Прорыв через статику (Cutting Through The Static)

Фанди вошёл в коттедж с огнем под кожей, готовый выжечь землю и сравнять города с землей одними словами. Затем Фил посмотрел на него с теплотой, которая погасила пламя, и налил горячего чая, чтобы погасить его ещё больше. Нога нервно дёргается, когда Фанди понимает, что он никогда не планировал, как подойти к этому разговору. Прайм, он идиот. — Ну? Что ты хотел сказать? Угольки погасли. Он сидит за столом напротив хозяина и нервничает. — Где Техно? — можно было бы начать с этого. В конце концов, у них с воином была не самая мирная последняя встреча. Неудачная казнь произошла некоторое уже время назад, но всё же. Это Техноблейд. Техноблейд. Никто не может винить Фанди за то, что он боится. — Не здесь. Он занят. — Я давно его не видел, — пытаясь тянуть время. — Ты же знаешь, как это бывает. Учитывая, что Техно изолировал себя в хижине в лесу, да, он знает. Строить особо нечего, и Фанди чувствует нарастающее напряжение по мере того, как затягивается тишина. К счастью, Филза спасает его. — Как Уилбур? Подожди, не бери в голову, он ненавидит этот вопрос. — Я, э-э, на самом деле не знаю. Мы с Уилбуром редко разговариваем. — Не после того, как тот с ним обошëлся. Фанди отдаляет от себя слишком много людей, чтобы позволить сблизиться с Уилбуром. Только не снова. — Ах, точно. Кстати, ты в порядке? Прошло много времени с тех пор, как кто-то спрашивал его об этом без скрытых мотивов. — Видишь ли, на самом деле именно поэтому я и пришел сюда. Ты слышал обо всем этом плане поимки Дрима? Фил оглядывает его с ног до головы, словно пытаясь понять, безопасно ли быть честным. — Да. Слышал, ты помог его поймать. — Ну, об этом я ничего не знаю. Я просто охранял дримона, пока все остальные ходили и искали Дрима. — Хорошая работа. Дримоны — мерзкие маленькие твари. — Да. Он сказал мне кое-какие странные вещи, которые я не могу выкинуть из головы. В последнее время мне даже снятся кошмары по этому поводу. — Это то, что делают дримоны. Они проникают тебе в голову и вызывают у тебя кошмары. Это заложено в названии, дрим-оны. — Ну, я хотел поговорить об одной из вещей, которые он мне сказал. Просто это сводит меня с ума. — Всё, что они делают — это лгут. Я бы не стал придавать этому слишком много значения. — Вероятно, ты прав. И все же, ты знаешь Сэма? — Большой пушистый парень? Противогаз? Управляет тюрьмой? — Он, да. XD сказал о нём какие-то странные вещи. — Например, что? — наклоняя голову. Момент истины. — На самом деле это смешно. Он сказали, что Сэм… XD сказал… Ха, это забавно. Он сказал, что Сэм изнасиловал Дрима. Фил полностью замирает, уставившись на него. Даже его крылья прекратили своё непрерывное движение. — Что? Но его рот открылся, и теперь Фанди не может его закрыть: — И это безумие, не так ли? Но когда они поймали его, я увидел Дрима связанным на спине, с кляпом во рту, в ошейнике. На нём был ошейник, Фил. Ошейник! То, как он был связан, было таким странным! Я имею в виду, я знаю, что Дрим опасен, но это было действительно странно. И мне продолжают сниться сны, где он вот так связан, а Сэм… Сэм прикасается к нему? И, кстати, XD не просто сказал мне, что Дрим был изнасилован. О нет, он воспроизвёл, как он рассказывал XD об этом, плакал и всё такое. И дримон выглядит точь-в-точь как Дрим! Это было чертовски жутко. И я… я не могу перестать думать об этом! Я знаю, что это, вероятно, неправда. Я знаю, что XD — дримон, и я не должен ему доверять, но я просто… это беспокоит меня, Фил. Ясно? Я не прошу тебя ничего делать. Мне просто нужно было высказаться, потому что я не знаю, что ещё я могу сделать. Фил не сказал ни слова и не двинулся, чтобы утешить его. Всё, что делает Фил, — это встаёт и идёт к своему сундуку. Из его глубин появляется книга, и Фанди приходит в замешательство. Собирается ли Фил начать ему что-нибудь читать? Нет. Его глаза молча просматривают страницы, зрачки тревожно расширяются. Страница прочитывается один, два, три раза для пущей убедительности. Книга падает на пол, стуча по половицам, а Фил стоит там в каком-то оцепенении. Это длится всего секунду, прежде чем он выбегает за дверь, даже не одевшись по погоде. Всё, что его прикрывает, — свободная мантия, которая развевается на ветру. Фанди достаёт страницы в кожаном переплете и быстро просматривает содержимое. Воля Техно? Зачем Техно нужна воля? И почему это- Фанди читает. И его сердце замирает от ужаса. Вскоре после этого он следует за Филом. +~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~+ Сэм держит его крепко, пока теплая вода стекает с его чешуи. Сэм всегда в хорошем настроении после того, как трахается, поэтому надзиратель обращается с ним мягко. После душа он действительно вытирает Дрима полотенцем. После высыхания он начинает наносить на его рога какую-то пахнущую фруктами жидкость. После этого его крылья подвергаются той же обработке, их вытягивают и массируют тем, что Дрим считает маслом. — Что ты делаешь? — Смазываю маслом твои крылья. Следующим я собираюсь смазать твои гаммы. — Зачем? — Я читал о драконах. Это то, что ты должен делать. Я имею в виду, в этом нет необходимости, но это было бы хорошо, — палец скользнул вниз по сгибу его крыла. Дрим дрожит. — Мне не нужна твоя доброта. — Если это можно так назвать. — Заткнись, Дрим. Руки блуждают по его рукам, от локтя до кончиков пальцев. Он прижимается к его обнажённому телу сзади, заставляя Дрима прислониться к себе. Пальцы переплетаются с его собственными, и Дрим понимает, что Сэм держит его за руку. Другая рука гладит его кожу. Дрим подумывает о том, чтобы укусить её, поскольку Сэм продолжает держать его всё это время. Он ненавидит, когда Сэм ведёт себя с ним романтично. Это отвратительно, насмешка над тем, какими должны быть отношения. Дрим предпочёл бы, чтобы его пырнули ножом, чем вести себя так, будто это нормально. Руки, наконец, отстраняются, когда Сэм ложится, чтобы прижать большие пальцы к его икрам. Надзиратель ведёт себя мучительно мило, поглаживая его хвост, сжимая то место возле позвоночника. Вырывается слабый стон, и Сэм подхватывает его. Он поворачивает его лицом к себе, одаривая таким взглядом, который Дриму не нравится. Губы прижимаются к внутренней стороне его бёдер. Сырая горечь, горячая и мерзкая ревёт в ушах Дрима. — Не надо, — голос дрожит сильнее, чем ожидалось. Но поцелуев становится ещё больше, они покрывают его бёдра вверх и вниз. Его кулаки сжимаются. — Я скучал по тебе. Я скучал по тому, чтобы ты был послушным для меня. Скучал по твоему поведению, поцелуям, покорности. Хороший. Я хочу съесть тебя. — Глаза обжигают его член. Дрии почти отпрыгивает, когда кончик языка касается его кожи, Сэм удерживает его неподвижно, пока влажная полоска следует до самого основания. — Блядь. Что ты делаешь? — потому что Сэм никогда не делал этого раньше, никогда не осмеливался. Он всегда утверждал, что это ниже достоинства надзирателя — сосать своему заключённому. Тот последний оргазм, должно быть, помутнил сознание, потому что тот это делает. Его собственные руки опускаются на чужие щëки, легчайшее давление отталкивает Сэма. Это безмолвная мольба, просьба остановиться. Надзиратель останавливается только для того, чтобы отдать приказ: — Руки вниз, Дрим. Он хочет вонзить свои когти ему в глаза, вцепиться в волосы так крепко, чтобы рвать и тянуть с такой силой, что обсидиан рассыплется в песок. Вместо этого Дрим заводит кулаки за спину и держит их там, сжимая костяшки пальцев, чтобы не потерять контроль и не выбить Сэму зубы. Это перевозбуждает, надзиратель ложится и покачивает головой на его уже израсходованном члене. Сэм смотрит на него снизу вверх, упиваясь его открытым лицом. — Ты не похож на человека, которому сосут член, Дримми, — ухмыляясь. Сэму всегда нравится, когда Дрим несчастен. Даже в таком состоянии он всё ещё контролирует ситуацию. — Я хочу, чтобы ты прекратил, — произнес Дрим со стиснутыми зубами. — Очень жаль, — подчеркивает это, облизывая нижнюю часть члена. Дрим твердеет под чужим умелым языком, и он задаётся вопросом, сколько раз Сэм уже это делал. Он прикусывает губу, когда боль проходит по коже, смешиваясь с удовольствием. Это танец, который Дрим знает слишком хорошо. Это танец, который он хотел бы так не любить. Его тело никогда не позволяет ему отойти на второй план, сколько бы раз он ни умолял. Всё всегда находится в ярком фокусе. Слюна собирается на губах Сэма и стекает по подбородку. В его глазах такое довольное выражение, он лениво моргает, наслаждаясь этим. Сэм ускоряется, и Дрим ничего не может поделать с тем, как его бёдра дёргаются. Надзиратель посмеивается над ним, и Дрим может чувствовать вибрацию его смеха на своем члене. Кто дал ему право смеяться? Руки на его бёдрах расслабляются. Дрим пользуется возможностью, чтобы резко рвануть вперед. Он держит свой член, словно кляп, во рту, и это кажется божественным. О, начальнику тюрьмы это не понравилось. Дрим садистски улыбается его недовольству. И его тут же швыряют на пол. Не то чтобы он этого не ожидал. Его рот ни разу не отстраняется, зубы немного скрипят от резкого движения. Раздается писк, прежде чем два пальца прижимаются к его губам. Они открываются, сразу же собираясь намочить пальцы как можно сильнее. Хорошо, что он не тратит время, потому что Сэм не тоже. Он быстро вытаскивает их и позволяет слюне прилипать к обнажённому телу Дрима. Сопротивление невелико, и пальцы впиваются в его простату. Это место давно изучено. Всего слишком много. Боль искрится из его чувствительного члена, и пальцы Сэма ощущаются как горячие угли в его измученной дырочке. Мысли мечутся, когда Дрим пытается думать о чëм-нибудь, о чëм угодно другом. Он изнасиловал Техноблейда? Технически ли он теперь насильник? Нет, Дриму не нравятся эти мысли. Возвращаясь в настоящее, он выгибает спину и царапает когтями пол. Конец его хвоста обвивается вокруг и чужой шеи, притягивая другого ближе. Надзиратель позволяет ему. Подобные вольности позволительны только тогда, когда Дрим разваливается на части, растворяясь в луже бессмысленной потребности на полу. Это воспринимается как выражение его отчаяния, и надзирателю нравится смотреть, как он раскалывается и распадается на части. Дрим наиболее свободен физически и наименее свободен ментально, выпрашивая то, чего он не хочет. — Надзиратель. Начальник тюрьмы! Больно. Пожалуйста, сделай мне ещё больнее. Ногти услужливо царапают его бедра. Кровь почти не вытекает при первом порезе, но это нормально. На одно и то же место нацеливаются снова и снова, пока оно не превратится в клочок кроваво-розовой плоти. Дыхание Дрима становится неровным. Рука сжимает его яйца, Сэм соскальзывает с него: — Хочешь кончить, шлюха? Умоляй об этом. Как будто ты серьезно это имеешь в виду. Может быть, я почувствую себя великодушным. — Дрим уже давно не заботится об этом. Он вкладывает всё своё сердце и душу в то, чтобы просить в уста своего учителя. — Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Мне нужно это. Я нуждаюсь в тебе. Каждый день, когда я был на свободе, я думал о тебе. Как ты трахаешь меня. Я трахал себя, ммм- воображая- думая, что это был ты. Сэму это очень нравится, темп головокружительный, разминая кожу между его дырочкой и яйцами. Вращая бёдрами в удовольствии, Дрим отвечает ему с такой же интенсивностью. Стон искажается в его горле. Ожог приятный и тупой, как если бы ты подошёл слишком близко к огню в холодный день, согревающий, но обжигающий. Огни вспыхивают, а затем всё чернеет. Кожа к коже — это стакан антифриза, убивающий его и в то же время такой сладкий. В любом случае, его желудок отжимают и оставляют тушиться в собственной кислоте. Ещё один рывок к аду, ещё один сдавленный вздох, и он должен предупредить. — Начальник! Пожалуйста. Мне нужно… я не могу, — нужно взять себя в руки. Дрим не хочет знать, какое наказание ждёт его за то, что он кончил в горло надзирателю без предупреждения. — Я кончаю! Я кончаю! Я… Твёрдая, тисковая хватка лишает его необходимого освобождения. — Я давал тебе разрешение кончить, непослушная шлюха? Ты получаешь то, что хочешь, только тогда, когда я доволен. Ты хочешь кончить? Лучше начни убеждать меня. Тяжело дыша, — Я так тебя ненавижу. Хватка усиливается: — Ты делаешь не очень хорошую работу. Его глаза закатываются, как будто Дрим спрашивает небеса, почему они решили сделать это с ним, — Надзиратель. Мастер. Мастер, учитель, сенсей. Хочу кончить для тебя. Хочу быть красивым и поджимать пальцы на ногах для тебя, всё для тебя. Я — твой. Твой, сделай меня своим. — Зачем мне делать тебя своим, когда ты уже мой? Моя метка прямо здесь, — дёргает за кольцо в соске. Дрим скулит, чувствуя себя слишком хорошо. Эта рука должна сейчас же оторваться от его члена. Давным-давно кто-то сказал ему что-то важное, совет, более полезный, чем хотелось бы Дриму. Когда имеешь дело с такими людьми, просто извиняйся. Им нравится его покорность, прилив энергии, который это приносит. Веди себя извиняющимся образом. Даже не пытайся объясняться. — Мне очень жаль. Вы правы, ма-мастер. Я жалкая, глупая шлюха, и я не заслуживаю вашего прощения. — И это всё? Тебе больше нечего сказать? — Я не… ммм… недостаточно хорош, чтобы что-то просить. — Хммм, — обдумывая его ответ в течение минуты, достаточно медленно, чтобы Дрим классифицировал это как пытку. — Ты прав. Просто радуйся, что я щедрый человек. Ограничивающий захват превращается в приятный, губы воссоединяются с его покрасневшим розовым членом. Как струна, лопнувшая после того, как её натянули: — Учитель! Спасибо! Я не… аан! Дрим хочет зажать его шею своими ногами, но хозяину это не понравится. Вместо этого он извивается и пульсирует в чужом рту, в то время как бёдра сжимают его череп. Чëрт, он так хорошо выглядит со спермой, окрашивающей его губы. Дриму даже позволили поближе рассмотреть, как он продвигается вперёд. Лицо надзирателя в сантиметрах от его собственного, горячее дыхание обдувает. Губы в мгновение ока оказываются на его губах, требуя, чтобы Дрим раскрылся, и он это делает. Солёный, едкий привкус обволакивает его язык. Надзиратель выплёвывает его собственную сперму ему в рот. Линия молочного плевка, следующая за паузой: — Сглотри — Это приказ, и Дрим не может ослушаться начальника тюрьмы. — Открой, — большой палец широко растягивает его рот, проверяя на послушание. Он улыбается тому, что видит. — Хорошая шлюха, — похлопав его по щеке. Надзиратель встаёт, и Дрим вздыхает с облегчением. Они закончили. Всё кончено. Ему протягивают руку помощи. Ещё слишком рано вставать, но он снова не может отказать. Сэм улыбается тому, как он шатается на слабых коленях, нуждаясь в поддержке. Комплект тюремной одежды взят из инвентаря. Он другой, копирующий дизайн его собственной рубашки. Сэм заставляет его поднять руки, чтобы одеть, не позволяя Дриму делать что-то самому. Несмотря на то, что он принял душ, запах пота, слюны и спермы пропитывает его. Это солёный, сильный запах, заявляющий о себе. Уставший, как обычно, Дрим забирается Сэму на спину, и они отправляются обратно в главную камеру. Дрим входит и сползает по стене рядом с Техно. Тот демонстративно нюхает воздух, и его щëки становятся красными. К этому моменту его не должно беспокоить, что Техно знает, но это так. По его лицу видно, что Техно хочет прикоснуться к нему, но не решается. Дрим просто снова прислоняется к нему, опираясь на его плечо. Забавно, насколько тот взволнован, учитывая, что они занимались более интимными вещами не так давно. Ëрзая, Техно не знает, куда деть свои руки. В конце концов он решает, что опираться на него будет лучшим выбором. Это не самая удобная поза в мире, но они будут спать так. Уж точно лучше, чем обсидиан. Дрим позволяет своим глазам закрыться, двигаясь, чтобы взять Техно за руку. Она тёплая. Это очень мило. Он не знает, как долго дремлет вот так, всё, что знает Дрим, это то, что сон обрывается, когда его тело падает на землю. Техно пропал, как будто он только что ушёл, но никто не двигался. Сэма здесь нет. Странно, но Дрим предполагает, что Сэм просто каким-то образом забрал его. Неважно. Место, где был Техно, всё ещё теплое, поэтому Дрим довольствуется тем, что ложится и снова засыпает. Тайна может быть разгадана позже. Но ему всё же одиноко. +~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~+ Фанди следует за Филом через тундру по таинственным туннелям, вплоть до какой-то секретной комнаты, в которой, по его мнению, ему не следует находиться. Тем не менее, Фил не мешает ему таскаться по пятам. Это место с порталом Конца! Он был прекращён в стол? Что? Важной вещью, по-видимому, являются окружающие его стазисные камеры. Фил не колеблется, не думает, не моргает, прежде чем захлопнуть одну из них. Вспышка фиолетовых частиц, крошечный вууп, и Техноблейд внезапно оказывается здесь, вскрикивает от удивления и с глухим стуком приземляется на пол. Фил обнимает его, держась изо всех сил, как будто Техно исчезнет, если он когда-нибудь отпустит его. И Техно сходит с ума. Он в ужасе отталкивает Фила и отползает назад. Странно видеть страх в его глазах. Вместо того, чтобы отреагировать негативно, Фил просто швыряет целебное зелье на пол, прежде чем сунуть другому в руки золотое яблоко. — Ешь, ешь. О боже, ты в порядке? Он причинил тебе боль? — осматривая его, не прикасаясь. Еду принимают с радостью, но Техно откусывает только крошечные, неуверенные кусочки. — Святые угодники, спасибо тебе, Фил. Боже, я никогда не думал, что выберусь оттуда. — Мне очень жаль. Мне очень жаль. — Три дня, Фил! Я же сказал тебе забрать меня от туда через три дня! Тот морщится: — Мне очень, очень жаль, приятель. На этот раз Техно инициирует объятия, и его не отталкивают. Это трогательная сцена, когда двое шепчут друг другу слова утешения. Фанди чувствует себя так, словно он вторгается в личное. Вскоре Техно замечает его. — Йо, почему он здесь?