу. — Переходим к самой сути. Из отделения поступил запрос прислать работников. Скажем так, выходит командировка. Объяснили тем, что не хватает сотрудников. — Но это же не наша работа, —сказала девушка, идя наперекор всему. — Мы никакого отношения не имеем к питерскому отделению. — Имеем, не имеем. Тебе за это платят. Я головой поручился, что пришлю своих сотрудников. — И добавил тихо, скорее, для себя: — Все уши мне прожужжали. Лэйн была убеждена, что-то в этом неправильно. — Почему именно наш отдел? А Москва? — Москва молчит, — загадочно ответил начальник. — Неудивительно, что Сибирь как всегда оказалась в самом пекле, — вступился Ноа. — По-моему это не им не хватает работников, а они не хотят работать. — А тебя, Ноа, я попросил бы воздержаться от подобных высказываний. Повисла пауза. Лэйн окинула взглядом своего нового напарника и сразу сложила два плюс два: щуплый Ноа не сможет защитить ее в опасной обстановке. Он слишком мозговитый для кулачного боя. Из всей этой сумятицы она будет вытаскивать их обоих. Лэйн упорно молчала, не пытаясь возразить насчет кандидатуры в напарники. Она ожидала, что Каин вломится к ним с минуты на минуту. Чем дольше они оттягивались, тем с большим трудом она верила, что Каин придет в отдел. — Лэйн, есть еще кое-что, — заявил мужчина, что насторожило. Лэйн переключила внимание на него. — У нас есть человек, который сможет помочь с расследованием. Точнее, он сам заинтересовался делом и предложил свою помощь. Герман Михайлович поднял трубку стационарного телефона, которая соединялась при помощи витого провода, и набрал внутренний номер на дисковом номеронабирателе. — Пригласите, пожалуйста, Бориса. Да-да… художника… «Художника?» Лэйн неоднократно проиграла эту мысль в голове. Художники тоже сотрудничали и оказывали содействие следствию, но в случаях, когда им необходим был фоторобот преступника или иная зацепка. Здесь же еще висело голое дело, без сопутствующих материалов. Спустя пару затянувшихся минут дверь в кабинет тихо приоткрылась. Вначале блеснула копна золотых уложенных волос, затем в кабинет вошел высокий мужчина. — Добрый день, — представился мужчина, певучий, низкий тембр голоса распространился по помещению. Лэйн оценила, какой он был приятный и ласкающий слух. Ему предложили снять пальто, но Борис отказался. — Я ненадолго, — непреклонно ответил он. Лэйн слегка повернула голову, чтобы рассмотреть гостя. Первое, что привлекло внимание, — насыщенные голубые глаза, похожие на озеро Байкал. Она не смогла отвести свой взгляд и задержалась на нем, на слаженной фигуре. Как озарение, на нее нашла вспышка, похожая на дежавю, и кадр из другой, параллельной вселенной, завис в голове. «Не ожидал, что когда-нибудь стану свидетелем воплощения в жизнь «как с неба свалились»…» Лэйн стряхнула наваждение. Борис посмотрел на собеседников, но не обвел взглядом кабинет. По всей видимости, он не счел это необходимым и нашел жест наглым. Он сел возле Лэйн, потому что стул находился ближе к выходу, чем остальные. Парфюм, раскрывающий ноты хвойного леса в сочетании со свежим прибрежным воздухом, дошел до обоняния девушки. Аромат перенес в детство, напомнил о времени, проведенном в отдаленных районах Сибири. Лэйн побоялась смотреть на него вблизи, хотя любопытство граничило с бестактностью. Затылком она ощутила чужой взгляд. Начали с рассказа о Борисе, но выходило с катастрофическими заминками. Получалось так, что начальник сам не ведал, чем занимался мужчина. — Борис занимается… э-э… напомните мне? — Я экскурсовод. На этой должности уже десять лет, впрочем, это не имеет значения, — непринужденно подхватил мужчина, как оказалось, с речью у него проблем не нашлось. Язык был подвешен. — Всю биографию я не собираюсь рассказывать за ненадобностью. Хочу лишь добавить: вместо меня здесь должен был присутствовать другой человек, мой наставник, но он заболел. Мне позвонили, сказали, что картина была украдена. Спросили, смогу ли я чем-то помочь следствию, — Борис остановился, будто ему не нравилось то, о чем он говорил. — Скажу честно, помогать следствию, быть пособником, я не хочу. Это лишь в моих интересах… Лэйн заметила, как шея начальника переходила в цвет розового заката, а затем становилась багровой. — Я не художник, а обычный искусствовед. Не знаю, чего вы ожидаете от меня. Правда, могу отличить настоящую картину от подделки… — Каким образом? — насупился начальник, ожидая молчания. Его забавляло, когда на вопрос не могли ответить. Борис выкрутился. — Не смогу сказать сейчас точно про какую-то определенную картину. Сначала мне нужно рассмотреть ближе. Могу сказать одно: достаточно собрать материал о краске на картине и понять, что это копия, а не подлинник. Есть и другие детали, которые указывают на подделку… Лэйн начала пинать ножку стула от нервов. Она смотрела на сидящего напротив Ноа и чувствовала себя брошенной. «Каин пропускает самое интересное». — Достаточно, Борис. Спасибо за длинный рассказ и за то, что ввели нас в экскурс, — Герман Михайлович поднял руку и остановил мужчину. — В наших интересах взять такого человека, как вы, — он перевел взгляд на Лэйн. — Лэйн? — Думаю, нам не потребуется помощь этого человека, — четко ответила девушка и язвительно добавила. — Навряд ли у обычного экскурсовода припасены козыри в кармане. — Безмерное количество, чтобы удивить вас, Лэйн, — впервые Борис обратился к ней. Она была уверена, что задела его. Начальник недовольно посмотрел на нее, готовый удавить за протесты. Казалось, разгорится скандал. В кабинете витала гнетущая атмосфера. Дверь хлопнула, и все внимание переключилось на Каина. — Это что еще такое? Я тебя вызывал? — дрожал от злости начальник, чуть не давясь слюной. — И вам добрый день, —поздоровался Каин, обводя взглядом присутствующих. — Мы с Лэйн закреплены давно в напарники, предлагаю не изменять данной традиции, — сохранял оппозицию Каин и добродушно добавил. — Понятия не имею, что здесь делает Ноа. — Я тоже не имею понятия, что делаю в этом отделе. Мои задачи заключаются несколько в другом ключе, — признался Ноа. — Я решил, что поставить в напарники Лэйн кого-то другого будет разумно, — заводился с пол-оборота мужчина. Лицо превратилось в подобие красного овоща. — Она работала только с одним-единственным человеком, и это был ты, Каин. — Думаю, вы должны были учесть пожелания Лэйн. — Прошу меня извинить, но надо идти. Борис не желал участвовать в подобной дискуссии и поспешно встал. Герман Михайлович обратился к нему, махая руками как тучная птица. — Останьтесь. Нам надо обсудить детали, — а затем обратился к своим подчиненным, стараясь унять раздражение. — А вы можете быть свободны. Каин в напарниках с Лэйн, но и Ноа отстранять я не собираюсь. Лэйн введет Каина в курс дела. Вечером из отдела вам позвонят и назначат дату отъезда. Будьте готовы. Каин и Лэйн успешно капитулировали, в кабинете остался Борис. Чуть позже, когда они вышли на улицу и снег оседал большими хлопьями, Лэйн развернулась и от негодования занесла руку. Пощечина загорелась на его щеке алым пятном. Каин дотронулся до нее пальцами и ухмыльнулся. Спешить охлаждать снегом щеку он не собирался. — За то, что я защитил тебя и встал на твою сторону? Лэйн хотелось кричать и плакать одновременно. Он не хотел ее понимать. Все, что оставалось делать, только всплескивать руками. Она не могла заткнуть поток вопросов, срывающихся с губ, как выученное наизусть стихотворение. — Почему, когда мне нужна твоя помощь, ты не пришел? Почему я должна была выкручиваться сама? Зачем нам Ноа, который не разбирается в подобных делах? Каин холодно посмотрел на нее. — Ты же сама сказала, что нас не должны видеть вместе. Лэйн поникла, понимая, что отчасти виновата сама. Слова, брошенные нарочно с утра, остановили его и ввели в заблуждение. — Все верно. Я не хочу, чтобы все подумали, что у нас не деловые отношения. Но это не значит, что ты не должен был не появляться на собрании в отделе. Он подошел к ней, проще было бы сказать, что подлетел, и прижал разгоряченную ладонь к щеке. Тепло передавалось Лэйн. — От кого мы прячемся, Лэйн?***
Когда они спали, Лэйн приснился странный сон. Однажды такое случилось, когда она заблудилась в холодном лесу. Теперь подобный кошмар повторялся вновь. В плотном дыму Лэйн видела Бориса. Похожий на приведение, он прижимал ее к себе, закрывая собой. Его губы и глаза замерли в нескольких сантиметрах от ее лица. То, как он это проделал с ней, со стороны выглядело не менее, чем интимной сценой. Но посыл был совершенно иной. Он создал барьер, ограждая собой от некой опасности. Лэйн чувствовала, как напряглось его тело. Она проследила за руками, но они были не сцеплены, как обычно делают влюбленные. Ее рука покоилась на его плече, а другой она сжимала рукоять кинжала. Острый, как бритва, клинок пронзал крепкое тело. На месте, где он проходил насквозь, образовалось кровавое пятно. Лэйн встрепенулась, с ужасом и непониманием взглянула на Бориса. Живые глаза, которые она видела словно наяву, смотрели на нее с пониманием происходящего и полным повиновением… Лэйн резко проснулась, как будто ее нарочно выдернули из сна. Вокруг - темнота, поглотившая комнату. То же она ощущала в душе, как скользкая тьма вынула из нее радость и оставила пустоту. Лэйн заметила легкое шевеление. Фигура Каина, стоящего у окна, напугала ее. Задрав голову к небу, он опустил руки в карманы домашних штанов. — Не спишь? — Мне приснился кошмар, — ответила Лэйн, прогоняя остатки сна. Картина с окровавленным Борисом стояла перед глазами. Каин не шелохнулся, только головой повел в ее сторону. — Какой? — Думаю, это не имеет значения, — сказала Лэйн. Что подумает Каин, когда узнает о том, какие сны приходят в ее голову? — А ты почему не спишь? — По той же причине, что и ты. — Каин стоял к ней спиной. Фигура выглядела устрашающе. Он усмехнулся как-то по злому, но Лэйн не разобрала, послышалось ли это ей в полудреме. — Знаешь, это было эпично – потерять тебя – и довольно ужасно. Он развернулся, в темноте Лэйн услышала шорох. Следом она почувствовала, как он залез под одеяло, дотронулся до нее и сжал в объятиях, губами прикасаясь к лицу. Только сейчас она ощутила, насколько была нужна ему. — Каин… — Молчи, — ответил мужчина, ловя губами ее губы. Поцелуи давали ему прилив энергии.
