Прорыв через статику (Cutting Through The Static)

Дрим всегда обменивал всё, что у него было, на власть. Деньги, время, друзья, жизни — все это не имело значения. В таком кайфе заключалась эта опьяняющая, жестокая натура. Это могло заставить человека забыть, насколько он вышел из-под контроля, когда все, к чему он прикасался, подчинялось его воле. Конечно, всё, что угодно, нужно принимать в умеренных количествах, но таблетки, купленные в сомнительных уличных магазинах, точно не снабжались рецептурной этикеткой, не так ли? Как наркоман, отчаянно нуждающийся в очередной дозе, он продал всё, чтобы заработать достаточно на следующую. Вскоре после этого, он потерял сознание на полу из-за передозировки. Было так грустно наблюдать, как любимый человек превращается в ничто, но ни одна живая душа не пыталась его спасти. Оставшись сломленным, Дрим впадает в панику, понимая, что не сможет получить следующую дозу кайфа. Следующий механизм преодоления — ложь: ложь самому себе, что у него все еще есть сила, заключённая в этой крошечной камере. Поэтому, когда Томми усомнился в этой силе, это привело его в ярость, вернув к первобытным инстинктам, эндорфины наполняли его организм с каждым ударом костяшек пальцев по черепу. Что подумали бы другие об этом образе? Об оранжевом джемпере в ярко-красных пятнах? Воображаемый страх и шок заставили его почувствовать себя сильным, как человек, которым он когда-то был. Проходит несколько дней, и это заблуждение разбивается вдребезги, но он не хочет в это верить. Осколки разбитого стакана врезается в ладонь, когда он пытается соединить осколки. То, что осталось, — это грязная, разбитая посуда, в которой не хватает нескольких осколков. «Все не так уж плохо» — говорит он себе. Чашку всё ещё можно использовать. Ещё одна сладкая ложь. И вот однажды, когда он перебирал осколки, заходит Сэм. Прошло много времени с тех пор, как он видел его лицо, но Дрим не может сказать, что он очень рад. В конце концов, именно лезвия Сэма каждый день разрезают его плоть. Должно быть, он слышал, как Дрим звал на помощь все эти дни. Но не забота о Дриме была самой удивительной частью. Что его потрясло, так это то, что надзиратель ненавидел его настолько, что нарушал правила и злоупотреблял властью только для того, чтобы посмотреть, как он страдает. Дрим, по крайней мере, ожидал, что тот хорошо выполнит свою работу. Теперь было ясно, что Сэм, которого он знал и с которым дружил несколько месяцев назад, уже не тот человек, который стоял перед ним. Тень его воли была единственным, что удерживало его от того, чтобы забиться в угол, и вместо этого он сидел посреди камеры. Под его глазами залегли темные мешки, один из них остался открытым после того, как откололся маленький фарфоровый осколок от маски. Его глаз яростно сверкнул. — Ты выглядишь дерьмово. Хорошо. Я надеюсь, ты и чувствуешь себя дерьмово, — яд просачивается сквозь этот холодный образ. — Ты пришел сюда только для того, чтобы подразнить меня? — Что еще он должен был ответить? Когда родилась эта мстительная натура? — Мне очень нравятся твои крики. Для моих ушей это поэтическая справедливость. Я пришел сюда за добавкой, — к нему приближаются лапы, и он отшатывается. Несмотря на свой страх, он не позволит себе убежать, как какая-нибудь загнанная в угол крыса. Сэм возвышается над ним. Даже если бы Дрим не сидел, он все равно доставал бы ему только до плеч. Можно было бы подумать, что гибрид крипира будет низким, но, по-видимому, это не так. За исключением размера, его верхняя половина относительно нормальная, покрытая броней. Нижняя половина его лица занята громоздкой маской, которая кажется совершенно ненужной. Однако нижняя половина его тела полностью лишена брони. Честно говоря, это выглядит как огромная слабость, но, возможно, получить броню для гигантского тела, похожего на кентавра, довольно сложно. Зеленый мех четыре короткие лапы, похожие на лапы крипера, передние длиннее, что придает всей его спине наклон. Он похож на какого-то зеленого медведя с недоразвитыми задними лапами. Это было бы мило, если бы он не были таким безумно массивным и устрашающим. — Ну и что? Ты пришел сюда, чтобы помучить меня ради забавы? Как это благородно с вашей стороны. Ты серьезно думаешь, что сейчас ты хороший человек? — Ты это заслужил, — это все, что Сэм говорит, прежде чем схватить свой трезубец и метнуть его к горлу Дрима, два острых зубца вонзаются в стену вокруг его шеи, удерживая его на месте. Как бы сильно его тело ни хотело извиваться, брыкаться и убегать, он уже знает, что в этом нет смысла. Сопротивление либо разозлит Сэма еще больше, либо порадует, поэтому он замирает и смотрит в глаза нападающему. Ему не нравится то, что он там видит, и он решает, что гораздо лучший выбор — смотреть в потолок. Сэм быстро снимает с него штаны, и Дрим не обращает на это внимания. Квакити снимал его рубашку раньше, чтобы было легче резать. Это не должно отличатся. За исключением того, что это отличается. Это была полная противоположность острой боли, что вызывало беспокойство. В данный момент Сэм был занят тем, что водил руками снизу- вверх по бёдрам своего пленника. Подождите, что? О. — Какого хрена ты творишь? — это будто плотный камень застрял у него в груди, медленно перемещаясь к животу. — Ты не понял? Я думал, ты немного умнее. Обе его ноги оказались в железной хватке в ответ на тщетную попытку вырваться. — Что с тобой не так? Ответа на этот вопрос не было. Его боксеры стягивают вниз, и его кулак наносит удар по виску Сэма. Дрим давным-давно понял, что борьба только усугубляет ситуацию, но он ни за что не собирался смирно лежать, пока Сэм… делает с ним то, что делает. Пощечина по его лицу вполне ожидаема, — Прекрати сопротивляться, или это может стать намного хуже. — И это заставляет его сделать паузу, потому что Квакити не мог так угрожать ему. О, конечно, он пробовал, но это глупо, когда весь смысл в том, чтобы причинить ему как можно больше боли. Теперь эти слова действительно имеют вес. Но поскольку Дрим остаётся Дримом, он всё равно решает драться, пиная и нанося удары, крича и ругаясь, прежде чем в конце концов плюнуть Сэму в лицо, когда ничего не помогает. Мрачный взгляд мелькает на его лице, и Дрим чувствует прилив адреналина, испуганный, но на мгновение снова сильный. Любое последствие стоит этого удара. Не говоря ни слова, Сэм движется вперёд, располагая свое массивное тело над ним и сокрушая его. Дышать становится трудно по многим причинам. Трезубец режет его шею, прежде чем упасть на пол. Что-то тяжелое и толстое давит ему на бедро, и он готовится вести себя как можно тише. Его тело волочится по обсидиану с первым резким толчком. Там всё горит и сопротивляется, когда что-то слишком большое пытается в него войти. Это происходит еще несколько раз, прежде чем становится ясно, что такая большая штука не поместится без какой-либо подготовки. Сэм на секунду отстраняется от него, и Дрим понимает, что снова может дышать. Мысль о бегстве снова приходит ему в голову, но он слишком напуган, чтобы сдвинуться хоть на дюйм. Может, если он перестанет думать, все остальное тоже исчезнет. Но, конечно же, Сэм возвращается, и, конечно же, он начинает с того, что засовывают в него сразу два мокрых пальца. Он ложится, поднимая его ногу вверх, чтобы получить лучший угол. Из захвата было бы легко вырваться, и впервые Дрим понимает, что Сэму не нужно физически удерживать его. Третий палец входит в него, и он ахает. Прикосновение к его простате так неоправданно, так неожиданно, так неправильно. Что-то внутри овладевает им, когда он от неожиданности бьётся головой о горячий пол. Оцепенение, в которое он впадает желанно. Боль расцветает по всему его тазу, ползёт вверх и вниз по телу и поселяется в самых разных местах. Туман рассеивается, когда он понимает, что в него вошло нечто гораздо большее. Странная, прерывистая серия вздохов настигает его, когда Дрим пытается справиться с агонией. Еще один толчок заставляет его скулить и царапать гигантскую зеленую массу над ним. Ну, по крайней мере, он не кричал? Движения внутри него становятся последовательными, Дриму приходится упираться трясущимися руками в верхние ноги гибрида, чтобы оставаться на месте и не мотыляться, как тряпичная кукла. Пытаться закрыть глаза, чтобы избегать это, бесполезно. От боли его глаза распахиваются, а частота дыхания становится невероятно высокой. Не умоляй. Не кричи. Не плачь. Просто терпи. Более глубокие и продолжительные вдохи помогают ему расслабиться. Огонь, сжигающий его внутренности, угасает, превращаясь в тусклый уголёк, пульсирующий каждый раз, когда их бёдра соприкасаются. Всё в порядке. Он может с этим справиться. А потом всё кончено. Мех прижимается вплотную к коже, когда Сэм кончает, сердитое, глубокое рычание эхом отдается в его груди и вибрирует по всему телу Дрима. Удовлетворённый, он отстраняется, внимательно разглядывая свою работу. Дрим уже знает, что он, должно быть, в полном беспорядке, и он не хочет видеть выражение лица своего бывшего друга, не знает, сможет ли он справиться с этим. Гордится ли Сэм собой? Испытывает отвращение? Раскаивается? Каждый из вариантов увеличивает его сердечный ритм, так что лучше просто оставить это в тайне, уставившись в расплывчатый потолок расширенными глазами. Обсидиан размыт. Его тело кажется размытым. Его разум размыт. Ничто не ощущается чётким. Сэм что-то говорит, но это трудно разобрать из-за тумана. Тот, наконец, оставляет его в покое, и часть его хочет встать и сделать что-нибудь, что угодно, чтобы взять себя в руки. Но, в конце концов, это требует слишком больших усилий. На самом деле это не имеет значения, не так ли? Сон всегда прояснял его голову, и он может заснуть, не двигаясь. Половина его тела онемела, Дрим теряет сознание, и он надеется, что утром всё будет лучше. Он проснётся отдохнувшим и готовым снова строить планы. Верно? Правильно. Надо просто поспать.