Солнцеворот

      Стоило Берку войти, и в аудитории воцарилась тишина, хоть перерыв между занятиями ещё не закончился.       Омеги, теперь сокурсники Беркута, проучились вместе уже полгода, узнали друг о друге всё что можно и сейчас смотрели на него с любопытством и интересом.       Общий курс этого года насчитывал в общей сложности около двадцати человек.       Не успел Берк сам представиться, как за его спиной засопели южане: Обруг и малыш Стиви.       — Это Берк. Он наш. С Юга, — русоволосый Стиви, казалось, этим разграничил возможный интерес и действительный.       — Берк Руок, — сам Беркут всё-таки представился, но однолетки, успев разглядеть его, только покивали в ответ и принялись за свои неторопливые дела.       — Занятия начинаются в восемь! — зашипел Обруг, намекая на то, что Беркут опоздал.       — Я был у горда директора…       — Ага! Он лично у тебя бумаги принимал, что ли?       — Нет, но… — Беркут вовремя сообразил, что князь Роуз-Орзи не уделял своё внимание студентам просто так — для этого были профессора и принципалы.       — В день по шесть обучающих часов. Расписание нашей группы я тебе дам, а вообще, у нас есть фохт.       Лале Эргейл — так звали высокого омегу, от которого прилетело снежным комком в лоб Сэтоши. Берк сразу же его вспомнил.       Сейчас тот подошёл на правах старосты и с высоты своего роста пренебрежительно посмотрел на Берка, прежде чем заговорить:       — Вы будете проходить общий омежий курс, Руок?       Берк кивнул.       Лале поджал губы:       — Сегодня я не стану отмечать ваше опоздание. Впредь приходите согласно расписанию.       Омега показался Берку высокомерным и чванливым — слишком уж выделывался для простого старосты.       Да и остальные разглядывали новенького уж очень внимательно. И интереса в их глазах было ровно столько, сколько требовалось для знакомства с простым нетитулованным студентом…       А Берк только ликовал внутри. Ни одна душа не узнает в худом, лохматом омеге, блуза которого, несмотря на опрятный вид, выглядела дешёвой и застиранной, элегантного герцога Элези, умеющего при случае носить шелка и парчу похлеще всякого самого изысканного модника при любом дворе.       Берк посмотрел в полупрозрачные небесные глаза Лале. И, не отворачиваясь, стал встречаться с любопытными, смеющимися, изучающими и недоверчивыми взглядами остальных, теперь уже соучеников.       В их группе был даже князь с окраинных северных земель. Тот самый, что вчера вручил его Гилберту рукавицы…       Вот он смотрел без интереса. Аристократов среди омег было от силы человек двадцать на весь общий омежий курс с первого по четвёртый год обучения. И Берк ничем не мог заинтересовать северного князька с окраин.       А то, что он избежал чести, а точнее, участи носить титульную приставку, его невероятно радовало.       Профессор лингвистики, занятие по которой было следующим, оказался высоким, очень худым и очень пожилым альфой. Говорил принципал тихо, но тишина во время лекции по различию между языками Юга и Севера была предсказуемой, потому что тема оказалась увлекательной, а рассказчик знал своё дело.       Берк, поначалу расстроенный, даже перестал огорчаться по тому поводу, что за неимением пары ему пришлось сесть на одно-единственное свободное место в небольшой аудитории — за последним столом в самом углу.       Он не записывал то, что рассказывал профессор, по двум причинам: всегда отличался хорошей памятью, хоть и заметил, что остальные старательно пишут. А ещё у него не было времени купить себе ученические принадлежности. Надо будет узнать у Аниса, где в Граззе — студенческом городе — есть лавки и магазины, торгующие канцелярией и книгами.       Взять с собой для компании Сэтоши…       При мысли о братце Берк забарабанил пальцами по столу — нельзя затягивать разговор с директором о кузене: он обещал добру Тугору позаботиться о молодом альфе.       Ведь дети не несут ответственности за грехи отцов. А уж такой «грех», как Тоши, для Берка был даже благостью: родная кровь как-никак.       Обруг и Стиви каждую перемену торопились подсесть к Берку. Мелкий даже поделился чистой тетрадью и вечным пером, когда узнал, что соотечественник не успел подготовиться к первым своим студенческим дням.       Омеги же и рассказали про большую торговую улицу и про множество ресторанов и модных «конфи» в городе. И про то, что небольшой Гразз очень даже приличный городишко, с гордостью несущий славу города студентов Северной Академии…       Не готов Беркут был и к физическим занятиям, которые входили в общий курс и проводились, к его большому удивлению, на улице.       На заднем дворе Академии был расчищен большой участок, и подтянутый атлетичный молодой альфа, чуть старше своих учеников, под смех и шутки выгонял переодетых в тёплые вязаные свитера и шапки омег на занятие.       Оглядев Берка с головы до ног пристальным изучающим взглядом, беззлобно кивнул на то, что у омеги не было одежды для тренировок на воздухе. Велел как можно скорее быть готовым к его занятиям и под томные взгляды омежек, их шушуканье и смешки оставил Берка в покое.       А Берк целых полчаса наблюдал, прилипнув носом к окну, на то безобразие, что творили омеги на занятии: кто бежал, кто стоял, кто валялся в снегу с одним только желанием, чтобы принципал Корх подал руку и помог встать на ноги…       Не досмотрев уже знакомую игру в снежки, где в этот раз все омеги объединились против одного альфы-тренера, Берк решил, что наведаться к директору — самое время.       Ведь шло занятие, а значит, и встретить студентов-альф — то, чего он опасался теперь больше всего, — было практически невозможно.       — Что ж… — князь Роуз-Орзи вышел из своего кабинета вместе с Берком и, видимо, решение уже принял. — Конечно, искусствоведческий курс изначально был предназначен для талантливых омег, которым отцы или богатые мужья позволяли не закапывать таланты или умения глубоко в снег… Ведь когда это самим альфам рисовать или лепить из глины? Но прецеденты были. Думаю, что и для вашего кузена, герцог, Академия в моём лице сделает исключение. И раз уж вы берёте ответственность за его поведение…       — Тоши мухи не обидит…       — Начальная группа в этом году небольшая — девять человек. Думаю, принципалы курса не будут против талантливого ученика…       — Хорошо, что ты не в пансионе, а в городе, — Стиви закутывался в вязаную пуховую косынку, закрывая грудь и горло, пока Берк и Обруг ждали его уже одетые и потели. — Сегодня на жилую территорию лучше носа не показывать!       — Почему? — Берку было не особо интересно, но поддерживать разговор приходилось из вежливости.       — Так солнечный перелом сегодня! Холод придёт…       — Как будто он уходил, — Берк заворчал, а сам мысленно был уже в том магазинчике, про который ему рассказали омеги, — где продавали всё, что ему и Сэтоши понадобится к обучению.       — Посмотрим, что завтра скажешь!       — Из-за холода не нужно выходить? — Беркут заволновался. — Мне за книгами, красками, прописями и альбомами надо…       — Да не поэтому! Праздновать все будут! Северяне же! Погода — лютовать, а они — отмечать! Нам наши парни велели к двери комод придвинуть! А то ведь как раздухарятся альфы!       — И что? Они что… Могут ворваться?       — Для этого дела всегда есть согласные! Четвёртый корпус… Но лучше перестраховаться!       Берк захлопал глазами:       — Вы серьёзно? Здесь Академия, а не бордель…       — Скажи это молодым северным князьям! Им, чтобы не мёрзли, с рождения в кровь огня доливают… Вот они и кидаются на всё, что движется! Ты не смотри, что они лупают ледяными глазами. Там внутри каждого — пожа-а-ар!       Они наконец вышли на общую площадь перед Академией. Туда, где вчера все собирались после продолжительных каникул перед началом нового триместра.       Да и сейчас двор не пустовал.       Все стояли кучками человек по пять-шесть. Некоторых в компаниях столпилось и больше. Взрывы смеха, разговоры, взгляды…       И, как необычные бабочки в белоснежном мире, мелькали, порхали, взлетали тут и там, сообразно движениям рук своих хозяев, яркие рукавицы…       Берк за парнями по понятной причине направился к своим — южанам.       Но компания оказалась не в полном составе. Гаспар и Честер лишь проводили их весёлыми взглядами и опять принялись что-то бурно обсуждать с приятелями-альфами: сегодня им было не до единоземцев-омег.       — Наши южные альфы тоже празднуют северный праздник?       — А как же? Либо с волками выть, либо съеденному быть! И Первый перелом, и Виток на новую стужу, и… Солнцеворот!       — Руки не мёрзнут? — насмешливый голос незнакомого альфы раздался над самым ухом у Берка. — А то могу одолжить на время!       Берк дёрнулся и, распахнув глаза, уставился на длинноволосого рыжего парня, нос которого совершенно неподходяще к северному климату смешно морщился, играя конопушками, когда тот смеялся или говорил.       — А? На пару раз? Я ласковый!       Взрыв хохота компании альф, услышавших, как рыжик подкатывает к новенькому южанину, привлёк к ним нежеланное для Берка внимание.       Подбодрённый ржанием собратьев, рыжик стал стягивать с рук сине-белые полосатые грубо связанные рукавицы, но окрик со стороны самой большой компании альф заставил его притормозить.       — Рэгдолл! Подойди!       — Увидимся ещё, Чернёнок!       — Сегодня же купи себе ладонники! — зашипел малыш Стиви. — Голыми руками ты бросаешь вызов всем альфам в Академии.       Берк сжал ручку полупустого портфеля и, глянув на свои покрасневшие пальцы, исподлобья оглядел двор.       Тот, кого он искал глазами, стоял к нему спиной. Смеялся с друзьями, закидывая голову, а потом, будто почувствовав чужой взгляд, резко обернулся, застав подглядывающего врасплох…       Не так уж много в жизни Беркута было походов по магазинам.       Людвиг выписывал книги, ткани и все необходимые мелочи из столицы.       Довольствоваться покупками юному герцогу Элези приходилось на выездных ярмарках или когда опекун вынужденно возил подопечного в города Империи, где проводились мероприятия, на которых Берк должен был присутствовать, представляя земли Приграничья.       Чтобы знать Юга видела, что наследник одного из самых богатых и обширных герцогств Юга рос и был в порядке под присмотром опекуна…       Он, конечно, не был деревенщиной. Для этого Людвиг Руок был аристократичен до кончиков отполированных ногтей, и, соответственно, Беркут имел перед глазами прекрасный пример для подражания.       А вот Сэтоши…       Альфа замер разинув рот перед витриной магазина, в которой были выставлены толстые книги, яркие картинки, резные шкатулки, плетёные корзинки с наборами для разного рукоделия: шитья, плетения, вышивания…       В отдельном окне — всё для вязания: спицы длинные и короткие, вогнутые и прямые, крючки и бесконечное количество мотков, катушек, косичек пряжи и ниток всех цветов… Пособия по вязанию — от древних перерисованных листов до современных ярких образцов.       А вот готовых ладонников было на удивление мало…       Видимо, этой премудрости нужно было учиться во что бы то ни стало… Иначе вся семья неумелого омеги могла остаться с голыми руками, если вообще тот смог бы найти себе мужа.       Берк потянул на себя отполированную множеством рук деревянную скобу тяжёлой двери и кивком пропустил вперёд себя Аниса, который, в свою очередь, волок за собой разинувшего рот и совершенно дезориентированного Тоши.       Весёлый продающий омега обрадовался покупателям, но увидев, с кем они пришли, вдруг презрительно поджал губы, и его приветственная улыбка сменилась холодной вежливостью.       Берк, почувствовавший, как сразу замялся в дверях беременный Анис, которого он еле уговорил войти с ними с улицы за покупками, решительно расстегнул тулуп и огляделся вокруг.       — Вы продающий? — он обратился к парню, на лице которого было написано всё, что он думал о покупателях.       Тот с неохотой вынужденно поклонился. В магазине уже были посетители, и другие продающие были заняты ими.       — Нам с братом нужны канцелярские товары. А потом вы поможете добру Анису с товарами для рукоделья? — Берк смотрел пристально, не позволяя омеге прервать зрительный контакт.       Продающий уныло кивнул. Но по мере того, как множились покупки, настроение у парня росло вместе с суммой, за них набегающей.       Анис, вошедший во вкус, и думать забыл про то, что на него кто-то криво или косо смотрел. И если глаза Сэтоши сияли от счастья, когда он водил подушечками пальцев по мягкому ворсу рисовальных кистей из белодушки, то Нисси… так и не позволил никому нести корзину с нитками, пряжей, наборами игл, тесьмой и огромный свёрток с мягким полотном — всё то, что было куплено по его выбору.       Они пробыли в магазине слишком долго. Если бы не свет витрин торговой улицы и белый искристый снег, то беззвёздное небо, к которому здесь привыкли, только и ждало самой длинной ночи в году, чтобы покуражиться вместе с любителями местных праздников.       — Ох, пойдёмте, добр Сэтоши! — Анис то и дело дёргал альфу, который постоянно тормозил, разглядывая витрины лавок, магазинов и рестораций. — Уж сегодня лучше не задерживаться на улице!       — Это из-за первого солнечного перелома? — Берк еле тащил покупки, перетянутые грубой тесьмой, которая врезалась в пальцы, — ладонники он так и не купил…       — Из-за него, — Анис даже шагу прибавил. — Слишком много в городе молодых людей. Разве удержишь молодость ученьем? Альфы любят погулять, пошуметь, подраться — показать перед омегами свою силу и дурь. А когда ещё? Пока молодые…       На улице действительно было много народа, но было заметно, что все при этом спешили.       Торопились спрятаться в уют семейных домов или нырнуть в спасительное тепло кофеен.       — Ох, добр Сэтоши… — Анис опять дёрнул парня, который помимо тяжёлых книг, альбомов и коробок с красками тащил и тяжёлый мольберт, но при этом умудрялся зависать, разглядывая фонарные столбы. — Зря мы оставили дома Кнута…       Навстречу шла шумная толпа альф. Парни смеялись, толкались, задирали прохожих.       — Ох, не тот день мы выбрали!       Волнение Аниса вдруг передалось и Берку. В одном из гуляющих альф он узнал рыжего Рэгдолла.       — Нам бы лучше свернуть с их пути, — Беркут, сжав зубы, повернулся к Анису.       — Да это же мой Чернёнок, парни! — Рэгдолл явно был навеселе. — Эй, южанин!       Берк тяжело вздохнул и обречённо повернулся к перепуганному беременному омеге:       — Беги, добр Анис, за Кнутом.       Тот замотал головой:       — Я не оставлю! Я не могу…       — Уволю.        Анис скривил лицо, собираясь плакать, но, оценив степень опьянения молодых альф, решил, что успеет добежать до дома, и Кнут, если поторопится, сможет предотвратить неприятности…       — Зачем ты зовёшь Беркута Чертёнком, альфа?       — Чертёнком? — заржал Рэгдолл. — Принято!              Вечер у студентов-альф только начинался…       Праздничная ночь пока только манила безбашенным гуляньем, и почему бы им было не развлечься за счёт какого-то южного мальчишки первого года обучения?       — А ты кто такой? — на Тоши рыжий посмотрел уже без смеха.       — Я…       — Иди отсюда, пока я добрый! — Рэгдолл то и дело оглядывался на друзей, ища их поддержки и одобрения. — А то мы тебя сейчас разгрузим!       — Берк, — Тоши захлопал длинными ресницами. — Этот альфа плохой, как Муми из кузни!       Сэтоши вспомнил своего обидчика из южного приграничья — тот не давал ему прохода, постоянно цепляясь и дразня.       Берк всегда заступался за кузена. И если, став взрослыми и поняв как гендерное, так и статусное различие, они перестали конфликтовать в открытую, то будучи двенадцатилетними дрались с этим самым Муми — сыном кузнеца, — не уступая друг другу.       Драка назревала и сейчас. Понимая, что вряд ли будут бить его, Берк попытался загородить собой Тоши. Но братец был огромным при всей своей безобидности.       Рэгдолл, не подозревающий, что омега так быстро перекроет ему доступ к намеченной жертве, уже не успел сдержать замах, и Берку прилетело прямо по уху. В голове зазвенело, хорошо хоть, шапка была из толстого войлока и мягкого меха…       Тоши, неожиданно вспомнивший, что дед послал его на Север с миссией защищать горда Берка, взревел и, недолго думая, побросав все покупки, наотмашь ударил рыжего оставшимся в руках тяжёлым мольбертом.       Берк от удара альфы не успел оправиться, а его уже свалили с ног альфы из компании Рэгдолла, пытающиеся добраться до ревевшего зверем и раскидывавшего нападавших, пока мог, Тоши.       — Хоть Нисси отослал, — пробормотал Берк, вклиниваясь в неравный и заведомо проигрышный бой.       Его роняли, били. Он вставал, закрывал собой Сэтоши, которого в результате толпа свалила. И теперь дурня пинали человек пять разом.              Наконец кто-то закричал на всю улицу…       Раздался свист. Потом топот убегающих ног. А чьи-то крепкие руки схватили Берка за воротник и попытались поставить на ноги.       — Убью! — раздался рёв над ухом Берка, как только альфа, удерживающий его на весу, разглядел его внимательно.       А Беркут рассмеялся, понимая, что не может стоять на ногах.              Так бесславно умереть на северной стороне завесы он не планировал…