Солнцеворот

      У Берка язык не повернулся сказать Анису о пропаже рукавиц.       Проболтался Тоши.       Прямо за ужином, набив рот творогом и запихивая туда же не умещающееся печёное яблочко, наябедничал:       — Што, Нишши? Пошерял тфой мило хершок ладоннихи?       — Что? — Анис теперь всегда сидел за столом с Шимо и им же был увлечён.       — Я потерял рукавицы, Анис. Прямо в первый день. Прости меня…       Сэтоши довольно кивнул и снова набил рот творогом: он и так продержался до ужина, боялся, что за такую новость его лишат сладкого.       — Ох, мило… — Анис прикрыл рот ладошкой. — Я нитки-то наговорённые купил для них!       Кнут встал и забрал у омеги сына, давая тому возможность и поужинать, и поболтать.       Нилли захихикал. Маленький омежка, получая полноценное питание, за время, проведённое в доме в качестве помощника, буквально расцвёл, и Берк только сейчас обратил на это внимание, уставившись на парнишку.       — И что это значит?       — А то, что украсть их никакой омега не смог бы! Только альфа…       Берк нахмурился, а Нисси перестал смеяться.       — Глупости какие! — Сэтоши доедал остатки из общей миски, перестав добавлять себе порции в тарелку — всё равно же никто не ест…       — Это не глупости, — Анис улыбнулся. — Я на хорошего вам альфу шептал, пока вязал!       — Нитки заговорённые, альфа нашёптан! — Берк выдул воздух губами, и Тоши повторил этот выдох за ним, но уже по другой причине — объелся. — А рукавицы я и часа не проносил!       Анис заулыбался, а Нилли опять захихикал.       — Смейтесь! — Берк успел перехватить у Сэтоши последнее яблоко с блюда. — Я знать не хочу, что это за примета! Знаю только, что опять мне мёрзнуть без рукавиц!       — Я быстро новые свяжу! Вот только Нилли за нитками и пряжей сбегает… А вы уж пару дней в стареньких — полосатых.       От яблока Берк откусить не успел…       — Стареньких? А где они?       Закашлялся в кулак даже Кнут, пытаясь скрыть смех, а Тоши только и ждал, когда он зазевается, чтобы выхватить у брата призовое яблоко.       Стук в дверь прервал веселье, потому что от нежданных гостей, как все смогли убедиться, не стоило ждать ничего хорошего.       Дверь кинулся открывать Нилли — омежка из робкого, вечно голодного и по этой причине очень худого последнее время превратился в привлекательного паренька, глядя на которого радовался каждый, кто знал непростую жизнь их семейства.       — Ой! — на его возгласы обернулся даже торопливо жующий Сэтоши. — Дяденька Шурт! С прибытием!       Нилли с поклоном шире распахнул дверь, чтобы впустить внутрь вместе с клубами холодного воздуха своего отца и с ним ещё одного альфу — примерно ровесника Торона.       — С возвращением! — у Нилли блестели глаза, и он с каким-то неподдельным восторгом разглядывал альфу.       Первым опомнился Кнут.       — Это перевозчик, мило Берк! Он с Юга!       — Точно так! — заулыбался Шурт. — С дороги — и сразу к вам. Бумаги — это такое дело, что лучше сразу передать…       Засуетились все.       И только когда альфа разделся, умылся и сел за стол, на него уставились с нетерпением и смутной тревогой от ожидания вестей.       От тишины, повисшей в гостиной, слышно было, как снег шуршит о стёкла.       Но торопить гостя, проделавшего долгий путь, замёрзшего с дороги и наслаждающегося горячим тайни, было вроде как неприлично.       Однако альфа-перевозчик и сам прекрасно понимал нетерпение своих заказчиков, буквально оплативших его поездку в этот раз.       Шурт отодвинул стакан, отрицательно качнул головой Нилли, который собирался вновь его наполнить, и поднял дожидающуюся у его ног сумку — большую, из непромокаемого полотна.       — Уж не знаю, с чего и начать… Новости-то на бумаге есть и хорошие, и не очень, — альфа замолчал и почему-то, прежде чем протянуть кожаную папку Берку, бросил взгляд на Кнута.       Но Беркуту, как и всем присутствующим, было не до нюансов в поведении перевозчика.       Нервными пальцами он перебирал бумаги.       Первой оказалась метрика.       Шимо Торон теперь был полноправным подданным Империи Шанайя, что и доказывал тёмным завитком волос, выбивающимся из-под чепчика.       Берк передал документ Кнуту, а тот уже Анису. Омега даже побледнел от волнения, и только присутствие постороннего не позволило ему расплакаться от радости. Регистрация рождённого вне брака младенца здесь, на Севере, могла затянуться на долгие месяцы, а при отсутствии денег — на годы.       Письмо от управляющего — пухлый конверт — Берк отложил на потом.       Передал незапечатанный конверт для Тоши от добра Тугора — его деда.       И открыл его же письмо, но уже написанное стариком-альфой для самого Берка.       Письмо было коротким, и, судя по спокойному тону и последовательному перечню ничего не значащих новостей, всё в Элези было прекрасно… Значит, и отчёт управляющего мог подождать.       Странным оказалось лишь, что добр Тугор неожиданно благосклонно отнёсся к тому, что Сэтоши теперь обучался «омежьему» рисованию. Видимо, сыграло роль то, что образование его внук проходил аж в самой Северной Академии!       Берк скучал по дому: по яркому солнцу, по теплу… Хоть сейчас и на Южное Приграничье пробралась зима, но её шаловливые попытки попугать южан снегом и морозами ни в какое сравнение не шли с тем, что творилось на северной стороне.       В Элези сейчас, как и по всей Южной Империи, готовились к началу Нового Оборота — самого большого праздника, подводящего итоги прошедшего года.       Северяне же называли этот праздник Витком на новую стужу!       «Куда уже сильнее? Какой ещё виток-то?» — ворчливые вопросы Берка заставляли однолеток в Академии заходиться в смехе. Всех. Даже южан.       Берк оторвался от письма и обвёл глазами присутствующих. Все, кроме водящего пальцем по письму и хмурящегося при этом Тоши, смотрели на него.       — Всё в порядке дома, — Берк кивнул Кнуту.       — Э-э-э… — голос подал гость, чем обратил на себя внимание присутствующих. — Не знаю, что по бумагам, но на словах мне велено передать тебе, добр Кнут, — альфа замолчал, нагнетая атмосферу, — что… Омега твой… Нет его больше в живых. Разве не написали вам?       Берк тупо уставился на Аниса, в привычном жесте прикрывшего рот ладошкой, потом нахмурился и, наконец, столовым ножом распечатал отчёт управляющего…       Вместе с Шимо население герцогства Элези выросло на восемь человек. Шесть младенцев родилось у омег по деревням, и один у омеги из замковых работников.       Управляющий скрупулёзно внёс все имена — и родителей, и младенцев — в отчёт, прибавив одной строкой «вычеркнутого из списков замковых слуг в связи с кончиной — омеги Тильюса Торона…»       Управляющий не посчитал нужным написать о причине, по которой скончался омега, — просто констатировал факт.       Берк поднял испуганные глаза на Кнута, а тот растерянно и даже обречённо ждал подтверждения слов перевозчика.       — Тилли… Он… — Берк не договорил — его перебил Сэтоши:       — Деда пишет, что он с кручи у реки упал и шею сломал. Во хмелю был! Парнишки-поварята рыбу ловили и видели, как он навернулся с тропы…       Всхлипнул Анис. На деревянных ногах протопал к входной двери Кнут и, не надев тулуп, вышел как был в одной рубахе на улицу.       Закряхтел перевозчик Шурт и, разведя руками, подтвердил для присутствующих:       — Так и мне сказали… Он и не понял ничего, если это утешит.       Берк покивал, и так как Анис всё ещё беззвучно плакал, а Нилли с отцом мялись, не зная, что сказать, ему пришлось самому ухаживать за гостем, предлагая ужин.       — Нет, благодарю, мило герцог! С дороги ведь домой все спешат… — перевозчик встал и принялся застёгивать тулуп, который так и не снял за это время.       — Подождите! — Беркут рванул наверх за вознаграждением для Шурта.       Принёс и протянул мешочек с пятьюдесятью жирами:       — Благодарю за то, что так быстро обернулись, добр Шурт. И, надеюсь, вы помните, насколько конфиденциальна информация о том, кто я и куда вы по моей просьбе ездили.       — Я пятый год перевозчиком… Вон, дядька Михаль меня учил ремеслу. Всё, что узнаю за завесой, останется между мной и клиентом. А то, что я ваш дом посетил, так для всех и понятно! Весь город знает, что вы южанин! Вон и гостинцев вам привёз…       Все обернулись к хлопнувшей двери — Кнут занёс три огромных тюка и снова вышел, чтобы тут же вернуться с парочкой укутанных в несколько слоёв толстой ткани корзин.       — Деда мне пряничков прислал со сливовой начинкой! — Сэтоши очень волновал этот вопрос, но он всегда умел на уровне эмпатии улавливать сгущающуюся атмосферу.       И сейчас, хоть и пробирался бочком поближе к гостинцам, самовольничать не спешил. Помимо упомянутых «пряников» дед не забыл добавить и нравоучений, которые сводились к одному — «выпорю!».       Но как только Нилли протёр лужи растаявшего снега, натёкшие с ног гостя, и застыл с тряпкой рядом с горой гостинцев, Тоши не выдержал. Он, размотав корзины одну за другой, теперь доставал из них южную еду, по которой успел соскучиться.       Рыбу, колбаски, сыры, фрукты, бутыли с вином и даже лепёшки!       Сдержать при этом улыбку, в которой невольно растягивались губы, было так же сложно, как и удержать непрошеные слёзы…       — Вот! — Тоши тряс, удерживая в руках уже третью банку с густым мармеладом. — Вот вкуснотища-то!       И пока все: Анис, Нилли, дядька Михаль — таращились на южные дары, Берк подошёл, тронул за руку Кнута:       — Даже если бы ты был в Элези, то не помог бы Тилли, храни его душу Предвечный, уже ничем, добр Кнут…       Альфа пожал плечами. Слишком юным и неопытным пока в таких делах был его утешитель.       — Страшное сейчас мне проникло в душу, птенец, — Кнут Торон ссутулил плечи. — Я ведь… Не скорблю. Я — рад тому, что… Нельзя ведь радоваться этому, а я — рад!       — Дядька Кнут! Синим вином или красным будем поминать пьяницу Тилли? — Сэтоши — светлая душа Пречистого — смотрел открыто, держа в каждой руке по бутылке вина с южной стороны и предлагал одну или другую на выбор.       — Ставь на стол обе, Тоши-я.       Берк коснулся ладонью плеча Торона, и тот благодарно ему кивнул:       — Спасибо, мило…       В тюках, в спешке собранных на той стороне, было много книг, одежды и мелочей. Всё упомянутое Беркутом в письме к управляющему было доставлено и теперь расставлялось, раскладывалось по дому и развешивалось по шкафам.       — Берки-и-и, — ныл Сэтоши. — Я хочу вон ту лампу-у-у. И книжку-у-у… Я срисовывать из неё картинки буду-у-у.       И так продолжалось до тех пор, пока Кнут, пошарив рукой в пустом мешке, вдруг не пригрозил:       — А вот и розги, что добр Тугор прислал!       Сэтоши из гостиной ветром сдуло.       — Я ведь могу теперь… — Кнут посмотрел на закрытую дверь комнаты, где Анис укладывал Шимо.       — Нет, нет, нет! — Берк замахал на него руками.       Пусть южное вино было сладким и ласковым, но голову кружило знатно.       — Анис не поймёт. Дай ему время, Кнут! А сам пока подготовься. В Храме Пречистого договорись. Опять же, браслеты брачные купить нужно! А ещё, думаю, родителям Нисси надо денег дать!       — Это ещё зачем? — альфа уставился на своего «мило-птенца».       — А чтоб заткнулись все! — хмель играл в голове, и сплетни портного Пушена казались сейчас особенно обидными…       Берк не видел Гилберта уже три дня. И если бы Гаспар случайно, когда они, южане, в обеденный перерыв ели в раздевальне принесённые Сэтоши гостинцы из-за завесы, не обмолвился о том, что князь Колдуэлл приболел, то скорее всего последующих событий и не было бы…       Но случилось.       Ларс вдруг вспомнил, что они собирались проследить за домом Мулина.       И пусть интерес к происходящему за чужими дверями у всех остальных был не больше чем озорством, детской шалостью, Беркут задумался о том, что знать, правда или нет то, что Гилберт спит с другим омегой, ему жизненно необходимо.       И чтобы не откладывать задуманное, договорились вечером встретиться у западных ворот Академии: пронырливый малыш Стиви выклянчил адрес у Лале, пообещав рассказать тому завтра много чего интересного.       Ведь никто не отменял омежье любопытство?       И староста Эргейл, нарушив правила конфиденциальности, которыми славилась Северная Академия, а заодно и свои принципы, посчитав нарушение незначительным, выдал адрес Мулина в Граззе.       То, что Берк не находит себе места, вечером заметили все домашние. Анис поглядывал с испугом, как мило герцог копается в старых вещах, разыскивая свой нелепый тулупчик. А Тоши несколько раз просился к нему в комнату под предлогом, что у Беркута теплее.       Кнут не стал ходить вокруг да около и спросил напрямую:       — Помощь не понадобится, птенец?       — Да какая помощь, добр Кнут? — Берк почувствовал как к щекам прилила кровь. — Говорю же, пойдём погулять с парнями! В кофейню зайдём. Все студенты… — он замолчал.       Вдруг показалось, что это не Кнут Торон стоит перед ним, а… Людвиг Руок.       «…ты только никогда на обманывай меня, Беркут. Самое унизительное — это слушать враньё, когда знаешь правду…»       — Я должен узнать, правда ли, что князь Колдуэлл и князь Гатри… — он посмотрел в глаза альфе, которому не имел права лгать: Торон много раз доказал ему свою верность. — Я не поверю чужим глазам и чужим речам. Пока не увижу сам.       — Насколько это может быть опасно для тебя, мило?       Беркут пожал плечами и улыбнулся обеспокоенному альфе. Вряд ли студенческая выходка могла иметь серьёзные последствия.       — Если что, выпорешь меня, дядька Кнут!