Солнцеворот

      Чтобы оставить Тоши дома и улизнуть незаметно, Берку пришлось пожертвовать любимым иллюстрированным сборником редких сказок Шанайя.       Той самой книгой, которую Людвиг никогда не разрешал трогать маленькому Берку, пока тот не вымоет руки.       Гравюры-иллюстрации к каждой сказке могли и Берка увлечь на несколько часов, учитывая, что он знал их наизусть, а уж про Сэтоши, трясущегося над каждой виньеткой, и говорить было нечего…       Чтобы добраться до западных ворот Академии, ему пришлось свернуть на соседнюю улицу, а потом миновать небольшую торговую площадь и выйти к длинным одноэтажным домам — пансионам для студентов, чьим семьям, в отличие от богатых князей Севера, было не по карману снимать отдельное жильё в Граззе.       Сразу четыре барака для омег располагались у западного входа на территорию академического двора, и южанам было удобнее встретиться с Беркутом именно у этих ворот.       Торопясь уйти из дома незаметно, он совсем не смотрел на время и пришёл слишком рано. Парней ещё не было. Берку стало интересно, как живут те студенты, которым Академия предоставляла практически полный пансион: жильё, пропитание и расходы на книги. Кошт был небольшим, но для родственников и семей, поддерживающих сыновей, был приятным дополнением к вынужденным расходам.       Зато выпускник-омега с дипломом Северной Академии считался выгодной партией и охотно принимался в богатые дома в качестве первого наставника для детей.       Три барака стояли сразу друг за другом, а четвёртый, о котором ходила дурная слава, чуть на отшибе, ближе уже не к западным, а к самым дальним северным воротам.       Зато именно там и происходило сейчас всё самое интересное. Если вокруг трёх одноэтажных «приличных» домов-пансионов снег был вычищен, то вокруг четвёртого он был буквально утоптан, как и большое количество тропинок к нему.       По этим тропинкам туда и обратно от здания деловито спешили и альфы, и омеги: по одному и парочками, а то и вовсе шумными компаниями. Входная дверь практически не закрывалась, и Берк вдруг подумал, что так жильцы и их гости выпускают тепло…       Он вспомнил, как дома все торопливо прикрывали за собой входную дверь, хоть и не было у них недостатка в средствах. Здесь же топили явно не за счёт бюджета Академии…       Омеги, которых рассматривал Берк, вели себя некрасиво: громко смеялись, толкали отвечающих на их заигрывания альф, желая привлечь к себе как можно больше внимания. Бросались рукавичками, а потом наигранно пытались их якобы отобрать.       Несмотря на мороз, вокруг барака полным ходом шло веселье. Выныривающие из дверей пансиона вместе с клубами пара омеги спешили свернуть за здание, где попадали в объятья уже ожидающих их альф.       С того места, где топтался Берк, чтобы совсем не закоченеть, лиц не было видно, но он различал многих студентов по одежде: в чёрном коротком тулупчике с воротником до пояса ходил омега с его круга обучения — смешливый Арон Винтер. Он хорошо учился и лучше всех танцевал…       Прямо сейчас его прижимал к себе высокий альфа, которого Беркут тоже знал. Точнее, постоянно видел рядом с Гилбертом. Виктор Сэндс — известный сплетник…       Берк уже многих знал по именам и успевал отметить знакомых как альф, так и омег в сгущающихся зимних сумерках.       Краем глаза он увидел, как со стороны первого барака отделились четыре фигуры. И самый высокий омега помахал Берку руками, вскинув их над головой.       Парни неуклюже, друг за другом торопливо шли к нему узкой расчищенной дорожкой, а он в их ожидании снова посмотрел в сторону четвёртого корпуса.       Компания из трёх альф как раз вынырнула из-за его угла и тоже заторопилась к западным воротам. Не узнать их было невозможно. Рэгдолл, Сэндс, распрощавшийся, наконец, с омегой, и ещё один альфа из старшелеток.       Ларс, Обри, Конни и Стив тоже увидели идущих от четвёртого барака аристократов и не придумали ничего лучше, как остановиться, сбившись в кружок, чтобы не встретиться с ними, и оставив Берка стоять одного, как воткнутую в снег веху на распутье.       Северяне, поравнявшись с Беркутом, сбавили ход: Сэндс, всегда ярко и модно одетый, шёл первым и, остановившись рядом с ним, перекрыл тропу Рэгдоллу и третьему альфе.       — О! Неприглядный южанин? — От Виктора Сэндса разило дешёвым пойлом, которое разливали в самых захудалых тавернах для простолюдинов, и это амбре никак не вязалось с его статусом столичного кутилы. — Уж не о переезде ли в четвёртый корпус вы тут размышляете на перекрёстке расчищенных лопатами дорог, мило?       — Пф-ф-ф, — Рэгдолл хотел было поддержать шутку приятеля, но, видимо, вовремя вспомнил о ночи Первого перелома…       Берк вздёрнул подбородок, и это его движение не осталось без внимания.       — А ведь что-то в тебе есть, омега с Юга, — вино развязало Сэндсу язык. — Было бы забавно…       Совесть у южан-омег, как успел заметить краем глаза Беркут, всё-таки проснулась, и они решили, что оставлять его одного с альфами было и невежливо, и опасно.       — …с южанином? М? — Сэндс уже переключил внимание с Берка на всех спешащих к ним парней. — Рэгдолл, ты никогда не трахался с омегой с Юга?       Берк вдруг с ужасом понял, что альфы пьяны намного сильнее, чем можно было предположить.       — А ты, Корин?       Тот, кого Сэндс назвал Корином, даже не ответил — замычал и, оттолкнув мешающегося Рэгдолла, шагнул к Берку. Вцепился ему в воротник и дёрнул на себя…       Беркут успел обернуться на спешащих к ним южан и даже увидел, как те ускорились: длинноногий Ларс неуклюже махал руками и оторвался от остальных, оскальзывающихся на раскатанной тропке приятелей на добрых три метра.       Но помочь Берку они всё равно не успевали…       Потому что Корин со всей силы толкнул Берка с тропы и сам навалился сверху.       Беркут в первое мгновение буквально задохнулся снегом.       Сугробы вдоль тропы были рыхлыми и глубокими — укрыли и его, и альфу с головой. При падении с него слетела шапка. Он силился закричать, но не мог даже перевести дыхание.       Забарахтался.       Успел почувствовать чужое пьяное дыхание на своём лице… И в следующий момент кто-то, спихнув с него альфу, потянул его, высвобождая из снежного плена.       — Берк-и! — Ларс принялся с усиленной заботой отряхивать его. — Ты как?       Подоспели и другие омеги. Беркута завертели из стороны в сторону. Обруг нашёл в снегу его нелепую шапку и теперь, размахивая ей, наступал на смеющегося Сэндса.       — Совсем с ума сошли? На людей бросаетесь!       — Всё, всё, всё! Мы сдаёмся, южане! — Виктор поднял руки и вдруг резко замолчал.       Берк помотал головой и наконец смог ответить Ларсу:       — Всё в порядке… Я в порядке, Ларс.       Он увидел, как перепуганный Рэгдолл тащит из сугроба мычащего Корина и никак не может поставить того на ноги. Обернулся к Сэндсу, который не спешил на помощь к Рыжему и…       Испугался.       То, как смотрел на него притихший альфа, не предвещало ничего хорошего. Во взгляде Виктора Сэндса была неприкрытая похоть.       Желание… То, которое, если не унять, может свести с ума.       Альфа прищурился на Беркута:       — Вот сейчас я понимаю, южанин, что он в тебе нашёл.       У Берка перехватило дыхание, как минуту назад в сугробе.       — Ч-ч-что? — выдох — и о грудную клетку заколотилось готовое выпрыгнуть от страха, ставшее вдруг тяжёлым сердце.       Рэгдолл уже тащил прочь наглеца Корина, который шёл достаточно уверенно для человека, как будто не соображавшего, что делал.       — Приносим извинения за забаву, южане! — Сэндс не сводил глаз с Беркута. — Простите, мило…       Альфа облизнулся и, тяжело сглотнув, почти бегом направился за приятелями.       — У тебя волосы пламенем горят! — малыш Стиви потянулся к чёрно-алой пряди, выбившейся и упавшей на лицо Беркута, после его попыток стряхнуть не тающий на замёрзшем воротнике снег.       Мысли перепуганными пташками метались в голове.       Откуда Сэндс мог узнать про Гилберта? Догадался сам? Или Колдуэлл проболтался? Но если поверить в это, значит, и фраза про то, что альфа «что-то в нём нашёл», была правдой! Значит, будущему мужу он всё-таки был интересен?       Чтобы приятели перестали беспокоиться, Берк напустил на себя беспечный вид и даже фыркнул смехом:       — У северян одно на уме! Вы заметили?       — И у альф, и у омег! — Обруг поддержал смех Беркута. — Спят и видят, кому рукавицы связать и… Навязать!       — Если Берк в порядке, то нам стоит поторопиться! — малыш Стиви направился к воротам и замахал рукой остальным, подгоняя.       Идти пришлось далеко. Если Берку с Сэтоши от дома до Академии было минут пять, то до узкого, походящего на башню трёхэтажного дома Мулина Гатри они шли быстрым шагом около сорока минут.       — Так себе удовольствие в мороз бегать по утрам до Академии! Не проще ли поселиться в пансионе? — Ларс прикрывал нос рукавицей: пронизывающий ветер расшалился не на шутку.       — Ха! — последние метры малыш Стиви шёл спиной вперёд, тоже пряча лицо от колких снежинок. — Его в карете привозят! Князь же! А ножками он, только когда прогуляться соизволит.       Пока парни болтали, Берк оглядывался по сторонам. В этой части города всё было не так, как на шумных центральных улицах Гразза, к которым он успел если не привыкнуть, то как-то приспособиться.       Здесь была тишина. Ни шумных пивнушек, ни модных забитых под завязку посетителями конфи, ни ярких витрин магазинов…       Лишь окна домов светились мягким светом, прячущимся за толстыми портьерами. И это только нагнетало атмосферу таинственности и тягучую иллюзию нереальности.       Чтобы их компанию не рассекретили, пришлось искать укромное местечко: по другую сторону улицы, чуть наискосок от башни-дома, где обитал Гатри, пустовал одноэтажный пузатый особнячок. Видимо, его хозяева пытались приспособить низкое здание под таверну или магазин, но место было тихим — не рыночным. А жить северяне предпочитали этажами выше.       В небольшом укрытии особняка омеги прятались недолго. И, наверное, выдали бы себя смехом или болтовнёй, но…       …у Берка на предплечье была метка.       Большую часть времени даже не напоминающая о себе, но не в случае, когда предназначенный в мужья одному омеге скрытыми печатями остаточной магии альфа шёл мимо него к другому…       — Тише! Кажется, кто-то идёт, — Берк зашептал, хоть пока и не было ничего слышно — просто у него стал пульсировать рисунок снежинки. И эта неприятная боль с каждой секундой усиливалась.       Когда высокий альфа в меховом плаще и надвинутом на самые глаза капюшоне появился в начале улицы, южане, казалось, и дышать перестали. А до Беркута впервые дошло, что и у Гилберта сейчас начнёт проявлять себя брачная метка…       Стоило ему об этом подумать, как Гилберт стал озираться вокруг, но не дискомфорт доставлял ему беспокойство, а то, что называют шестым звериным чувством.       Альфа почувствовал опасность, но источник её не обнаружил — омежки замерли в своём укрытии не дыша, пока Колдуэлл всматривался в непроглядные сумерки.       Так и не обнаружив, откуда исходит угроза, Гилберт каким-то привычным движением повозил рукав по предплечью, почёсывая метку, а до Беркута внезапно дошло…       Альфа всегда чувствовал брачную метку!       Потому что изменял своему наречённому омеге. И поэтому сейчас он не мог знать, что Берк рядом. Омега выдохнул и вздохнул. А вдруг Гилберт так любил этого Мулина с окраин, что готов был терпеть боль?       Колдуэлл мешкал буквально минуту, а потом поднялся на невысокое крылечко и постучал в дверь.              Его ждали.       Ведь как иначе расценить то, что в мгновенно распахнутую дверь его буквально втащили. Или то, что смех омеги, которого они не смогли разглядеть из-за вырвавшихся клубов пара, окутавших парочку, был слишком завлекательным.       — Клянусь! Это был Гатри! Я его противный смех ни с каким другим не спутаю! — малыш Стиви заговорил первым из окоченевших без движения омег.       — А альфа? — Ларс задал, как показалось Берку, нелепый вопрос.       И только спустя минуту до него дошло, что под капюшоном мог оказаться любой высокий альфа.       Про то, что зудела метка и вариант был один — Колдуэлл, — мог знать только он, Беркут Элези, буквально с рождения не принадлежащий себе омега.       — Окна на первом этаже не занавешены! И не морозные… — Обруг, уже задумавший рисковый шаг, с хитрым прищуром оглядел замолчавших на его невысказанное приглашение парней.       — Ой! — Стиви прижал руки в нарядных пушистых ладонниках к щекам. — Вдруг заметят?       — Даже если заметят, догонять не побегут! — Ларс первым перебежал улицу.       Переступить кованую оградку вокруг особнячка для каждого из омег не составило труда.       Беркут, поддавшись общему порыву, стараясь, как и все, не шуметь, оказался под окном вместе со Стиви, который уже знаками показывал Обругу, чтобы тот согнулся, подставляя спину, куда мелкий омежка и залез, чтобы увидеть происходящее в доме через высоко расположенное окно.       Ларс приценился к Беркуту на предмет тяжести и, пожав плечами, последовал за Обругом — согнулся пополам, уперев руки в колени, стараясь плечом привалиться к стене дома.       — Лезь! Только не шумите, парни…