Звёздное Дитя: Семья

На следующее утро солнце проникло сквозь жалюзи, отбрасывая полосы света на бледные стены больничной палаты Ай. Ай лежала, откинувшись на подушки, натянув одеяло на колени. Её лицо было бледным, она всё ещё восстанавливалась после нападения. Сайто сидел рядом с ней, сгорбившись и положив локти на колени. Воздух был тяжёлым и напряжённым, когда двое полицейских стояли у её кровати, их присутствие казалось навязчивым, но необходимым. Один из полицейских прочистил горло: «Мы постараемся быть краткими, мисс Ай. Мы знаем, что вам пришлось через многое пройти». Другой полицейский кивнул, занеся ручку над блокнотом, готовый записать каждое слово. «Мы установили личность преступника несколько дней назад», — офицер сказал ровным, но мрачным голосом: «Студент колледжа по имени Рёсукэ. Мы нашли записку в его квартире. Он...» — он сделал паузу, взглянув на бледное лицо Ай: «Он покончил с собой. Записка предполагает, что он сделал это из-за чувства вины, полагая, что вы мертвы. Похоже, это случай ненормального фаната с нездоровой одержимостью. Однако есть аспекты, которые мы всё ещё расследуем — в частности, как он получил ваш адрес. Насколько мы понимаем, вы только что переехали, верно?» Сайто пошевелился рядом с ней, его острый взгляд остановился на полицейском: «Да, это верно. Она переехала в эту квартиру за два дня до нападения. Адрес был личной информацией, его знали только я и моя жена». Напарник офицера что-то записывал в свой блокнот, а первый полицейский продолжал: «Есть вероятность, что кто-то мог это слить. Есть ли ещё кто-нибудь, кто мог знать адрес?» «Я уверен, что никто больше не знал», — твёрдо заявил Сайто. Офицер обратил внимание на Ай: «Мисс Ай, есть ли кто-нибудь за пределами агентства, кто мог знать ваш адрес? Или кто-нибудь, у кого могли быть причины причинить вам вред?» Её губы слегка приоткрылись, но слова не вылетели. Её колебание сделало тишину невыносимо долгой. «Зачем кому-то причинять ей вред?» — спросил Сайто, обращаясь скорее к себе, чем к кому-либо другому. Офицер поднял бровь: «В таких случаях бывшие партнёры нередко действуют недобросовестно. Есть ли кто-нибудь такой, мисс Ай?» «Она айдол!» — резко ответил Сайто, хотя его голос оставался размеренным: «Её жизнь вращается вокруг карьеры, и у неё никогда не было времени на романтические отношения — таких больше нет». Офицер кивнул, хотя выражение его лица оставалось скептическим: «Мы просто изучаем все возможности», — он на мгновение замолчал, позволяя своему напарнику догнать его записи, прежде чем продолжить: «В записке, которую оставил Рёсукэ, не упоминался мотив. У вас есть какие-либо догадки, почему он напал на вас?» Руки Ай дрожали под одеялом. Её голос, когда он раздался, был едва громче шёпота: «Я... помню его». Все обратили на неё внимание, когда она продолжила: «Я помню, как видела его на фан-встречах B-Komachi», — тихо сказала Ай: «Он был... странным. Он заставлял меня чувствовать себя неуютно, но тогда я не придала этому большого значения». Офицер кивнул: «А есть ли у вас какие-либо предположения, что могло его мотивировать?» «Он… был зол», — Ай уставилась на свои колени, её голос был тихим и дрожащим: «Что у меня есть дети… хотя я и была айдолом». Слова повисли в воздухе, как бомба, взорвавшаяся в тишине. Ручка полицейского замерла на середине росчерка. Не теряя ни секунды, голос Сайто плавно вмешался: «Ходили слухи, что мои дети и дети моей жены на самом деле дети Ай. Поскольку они всё время с Ай, некоторые фанаты начали распространять эту чушь». Офицер сжал переносицу и тяжело выдохнул: «Понятно. Значит, Рёсукэ, возможно, ухватился за этот слух и поверил, что это правда». «Это возможно», — сказал Сайто. Напарник офицера кивнул: «Это объясняет его мотив. Он мог преследовать вас, чтобы подтвердить это, это объясняет, откуда он знал ваш адрес». Напряжение в груди Ай немного спало, когда детектив сделал последние записи и захлопнул блокнот. «Ладно», — сказал коп: «Думаю, это всё решает. Безумный фанат, действующий по выдуманной истории. Это трагический случай, но, к сожалению, не редкость в вашей сфере деятельности». Сайто встал, когда полицейские уже собирались уходить, и вежливо сказал: «Спасибо». Офицеры слегка кивнули им и, извинившись, покинули комнату в тяжёлом молчании. Как только дверь захлопнулась, Сайто повернулся к Ай. Его взгляд немного смягчился, но в его словах всё ещё чувствовалась тяжесть: «Ты ведь не пыталась с ним связаться, не так ли?» Ай замерла, затем заставила себя посмотреть ему в глаза и твёрдо ответила: «Я не разговаривала с ним пять лет». Выражение лица Сайто не изменилось: «Ты абсолютно уверена? Он никак не мог быть замешан?» Сердце колотилось в груди, но она держалась: «Да. Мы не разговаривали и не виделись пять лет. Он ушёл из моей жизни. Это был не он». Сайто долго изучал её, его глаза искали на её лице малейшие трещины в её решимости. Наконец он вздохнул: «Ладно…» Но то, как напряглись его плечи, когда он встал, подсказало ей, что у него всё ещё остались некоторые сомнения. «Я разберусь со СМИ», — сказал он: «Они начнут преследовать тебя, как только узнают, что ты проснулась». «А как же Аква и Руби?» — тихо спросила Ай. «С ними всё в порядке. Только несколько врачей здесь знают правду, и все они подписали соглашения о неразглашении. Официальная версия такова, что они навещали тебя в вашей новой квартире, когда всё это произошло. Так что вы все в безопасности». Она кивнула, её плечи слегка расслабились, когда Сайто направился к двери. «Отдохни немного, Ай. Я пойду и позабочусь обо всём остальном». С этими словами он ушёл, оставив Ай наедине со своими мыслями. Не прошло и минуты, как в комнате стало невыносимо тихо. Ай откинулась на подушки, прокручивая в голове события нападения. Рёсукэ знал о её детях. Это было ясно. Но как? Действительно ли он действовал по слухам? Он узнал её адрес, преследуя её? Или... кто-то ему сказал? «Нет», — прошептала она, крепче сжимая одеяло: «Это не может быть он. Он не причинит мне вреда... Он не причинит вреда нашим детям...» Затем в ее сознании всплыло ещё одно лицо — Айри. «Если он бросит меня, я найду тебя и уничтожу», — голос Айри звучал у неё в голове, словно навязчивый рефрен. Это должна была быть она. У неё была власть и связи. Она, должно быть, манипулировала Рёсукэ и направила его к ней. Но... Знала ли Айри о том, что она собиралась встретиться с Хикару? Даже если знала, откуда она узнала её адрес? Её руки сжались в мягкие кулаки, сжимая одеяло. Она всё ещё держала свои грязные когти на Хикару? Она пыталась использовать его, чтобы навредить ей? Всё это не имело никакого смысла.

- х -

Как и предсказывал Сайто, папарацци нагрянули в больницу в течение нескольких часов. Некогда тихие коридоры за пределами палаты Ай превратились в поле битвы вспышек камер и выкрикиваемых вопросов. Само собой разумеется, их присутствие доставляло неудобства другим пациентам и врачам, охрана делала всё возможное, чтобы вывести их, но им удалось ворваться в убежище Ай, засыпав её вопросами. «Знаете ли вы, кто на вас напал?» «Как вы думаете, почему он напал на вас?» «Можете ли вы рассказать нам о травматическом опыте?» «Как вы ко всему этому относитесь?» Их вопросы сыпались один за другим, камеры щёлкали без устали, но Ай ничего не отвечала. Сайто был там, чтобы защитить её, встав стеной между ней и бурей. «Ай сейчас не будет отвечать ни на какие вопросы», — сказал он громко и твёрдо, его голос прорезал шум: «Все заявления будут проходить через агентство». Репортёры продолжали настойчиво просить о помощи, но непреклонное присутствие Сайто в конце концов заставило их отступить: «Неужели вам всем не стыдно приставать к ней в больнице?!» — рявкнул он. Сотрудники службы безопасности выпроводили их, и дверь в комнату Ай закрылась. Вскоре после этого новость попала во все новости — Непобедимый Айдол Ай наконец открыла глаза после жестокого нападения. В тот вечер, после того как вихрь камер и вопросов утих, Ай наконец нашла утешение. Её больничная палата, хотя и стерильная и суровая, была тёплой от присутствия её детей. Руби сидела на краю кровати в свободной позе сэйдза, лицом к матери, и оживлённо рассказывала ей о событиях дня в школе. «... и сегодня у меня появился новый друг!» — прощебетала Руби, её голос был бодрым и весёлым: «И она дала мне эту наклейку — смотри!» — она порылась в своей сумке и вытащила блестящую наклейку в форме улыбающейся звезды. Ай мягко улыбнулась, взяв наклейку из маленьких рук Руби: «Это так мило», — сказала она нежным голосом: «Ты сказала спасибо?» «Конечно!» — просияла Руби, а затем начала рассказывать другую историю: «Но некоторые люди в школе не такие уж и милые. Они продолжают дразнить Акву из-за его имени. Брат даже подрался на прошлой неделе с этим мальчиком. Конечно, это была его вина, он продолжал издеваться над братом. Но он извинился, и теперь они друзья!» — пробормотала она, обращаясь к брату на последнем предложении. Аква, сидевший рядом с ними, тихо чистил яблоко маленьким фруктовым ножом. Его движения были точными, почти хирургическими, лезвие легко скользило по изгибу фрукта. И, не поднимая глаз, он поправил сестру: «Я бы не назвал нас друзьями. Он просто извинился, вот и всё». Руби закатила глаза: «Но ты даже ни с кем не разговариваешь в школе! Он — твой самый близкий друг!» — затем она повернулась к матери: «Я никогда не думала, что брат сможет завести друга, ведь он любит быть один». Аква закончил чистить и нарезать яблоко и аккуратно положил его на поднос. Он подтолкнул его к Руби и Ай: «Вот, вы двое можете есть». Руби тут же схватила кусочек, откусила его и удовлетворенно промычала: «Спасибо, брат!» — сказала она с набитым яблоком ртом. Ай тоже взяла кусочек и стала медленно жевать, наблюдая за взаимодействием своих детей. Их игривые шутки вызвали у неё лёгкий смешок. «И как прошел твой день, Аква?» — мягко спросила она. «Всё было нормально, ничего особенного», — просто сказал он. «Брат лжёт!» — быстро сказала Руби, указывая на него: «Он всегда отвечает на вопросы учителя раньше всех остальных! Теперь все думают, что он самый умный ребёнок в школе». «Это не имеет большого значения», — спокойно сказал Аква: «Руби тоже знает все ответы, она такая же умная». «Но ты всегда быстрее!» — парировала Руби, надувшись и потянувшись за ещё одним ломтиком яблока. Ай тепло улыбалась, слушая их препирательства, её сердце наполнялось любовью. Какие бы бури ни бушевали снаружи, её дети приносили ей чувство покоя, которое она не могла найти нигде больше. Дверь открылась с тихим скрипом, и Сайто вошёл внутрь. Выражение его лица было спокойным, но усталым. «Хорошие новости», — объявил он, направляясь к ним: «Врач сказал, что Ай сможет выписаться через две недели. Осложнений нет, и её выздоровление идет хорошо». Руби ликовала, хлопая в ладоши: «Ура! Мама скоро вернётся домой!» Аква тем временем встал и осторожно положила нож на столик рядом с кроватью. Взгляд Сайто задержался на нём на мгновение, на его лице было серьёзное, но задумчивое выражение. Парамедики рассказали ему, как Аква остановил кровотечение Ай после нападения. Перевязка и наложение давления с точностью, далёкой от его лет. На вопрос, как он узнал, что нужно это делать, его ответ был озадачивающим — YouTube. «Это неправдоподобно», — подумал Сайто, но отрицать необычайный интеллект этих детей невозможно. Прочистив горло, он посмотрел на Руби и Акву: «Ладно, дети. Уже поздно. Пора идти домой. Теперь вам следует дать Ай отдохнуть». Руби тут же вцепилась в руку Ай, её широко раскрытые глаза умоляли: «Нет! Я не хочу идти! Я хочу остаться с мамой!» Ай успокаивающе погладила дочь по голове, затем с улыбкой посмотрела на Сайто: «Вам уже пора, мистер Сато?» — в её голосе послышались игривые нотки. «Детям нужно поспать», — ответил он, посмеиваясь: «Им завтра в школу». Ай кивнула, успокоенная заботой и структурой, которую Сайто обеспечил ей в её отсутствие. Аква стоял рядом с Руби, дёргая её за рукав: «Пойдём, Руби, дай маме отдохнуть, завтра мы приедем к ней в гости». Сердце Ай потеплело, когда он назвал её мамой. Она протянула руку и притянула его к себе, обхватив руками обоих своих детей. Прижимая их к себе, она прошептала: «Аква, Руби… Я люблю вас обоих». «Я тоже тебя люблю, мама», — сказала Руби, её голос стал немного громче, а слова были полны искренней любви между дочерью и матерью. «Я тоже люблю тебя, мама», — прошептал Аква в ответ без колебаний, но не менее искренне. Его сердце расслабилось, наслаждаясь тёплом её объятий. Материнская любовь была утешением, в котором он не осознавал, что так сильно нуждается. Через несколько мгновений Ай отпустила их. Улыбка не сходила с её лица, пока она наблюдала, как они спускаются с кровати. Сайто взял их за руки: «Хорошо, Ай. Спокойной ночи», — сказал он, слегка кивнув. «Спокойной ночи, мистер Сайто. Спокойной ночи, Аква, Руби», — помахала она рукой, и они медленно вышли из комнаты. Дверь щёлкнула, оставив Ай снова одну. Она тихо и удовлетворённо вздохнула, откидываясь на подушки.

- х -

Звук открывающейся двери прорезал тишину больничной палаты Ай. Первой её мыслью было, что это, должно быть, медсестра, но когда она открыла глаза — это был последний человек, которого она ожидала. Хикару Камики — отец ее детей. Он тихо закрыл за собой дверь, и какое-то время никто из них не двигался. Ай вскочила, её сердце колотилось, а страх бежал по её венам. Её тело инстинктивно откинулось назад, прижавшись к изголовью, когда он сделал неуверенный шаг вперёд. «Ай…» — голос Хикару был тихим, почти дрожащим: «С тобой всё в порядке?» Она не могла ответить. Её грудь сжалась, дыхание участилось, а мысли заметались. Хикару колебался. Увидев, как она отступает, он остановился, его плечи поникли: «Я просто хочу поговорить», — сказал он, его голос был почти умоляющим, и он сделал ещё один нерешительный шаг вперёд: «Прошу». «Держись от меня подальше», — тихо сказала она дрожащим голосом. «Ай… я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль», — быстро сказал он: «Я забочусь о тебе, и я так рад, что с тобой всё в порядке. Я просто… мне нужно объяснить». «Нечего объяснять», — сказала Ай дрожащим голосом: «Обратиться к тебе было ошибкой. Пожалуйста, оставь меня в покое». Хикару вздрогнул, словно она его ударила: «Ай… Мне так жаль. Это всё моя вина», — сказал он, его слова лились из него с отчаянием: «Я должен был сам прийти к тебе. Я не должен был посылать его. Я не знал…» — его голос сорвался: «Я не знал, что он маньяк…» «Ты послал его?» — слова ударили Ай, словно удар в грудь: «Ты... послал его», — она снова прошептала, чувствуя, как сердце сжимается, а страх рушится, уступая место недоверию. Хикару попытался быстро объяснить: «Он должен был только передать сообщение, я не хотел, чтобы что-то из этого произошло», — его грубый голос умолял: «Клянусь, Ай. Я просто хотел, чтобы он передал сообщение. Я должен был...» «Ты подверг жизни моих детей опасности!» — не веря своим ушам, проговорила она, её голос дрожал от предательства, а руки крепко сжимали одеяло. «Я не хотел!» — отчаянно сказал Хикару: «Они и мои дети тоже...» «Нет», — тихий голос Ай прорезал воздух, словно лезвие. Её лицо было лишено всякого выражения, и она мягко покачала головой: «Больше нет». Хикару застыл, его губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но не смог произнести ни слова. «Они не твои дети», — сказала она холодным, но дрожащим голосом: «Они никогда не были твоими детьми». Слова больно ударили по нему, и его лицо исказилось от боли: «Ай... пожалуйста... Я не хотел...» «Не приближайся к нам больше», — прошептала она, и её голос был полон печали: «Уходи». Прежде чем он успел отреагировать, рука Ай нажала кнопку вызова медсестры. Звук торопливых шагов в коридоре заставил Хикару резко повернуть голову к двери. Паника промелькнула на его лице, и, не сказав ни слова, он повернулся и убежал. Исчезнув за дверью как раз в тот момент, когда вошла медсестра. «Мисс Ай?» — мягко спросила медсестра, в её голосе слышалась тревога: «Всё в порядке?» Ай закрыла глаза, сделав глубокий, прерывистый вдох, чтобы успокоиться. Когда она снова их открыла, её маска самообладания вернулась на место. «Воды, пожалуйста», — попросила она с мягкой улыбкой. Медсестра дала ей стакан воды и поправила капельницу, прежде чем уйти. Снова оставшись одна, она потеряла самообладание. Слова Хикару эхом отдавались в её голове, грубые и сломленные. Он не лгал — теперь она это ясно видела. Сожаление в его голосе, то, как опустились его плечи, трещина в его тоне... всё это было по-настоящему. Он не хотел, чтобы что-то из этого произошло. Слёзы навернулись на глаза, губы задрожали. На сердце стало тяжело, и она тихо всхлипнула. Несмотря ни на что, она с болезненной ясностью поняла — она всё ещё любит его. Слеза выступила из её глаз. Теперь, когда она успокоилась, она хотела бы забрать свои резкие слова обратно. Она хотела бы поговорить с ним и разобраться во всём. Несмотря ни на что, она не могла заставить себя ненавидеть его. Её мысли были прерваны голосами Сайто и офицера, звенящими в её голове: «В таких случаях бывшие партнёры нередко действуют недобросовестно». «Ты ведь не пыталась с ним связаться, не так ли?» Если бы кто-нибудь узнал, что она связалась с Хикару, если бы кто-нибудь узнал, что у него всё это время был её адрес, его жизнь была бы кончена. Никто никогда не узнает, кто отец её детей. Её рука дрожала, когда она вытирала слёзы. Чтобы защитить его, защитить себя и своих детей, она должна вычеркнуть его из своей жизни — навсегда.