Звёздное Дитя: Семья

До первого дня похода Аквы и Руби в детский сад осталось всего несколько дней, и сегодня был идеальный день, чтобы сделать покупки по этому случаю. Тёплое и солнечное полуденное солнце ярко освещало улицы, когда Мияко и Ай ходили по рынку с руками, полными пакетов с покупками. Они наткнулись на ещё один магазин: «Хочешь заглянуть и в этот?» — спросила Ай у Мияко, когда она вошла. Женщина последовала за ней с усталым вздохом: «Сколько ароматизированных ластиков нужно детям? Ты их избалуешь». «Именно мелочи делают жизнь весёлой!» — улыбнулась Ай, её голос был лёгким и дразнящим, когда она взяла в руки белый пушистый пенал в форме кролика. Мияко обратила внимание на ценник: «Тебе не кажется, что он довольно дорогой?» «Всё в порядке, мы же не каждый день такое покупаем», — сказала Ай, просматривая другие цветные коробки, прежде чем бросить белую в корзину. Мияко попыталась возразить, но через пять минут поймала себя на мысли, что ластик в форме арбуза пахнет лучше, чем клубничный. Они вернулись домой некоторое время спустя. Удовлетворённые своим долгим и утомительным походом по магазинам, обе женщины плюхнулись на диван с синхронным вздохом. Руби прибежала поприветствовать их, её брат не отставал от неё с парой стаканов холодной и освежающей воды для них обоих. Он поднял руки к ним, осторожно сжимая стаканы, чтобы не пролить воду. Обе женщины приняли это с улыбкой и нежным «спасибо». Руби же, с другой стороны, нырнула прямо в сумки с покупками. Она вытащила сверкающий блокнот: «Он такой красивый, мама!» — сказала она, держа его в руках, прежде чем сунуть его брату и вытащить ещё больше вещей. Пеналы, цветные карандаши, мелки и сладко пахнущие ластики. «Брат!! Понюхай этот», — она передала ему ластик в форме клубники: «Пахнет как клубника, ух, а этот как арбуз!» — она была весела, как всегда. «Ммм… Так и есть», — сказал Аква и посмотрел на беспорядочную кучу, которую сделала его сестра. Он начал собирать вещи, чтобы всё убрать и организовать. Внезапно звук хлопнувшей входной двери заставил их всех замереть и посмотреть, кто вошёл. Это был Сайто, обычная плавность его шагов сменилась настойчивостью. Он держал в руке сложенную газету, которую бросил на стол перед женщинами: «У нас проблемы», — мрачно сказал он. Мияко наклонилась вперед, нахмурив брови: «Что это?» Аква и Руби тоже забрались на диван, чтобы посмотреть, из-за чего весь сыр-бор. Ай открыла газету, и первое, что она заметила, была фотография себя со спящей на плече Руби и Аквой, который держал её за руку. А затем заголовок на всю страницу — Айдол B-Komachi Ай Замечена с Детьми — Тайная Семья? Аква приподнял бровь, вспомнив именно тот момент, когда была сделана эта фотография. Мияко взяла газету и прочитала статью вслух, её голос был ровным, несмотря на растущее напряжение в комнате: «Тут говорится, что Ай сказала им, что дети мои. Это должно прояснить ситуацию, верно?» «Проблема не в этом», — сказал Сайто, шагая перед ними. Он неопределённо махнул рукой в сторону газеты: «Вы знаете, как это работает, люди не читают всю статью, только заголовки. И это даст фанатам заговоров много поводов для разговоров. Когда они начнут копать, их будет трудно остановить». Ай пояснила: «Я помню, это было на показе фильма. Из ниоткуда появился репортёр. Я сказала ему, что это дети моего менеджера... Я не думала, что он что-то напишет». Сайто перестал ходить и выдохнул с досадой: «Эти папарацци напишут что угодно, если это поможет им увеличить продажи». Мияко достала телефон, чтобы проверить, есть ли какие-нибудь обсуждения в сети, и тихонько двигала губами, читая. «Большинство комментариев нормальные, типа, как мило она выглядит с детьми. Пока что, похоже, никаких угроз нет», — она прокрутила ещё немного, прежде чем посмотреть на Сайто: «Некоторые строят предположения, но большинство, похоже, приняли идею, что Аква и Руби — мои дети». Ай повернула голову к Мияко, пока она обсуждала ситуацию с Сайто. «Твои… дети?» — тихо прошептала она себе под нос.

- х -

Это был первый день в детском саду Аквы и Руби. Ай встала рано, тщательно приготовила завтрак и упаковала им коробки с бенто, напевая весёлую мелодию за работой. Когда они поели, она помогла им облачиться в их маленькую форму, поправила воротники и убрала выбившиеся волосы, хотя близнецам вряд ли требовалась особая помощь. Они были умными и независимыми — как и ожидалось от её маленьких гениев. К тому времени, как всё было готово, все трое стояли снаружи своего здания, ожидая школьный автобус. Мияко тоже присоединилась к ним, встав рядом с Ай, скрестив руки. Для публики Мияко всё ещё была матерью близнецов. Если бы Ай слишком часто видели с ними наедине, это бы не сулило ничего хорошего. «Вы двое выглядите такими очаровательными в своих маленьких униформах!» — прощебетала Ай, сложив руки вместе и любуясь своими детьми. Руби кружилась в своей синей униформе, хихикая: «Но ты всё равно самая милая, мама!» — сказала она с сияющей улыбкой. «Это не соревнование, знаешь ли», — пошутил Аква. «Автобус приехал!» — крикнула Мияко, заметив его на улице. Ай присела на корточки и погладила их по головкам, осторожно, чтобы не испортить причёски: «Хорошего вам первого дня в школе!» «Хорошо! Желаю тебе отличного дня на работе, мама!» — прощебетала Руби, подпрыгивая от волнения. Аква поправил сумку на плече и слегка кивнул: «Мы уходим, Ай. Хорошего дня». Автобус подъехал к обочине, его дверь с шипением открылась. Близнецы забрались внутрь, и Руби прижалась лицом к окну, с энтузиазмом помахав рукой. Ай и Мияко помахали в ответ, стоя там, пока автобус не скрылся на улице. «Знаешь, ты стала немного беспечной. Если бы кто-то увидел тебя в таком состоянии...» — Мияко замолчала, её тон был неодобрительным, но не резким. «Всё в порядке…» — сказала Ай, и её улыбка смягчилась: «Я думала… о том, чтобы… уйти на пенсию». «Что?!» — Мияко резко повернулась к ней, широко раскрыв глаза: «Ты не можешь быть серьёзной. Ты на пике своей карьеры. Люди обожают тебя. Ты знаешь, сколько айдолов убили бы, чтобы оказаться на твоём месте?» «Я знаю», — спокойно ответила Ай: «Но прятать своих детей от мира. Не иметь возможности выйти и просто наслаждаться временем, проведённым с семьёй. Постоянно беспокоиться о том, что люди узнают... Это изматывает». Мияко нахмурилась, уперев руки в бока: «И что, ты просто собираешься объявить о них миру? Ты хоть представляешь, какую реакцию это вызовет? Твоя карьера будет закончена в одно мгновение». Ай слабо улыбнулась, но не взглянула на неё. Она смотрела на пустую улицу, где исчез школьный автобус: «Когда-нибудь я хочу рассказать миру. Но не сейчас. Сначала я выйду на пенсию — может быть, после большого концерта под куполом». Мияко моргнула, ошеломлённая: «Ты уже решила это? Даже не посоветовавшись со мной или Сайто?» «Я говорю тебе сейчас, не так ли?» — сказала Ай с улыбкой, её тон был лёгким, но в глазах читалась решимость: «Я думала об этом некоторое время. Фанатам это не понравится, я знаю. Некоторые возненавидят меня за это. Но это правда. И правда должна исходить от меня, а не от какого-то папарацци, ищущего заголовков». Мияко покачала головой, её голос стал тише: «Даже если ты уйдёшь на пенсию, это может разрушить твои другие возможности. Люди не прощают айдолов, которые хранят такие секреты». Её решимость не дрогнула ни на секунду: «Я знаю», — просто сказала она. Мияко колебалась: «Просто… Я не думаю, что ты понимаешь, насколько это повредит твоей карьере. Одно дело уйти на пенсию — каждый айдол рано или поздно уходит на пенсию, но если они узнают, что ты всё это время прятала детей…» Ай повернулась к ней, её улыбка была слабой, но непоколебимой: «Если это причинит им боль, пусть так и будет. Они тоже заслуживают правды, ты же знаешь». Две женщины постояли там в тишине ещё мгновение, утреннее солнце отбрасывало их длинные тени на тротуар. Затем Ай повернулась, направляясь обратно в здание: «Пошли, у нас есть работа».

- х -

Это был день знакомства в детском саду. Один за другим дети вставали перед классом, нервно бормоча свои имена, пока остальные ерзали на своих местах. Класс гудел от тихого шёпота и случайного хихиканья, беспокойной энергии, которую могли производить только дошкольники. Когда подошла очередь Руби, она вскочила со своего места с восторженной улыбкой и уверенно прошла вперед: «Я Хошино Руби! Приятно познакомиться со всеми вами!» — громко и весело объявила она. По сравнению с застенчивыми, запинающимися выступлениями Руби, её энергия выделялась. А потом настала очередь её брата. Аква медленно поднялся со своего места и вышел вперёд: «Я Хошино Аквамарин», — сказал он, его голос был ровнее, но тише, чем у Руби: «Приятно познакомиться со всеми вами». Как только слова слетели с его губ, он почувствовал, как жар поднимается к его лицу. Его имя на мгновение повисло в воздухе — Аквамарин. Длинное. Неловкое. Смущающее. Одно из тех странных имен, которые некоторые родители дают своим детям. Он сжал губы, заставляя себя не съеживаться. «Почему она не выбрала мне нормальное имя?» — с горечью подумал он, поглядывая на Руби: «Она ещё легко отделалась». «Ты молодец, Аквамарин», — тепло сказала учительница: «Пожалуйста, присаживайся». Аква почтительно поклонился, заставляя себя сохранять спокойствие: «Пожалуйста, зовите меня Аква», — добавил он, прежде чем поспешить обратно на своё место. «Ты молодец, брат!» — прошептала Руби, когда он сел рядом с ней. «Да», — пробормотал он, глядя на свой стол, желая исчезнуть. Его унижение удвоилось, когда он услышал тихие смешки из ряда позади них. «Аквамарин? Какое странное имя», — прошептал один из детей достаточно громко, чтобы они услышали. Он слегка нахмурился и прошептал: «Конечно, я знал, что это произойдёт». Руби развернулась на своем месте: «Эй!» — крикнула она, её голос был громким и резким: «Что ты только что сказал?!» Дети замерли, пораженные её внезапной вспышкой. На мгновение никто не произнёс ни слова. Затем один из мальчиков откинулся на спинку стула: «Мы ничего не имели в виду…» — пробормотал он. Аква вздохнул и нежно потянул Руби за плечо, разворачивая её спиной к ним: «Руби, перестань. Они же просто дети». «Ну и что?» — сказала Руби, глядя на него: «Они не должны издеваться...». Заметив всю эту суматоху, учительница подошла к ним: «Руби, что случилось? Почему ты кричишь?» «Они смеялись над именем моего брата!» — заявила она, обвиняюще указывая пальцем на детей, сидевших позади нее. Взгляд учителя переместился на группу хихикающих детей. Её голос был спокойным, но твёрдым: «Нехорошо смеяться над кем-то из-за его имени. Имя каждого человека особенное. А теперь извинитесь». Дети неловко заёрзали, а затем хором пробормотали: «Нам жаль». Руби скрестила руки на груди, удовлетворённо фыркнула и повернулась лицом к классу. «Это было по-детски», — прокомментировал Аква, глядя на сестру: «Спасибо, Руби». «Пожалуйста, брат!» — сказала Руби, гордо выпятив грудь: «Если кто-то когда-нибудь с тобой свяжется, ты всегда можешь рассчитывать на старшую сестру Руби!» Была большая вероятность, что она могла быть старше его. Но, видя, как она себя вела всё время, Акве эта мысль совсем не понравилась. «Мы близнецы», — невозмутимо заявил он.

- х -

Урок начался, и, как и ожидалось, для Аквы и Руби это было не так уж и сложно. День состоял из игр с игрушками и изучения основных алфавитов — детская игра, в буквальном смысле. Им обоим было легко и весело снова погрузиться в беззаботную рутину детства. Когда наступило время перерыва, дети бросились на игровую площадку, их смех и крики наполнили воздух. Некоторые играли в салки, другие карабкались по турникам или съезжали с красочных горок. А Аква, однако, нашёл небольшую книжную полку возле стола учителя. Он выбрал книгу, которая показалась ему интересной, и нёс её под мышкой, когда бродил к горке в одном из углов игровой площадки. Он поднялся наверх и устроился на небольшой платформе наверху, где лестница соединялась с горкой. Болтовня на игровой площадке отошла на второй план, когда он открыл книгу. Но его покой длился недолго. «Что ты тут делаешь один?» — раздался знакомый голос Руби, когда она поднялась наверх рядом с ним и заглянула ему через плечо. «Просто лёгкое чтение», — сказал Аква, слегка опуская книгу: «Кстати, чем ты занималась в прошлой жизни? Сколько тебе на самом деле лет?» «Э-э... ну», — Руби замерла, игривый блеск в её глазах сменился нерешительностью. Она отвернулась, повернувшись к нему спиной. В голове промелькнула страшная мысль: «Если он узнает, что я была маленькой девочкой, он будет командовать мной вечно!» По тому, как он говорил и вёл себя, Руби поняла, что в прошлой жизни Аква был намного старше. Она выпрямилась, скрестив руки на груди с преувеличенной гордостью: «Я... взрослая женщина, понятно? Нехорошо спрашивать у женщины её возраст!» — она плюхнулась на горку, спиной к нему: «Я думала, мы больше не будем говорить о наших прошлых жизнях». «Мне просто стало любопытно», — он снова вытащил книгу. Руби не ответила. Вместо этого она уставилась вдаль, её взгляд блуждал по улице за пределами школы. Что-то в этом дернуло её за память — странное чувство знакомости, от которого она не могла избавиться. Сползая вниз, она подошла ближе к границе школы, её глаза сканировали дорогу и здания на другой стороне. «Я уже была здесь», — поняла она, и по её спине пробежал лёгкий холодок. Местность была не совсем такой, какой она её помнила. Некоторые здания были новыми, другие изменились, и время оставило свой след, но это место вызывало глубокое чувство дежавю. Она посмотрела на улицу, пока её разум собирал воедино все кусочки: «Мой дом... он здесь». Она повернулась, оглядываясь на учителей. Они не обращали на неё внимания, поскольку их внимание было разделено между болтовней друг с другом и препирательствами с другими детьми. Аква, всё ещё сидящий на горке с носом в книге, тоже её не заметил. Она колебалась, размышляя, стоит ли ей это делать или нет. Но она поддалась желанию снова увидеть свой старый дом и родителей. Глубоко вздохнув, она проскользнула в ворота, и её маленькие ножки тихо понесли её по улице. Вернувшись в школу, прозвенел звонок, возвещающий об окончании перерыва. Учителя начали собирать детей, направляя их обратно в класс шумной, хаотичной линией. Аква последовал за потоком детей, надёжно зажав книгу под мышкой, когда они вернулись в класс. Он скользнул на своё место и заметил, что Руби здесь нет. Оглядевшись, он не мог её нигде обнаружить, и учительница тоже не могла, так как после подсчёта на её лице отразилось беспокойство. Она вышла, чтобы проверить, осталась ли Руби снаружи. Когда она её не увидела, она позвала коллегу и сообщила ей о ситуации: «Один из детей пропал». «Она, должно быть, где-то уснула», — поинтересовалась её коллега, дети часто засыпают на детской площадке: «Давай поищем её». Учителя вышли из класса. Прошло несколько минут, но Руби нигде не было видно. Они обыскали игровую площадку, коридоры, даже туалеты, но не нашли никаких следов. Выражение их лиц помрачнело, когда они вернулись в класс. «Как ты думаешь, она сбежала из школы?» — прошептала коллега, её голос был напряжённым от беспокойства. «Я не знаю», — ответила учительница, покачав головой. Её глаза обшарили комнату, полную широко раскрытых глаз детей, и её взгляд остановился на Акве. Выражение её лица слегка смягчилось, когда она приблизилась к нему: «Аква!» — позвала она, приседая до его уровня: «Ты знаешь, где твоя сестра? Ты видел, как она куда-то уходила во время перемены?» Сердце Аквы пропустило удар, когда он покачал головой: «Нет… Я не видел, чтобы она куда-то уходила». Её коллега положила руку ей на плечо и заговорила настойчивым тоном: «Нам нужно сообщить её родителям. Я пойду проверю улицу». Учитель помедлил, потом кивнул: «Иди скорее. Я присоединюсь к тебе через минуту». Аква сидел за своим столом, обеспокоенный: «Где она..?»

- х -

Руби незаметно ускользнула из школы. Эти улицы казались ей знакомыми. Каждый поворот манил её, словно фрагменты смутного воспоминания, и ноги несли её, шаг за шагом, к её цели — её старому дому. Её маленькие ножки сделали прогулку длиннее, чем она помнила, то, что раньше было тридцатью минутами ходьбы, ощущалось как сорок пять. Её сердце билось сильнее с каждой минутой, гадая, как отреагируют её родители, узнав, что Сарина всё ещё жива. Наконец она добралась до места назначения: светло-голубые стены, зелёное крыльцо, кирпичная стена — всё было по-прежнему, и она почти могла поверить, что ничего не изменилось. Её взгляд упал на табличку с именем на стене — Тэндоджи. Её семья всё ещё жила там. Руби застыла на обочине дороги, уставившись на дом. Ей хотелось вбежать внутрь, распахнуть дверь и крикнуть: «Я дома!» — но ноги не слушались. Через несколько мгновений она вздрогнула, услышав позади себя голос. «Ты заблудилась, девочка?» Руби узнала бы этот голос где угодно. Она обернулась, и вид женщины заставил её сердце забиться быстрее. Это была её мать. Слёзы навернулись на глаза, выплеснувшись прежде, чем она успела их остановить. Дыхание её сбилось, и она, не раздумывая, побежала вперёд и вцепилась в ногу женщины. «Мама!» — всхлипывала она, её маленькое тело сотрясалось, и она уткнулась лицом в юбку. Женщина напряглась, удивлённая внезапным объятием. Но затем она смягчилась, положив нежную руку на голову Руби: «Ты в порядке? Ты потеряла свою маму?» Руби не ответила. Она просто сжала её крепче. «Тише, тише», — любезно сказала женщина, приседая до уровня Руби: «Ты ходишь в школу неподалёку? Как тебя зовут?» Руби открыла рот: «Я… Р... С..Сарина» Женщина нежно погладила её по голове с улыбкой: «Какое красивое имя. Тебе, должно быть, очень страшно. Хочешь зайти в дом, пока я позвоню в твою школу?» Женщина нежно взяла её за руку и провела через ворота в здание, который она когда-то называла своим домом. Первый шаг внутрь ударил её, как волна эмоций. Это был всё тот же дом, который она помнила — но в то же время это был не тот дом. Она последовала за миссис Тэндоджи в гостиную, где та заставила её сесть на диван. Он был новым и гораздо мягче, чем старый коричневый, каким она его помнила. Мебель вокруг тоже была другой: современный журнальный столик вместо старого деревянного стола, на котором она когда-то рисовала, стены были свежего кремового оттенка, и даже ковер был новым. «Сядь здесь», — мягко сказала женщина: «Я возьму телефон и позвоню в твою школу. Хочешь печенья?» — спросила она, уходя. Руби сидела тихо, и как только миссис Тэндоджи исчезла, она соскользнула с дивана. Она прошлась по комнате, остановившись у маленького столика рядом с телевизором. Там были аккуратно расставлены фотографии в рамках. Улыбающаяся, счастливая семья. Там были её мать, её отец, маленький мальчик, на вид лет семи, и девочка помладше, возможно, пяти. «Где моя фотография..?» — прошептала она себе под нос. Прежде чем она это осознала, ноги понесли её наверх. В конце коридора она остановилась перед дверью, которая раньше была её. Она медленно толкнула её. Стены были выкрашены в нежно-розовый цвет вместо прежнего белого, у стены стояли полки, полные игрушек и книг, которые ей не принадлежали. Маленькая кровать в другом углу, покрытая одеялом с рисунками принцесс. На кровати сидел плюшевый медведь — он был новый, она никогда раньше его не видела. Никаких её старых вещей здесь не было. Ни её книг, ни её плюшевых игрушек. Даже плакатов, которые висели на стене. Она медленно отступила, слёзы снова наполнили её глаза. Она ходила из комнаты в комнату, надеясь найти что-то своё. Но с каждым шагом её сердце наполнялось страхом, когда она кое-что осознала – в этом доме от неё ничего не осталось. Ничего. «Вот ты где!» Руби подпрыгнула, услышав голос миссис Тэндоджи позади себя. Женщина тепло улыбнулась ей и нежно взяла её за руку: «Невежливо ходить по чужому дому, ты же знаешь. Пойдём, подождём в гостиной. Твой учитель уже в пути». Руби позволила увести себя вниз. Она неподвижно сидела на диване, её мысли путались. Женщина поставила на стол тарелку с печеньем и стакан тёплого молока. Но Руби сидела тихо, не прикасаясь к ним. Госпожа Тэндоджи разговаривала по телефону, расхаживая по комнате. «Мама…» — прошептала Руби, но она не услышала. Слёзы навернулись на глаза, когда она снова соскользнула с дивана и медленно подошла к женщине. Она снова обняла её ногу: «Мама…» — всхлипнула она. Госпожа Тэндоджи на мгновение положила трубку, погладила её по голове: «Всё в порядке, ты скоро увидишь свою маму», — её голос был нежным и материнским. «Но… но…» — Руби крепко обняла её и зарыдала, едва в силах вымолвить хоть слово. «Я... я не твоя мама, ты же знаешь», — просто сказала госпожа Тэндоджи. Хватка Руби ослабла. Вскоре после этого раздался звонок в дверь: «Похоже, пришли твои учителя», — госпожа Тэндоджи взяла её за руку и проводила к входной двери. Учительница подошла и присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с Руби: «О, слава богу, с тобой всё в порядке!!» — с облегчением сказала она, держа маленькую Руби за плечи. Она встала и вежливо поклонилась госпоже Тэндоджи: «Мне очень жаль, что она доставила вам неприятности. Большое спасибо, что присматрели за ней». «Это совсем не проблема», — любезно ответила она и мягко улыбнулась Руби: «Она такая милая маленькая девочка». Учительница нежно погладила её: «Хорошо, скажи спасибо этой милой женщине». Руби прошептала: «Спасибо», — едва подняв голову. Её учительница осторожно вывела её из дома. Пока они шли обратно в школу, разум Руби метался, переваривая всё произошедшее. Имя Сарина не вызвало вообще никакой реакции. Прошло семь лет с тех пор, как Сарина умерла, и о ней действительно забыли. Её семья забыла о ней. Сарина не смогла сдержать ещё одну слезу, и тихий всхлип вырвался из её уст. Но её учитель это услышал: «Всё в порядке, Руби. Теперь ты в безопасности. Давай вернём тебя в школу, хорошо? Твоя мать очень волнуется за тебя». Её мать волнуется... слова ударили её, как кинжал, и только заставили её рыдать громче. Её учительница подняла её и утешила, когда они возвращались. Вернувшись в школу, Мияко тревожно расхаживала по игровой площадке, её руки нервно дёргались, пока тянулись минуты. Другой учитель пытался успокоить её, но ничто не могло ослабить узел страха в её груди. Она бросилась туда, как только услышала, что Руби пропала, но решила не сообщать об этом Сайто или Ай, пока Руби не нашли. «Руби!» — закричала Мияко, как только увидела её входящей через главные ворота школы. Она бросилась вперёд и упала на колени, крепко обнимая Руби: «Слава богу, с тобой всё в порядке! Я так волновалась! Где ты была? Ты ранена?» — её голос дрожал от облегчения. Руби не подняла головы, руки безвольно повисли по бокам. На мгновение она просто стояла там, молча и неподвижно. Затем, голосом таким тихим, что его едва было слышно, она прошептала: «Мне жаль…»

- х -

Интервьюер: Мы рады, что ты в целости и сохранности, Руби. Ты же знаешь, что девочке твоего возраста небезопасно бродить по улицам в одиночку. Руби: Я знаю... Интервьюер: Должно быть, больно знать, что тебя забыли. Руби: У них даже нигде не было моей фотографии. Интервьюер: Семь лет — это долгий срок. Руби: Но всё же... Почему я должна была заболеть... Интервьюер: Иногда в жизни происходят вещи, которые мы не можем контролировать.