Пока она меня не помнит

Сентябрь. 1998 год. На первый взгляд всё было как прежде: те же стены, арки окон, статуи, каменные лестницы, картины… Но в воздухе витало что-то другое, совсем не то, что раньше. Прошлый год оставил след в сердце почти у каждого: для кого-то — боль и потерю, для других — стыд и сожаление, а некоторые и вовсе жили так, будто ничего не произошло. Каждый нёс в себе свою собственную историю. Мало кто обсуждал события прошлого года — можно сказать, почти никто. Так было проще. Большая часть учеников вела себя так, словно ничего не случилось, или, по крайней мере, старалась. Их можно понять: не каждый день дети и подростки от одиннадцати до семнадцати лет переживают то, что повидали юные волшебники и волшебницы около года назад. И всё же неловкие молчаливые встречи, странные взгляды друг на друга при беседе друзей, которые не соответствовали настроению диалога, стали ежедневной практикой почти каждого. Ну и куда же без наигранных эмоций? Правда, иногда томная атмосфера и вправду рассеивалась — в такие моменты каждый, кто мог, жадно хватал минутку настоящего счастья. Она дарила надежду: всё пройдёт, всё, может быть, станет как прежде. Нужно просто пережить это. Девушка из Гриффиндора торопилась прочь из замка. Несколько книг, прижатых к груди, не выглядели чем-то необычным — стопка учебников, прочитанных вне класса, была для неё повседневностью. Подол её мантии развевался при торопливом шаге, капюшон скрывал лицо и кудрявые волосы так, что было видно лишь облачко пара от её дыхания в эту прохладную погоду. И вот она уже у места, куда направлялась. Поле для квиддича манило тем, что в его масштабах девушка казалась себе крохой — а вместе с тем и её проблемы. Частое отсутствие людей делало его особенно привлекательным. Присев на деревянную скамью, схватив её ладонями сзади, она сказала: — Ох, как же здесь хорошо… — после этих слов она сделала глубокий выдох, прикрыв при этом глаза. Под веками замелькали воспоминания, которые бурили её голову всё лето. Девушка сидела, размышляя о том, как победа над Тёмным Лордом не смогла исцелить ран, оставленных самой войной. — Ну и что теперь? — измученно и громко сказала она себе, откинув голову назад. Оглянувшись машинально по сторонам, чтобы убедиться, не услышал ли её кто, взгляд наткнулся на единственного человека в округе. Он сидел на другом конце трибун, боком к ней. Почему-то, придя сюда, она сразу никого не заметила. Она не пыталась понять, кто это, но было очевидно, что перед ней ученик Хогвартса — на нём была мантия, капюшон которой скрывал его лицо. Он молча смотрел вдаль перед собой. Этот человек был слишком далеко, и Гермиона была уверена, что он её не услышал. Попытки найти ответы на вопросы, которые бесконечно испытывали стойкость её рассудка, заканчивались провалом. Тогда девушка решила, что лучше написать письмо Гарри. "Гарри, извини, что запоздала с ответом, но, так как ничего не удалось узнать, я не стала спешить писать тебе. Пока всё глухо, ничего нового. В книгах, которые ты отправил, к сожалению, ничего не говорится об этом. Я думаю, они не того века — нужны те, что постарше. Макгонагалл дала мне постоянный доступ к Запретной секции, но старшекурсники постоянно там ошиваются, готовясь к выпускным экзаменам. Поэтому приходится дожидаться, когда все разойдутся, и это немного усложняет поиски, особенно их скорость. Но, разумеется, я продолжу. В последнее время я вся в своих мыслях, поэтому отвечаю реже. Да и, если честно, повторюсь: по делу никаких новостей, так что нет смысла лишний раз светить наших сов. Жду твоего визита. Постарайся предупредить о нём заранее." Прошло больше часа. Ни в одной из прочитанных книг не было даже намёка на то, что искала девушка. Проголодавшись, она решила вернуться в замок. Повернув голову в сторону, где сидел незнакомец, она никого не обнаружила. — Хм, и как это я не заметила, когда он или она ушли? — подумала она. В голове промелькнула мысль, что, возможно, ученик ей и вовсе померещился. — Я, конечно, в последнее время уставшая и рассеянная, но не настолько же… — мысль сопроводила лёгкая ухмылка. Гриффиндорка приближалась к Большому залу на ужин. В глазах читалась лёгкая грусть, но при виде подруги уголки губ невольно поднялись в скромную улыбку. Джинни махнула ей и показала, что заняла для неё место. Большой зал выглядел, как и всегда, ничем не напоминая о «тех самых» событиях. Слева направо, вдоль помещения, стоял первый обеденный стол, принадлежащий Слизерину, затем — столы Гриффиндора, Пуффендуя и Когтеврана. В конце зала, у ряда окон, параллельно им, располагался длинный стол преподавателей. Заколдованный потолок всё так же притягивал своей магией, будто его видишь впервые. Директором школы, как ни странно, стала профессор Макгонагалл. Учителем по защите от тёмных искусств назначили мракоборца. Деканом Слизерина снова был Слизнорт, как в давние времена. Почти весь прошлогодний седьмой курс Слизерина остался на второй год, так как при правлении в школе Пожирателей смерти никто из них особо не учился — только и занимались, что тренировались в непростительных заклятиях. Некоторых исключили, а остальные смогли выкрутиться, скорее всего, за счёт влиятельных семей. Дети Пожирателей прошли отбор — если это вообще можно так назвать. В министерстве в большинстве своём сослались на то, что они — жертвы родительского влияния. Кингсли настоял, что сейчас совсем не время подвергать наказанию и детей. При этом им были поставлены жёсткие рамки и испытательные сроки, за ними тщательно следили. Были и те, кто попросту не сдал Ж.А.Б.А. и захотел всё-таки закончить учёбу, как, впрочем, и некоторые ученики с других факультетов. Остальные учащиеся их класса, не принадлежащие к Слизерину, тоже остались, но их было гораздо меньше — большинству всё-таки удалось сдать выпускные экзамены, хоть и с огромным трудом. Гермиона, проходя вдоль столов, мельком смотрела на других учеников. Подойдя к подруге, она по очереди перекинула ноги за скамью и села, повернувшись лицом к столу "зелёных". — Где ты была, Герми? — оживлённо спросила рыжеволосая девочка. — Да так, прогулялась, почитала... Мм... Вернулась в башню, переоделась. Я что-то пропустила? — спросила шатенка бодро, пытаясь скрыть беспокойство. Она слегка подняла обе брови, сопровождая слова хорошо сыгранной улыбкой. — Да, в общем, не особо! — Джинни закатила глаза. — Половину школы обрекли лицезреть ещё год вот на этих… — даже не знаю, как их назвать, — устало выдохнув, она наклонилась ближе к подруге. — До сих пор не могу поверить, что многим позволили вернуться. “Жертвы влияния своих родителей” — ну ты можешь в это поверить? — И ещё этот Малфой! Тоже мне мученик… — её перебила Гермиона: — Но это не нам решать. То, что его родители сделали в обмен на его полное оправдание… сделка для Министерства была и вправду выгодной. К тому же он совершенно не опасен, взгляни на него. Мне кажется, он не стал бы подставлять родителей и игнорировать те жертвы, на которые они пошли. А если учесть, что Драко не выдал Гарри у себя дома в тот день и бросил ему палочку при Волдеморте… Знаешь, это дорогого стоит. — Так говоришь, как будто он герой. — Ни в коем случае! Мои доводы к тому, что он явно не тот заносчивый отпрыск, что и раньше. И не думаю, что это он. — Думаешь, он не причастен? — Почти уверена. Гарри тоже так считает. Конечно, пока нельзя быть уверенными на все сто… Я бы на твоём месте обратила внимание на его свиту. Посмотри на них — ведут себя как обычные старшеклассники, как ни в чём не бывало. Но эти сделки Министерства с их родственниками… Ничего не поделать. Вот они меня пугают по-настоящему. Совсем ни капли сожаления! Почти все в школе притворяются, что жизнь как раньше. Одно слово — “притворство”. Это игра, все справляются, как могут. Но эти… просто ошеломляет их искреннее равнодушие. А этот… как-то лишь одиноко бродит по замку, особо его и не слышно. — Что?! — с удивлением и насмешкой прозвучал вопрос. — Ты хочешь сказать, что это кто-то из его заносчивой компании? Взгляни только на Гойла! У него единственная задача — следить, чтобы его палочку не стащили маглы. — Знаю, звучит смешно, но нужно учитывать любые варианты и возможности. Ну, Гойла с его “талантами” можно вычеркнуть из списка главных подозреваемых. Думаю, он не обидится. — Наверное, ты права. А как считаешь…? — Давай всё-таки не здесь, — бросив несколько взглядов по сторонам. — Вдруг кто услышит… И веди себя как обычно, не хочу, чтобы мы выглядели подозрительно. — Да, ты снова права, прости. Тяжело в последнее время, опять плохо сплю. Хотелось отвлечься делами. — Опять? Кошмары? — Да. Я бы не хотела это обсуждать, честно говоря. Сразу перед глазами лицо мамы… На первый взгляд кажется, что она держится лучше всех, но на деле видно, что ей хуже всех. — Девушка немного вздохнула. — Ладно, я пойду. Что-то совсем настроения нет, аппетит пропал. — Пойти с тобой? — Нет, я немного пройдусь. Настроение в последний месяц меняется чуть ли не каждые несколько минут. — Девушка, не дожидаясь ответа подруги, встала из-за стола, сделала шагов пять и тут же вернулась. — Знаешь, я подумала — прогуляюсь в Совиную башню. Тебе не нужно что-нибудь отправить? — Да, вот, держи. Это для Гарри, хотела отправить после ужина. — Хорошо. Увидимся в башне Гриффиндора позже. Когда Гермиона Грейнджер повернулась к столу, она на миг встретилась взглядом с Драко Малфоем. Не придав этому никакого значения, она направила взгляд в тарелку и принялась за свою вечернюю трапезу. Парень с белокурыми волосами, обсуждаемый ученицами ранее, сидел с натянутой, с трудом выдавленной улыбкой. И от этого ему становилось ещё противнее, чем бывает наедине с самим собой. Друзья его, похоже, вообще не осознают, что произошло. Они веселятся, по-прежнему издеваются и смеются над другими, сплетничают — всё в духе, как принято под ярлыком «зелёно-серебристых». — Друзья!.. — осуждающе пролетело в голове у измученного мыслями парня. — Хотя… может… это потому что… — Он тут же отогнал эти мысли. Слева от него сидел Грегори Гойл, справа — Теодор Нотт. Чуть дальше — Пэнси Паркинсон и Дафна Гринграсс. Последняя не была особенно частью их компании, она больше дружила с Пэнси и, собственно, лишь поэтому находилась с ними. А левее, неподалёку от Грегори, сидел Блейз Забини. Он не числился в их компании, пил что-то из своего кубка и читал небольшую книгу, лежащую перед ним вместо тарелки (видимо, он уже закончил свой ужин). Этот парнишка был довольно отстранённым от всех — как от слизеринцев, так и от других учеников факультетов. Он был одним из немногих, кто находил общий язык с Драко Малфоем, но при этом не разделял большинства его взглядов. Влияние «аристократического лидера» на нём особо не сказывалось. Молодой человек хоть и был одиночкой, но отличался уверенностью в себе, имея свои личные границы и взгляды на всё. Он равнодушно относился к стенам, выстроенным между факультетами. По всем этим причинам «принц», сидящий неподалёку, иногда любил общаться с ним — как с человеком, у которого есть своё мнение, и как с тем, кто стоял на одной ступени в обществе. К удивлению Драко, по непонятным для него причинам, Блейз не заставлял его чувствовать, что нужно что-то доказывать или заслуживать уважение. Их общение не тяготило и не обязывало… Малфой сидел со «свитой» и лишь платонически участвовал в разговоре. В какой-то момент он начал всё больше отдаляться от сидящих рядом, углубляясь в свои мысли. Глядя на тарелку, на которой оставалось немного еды, он видел перед глазами пугающие события, которые вырывали его из Большого зала. Быстрые слайды, на которых невозможно было сосредоточиться, сменяли друг друга: фамильное поместье его семьи, Выручай-комната, Лютный переулок… Сердце забилось чаще, дыхание затруднилось, а небольшая злость начинала набирать обороты. Невольно закрыв глаза и склонив голову, он вдруг услышал негромкий, удивлённый, монотонный голос, который вернул его за стол: — Драко… Драко… — сказал Нотт. — «Ежедневный пророк» вызывает вас на интервью, мистер Малфой… — с небольшой улыбкой пошутил парень. — Ничего! — немного возмущённо ответил блондин. — Кушай и не лезь ко мне, если нечего умного сказать! — уже с нарастающим раздражением выпалил он. Переведя взгляд со своей тарелки, он стрельнул глазами вправо, на вопрошающего слизеринца, но тут же вернул взор перед собой, сделав вид, что тарелка с едой интереснее, и принялся ужинать дальше. Все, кто сидел в компании Драко, переглянулись друг с другом. Грегори по-тупому хмыкнул, как будто услышал остроумную шутку, и принялся дальше поедать огромными порциями. Компания сделала вид, что ничего не произошло. Послышался женский голос: — Да ладно тебе! Что ты без настроения? Нам тебя в последнее время так не хватает… и мне особенно, — с широкой улыбкой протараторила Пэнси. Вся компания взглянула на реакцию «вожака», и Дафна тоже, так как его настроение явно транслировало раздражительные вспышки, что не могло не обратить на себя внимания. В этот момент он посмотрел перед собой и заметил взгляд Грейнджер, которая сидела за столом напротив. Он задержал на ней взгляд на несколько секунд, несмотря на то, что она уже опустила глаза в свою тарелку, а затем начал бегать глазами по залу. Где и как Драко задержал взгляд, никто не обратил внимания, а вот сам он предал этому значение. Эти первые недели в школе оказывали на него двоякое влияние: то он справлялся со своим состоянием и почти чувствовал себя как прежде, то его накрывала лавина эмоций. Неумение разобрать, понять или отследить их вызывало в нём гнев. Но вот что он точно отметил для себя — когда Гермиона попадалась ему на глаза, не говоря уже о встрече взглядами, ему становилось стыдно. Стыд сопровождался какими-то позывами в солнечном сплетении, сигнализирующими о том, насколько он жалок. А потом опять эта ярость. И снова стыд за то, что ему стыдно. — Опять, опять, опять… и так по кругу, — крутилось у него в голове каждый раз, когда он её видел. Все сидящие вокруг уставились в ожидании ответа. На нервном выдохе, пытаясь сдержать всю "бурю" внутри себя, медленно моргнув один раз, он повернулся к своей девушке: — Ничего, нормальное настроение. Я что, не могу чувствовать усталость? — спокойно, но недовольно ответил он. — И вообще, ваше дело? Сколько можно задавать ваши глупые вопросы ни о чём? — добавил уже действительно раздражённо. — Занимайтесь своими делами и своими... своими... Осознавая, почему они его так раздражали сейчас, парень вскочил из-за стола. Кубок с тыквенным соком опрокинулся, что заметили все в зале, включая учеников других факультетов. Ему попросту казалось, что все, кто находился рядом, слышали его мысли, знали, что он чувствует, и лезли ему в душу без разрешения. Многие за другими столами затихли, прерывая оживлённые беседы. У девушки, задавшей вопрос, улыбка сползла, оставив лишь недоумение на лице. Конечно, она привыкла, что её парень вспыльчивый, но прежде он не был таким с ней, особенно при всех. Пытаясь как можно скорее покинуть зал из-за "сцены", которую он устроил, он вновь поймал взгляд "виновницы" этой же "сцены". — Ради Салазара, вы что, все сговорились, или как? — произнёс он в мыслях и удалился прочь.