Прорыв через статику (Cutting Through The Static)

Если быть сломленным — это, наконец, рассказать Квакити секреты книги возрождения, то он никогда не сломается. Он слишком силён, чтобы когда-либо сдаться, слишком умён. Рассказав, ничего не решить. Это не позволит ему умереть. А кроме того, он слишком сильно ненавидит Квакити чтобы когда-либо доставить тому удовольствие от победы. Забавно, как злоба поддерживает в нём жизнь. Если быть сломленным — это буквально что-то ещё, то его уже достаточно швырнуло о стену, чтобы он разлетелся на мелкие кусочки, которые упали в щели в обсидиане, и их невозможно было собрать. Досадно, что это заняло так мало времени. Он думал, что сильнее. Эндер, он такое разочарование для всех и для себя самого. Проходит ещё месяц, прежде чем он, наконец, полностью теряет надежду. Сэм снимает ошейник после того, как снова искупал Дрима, чтобы его приятнее было насиловать. К этому моменту он уже хорошо знаком с Квакити, знает, когда и что тот собирается сделать. Шея обнажена, его мучитель собирается сделать ход. Квакити оседлал его бëдра, чтобы Дрим вёл себя прилично, поскольку он не может просто посадить его на цепь. Одной рукой он приподнял подбородок, Дрима, чтобы лучше видеть шею, а пальцами другой осторожно касался синяков на этом месте. Дриму не хотелось убивать себя, чтобы избавиться от них. — Кстати, что Сэм с тобой сделал? Предполагается, что это я должен тебя пытать. Но, эй, я ценю любую помощь, которую могу получить, — Квакити одаривает его садистской улыбкой. Сначала это был просто бизнес, но когда Дрим стал мазохистом, чтобы справиться с ситуацией, Квакити, в свою очередь, развил садизм. Он видел себя в Квакити, в этой страсти к власти, заставляющей топор рубить снова и снова. Дрим знал, что абсолютная власть над кем-то опьяняет. Меч теперь лежит на синяках, лиловый на лиловом. Кровь стекала по зачарованному лезвию, когда даже малейшее давление разрывало его кожу, как масло. — Интересно, сколько времени тебе потребуется, чтобы истечь кровью до смерти после того, как ты полностью вскроешь себе шею, вплоть до позвоночника? Хм? У меня есть много целебных зелий, чтобы проверить твои возможности. Пожалуйста, сделай это. Крошечные всхлипы, вырывающиеся наружу, недостаточно драматичны, чтобы быть чрезмерными, — Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, остановись. Ты собираешься убить меня. — Надеюсь. Квакити пожимает плечами, — Может быть. Ты действительно заставляешь меня действовать силой. Ты можешь сделать так, чтобы это всё прекратилось. Всё, что тебе нужно сделать, это сказать мне, что в книге. Тихий голос, — Ты же знаешь, что я не могу. Золотой зуб поблёскивает в свете светящегося камня, — Тогда мне будет веселее. — Он режет медленно, всё глубже и глубже, разрывая сонную артерию и брызгая кровью на лицо. Наклонившись слишком близко, что-то попадает в здоровый глаз Квакити и заставляет отодвинуться, чтобы сморгнуть это. Теперь у него есть шанс. Оттолкнувшись от земли, Дрим использует всю свою силу, чтобы разрезать мечом свою шею. Раздается крик, а потом… Там темно. Что бы это ни было, оно дезориентирует, выходит за рамки понимания. Это промежуточное звено, тонкая грань, разделяющая жизнь и смерть. Это ничто и всё сразу. Мир и пустота существуют здесь в гармонии. Понятие времени никогда не присутствовало в этом царстве. Это было место, где он был до рождения, место, куда никто не должен возвращаться снова. Здесь он — ничто и всё. Мыслей и чувств не существует. Выхода нет. Но иногда физический мир и существование поднимают свою уродливую голову. Обрывки разговоров, звук кирки, откалывающей камень, игральный автомат, гудок поезда. Они отрывают его от пустоты и чем-то шокируют, заставляя всё его тело содрогаться, прежде чем снова успокоиться. И тогда, в конце концов, его тело принимает решение. Всего слишком много. Свет, звук, прикосновение, запах, вкус сухого воздуха, которые никто никогда не замечает, ошеломляют. Несмотря на ощущение, что каждая клеточка его тела угасает и превращается в яркую, горячую агонию, он слабо открывает веки вместо того, чтобы дёргаться и кричать часами подряд. Это то, что испытали Томми и Уилбур? Тусклая обсидиановая комната, которую он никогда не видел, и белая больничная койка. Справа — Сэм, спящий в кресле и склонившийся над заваленным документами столом, повсюду разбросаны клочки бумаги и медицинское оборудование. В руке Дрима установлена капельница. Собираясь сорвать её, он замечает, что его руки и ноги пристегнуты ремнями. Ммм… ну, это не так уж и плохо. Над ним всё ещё висит этот транс, где бы он ни был, поэтому Дрим просто остаётся неподвижным и впитывает момент. Кровать мягкая, и ему не нужно беспокоиться о принятии решений. На самом деле здесь есть часы, и сейчас середина дня. Сэм, должно быть, остался, чтобы понаблюдать за ним и попытаться оживить. Наступает ночь, прежде чем Сэм решает проснуться, и Дрим, вероятно, мог бы закрыть глаза, чтобы оставаться в таком состоянии и, возможно, не подвергаться пыткам в течение некоторого времени, но вместо этого он немедленно поворачивается, чтобы посмотреть Сэму в глаза. Застыв на месте, Сэм кажется поражённым, затем медленно выдыхает и откидывается назад, не глядя на него, когда говорит. — Ты проснулся. На это нечего сказать. — Часть меня надеялась, что ты не проснёшься, но у Большого Кью практически случился приступ паники, и я пообещал Томми, что буду держать тебя взаперти, и что ж. — … Возможно, им действительно придется поддерживать здоровые отношения, если он умрёт. Какой ужас. — Почему ты пытался покончить с собой? Это такой глупый грёбаный вопрос, что он не удостаивает его ответом. — Просто скажи ему, что в книге, и он остановится. О, мой Эндер. У него случится аневризма. Сэм застигнут врасплох кипящей злобой, — Я не собираюсь рассказывать ему, что в книге. Я никогда не расскажу этому ублюдку, что написано в книге! Когда вы двое собираетесь вбить это в свои тупые грёбаные черепа? — Когда ты перестанешь упрямиться? Сколько времени это займет, прежде чем я выебу это из тебя в следующий раз? Теперь он так легко кричит, — Ты такой кусок дерьма! Дрим узнает этот взгляд. Так Сэм смотрел на него год назад, когда Дрим сказал, что хочет жить далеко, один. Это виноватый взгляд. Молодец, Сэм. Это совершенно нормально — насиловать и пытать людей, пока ты испытываешь противоречивые чувства по этому поводу! Это значит, что ты не ужасный человек! Что за чёртов псих. Ремни, удерживающие его, развязаны, и иглу осторожно вынимают из его руки. — Как ты себя чувствуешь? — Разочарован, что не умер. — Сэм морщится от невозмутимого тона. — Я имел в виду физически. Пытаясь встать, ноги Дрима тут же подгибаются, его ловят, прежде чем он успевает упасть на пол. — Ты был в коме пять дней, так что, вероятно, всё ещё чувствуешь себя немного не в своей тарелке. — Что? — Пять дней?! — Даже после того, как я напоил тебя всеми зельями здоровья и восстановления, ты не просыпался, и твой пульс был слабым, поэтому я привёл тебя сюда и с тех пор наблюдаю за тобой. — Оу. Это почти не невероятно хреново. Как мило. Ему протягивают тёмно-красную жидкость, и говорят выпить. Тепло проходит по его горлу, задерживается в желудке и распространяется по конечностям. Сила. — Запрыгивай. Я забираю тебя обратно. Я скажу Большому Кью, что ты все еще отсутствуешь в течение следующих нескольких дней, но потом я позволю ему вернуться. +~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~+ После этого Квакити стал осторожнее с его головой и шеей, движения стали более точными, но он не стал мягче, не то что бы Дрим ожидал этого. Теперь у него на шее спереди ужасный шрам, первый шрам, который оставила ему эта тюрьма. Первый способ получить шрам — это если ваша рана заживает естественным путем, чего не может произойти, если вы умираете каждый день. Второй способ — это шрам от канонической смерти. И хотя меча было недостаточно, чтобы убить его, очевидно, это было достаточно близко, чтобы оставить значительный след. Очевидно, психопату нужно кое-что сделать на некоторое время, поэтому перед уходом Квакити оставляет ему прекрасный прощальный подарок. Это клеймо в форме буквы Q. Большая Буква Q (ха-ха). Сначала ему на самом деле все равно, пока Квакити не объясняет, что не позволит ему возродиться, пока не будет уверен, что красивый шрам останется. И даже тогда Дрим слишком морально истощён, чтобы беспокоиться сильно. Честно говоря, если бы Квакити предложил месяц без пыток в обмен на клеймо, он бы согласился не задумываясь. Это, по сути, то, что происходит. Очевидно, что он не хочет, чтобы на его коже оставалась постоянная метка, принадлежащая его наименее любимому человеку, но он уже принадлежит им. Что от этого должно измениться? Всё равно никто этого не увидит, ничьё мнение его не волнует. Он надеялся, что скоро умрёт, и в любом случае это не будет иметь значения. Запах горящей плоти наполняет воздух, когда сэр прижимает железо к его плечу, запах, с которым он слишком хорошо знаком. Это напоминает барбекю. Ожоги настолько большие, что он даже не реагирует, просто лежит усталый, с постоянными мешками под глазами. Всего несколько секунд, и всё готово, Квакити насвистывает, гордясь своей работой. Он обматывает его полиэтиленом и предупреждают, что он сделает ещё один, больше, если Дрим посмеет покончить с собой или что-то испортить. Неважно. Квакити снова надевает на него ошейник, застёгивая цепь, чтобы убедиться, что Дрим не сможет дотянуться до лавы. Наконец-то хоть немного одиночества. Ну, не совсем. Проходит час, и он слышит это. — Колени, Дрим. И он автоматически падает. Сэму нравится прижимать его к стене, ставя передние лапы на поверхность, чтобы дать достаточно места для хорошей работы. Действительно, просто стоя на коленях это немного высоковато и заставляет его наклоняться вперёд под неудобным углом. У него хорошо получается: запихивать в горло член, не вызывая рвоты, дольше задерживать дыхание, прежде чем понадобится сделать перерыв. Руки круговыми движениями гладят бедра, как раз так, как нравится Сэму. Они не разговаривают, пока Сэм не закончит «кормить» его, закачивая свою сперму в горло. Дрим вытирает губы тыльной стороной ладони. — Квакити сказал мне, что я должен быть нежен с тобой. Убив или дав тебе зелье здоровья, клеймо исчезнет. — Как ужасно для тебя. Он задумчиво напевает, и на минуту всё замолкает. — Это всё, чего я хотел… если только ты не хочешь, чтобы я остался и… Лапа несколько раз трётся о его штаны. Его дыхание становится глубоким. — Нет. Стоя там и глядя на него сверху вниз, Дрим на мгновение думает, что Сэм всё равно сделает это. В конце концов, тот неохотно принимает его ответ, поворачивается и уходит. Это быстро, потому что он даже не потрудился опустить лавовую завесу, пока был там с ним. Сэм настолько уверен, что он достаточно разбит, чтобы это не имело значения. Дриму нужно сделать выбор, который он больше не может игнорировать. У него есть два, нет, три варианта. Вариант первый: он может покончить с собой. Это быстро. Это очень просто. Это выход для труса. Честно говоря, это самый привлекательный вариант. Единственная проблема была бы в том, чтобы действительно это сделать. С момента его попытки самоубийства Квакити позаботился о том, чтобы быть очень осторожным, и он пробудет здесь XD знает, сколько времени. Если он хочет умереть сейчас, он должен найти способ заставить Сэма случайно убить его, а это будет почти невозможно, учитывая, что он, по-видимому, какое-то время будет версией нежного Сэма. Если это будет продолжаться до конца его жизни, лучше всего сократить потери сейчас. Быть живым в таком состоянии не стоит того. Это бессмысленно. Вариант второй: он может полностью сломаться. Почти полностью. Отдать Квакити книгу возрождения было невозможно. Ничто и никогда не сможет вырвать у него это упрямство. Может быть. Вариант два — это принятие. Это значит отказаться от всякой надежды на то, что что-то изменится. Это значит смириться с тем, что тебя каждый день пытают в течение времени, которое может длиться от года до вечности. Это полностью отдасться Сэму. Это ужасно признавать, но Сэм подарил ему лучший секс, который у него когда-либо был за всю его жизнь. Он никогда не чувствовал себя так хорошо физически. Что-то в этом мужчине заставляет его хотеть подчиниться, заставляет его хотеть повиноваться. Все рациональные мысли покидают его, и всё, о чем он может думать, — это о большем. Так что да, он мог бы отказаться от всякой морали и сделать это. Это могло бы быть здорово… За исключением того, что это разрушает его морально. Секс с Сэмом — это как героин. Делая это, он чувствует себя чертовски потрясающе, но в любое время после этого он плачет в углу, обнимая колени часами напролет. Эта связь ужасна для него, но каждый раз Дрим немного радуется, когда Сэм возвращается. Может быть, это было бы проще, если бы он мог отбросить все логические мысли и развить Стокгольмский синдром или что-то в этом роде, но он ненавидит Сэма. Тот насилует его, морит голодом, изолирует от всех и способствует его пыткам. Дрим никогда не смог бы полюбить его. Никогда. Это псих, который наслаждается его болью, и хотя его возбужденный мозг любит это, любит, когда им швыряют, душат и обращаются с ним как с грязью, его психика — нет. После этого через него проходит миллион негативных эмоций. Ненависть к Сэму, ненависть ко всем на сервере, ненависть к самому себе, отчаяние, обида, страх — всё это постоянно крутится в его голове. Он не может отключить свой мозг и наслаждаться этим. Он пытался. Этого никогда не произойдет. Вот такой вариант. Принять свою новую жизнь и покориться ей. Третий вариант — терпеть и ждать возможности сбежать. В его голове это звучит красиво, но требует гораздо больше работы, чем кажется. Каждый день был бы борьбой: борьбой за то, чтобы держать себя в руках, возможно, без всякой причины. Возможно, из этого места никогда не будет выхода. Это то, что он пытается сделать прямо сейчас, и это утомительно. Дрим очень-очень устал. Он просто хочет лечь спать и никогда не просыпаться. Он хочет делать всё, что Сэм попросит, без вопросов. Так было бы намного проще. В конце концов, третий вариант — единственный, который не заставляет его сдаться. Это то, как он знает, он должен сделать. Это то, во что он не хочет вкладывать усилия. … Он может сделать свой выбор позже. +~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~+ Без Квакити, который пытал бы его ежедневно, Дрим быстро теряет счет времени, но, если ему нужно догадаться, прошло около двух месяцев с тех пор, как он отправился делать то, что, черт возьми, этот садист вытворял в свободное время. Наверное, ради забавы наступает на мелких животных. Что бы это ни было, он надеется, что тот продолжит это делать. Вчера Дрим наконец получил разрешение покончить с собой. После такой долгой лёгкой пытки тающая кожа снова причиняла боль. Его переносимость боли каким-то образом немного снизилась, а это значит, что с Квакити будет ещё хуже, когда тот вернётся. Он с нетерпением ждёт этого момента. Хотя приятно, что у тебя нет ожога третьей степени 24/7, вытекающего гноя и чувства жара. Полученный в результате шрам оказался совсем не таким, как Дрим ожидал. Он не был ни темным, ни выделяющимся. Это было что-то вроде постоянной белой татуировки, в форме буквы Q, отдаленно напоминающей розу и белой, как бумага, по сравнению с остальной частью его загорелой кожи. Конечно, всё ещё заметной, но не очень сильно. Очевидно, Сэм приревновал Квакити к тому, что у него была метка на его любимой секс-игрушке. Прямо сейчас Дрим был безо всякой необходимости привязан к столу и ждал, когда он вернётся. Беспокойство о том, что Сэм собирался с ним сделать, росло с каждой секундой. Будет ли у него на груди еще большее клеймо? Неужели со временем его тело просто превратится в набор шрамов и штампов? Он действительно был во власти этих людей, и это было ужасно. Сэм возвратился с гигантской иглой, и внезапно то, что его привязали, приобрело смысл. Уже не столь многое заставляет Дрима волноваться. Обычно он просто берёт все, что ему дают, с мёртвым выражением в глазах. Но это заставляет его кричать, биться и швыряться благим матом в сторону насильника. — Перестань ныть и расслабься. Я не буду трогать твой член, обещаю. Я просто собираюсь быстро проколоть твои соски. Ладно, не так плохо, как он думал, но всё же. Согласия на то, чтобы его тело было изуродовано для удовольствия другого, не было. По какой-то причине это было хуже, чем то, что Квакити сделал с ним, несмотря на то, что шрам был гораздо более постоянным и очевидным. Может быть, всё дело было в сексуальном подтексте. Его тело не было какой-то секс-игрушкой, которую можно стилизовать под предпочтения пользователя. — Перестань ёрзать и не двигайся, если не хочешь, чтобы я сделал хуже. — Я искренне надеюсь, что ты споткнёшься о камень и умрёшь сегодня. Он смеётся над этим, что только ещё больше выводит из себя, но в конечном счёте Дрим остаётся на месте, когда игла прокалывает его сосок. В него вставлены эти безвкусные маленькие прямые штанги, золотистые, с концами, сверкающими бриллиантами. Сэм стоит в стороне, любуясь своей работой. Эту глупую ухмылку с его лица нужно стереть начисто. Зелье здоровья капает на красные соски, сокращая годичный процесс заживления до мгновенного. — Ты такой красивый, изумрудно-зелёные глаза, золотистые волнистые волосы, загорелая веснушчатая кожа, усыпанные бриллиантами соски. Жаль, что ты такой отвратительный человек. Из тебя вышел бы отличный эскорт. — И ты бы стал такой хорошей жертвой войны, но мы не всегда получаем то, что хотим. Удар в живот заставляет издать задыхающийся стон. — Тебе нравится, что ты чёртова шлюха? — Перестань быть задницей и сделай то, что ты собираешься сделать со мной уже. — Ты хочешь этого, Дрим? Ты хочешь, чтобы мои руки были повсюду на тебе? ДА. — Я хочу, чтобы ты поторопился и ушёл. Губы Сэма теперь на нём, целуют его рот, затем шею, затем ключицы, а затем открываются, чтобы лизать и сосать пирсинг. Брилианты перекатываются под розовым языком, пока Сэм смотрит на него. Лицо Дрима становится горячим. Наблюдать за тем, как рука скользит под его штаны, пока он обездвижен, уже наполовину возбуждает его. — Это мило, как легко рушится твоя сильная личность. Сэм несколько раз дразняще трётся о его член. Эндер. — Чего ты хочешь, Дрим? Он хочет, чтобы Сэм перестал прикасаться к нему. Чтобы его выпустили из этого ада. Чтобы его развязали и чтобы он мог спокойно поплакать, свернувшись калачиком. Чтобы Сэм умер медленной, ужасной смертью. Теперь тот лениво поглаживает его член. Всё тело Дрима дёргается. Он ломается, и каждая грязная мысль вырывается наружу, как рухнувшая плотина, — Трахни меня! Я хочу, чтобы ты трахал меня до тех пор, пока я не смогу ходить. Я хочу, чтобы ты задушил меня и заставил умолять об этом. Я хочу быть в наручниках и беспомощным, пока ты губишь меня, видеть, как ты режешь мои бёдра и слизываешь кровь. Оставляешь на мне столько засосов, что я выгляжу как жертва убийства. Заставь меня кричать, Сэм. Накажи меня за то, что я такая никчемная шлюха. Заставь меня плакать. Сделай меня своей шлюхой, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Тихое ворчание и скулёж наполняют комнату, когда Дрим борется с верёвкой, удерживающей его, а Сэм просто смотрит, потрясенный. Какой-нибудь умный ответ или даже молчание — вот чего Сэм ожидал, а не этого. Красное поглощает его лицо, смущённый и неуверенный, что делать. Это такой красивый цвет на нём. Слезы текут по лицу Дрима, когда его развязывают и перекидывают через плечо. Для того, чтобы наложить на него эффект слепоты нет времени. — Куда мы направляемся? — Но Сэм не отвечает, слишком сосредоточенный на том, чтобы бежать по коридору, который кажется незнакомым. Практически не проходит времени, прежде чем они оказываются у какой-то большой причудливой арочной двери, и Дрим понимает, что это спальня Сэма. Через несколько секунд его склоняют над низкой кроватью и одним движением срывают штаны и боксеры. Наручники оказываются у него на запястьях за обнаженной спиной. Дрим смотрит, как Сэм в отчаянии роется в ящике прикроватной тумбочки. Его глаза расширены и остекленели. Сэм думает, что умрёт, если не трахнет Дрима в следующую минуту. Извлекается смазка, и пальцы поспешно открывают его, немедленно растягивая. Вскоре после этого добавляются третий и четвертый палец, и Дрим может сказать, что надзиратель нервничает. — Тебе не нужно меня готовить, просто, черт возьми, сделай это. Просто трахни меня, пожалуйста. На этот раз его слушают, вырывая свои пальцы и нетерпеливо взбираясь ему на спину. Первая пара толчков мимо, поэтому Дрим просовывает свои скованные руки, чтобы правильно направить член внутрь себя. Он такой большой, что жжение было бы невыносимым, если бы не пытки. К счастью, Дрим так привык к боли, что это просто заставляет его стонать громче, смешиваясь с дикими звуками Сэма. Колени теряют силу, его ногти бьются о пол. — Ещё! Ещё. Сэм трахает его сильнее, рыча в темпе, и рыдания Дрима оглушительны. Он больше не знает, почему плачет. Каждый раз, когда кольцо Сэма прижимается к его простате, Дрим стонет и вжимается в одеяло. На мгновение Сэм замедляется, по-настоящему прижимаясь к нему бедрами. Дрим разочарован. — Ты собираешься трахать меня так, как ты это имеешь в виду, или дразнить всю ночь? — Заткнись! Я буду трахать тебя так, как захочу, и тебе это понравится. — Продолжай говорить это себе. — Шлюха. Бесполезная грёбанная шлюха. Единственное, на что ты годишься, — это принимать член. Держу пари, ты не можешь дождаться, когда я буду приходить и наполнять тебя каждый день. — Я не могу дождаться! Не могу! Ты нужен мне, страж. Я нуждаюсь в тебе внутри себя каждую секунду. Мне нужно, чтобы ты показал мне мое место. Черт! СЛОМАЙ МЕНЯ! — Я собираюсь кончить. Я кончаю, а ты принимаешь это. Возьми все это, пидр! Дрим может чувствовать, как член Сэма дёргается внутри него, так глубоко, что он чувствует это своим нутром. Он зарывается в одеяло, как привык, и вскоре кончает вместе с ними. — Надзиратель! — Кричит Дрим, сминая одеяла и пачкая себя. Двое тяжело дышат, пытаясь получить достаточно кислорода в свои мозги, чтобы снова думать. Измученный блондин всё ещё пытается прийти в себя, когда надзиратель расстёгивает его наручники только для того, чтобы завести его руки за свою спину сковывая их вместе. Дрима укладывают на кровать, ноги обхватывают Сэма, а на них обоих набрасывают покрывала. Они планируют спать вот так, с членом и спермой внутри всю ночь. — Понк никогда не позволял мне делать это с ним. Ммм, он позволил мне трахнуть его однажды, и я думаю, он чуть не умер, — сонно бормочет Сэм, открываясь ему. Странно. Кайф прошёл, и Дрим уже чувствует себя невероятно неуютно и мучительно сомневается во всём, что он когда-либо делал за всю свою жизнь. Но одно можно сказать точно. Дрим ставит спавн в постель Сэма. На самом деле, ничего особенного. Такое случалось и раньше, когда он попал на больничную койку. Сэм собирается сбросить спавн утром. Разница в том, что на этот раз Дрим не привязан к кровати. Прикованный цепью к гигантскому гибриду, но не к кровати. Поэтому он ждёт, пока не пройдет час после того, как раздастся чрезвычайно громкий и раздражающий храп, и начинает тянуться к коммуникатору, который Сэм по рассеянности снял. Цепь достаточно длинная, чтобы её можно было сковать всё его тело, и чтобы дотянуться и схватить эту штуку. Ладно, и что дальше? Очень осторожно, чтобы не разбудить своего похитителя, он опускает руку вниз, чтобы пальцами ног схватить коммуникатор ногами. Сэм на секунду перестает храпеть, и Дрим замирает, даже не дыша. Сэм продолжает, и Дрим снова может думать. Ладно, сейчас или никогда. Он должен сделать свой выбор. Голос, говорящий ему сдаться, кричит, такой соблазнительный. «Выбрось коммуникатор и завернись в мягкий мех», говорит он. «Будь хорошим мальчиком». … Итак, с кем он собирается связаться? Техноблейд — его первый выбор. Этот человек в долгу перед ним, он самый сильный на сервере и был одним из немногих, кто не испытывал к нему ненависти. Он мог бы даже привести с собой Фила, который тоже не испытывал к нему ненависти и к тому же был одним из лучших бойцов. Алисса и Дрим были очень близки, но с течением времени она начала отдаляться. …Кто, черт возьми, такой Майкл Маккилл? Пришло время это выяснить. Предполагается, что только ему разрешено приглашать людей на сервер. Он администратор, даже если заключён в тюрьму. Кто принял заявку? <Awesamdude> привет Печатать ногами очень тяжело. Ввести команду «шепотом» ещё сложнее. <Michaelmcchill> Эээ привет! Я не верю, что мы встретились! Я новичок на сервере. Майкл. <3 <Awesamdude> что ты думаешь о Дриме? Ладно, не самый тонкий подход, но он сразу переходит к делу. <Michaelmcchill> Дрим? Мой возлюбленный? Где он сейчас? Идеально. <Awesamdude> ты умеешь хранить секреты? <Michaelmcchill> Он очень большой? Это рискованно, но неважно. <Awesamdude> я на самом деле Дрим на комме Сэма, он запер меня в тюрьме, Майкл, приди и спаси меня. Ответ занимает одну секунду. <Michaelmcchill> омг Что ж, это оказалось проще, чем он думал. <Awesamdude> мой герой И просто в качестве резервной копии… <Awesamdude> Техно это Дрим, если я не выйду из тюрьмы в ближайшие два месяца, приходи за мной, не отвечай, я хочу мою услугу Он удаляет сообщения и ждёт. Требуется на удивление короткое время, чтобы сработала тюремная сигнализация, и Сэм мгновенно телепортируется от него в стазисную камеру жемчужины. Задница Дрима невероятно болит. На самом деле всё болит, но он к этому привык. Цепи проходят у него под ногами, а руки находятся впереди. Первый шаг — уничтожить кровать. Ну, уничтожать немного излишне. Ему просто нужно сделать так, чтобы никто не мог на ней спать. Сначала он пытается перевернуть её, но когда через минуту это не срабатывает, понимает, что легче просто оторвать матрас и бросить его в лаву, прежде чем перевернуть раму. Коммуникатор с трудом налезает на его запястье. Спешка заставляет его дрожать и сомневаться в себе. Второй шаг должен быть легким. Он уже рядом с лавой. Он открывает глаза и..... Это сработало. Дрим на спавне. Он на самом деле на спавне. Ему требуется каждая унция силы воли, чтобы не расплакаться, потому что он свободен. Он действительно свободен. Нет времени на эмоции. Неизвестно, понимает ли Сэм, что он умер, или нет, так как Дрим не знает, есть ли на станции охраны дополнительные коммуникаторы. Он должен бежать. Сейчас же. Сэм, вероятно, ожидает, что он побежит в направлении, противоположном тюрьме, поэтому вместо этого Дрим направляется на юг, к замку Эрета. На сервере есть что-то новое и яркое, но он не обращает на это внимания. Это не важно. Что важно, так это его побег. И вот он здесь, бежит с голым задом по SMP Dream с ошейником и кандалами на запястьях. Да. Сейчас середина ночи, и он перебегает от дерева к дереву, прячась за ними на бегу. Ночь обеспечивает отличное укрытие, а света полумесяца достаточно, чтобы направлять его шаг, но не выдавать его. Он проходит мимо замка Эрета, заповедника животных Антифроста и, наконец, кошмарной постройки ИксБомб. И он выходит из Dream SMP, в пустыню. Сэм ничего не говорит по коммуникатору, так что тот либо в панике, либо ничего не понимает. Сэм может быть уже прямо за ним или совершенно ничего не подозревать и ругаться на Майкла. Сигнализация сработала бы, если бы почувствовала его отсутствие, но она уже ревела; хороший план, если он сработает. Дрим должен предполагать худшее и надеяться на лучшее, проявляя особую осторожность, пробираясь между кустами и холмами к своей цели. Портал Конца.