На грани понимания.

— Ты откуда такой шикарный? — Мэй поднялась с диванчика, чтобы поприветствовать Годжо. В приглушенном освещении её тёмно-зеленое силуэтное платье смотрелось невероятно. На шее и в ушах сияли крошечные бриллианты. — Я знал, что лучше постараться. Когда речь зашла о частном клубе, стало очевидно, что ты вырядишься как на подиум. Я не хотел выделяться. — Гей-клубе, — напомнила Мэй, хитро улыбаясь. — Вот это удивило, как же планируешь снимать горячих мужчин? — Их будешь снимать ты, а я так, на поддержке, — Мей протянула Годжо стакан с виски. — Здесь лучшие из лучших на весь Токио. Выпив порцию крепкого алкоголя, Годжо почувствовал приятное тепло и мигом расслабился. Он удобно расположился на бархатном красном диване вип-зоны и с интересом огляделся. Сцена пока была пуста, но за баром активно собирались симпатичные мужчины разных национальностей. Девушек в заведении практически не было: — Знаешь, Мэй, если бы я мог вступить в отношения с женщиной, ты была бы первой кандидаткой. Несколько секунд Мэй недоуменно смотрела на Годжо, после чего громко рассмеялась: — Нет, спасибо. — Эй, это ещё почему? — шуточный отказ слегка задел самолюбие. — Мой мужчина не должен быть привлекательнее меня, — Мэй продолжала смеяться. — Не обижайся, Сатору. — Похвалила или обосрала, так и не понял, — Годжо рассмеялся в ответ. — Как дела в больнице? Месяц прошёл, уже освоился? — Да, более чем, — Годжо подвинул к себе ближе закуски, чтобы оставаться трезвым как можно дольше. — Хороший коллектив, вникаю в организационные процессы. — Что там Тоджи? — Называешь его по имени, и у меня волосы шевелятся, — Годжо встряхнул головой. Прическа ничуть не испортилась. — Привыкаю к нему. Своеобразный, но как специалист отличный. Даже есть чему поучиться. Всё ещё заинтересована в нём? — Не знаю, мы снова переспали, — Мэй закрыла лицо руками. — Ты же говорила акция разовая, Мэй! — Ну что я могу поделать! Он правда хорош в сексе, как тут отказать! — Ты не исправима, — Годжо продолжил улыбаться, наливая им с Мэй очередную порцию виски. — Что насчёт тебя? Неужели никто не приглянулся? У нас в больнице хватает хороших вариантов. — Честно? — Конечно, — Мэй придвинулась ближе в ожидании пикантных подробностей. В клубе играла спокойная инструментальная музыка, в полумраке обстановка становилась совсем интимной. — Мой ординатор Фушигуро. Классный мальчик, частично в моем вкусе, — Годжо закусил губу, гипнотизируя отливающий золотом напиток. — Так что мешает? Совершеннолетний же. Мы можем породниться. Годжо перевёл взгляд на Мэй, в следующую секунду они громко рассмеялись: — Звучит так себе. — И не говори, — Мэй наколола на шпажку клубнику, отправляя её в рот. — А если серьёзно, почему нет? — Сложно сказать. Он такой, знаешь, не для периодического секса. Таких берут замуж. — Сатору, ты вроде не напился ещё, — Мэй брезгливо поморщилась. — А я — не для замуж, — улыбка Годжо теперь выглядела скорее грустной. — Короче с приезда в Японию у меня какое-то вынужденное воздержание получилось. — Сейчас исправим, — Мэй поставила локти на стол, уперла в ладони подбородок и принялась сканировать зал. — Как тебе вон тот в белой рубашке? Годжо проследил за взглядом подруги, замечая высокого брюнета у барной стойки: — Слишком смазливый. — Надо же, какой разборчивый, — цокнула Мэй, продолжая поиск. Многие из присутствующих уже сформировали пары, кто-то визуально не цеплял. — А в красных штанах? — Нет, типы в кричащей одежде — не моё, — ответил Годжо в приталенных чёрных брюках и шёлковой голубой сорочке. — Тогда кто полностью в твоём вкусе? — отмахнулась Мэй, продолжив пить. — Гето Сугуру. — Не отпускает, да? — теперь помрачнела Мэй. — Да куда там. С ума меня сводит чёртов мудила, — Годжо выпил остатки виски в стакане. — Я дважды был в его участке, а он приходил ко мне в отделение. — И молчал! — Мэй недовольно заглянула в лицо Годжо, наклонив голову набок. — Всё также держит дистанцию? А ты, уже разобрался в чувствах? — Там всё непросто. — Мы не торопимся, — Мэй сама наполнила стаканы. — У него бессонница. И в целом куча проблем с головой. Это длится несколько лет, Мэй. А этот придурок ничего не решает, — при упоминании Гето всё в груди сжалось. — Я был свидетелем, когда на него напал в участке мужчина с шизофренией. И не успел среагировать. — Какая жесть. Гето в порядке? — В относительном. Я зашивал ему порез прям в кобане. — Почему? А больница? — Он не просто придурок, Мэй, а самый упрямый на свете. — Шить в участке. Там глубоко было? — Не особо, но смысл не в этом. Я думал сознание потеряю от волнения. Я, понимаешь, Мэй? Испугался крошечной царапины. Я видел откушенные уши, вправлял открытые переломы. Но за него беспокоился так, что чуть не умер. Потрогал через перчатки и, кажется, возбудился. — Ох, — Мэй снова скривилась. — Да. Я просто голову теряю. Когда он пришёл в мой кабинет, я еле сдержался, чтобы не завалить его на блядском столе! — Годжо понимал, что язык развязывался вопреки желанию. Но так даже было лучше. Признаться в первую очередь самому себе в собственной слабости. — Это зависимость. На расстоянии было легче. — А вы трахались раньше? — Конечно, — Годжо усмехнулся. — Мы ещё и постыдный первый раз друг друга. — Так реагируешь, как будто я в курсе. Но не скажу, что не догадывалась. Вы были очевидны в школе. — Серьёзно? — Годжо удивился, прежде он считал, что хорошо скрывался. — Сатору, если вы существовали в одной плоскости, все прочие исчезали. Так не дружат. — Вот как. — А Сёко знала о вас? — Понятия не имею. На сцене появились травести артисты, зажглись софиты, ведущий начал шоу. Обычно Годжо был в восторге от подобных мероприятий, но мысли о Гето в очередной раз заставили загнаться и стать равнодушным ко всему происходящему. — Ты ему тоже не безразличен. — Откуда такая уверенность? — Годжо положил в рот кусочек вяленой говядины, перебивая горечь алкоголя. — Давай проверим? — Позвоним и спросим прямо? — уголки губ сами растянулись в улыбке. Годжо стремительно пьянел. — Не будем пугать. Сейчас приглашу Сё и попрошу взять бывшего муженька. Скажу куда и к кому. Если у Гето выходной, тогда судьба. Проверим, придёт ли. — Ты сумасшедшая, пойдёшь ко мне на терапию или хочешь к Тоджи? — Годжо поморщился на последнем слове. — Иди ты в жопу, Сатору, — Мэй пыталась не смеяться, набирая номер подруги. Следующие двадцать минут Годжо пребывал в ожидании. Все его нутро дрожало в нетерпении узнать: появится ли Гето. А если придёт, как сложится дальнейшее общение? Сёко согласилась приехать, у бывшего мужа также обещала поинтересоваться. — Может потанцуем? Такая песня крутая. — Там толпа, Мэй, не хочу, — Годжо сопротивлялся, когда его пытались поднять за руку. — Да мы здесь, вставай, — Мэй покачивала бёдрами в такт мелодии, её длинные волосы, закрученные в спирали, забавно подпрыгивали. Годжо всё-таки сдался, присоединяясь. За песней была следующая, виски толкал в объятия танца. На несколько мгновений Годжо забылся, прикрыв глаза. Ощущал легкость в теле. А когда очнулся, первое, что увидел, было лицо Гето. Он пришёл. — Какие люди, — Мэй подхватила Сёко под руку, увлекая на диван. — Интересное вы место выбрали для тусовки, — Сё сняла пиджак, оставаясь в брючном костюме. — Напились уже? — Ага, — Мэй не скрывала. Она ярко улыбнулась. — И вы догоняйте. Сатору, подвинься и дай Гето присесть. Годжо послушно освободил место, не сводя с Гето захмелевший взгляд. Он чувствовал свежий аромат парфюма, смешанный с ментолом и мылом. Волосы Гето, завязанные в пучок, казались влажными: — Ты только из душа? — Годжо не церемонился и спросил прямо, подавшись вперёд, чтобы никто больше не услышал. — И что меня выдало? — Гето удобно сел, облокотившись на спинку дивана. — Пахнешь вкусно. И башка мокрая, — пьяная улыбка приклеилась к покрасневшим губам. — Такой наблюдательный. — Какой есть. Выпьем? — Я за рулём. — Кто приезжает в клуб за рулём? — Годжо наклонился ещё ближе, вдыхая чужой запах полной грудью. Сознание повело ещё сильнее. — Я. А какой психиатр пытается спаивать своего пациента? — Получается, я. — Что вы там шепчетесь, нам расскажите? — Сёко дотянулась до Годжо, хлопая его по плечу. Мэй поспешила переключить внимание подруги на себя: — Оставь их, пойдём закажем коктейли на баре и посмотрим ближе на полуголое шоу, — Сёко попыталась сопротивляться, но Мэй была непреклонна. Годжо не увеличивал дистанцию, Гето это нисколько не напрягало. Они сидели в полумраке, их лица освещали красные неоновые лампы. Никто не решался прервать зрительный контакт: — Любишь такие места? — Гето смотрел в блестящие глаза Годжо и постепенно пропадал. — Не то чтобы. Мэй пришла идея развеяться, а я поддержал. — Думаю, она настроена найти для тебя компанию. — Ага, — Годжо улыбнулся, а Гето напрягся. — Мэй со своей задачей уже справилась. Алкоголь определенно развязывал не только язык. Воспользовавшись моментом, Годжо накрыл прохладную руку Гето своей ладонью, невесомо погладил. Столь лёгкий телесный контакт сотрясал обоих. Дышать становилось сложнее: — Ты пьян, — Гето сглотнул, но вместо того чтобы отстраниться, переплел свои пальцы с пальцами Годжо. — Это проблема? — Пока нет, — Гето усмехнулся. Но Годжо увидел улыбку. Его внутренности болезненно сжались на долю секунды, а потом отпустило. Момент уничтожал. — Давай сбежим? — Сейчас? — Почему нет. — Мы же только приехали. Сё открутит мне голову... — Поехали ко мне. — Годжо, мне нужно вернуться на работу сегодня, — Гето начинал сомневаться в собственной трезвости. Его вело основательно. Оказалось было достаточно напоить Годжо и сменить обстановку, чтобы сойти с ума. — Поехали в твой участок, — Годжо провел пальцами выше, коснулся предплечья. Только сейчас он заметил, что Гето заявился в простой черной футболке и джинсах. Они смотрелись нелепо и контрастно. — Поехали, — первым остатка здравомыслия лишился на удивление Гето. Он не мог знать наверняка, являлся ли частью очередной провокации. Последние минуты едва ли подчинялись логике, поэтому никто не искал смысл. Остались только ощущения, эмоции и чувства. Из клуба они фактически выбегали. Годжо пытался на ходу перевести деньги Мэй, попутно спотыкаясь. Гето ловил его под руку каждый раз. Всё это экстремальное исчезновение сопровождалось смехом Годжо: — Совсем не холодно. — Надень плащ, погода обманчива, — Гето настойчиво пытался накинуть верхнюю одежду на плечи Годжо, но тот отмахивался. — Согрей меня сам, если хочешь. Если нет, отстань. — Что за резкие перемены в поведении, ты меня пугаешь, — Гето открыл машину, бросая плащ Годжо на заднее сидение. — Садись давай. — Ты будешь моим водителем? — Годжо давно так себя не чувствовал. Давно не ослаблял контроль. Играя с огнём, он мог обжечься. Но посчитал, что риски оправданы. — Необычно, согласен. В тишине они не ехали. Играло радио, пел Годжо, причитал Гето. Обстановка разительно отличалась от предыдущих встреч последнего месяца. — Почему тебе нужно на работу? — У моего зама жена на сохранении, не смог остаться дежурить. В участке есть старший офицер, но я должен контролировать. — Я не помешаю? — Тебя же это совершенно не волнует, — Гето в очередной раз усмехнулся. Тогда Годжо сел ровнее: — Одно твоё слово и я возьму такси. — Всё такой же манипулятор, — Гето хотел взять Годжо за руку, но случайно коснулся внутренней стороны его бедра. — Пристаёшь? — Знаешь же, что я не специально. — Знаю, но надежда умирает последней, — контроль над речью постепенно утрачивался. Годжо двигался к своему пику. Только Гето не знал, как реагировать. Его на части рвали противоречивые желания. — Аой, мой друг отоспится в комнате отдыха. Он немного перебрал, — заявление Гето звучало настолько неправдоподобно, насколько было возможно. Тодо ничего не ответил, просто кивнул, уставившись в монитор. Годжо еле сдерживал смех, следуя за Гето по коридору. — Может быть, хочешь воды? — Не, — Годжо прилёг на одну из тщательно заправленных кроватей. — Полежишь со мной? — Думаешь, хорошая идея? — Да, — Годжо подвинулся к стене, после чего ощутил яркий флешбек. Именно так они когда-то делили постель. Гето спал только с краю, иначе и быть не могло. Бросив верхнюю одежду на свободную кровать поблизости, Гето прилёг. В комнате не горел свет, фонаря за окном вполне хватало, чтобы рассматривать друг друга. Нормально дышать отчего-то было страшно. Словно глубокие вдох и выдох могли нарушить близость. — Ты хочешь меня поцеловать? — озвучил мучащий вопрос Годжо. — Есть подвох, да? Ты что-то задумал и наблюдаешь за моей реакцией? — А ты тот ещё тревожник, Сугуру... — шепот Годжо прервали мягкие тёплые губы. Неожиданное прикосновение полностью рассыпало. Руки Гето, большие и сильные, притянули ближе, отняли последние сомнения. Годжо не хотел замирать, мысленно приказывал себе шевелиться. Но мог лишь подчиняться мгновению, выжидая. Гето отстранился после своего короткого чмока, но только чтобы лечь удобнее и поцеловать по-настоящему. Нервные окончания обнажились полностью. Годжо отпустил себя, обнимая Гето за шею, целуя глубоко и медленно. Он наслаждался каждой секундой, которой был лишен так долго. И пропадал. Касался языком языка, сбито дышал и едва слышно постанывал. Он знал, что обязательно оправдается выпитым в случае чего и брал всё, что любезно отдавали: — Сугуру... — имя звучало иначе, особенно болезненно и трепетно одновременно. В обращении была сосредоточена бесконечная тоска и нежность. — М? — Гето просто следовал к черте. — Это мой максимум, сейчас отключусь, — Годжо слышал собственный голос объёмно, но не узнавал его. Он искреннее надеялся, что Гето остановится и спасёт их обоих. И Гето остановился: — Ладно, — поцелуи прекратились, но близость сохранилась ещё какое-то время. — Засыпай, я проверю Тодо. Когда Годжо остался один в пустой комнате, он обнял себя за плечи и попробовал осознать, что натворил. В момент их общей уязвимости бессовестно воспользовался ситуацией. Он миновал важные этапы долгих разговоров и принятий. — Чёртов псих, — прошептал интонацией, присущей Гето, и крепко обнял подушку, утыкаясь в неё лицом. Насыщенный на события день в сопровождении бутылки виски поспособствовал быстрой отключке. Проснулся Годжо несколько часов спустя и в попытке пошевелиться, просто не смог двинуть даже пальцем. Гето прижался всем телом, обнимая со спины. Сердце не колотилось. Кольцо рук дарило покой. В этом ощущении Годжо чувствовал себя дома, постепенно расслабляясь. Конечности отекли, но совсем не вызывали дискомфорта. — Как же я скучал, Сугуру. Утром солнце проникло сквозь жалюзи, играя лучами на лице. Годжо поморщился. Когда открыл глаза, Гето рядом не обнаружил, только аккуратно лежащие на полотенце одноразовые туалетные принадлежности. Голова слегка гудела, что было не мудрено. Сорочка помялась, как и брюки, смотрелось это не презентабельно. Следовало выбраться из кобана как можно незаметнее. Годжо порадовался отсутствию людей в служебных помещениях, быстро привёл себя в порядок. Только вот черного выхода не существовало, или он надёжно прятался. Остановившись у входа в холл, Годжо прижался к стене и принялся наблюдать за развернувшейся сценой. Стало очевидно, что состоятельная женщина требовала правосудия для своего отпрыска. Настаивая, что молчаливый и с виду безобидный школьник избил её сына. У обоих мальчишек на лице виднелись гематомы. Вместо родителей обвиняемого подростка сопровождал учитель. Годжо дождался, пока все кроме сотрудников полиции уйдут, и только потом вышел в холл. Всеобщее внимание приковалось намертво. Первой голос подала Маки, в выражениях она не церемонилась, даже обращаясь к начальнику: — У нас разрешено оставлять любовников на ночь? Годжо передернуло в ожидании ответа Гето. — Мой друг вчера перебрал, это разовая ситуация. — Годжо-сан! — из ниоткуда появился Юджи. — Выглядите помято. — Рад, что ты заметил, Итадори, — Годжо нервно улыбнулся. — Горячая ночка похоже вчера была. В белом халате вы привычнее. — Итадори, тебе заняться нечем? — Гето вышел изо стола, подходя к Годжо. — Я тебя провожу, пошли. — Мы всегда вам рады, Годжо-сан! На парковке Гето достал пачку сигарет под внимательным взглядом: — Что? Больше трех в день не курю. — Насчёт вчерашнего, хотел извиниться, я не... — Только не говори, что не помнишь. — Помню, поэтому и извиняюсь. Это было безрассудно с моей стороны. — Если кому и брать вину, то мне. У тебя есть оправдание. Не забивай голову. — Этот мальчик... — Какой мальчик? — Которого обвиняли. Он совершенно точно подвергается буллингу. Это был срыв. — Знаю, — Гето затянулся, прикрыв глаза. На улице становилось все теплее. — Я бы попытался вмешаться, но сейчас не могу. На карандаше у начальства. Много жалоб собрал за последние дни, вероятно, завтра-послезавтра отстранят в вынужденный отпуск. Годжо молча слушал, постепенно принимая чужую сторону. Он начинал понимать Гето: — Хочешь я? Мне точно сойдёт с рук. — Делай, как пожелаешь, псих, — Гето улыбнулся. Открыто, ярко, искренне. — Тебе пора. Годжо улыбнулся в ответ, протягивая свой телефон: — Оставь номер, напишу, когда прийти за новым рецептом.