Последняя капля

1 июня. Прекрасный солнечный день. Дети радуются наступившим каникулам, готовясь днями напролет играть и веселится. У взрослых же, все не так просто. Кто-то уже не может дождаться отпуска, чтобы в столь прекрасную погоду отправиться за границу или на природу, подальше от городской суеты. Кто-то же наоборот негодует, ведь список запланированных дел только пополняется, а времени на выполнение нет. Еще и жара добивает. Но на радость одних и горе для других в это раз первый день лета выдался дождливым и холодным. Темные тучи затянули все небо, не пропуская ни одного лучика солнца. Ветер бушевал с такой силой, что вот-вот мог срывать крыши с домов. А гроза окончательно разрушала крохотную надежду на теплый и солнечный день. На улице почти никого не было. Ну и правильно, какой дурак будет в такую погоду гулять. А те, кто и оказался на улице спешили скрыться от начавшегося ливня. Только одна девушка выделялась в этой картине. Она бежала по улице с невероятной скоростью, не замедляясь от слова совсем. Не обращая внимание ни на дождь, из-за которого она уже промокла до нитки, ни на холод, что пробирал до костей, она продолжала бежать. Мокрая одежда неприятно прилипала к коже, от чего становилось еще холодней. А бывшие белые кроссовки, которые сейчас были больше похожи на галоши, облепленные грязью, давно уже натерли мозоли. «КАКОГО? ВОТ КАКОГО ЧЕРТА ОПЯТЬ ТВОРИТСЯ?» - это была единственная мысль, четко кричавшая в голове. Добежав до маленького и на вид очень старенького дома, девушка, не церемонясь, открыла дверь с такой силой, что та чуть не слетела с петель. — Мама?! Ты где? – пробегая несколько комнат и быстро заглядывая в них, пытаясь найти мать, кричала девушка. И вот ура, в одной из комнат женщина лет тридцати пяти яро искала что-то в шкафу. А по всей комнате были разбросаны вещи. — Рин! Где твой брат? – сказала женщина, увидев дочь. Её лицо вообще не выражало эмоций, но голос слегка дрожал, выдавая беспокойство. — Мы сразу же сорвались домой после твоего звонка. Он вот-вот должен будет быть здесь. Мама, что вообще происходит? – как бы женщина не пыталась скрыть эмоции, её дочь понимала, что случилось нечто плохое, а беспорядок в комнате это доказывал. — Сейчас же собирай вещи! Бери только самое необходимое! — Да какого черта происходит? — Мне тоже интересно. – в проходе стоял парень лет 15, тоже весь насквозь промокший. — На это нет времени! Собирайтесь живо! – повысила голос женщина, эмоции начинали брать верх. Дети смотрели на мать со страхом и беспокойством, но все равно стояли на своих местах. - Я не могу сейчас все рассказать. Вам придется пожить с отцом. — Что? – брат и сестра прибывали в шоке. – Ему нет до нас вообще никого дела! И ты хочешь, чтобы мы жили у него? Нетушки! — Вас никто не спрашивает! Все будет, как сказала Я! – перешла на крик женщина. — Но… — НИКАКИХ НО!!! ЖИВО СОБИРАЙТЕСЬ!!! Поняв, что они ничего не добьются, брат постарался вывести сестру из комнаты. Рин же просто фыркнув, ушла, хлопнув перед этим дверью. Женщина осталась в комнате одна, устало вздохнула. Зачесав рукой, короткие русые волосы назад слегка их сжала, чтобы сдержать слезы. — Черт! – выругавшись, кулаком ударила по дверце шкафа. – Сейчас не время реветь! Тело слегка подрагивала, а по руке расползалась ноющая боль от удара. Внутри кипел вулкан эмоций: гнев, ярость, усталость и страх. Хотелось реветь от безысходности и от своей же беспомощности. Но нельзя! Слезами горю не поможешь. И сейчас самое главное обеспечить безопасность детям. Она должна их защитить! Они самое ценное, что у неё есть. Её единственное сокровище и ради них она пойдет на все! — Простите меня мои милые, но по-другому нельзя… *** Дождь хлестал по окнам, словно злобный дух, пытающийся ворваться внутрь. Рин стояла у двери своей комнаты, сжимая в руках сумку, наспех набитую вещами. Её пальцы дрожали, но не от холода. В голове пульсировала одна мысль: "Что вообще происходит?" Она бросила взгляд на брата, который уже ждал её в коридоре. Его лицо было бледным, глаза — широко раскрытыми, полными недоумения и страха. — Мама, — Рин обернулась, но женщина уже стояла за её спиной, сжимая в руках ключи от машины. — Ты обязана нам объяснить. Мы не дети! — голос её дрожал, но это не остановило мать. — Позже, — резко бросила она, открывая дверь. Ветер ворвался в дом, унося с собой тепло и последние надежды на нормальность. — Сейчас — только ехать. Рин хотела возразить, но её перебил брат, схватив за руку. — Давай, Рин. Она не скажет. Никогда не говорит. Машина ждала их у крыльца, едва заметная в темноте ливня. Рин бросила сумку на заднее сиденье, чувствуя, как вода стекает с её волос на шею, оставляя холодные мурашки. Она села рядом с братом, прижимаясь к нему, чтобы хоть как-то согреться. Мать запустила двигатель, и автомобиль рванул вперед, словно преследуемый невидимым врагом. — Куда мы едем? — спросил брат, но ответа не последовало. Мать сжала руль так, что костяшки пальцев побелели. Рин закрыла глаза, чувствуя, как сердце бьётся в такт с дождём, барабанящим по крыше. Она не могла объяснить, но внутри неё что-то кипело. Не страх, а ярость. Ярость на мать, которая не говорила правду. На отца, который бросил их. На весь мир, который, казалось, рушился вокруг. Машина проехала мимо старого дерева, которое Рин всегда видела по дороге в школу. Но сейчас оно казалось другим — одиноким, согнутым под тяжестью бури. Как будто сама природа кричала ей: "Беги! Беги, пока не поздно!" — Рин, — её отвлёк голос брата. — Всё будет хорошо, правда? Она посмотрела на него, видя в его глазах ту же неуверенность, что и в своих. Но вместо ответа лишь крепче сжала его руку. Не знаю, хотела она сказать. Не знаю.