На грани понимания.

Менять самому себе повязку на груди оказалось не так удобно, как Гето предположил изначально. На следующий день после травмы возникла идея обратиться за помощью к Сёко, что угодно, только не поход в больницу, но и она вытеснилась рядом аргументов. Сё непременно подняла бы шум на ровном месте, причитала бы без остановки, а это было не то, чего хотелось в не самое лёгкое время. На третий день болело меньше. Если не трогать, даже получалось не думать о случившемся. Гето завис перед зеркалом в расстегнутой рубашке. Он невесомо провел по пластырю пальцами, ровно так, как прикасался Годжо. По позвоночнику прошлись мурашки, в животе сосредоточилось тепло. Их последний телесный контакт был так давно, что Гето успел позабыть реакцию собственного тела. В кобане с самого утра было суетливо. Даже к кофемашине не удалось пробраться сразу. Головная боль настигла в который раз, и Гето просто достал блистер обезбола, выпивая две капсулы. Раньше времени вернулся Юджи, стоило ему увидеть мрачного начальника, тут же поспешил с разговорами: — Сэр, вы в порядке? Гето устало посмотрел на подчиненного, после обвёл холл взглядом и убедился, что кроме них двоих никого не было: — Почему ты спрашиваешь? — Вы выглядите не очень. Последнюю неделю так вообще. — Просто болит голова, много работы, — Гето знал, что Юджи его в покое не оставит, поскольку долго выбирал подходящий момент пристать с расспросами, но всё-таки попытался отмахнуться. — Сэр, это правда опасно, — усевшись в кресло напротив стола Гето, Юджи смотрел серьёзно. — Вы недооцениваете проблемы с психикой и все эти штуки. Я понимаю, потому что тоже таким был. Пока мой брат серьёзно не заболел. После недолгой паузы, Гето отложил стопку документов: — Чосо выглядит нормальным. — Речь не о Чосо, он мой сводный брат. А о моём родном брате, его зовут Сукуна. Знаете, начиналось всё также безобидно: постоянная усталость, проблемы со сном. Наши родители рано умерли, а дед значения не придавал. Я вообще ничего не соображал. Это называется маниакальная стадия, как мне объясняли, когда брат не может себя контролировать. Он тогда не пил таблетки и короче... — Юджи запнулся. — Навредил мне. Мы обратились за помощью, и выяснилось, что себе Сукуна вредит постоянно. — Это неприятная история, Итадори, надеюсь, что твоему брату уже лучше. Но я просто плохо сплю и много стрессую, желания вредить себе или кому-то у меня нет. — У Сукуны тоже нет этого желания. Сейчас он в ремиссии, но эти периоды обычно очень короткие. У него биполярное аффективное расстройство, слышали о таком? — Юджи не сдавался, цепляясь за любую возможность сфокусировать внимание Гето на возможной проблеме. — Что-то слышал. Это как раздвоение личности? — Нет, совсем нет. Просто иногда он очень подавлен, а иногда сильно возбужден. И контролировать эти состояния сложно. Врач говорил, что часто такие люди, как мой брат, хотят принимать наркотики, пить алкоголь, беспорядочно заниматься сексом или умереть. Так они себя спасают. Сукуна перестал ходить к врачу. Сейчас лечится сам, но не проходит ни дня, чтобы я о нем не волновался. Сам себе не поможешь, сэр. У вас же есть Годжо-сан, попросите его помочь. Я разбираюсь в людях, поверьте, Годжо-сан точно добрый и в беде вас не оставит. Гето смотрел на Юджи в присущей ему наивной простоте. Имя Годжо, конечно, проходилось по сознанию каждый раз, но дело было даже не в этом. Юджи открыто верил в людей, старался им помочь, и это всегда подкупало. Было страшно признать, что Гето ждал этот толчок, чтобы в будущем использовать его как оправдание: — Хорошо, Итадори. Я возьму у Годжо рецепт. — Правда? Сэр, я же обязательно проверю. — Нет необходимости, я держу свое слово. Поэтому иди готовься, скоро едем патрулировать. Можешь сесть за руль. Лицо Юджи преобразилось в один момент. Он широко улыбнулся, подпрыгивая со стула: — Вы не пожалеете, сэр! Вернувшаяся Маки смотрела вслед радостно убегающему Юджи: — Случилось что-то хорошее? Вы ему зарплату повысили? — Ага, почти, — головная боль постепенно отступала, Гето хотел верить, что поспособствовали этому не только таблетки. На следующий день, в свой законный выходной, Гето рефлексировал с рассвета. Выход из ситуации подсвечивался зелёным табло, требовалось только выбраться из дома и доехать до Университетской Синдзюку. Найти в психиатрическом отделении Годжо, выбить из него рецепт и попробовать жить лучше. Гето знал, что у близких друзей лечиться не принято, знал о существовании переносов, пусть и в житейском представлении этого явления, но ещё Гето знал, что их дружба с Годжо перестала существовать пятнадцать лет назад, в день, когда они пообещали исчезнуть из жизней друг друга. Приехать без предупреждения казалось лучшим решением. Ещё в долгие часы бессонницы Гето заключил для себя: если Годжо не будет в больнице, значит не судьба, он просто найдёт Сёко или Мэй, сделает вид, будто заезжал по работе. Если же Годжо всё-таки будет, озвучит заготовленную историю. Мол, все беспокоятся, надоело слушать, хочется решить вопрос без постороннего внимания и получить рецепт через знакомого — идеальный вариант. В психиатрическом отделении оказалось многолюдно, Гето предположил, что виной тому весеннее обострение. Он по возможности старался не выделяться, пытаясь отыскать кабинет заместителя заведующего: — Здравствуйте, господин, вам чем-то помочь? — рыжеволосая девушка задумчиво наклонила голову набок, на её бейдже было написано Кугисаки Нобара — ординатор психиатрического отделения. — Смотрю, вы так уверенно миновали сестринский и административный пункт. — Следили за мной, получается? — Гето попытался улыбнуться. — Работа у меня такая. Так и что вы ищите? — Мне нужен ваш заместитель заведующего, он сегодня на работе? Немного прищурившись, Нобара внимательно изучила Гето: — Годжо-сенсей сегодня принимает амбулаторно. Но там... как я могу к вам обращаться? — Сугуру Гето. — Господин Гето, там всё плотно забито. Позвольте уточнить, вы по личному вопросу? — Частично. — Тогда спрошу у него, — Нобара достала из кармана халата телефон. Гето тут же занервничал, поспешил её остановить: — Не нужно. Могу я просто подождать, когда Годжо-сан освободится? — А у вас дел нет? Ожидание может затянуться, — Нобара смотрела удивлённо. Гето уже видел другого ординатора Годжо. Тот был спокойный и на своей волне. Кугисаки же очень напоминала Юджи, такая же прямая, как рельса: — У меня полно свободного времени, — Гето нервно улыбнулся. — Где его кабинет? — Пойдёмте провожу, — Нобу снова неоднозначно посмотрела на Гето, сопровождая его по просторному коридору. Следующий час Гето просто наблюдал за сменяющимися людьми. Пациенты и их родственники заходили и выходили непрерывным конвейером. Иногда в кабинет заглядывали медработники, но тут же выходили. Спустя ещё минут двадцать Гето заметил Фушигуро Мегуми. Тот прошёл мимо, не обратив внимание и остановился у двери Годжо. Совершенно незначительный жест, но Гето неосознанно подчеркнул, как Мегуми поправил халат и причёску, прежде чем войти. После ожидание стало действительно напряжённым. Гето больше не слышал разговоры и шум вокруг, всё его внимание сосредоточилось на табличке с именем Годжо. Пациенты или кто-то ещё перед Мегуми не заходили. Было странно испытывать неуместную ревность. Гето захотелось себя ударить за собственную фантазию. К нему не имело никакого отношения, трахался ли Годжо с подчинённым или нет. Тем не менее мозг не отключался по щелчку пальцев. Когда дверь наконец-то открылась, из кабинета вышел не только Мегуми, но и Годжо. Последний смеялся, хлопая своего ординатора по плечу, и тут же изменился в лице, стоило обнаружить Гето, скромно сидящего на краю дивана. — Я зайду в ординаторскую позже, — Годжо кивнул Мегуми, и тот, на секунду встретившись взглядом с Гето, ушёл. — Какими судьбами? Приветствий не последовало, Гето их особо не ожидал. Он не сразу переключился в своих мыслях, но ответил: — Удели несколько минут после или между приёмами. — Что-то случилось на работе? — Нет, — Гето выдохнул. — Это личное. — Пойдём, — Годжо отступил на шаг, но Гето не спешил подниматься. — Ты же куда-то шёл? У меня есть время, я могу подождать. — Пойдём, Сугуру. Годжо развернулся, тогда Гето всё-таки встал и отправился следом. Внутри кабинета Годжо было просторно и, как ожидалось, очень чисто. Помешанный на порядке в своих пристрастиях не изменился. На тумбе Гето заметил похожий цветок, который Сё принесла на открытие кобана. Промелькнула идея, будто Годжо Сёко поздравила похожим образом. Навязчивые мысли начинали напоминать паранойю: — Хочешь воды или чай? — Нет, я ненадолго. — Ладно, присядь хоть или будешь говорить стоя? Прижав ветровку, которую предварительно снял на входе в больницу, к груди, Гето занял кресло для пациентов: — Можешь выписать мне снотворное? — Для начала мне нужно оценить твоё состояние. — Написать название на бумажке и поставить печать не проще? Ты же знаешь, какие таблетки лучше помогут нормально спать. — Сугуру, ты вроде всегда был не глупым, но за последний месяц мы видимся в четвёртый раз, и я правда не понимаю, у тебя нарушение когнитивной функции или ты строишь из себя идиота? — Хочешь сказать, что все врачи со всех сторон погружаются в проблему своих пациентов, чтобы назначить таблетки? — Хочу в это верить, по крайней мере. Любые снотворные препараты не назначаются с потолка, Сугуру. Мне нужен хотя бы общий анамнез. Расскажи, когда началось? Как протекает? Что ещё беспокоит? Я достаточно просто формулирую вопросы? — Я не отвечу в секунду, — Гето снова напрягся, захотелось выкурить сигарету. — Если необходимы все эти подробности, я просто запишусь на полноценный приём. — Ты сказал, что у тебя есть время, а у меня сейчас обеденный перерыв, мы оба не торопимся. Я слушаю, Сугуру. Голубые глаза смотрели спокойно, но при этом пронзали насквозь. Когда Годжо становился таким, Гето не надеялся, что сможет обманывать. Любая ложь вычислилась бы в один момент: — Это продолжается долго, не знаю. Раньше было терпимо, сейчас стало хуже. Я могу пролежать всю ночь, но так и не уснуть, а почувствовать слабость только в середине дня. — Давай по порядку. Каким был твой распорядок дня, когда ты спал нормально, и каким стал теперь? — Когда спал нормально? — Гето усмехнулся. – Думаю, то моё расписание на день тебе известно. — Хочешь сказать, что нормально не спишь со старшей школы? — Ну, если под нормальным сном ты подразумеваешь лечь на подушку и сразу отключиться, видеть адекватные сны, просыпаться отдохнувшим и полным сил, то да. Годжо нахмурился: — И всё это время ты не обращался за помощью? — Сказал же, невыносимо стало только последний год. А так я постепенно привык. Думал, что сказывается учёба. Поступил в академию я не сразу. Первый год после выпуска из школы я готовился к пересдаче экзамена. Тогда я начал пить много кофе, энергетиков, выкуривал не меньше пачки в день. Режим сбивался, я мог сидеть за учебниками ночами. — Многие студенты и школьники проходят через то, с чем столкнулся ты, но от бессонниц не страдают. Наркотики? Обычно врачи консультировали, попутно делая записи в своих блокнотах или компьютере. Годжо просто смотрел на Гето и почти не шевелился. Его внимание давило и как будто обнажало: — Нет. Я никогда не употреблял наркотики. И к алкоголю равнодушен. Интересно ты мыслишь на мой счёт. — Моя работа не мыслить, Сугуру, а собирать информацию. Наши познания друг о друге остановились в две тысячи девятом. Когда ты поступил в университет, и твоё расписание наладилось, также было сложно спать? — Какой-то период было сносно. Часов пять-шесть я мог не просыпаться и засыпал достаточно быстро. — Что в этот период происходило помимо учёбы? Возможно, у тебя был партнёр? Прямой вопрос заставил вздрогнуть. В теории Гето понимал, что их разговор мог затронуть личную жизнь, но говорить об этом свободно, готов не был: — Я не знаю точно. Кто-то появлялся, исчезал. — В связях ты не был постоянен? — Это имеет значение? — Сугуру, ты в кабинете психиатра, а не на свидании вслепую. Пора бы научиться быть открытым в вопросах секса. Тебе скоро тридцать четыре. — У меня нет проблем с тем, чтобы говорить о сексе. Просто не понимаю, как связан мой секс и сон. — Напрямую, — Годжо ответил спокойно, на его лице не дрогнул ни единый мускул. — У меня не было постоянного партнёра продолжительное время, если ты об этом. Не могу сказать, что искал отношения. — Поэтому женился на Сёко? — А это тут причём? — Гето действительно не понимал, являлся ли жертвой провокаций, или каждый вопрос был важен для диагностики его состояния. — Моя задача уточнить, если я замечаю противоречия. Если слова моего пациента расходятся с действительностью. — Я не против моногамных отношений, просто не встречал за эти годы подходящего человека, — Гето осекся. Он непроизвольно откровенничал и боялся сказать лишнее. — С Сёко мы попытались поиграть в здоровые отношения, в итоге я ей благодарен за то, что она их закончила. — Когда вы жили с Сё и регулярно занимались сексом, ты спал лучше? — Мы не занимались сексом регулярно. Годжо, мне странно с тобой обсуждать отношения... — Но пришёл ты именно ко мне, Сугуру. И не делай вид, будто не страдал над этим решением несколько дней. Поэтому все риски ты уже оценил. Замеряешь артериальное давление? — На медосмотрах, наверное. Годжо закатил глаза, открывая ящик своего стола и доставая оттуда тонометр: — Как часто ощущаешь давящую боль в затылке и висках? — он подошёл к Гето вплотную, положил прохладную ладонь ему на лоб. Контраст температуры ощутился ярко, а еще у Годжо всегда была мягкая кожа. В школьные годы девочки его дразнили, потому что завидовали. — Я измерю тебе давление. Свое нормальное ты, вероятно, не знаешь, да? Вопросы сыпались на Гето. Он очень старался соображать быстро, однако чужая близость этому не способствала. Приходилось напоминать себе без остановки о том, что Годжо врач. — Голова болит часто. Со всех сторон. Когда не могу терпеть, пью обезбол. Иногда даже тошнит. Насчет давления сказать сложно. Прежде чем надеть на руку Гето манжет, Годжо попросил: — Сожми пальцы в кулак. Выполнив просьбу, Гето почувствовал некоторое сопротивление. Ощущение это было неприятным. Годжо накрыл кулак ладонью: — Ещё раз. Гето приложил больше силы, слегка поморщившись: — Как будто лёгкая судорога, не знаю. — Понятно. Сядь ровно, сведи колени и положи левую руку на стол, — Гето слушался, наблюдая, как Годжо замеряет ему давление. — Я... — Не разговаривай, — скомандовал Годжо. — Хочу увидеть корректные показатели. Минуту спустя стало известно, что давление повышено. Годжо разочарованно вздохнул: — Сколько кружек кофе или зелёного чая ты пьёшь? — По-разному. Сегодня выпил две. — Сигарет куришь? — Не знаю, наверное три-четыре уже выкурил. — А ты ел что нибудь, Сугуру? — Тост с яйцом. — Сейчас три часа дня, ты гипертоник, который не спит нормально и регулярно физически нагружается. Хочешь помереть, не дожив до сорока? — А ты сам ел? — Обо мне не беспокойся, — Годжо достал бланк и принялся на нём что-то записывать. — Носовые кровотечения бывают? — Редко. — Много потеешь? — Нет. — Бывают неожиданные приступы паники? Возможно слуховые или зрительные галлюцинации? — Не сказал бы. Может, изредка в ушах шумит. — Навязчивые желания? Мысли, что не дают покоя? Гето смотрел на длинные бледные пальцы Годжо, на его аккуратный профиль. С такой внешностью не работать в развлекательной сфере считалось преступлением. Гето хотелось сказать, что с возвращением Годжо в его жизнь навязчивых желаний и мыслей в разы прибавилось: — Не то чтобы. Думаю о всяком, как и другие люди. — Остановимся на этих препаратах. Хочу, чтобы ты сдал общий анализ крови и мочи, а потом прислал мне результаты. Я напишу тебе свой номер. — Господин Годжо, — через два стука в кабинет вошла медсестра. — Простите, что отвлекаю. Там поступил пациент с тяжёлым алкогольным... — Госпожа Сай, у меня консультация, давайте позже. — Простите, это сын какого-то бандита, и там вас срочно требуют, он умирает от похмелья. — Госпожа Сай, у меня сейчас неотложный пациент, закройте двери с обратной стороны, — Годжо поднялся, провожая медсестру, как только она вышла, закрыл двери на замок. — Да ладно тебе, мы уже вроде закончили, тебя ждут пациенты... — Здесь расписана подробная схема приёма препаратов, — лицо Годжо словно накрыла непроницаемая маска. — Важно не пропускать таблетки. Поставь себе напоминание. Сократи потребление всего, что содержит кофеин. Я не прошу бросить курить, но старайся реже. Найди другой фокус и зацикливайся на нем. Нормализуй питание. Ешь больше клетчатки. На все рекомендации Гето кивал. Раз Годжо подошёл к вопросу серьёзно, только из уважения стоило попробовать соблюдать: — Как шов, повязку менял? — К-конечно, — Гето рефлекторно поднёс руку к груди. — Растегни рубашку, я посмотрю, — Годжо поднялся с листом в руках. А Гето снова разволновался: — Зачем? Там всё ок. — Хочу посмотреть, как заживает, и насколько большой шрам останется, — Годжо подтвердил свои намерения и подошёл вплотную. — Если я начну тебя раздевать в закрытом кабинете, ты надумаешь лишнего и в обморок рухнешь. Давай сам, Сугуру. — Придурок, — Гето закатил глаза, расстегивая пуговицы. После он подвергся пытке в несколько минут. Сосредоточился на дыхании, только бы не продемонстрировать Годжо неадекватную реакцию организма. — Заживает хорошо. Отличный врач шил, — Годжо наконец-то улыбнулся и начал напоминать себя самого. — Сам себя не похвалишь, — Гето поспешил застегнуться обратно. — Годжо, а правда можно умереть от похмелья? Просто медсестра упомянула. — Да, вполне, — Годжо пожал плечами. — При тяжёлых синдромах отмены, запросто. Если не успеть помощь оказать. — Тогда поспеши к пациенту. Спасибо, — Гето поднялся, его ноги слегка подрагивали. — Я не один, Сугуру. Как и ты. За помощь, пожалуйста. А можешь мне ответить на вопрос? — Какой? — Твоё желание исполнилось, и оно в итоге оправдалось? — О чем ты? — Гето действительно не понял. — Твоя мечта стать полицейским. Ты счастлив? — Годжо подошёл к двери, открывая замок. — Наверное. Думаю, да. — Хорошо. Тогда до встречи, Сугуру.