Прорыв через статику (Cutting Through The Static)

ДАДЗАААА ДАДЗЗЗЗ Йоооооо Пушистая тревога Главное мы на свободеее Хагза хугза Фанди — тайный член клуба???? Т-Т ПРИТОРМОЗИ, ЭТО СЛИШКОМ МНОГО ДЛЯ МОЕЙ СЛАБОЙ ДУШИ. Мы можем убить Сэма прямо сейчас? Объятия мягкие и тёплые, и Техно никогда не хочет их перерывать. Перья Фила пахнут лишайником и свежим бельём. Холодный зимний воздух наполняет комнату, что является шоком для его чувств после столького времени, проведённого рядом с лавой. Это вызывает у него желание зарыться в крылья Фила и проспать целую неделю. Нет. Есть кое-что, что он должен сделать. Как бы ему ни было больно, Техно отстраняется и держит Фила на расстоянии вытянутой руки. — Мы должны освободить Дрима. Беспокойство отражается на чужом лице: — Приятель, ты только что освободился. Ты ранен. Отдохни, прежде чем строить какие-то планы. — Ты не понимаешь, Фил. В этой тюрьме больше нарушений прав человека, чем в Спарте. Мы должны пойти и забрать его, — не спрашивая. Встав, Фил хватает его. Техно вздрагивает, и тот отпускает, выглядя виноватым. — Подожди. Сначала нам нужно поговорить о том, что произошло. — У нас нет времени, — Техно поворачивается к коттеджу, Фил следует за ним. — Нет, есть. Приятель, если ты не хочешь говорить об этом, это нормально, но я думаю, тебе следует притормозить. — Зачем? Нет смысла ждать. — Я просто… если мы собираемся это сделать, тебе нужно рассказать всё, что там произошло. Техно напрягается, но продолжает идти: — Ничего не произошло, Фил. — Тогда что это у тебя на руке? Хех? Глядя вниз, он замечает красный цвет. Конечно же, там что-то есть. Кровь. Цифры. Дрим написал на нём координаты. — Это то место, куда я направляюсь через час. Он бы отправился туда прямо сейчас, но сначала ему действительно нужен душ. И новая одежда. На его коже запеклась невидимая грязь, которую нужно смыть кипятком. — Послушай, я… просто… то, что сказал Фанди, правда? Техно наконец замечает подлую лису, которая следует за ними. Его уши прижимаются при упоминании своего имени. — Ты так говоришь, как будто я должен знать. — Видишь ли, причина, по которой я переместил тебя, была… что ж, Фанди хотел сказать кое-что интересное. — Интересное? Очевидно, что Фил тянет время: — Я… это сложно. Почему бы тебе не сказать ему, Фанди? В этот момент они уже почти у коттеджа: — Что- я? Нет, нет, Фил. Я настаиваю. Давай ты. — Не-а, приятель. Ты справишься с этим. — На данный момент Техно практически игнорирует их. Громкий вздох: — Хорошо. Я слышал от… источника, что Дрим подвергался… э-э… насилию в тюрьме. Его рука очень крепко сжимает дверную ручку. Техно резко оборачивается и смотрит на Фанди с такой силой, что тот вздрагивает. — Объясни. — Хм, — Фанди уходит в себя, — XD, который дримон, по-видимому, дружит с Дримом. Или, по крайней мере, они знают друг друга. Я не знаю. Во всяком случае, он сказал мне, что Дрим… ну, это в некотором роде личное. Я не уверен, должен ли я… — Его изнасиловали? — прямолинейно, настолько, что оба уставились на него. У Фанди отвисает челюсть. Продолжая: — Да, ты прав. Я был там. Я видел, и именно поэтому нам нужно вытащить его сейчас. — Техно открывает дверь и врывается внутрь. Это грязное ощущение необходимо немедленно смыть. Фил обеспокоен: — Подожди, ты видел? То есть ты наблюдал, как это происходило? Эта формулировка неуместна, как будто он просто позволил этому случиться или что-то в этом роде. Техно знает, что это не то, на что намекал Фил, но всё же. — Да. — Сэм причинил тебе боль? Техно колеблется. Он не хочет давать Филу ещё один повод для беспокойства. Кроме того, он может справиться с этим сам. — Нет, — не глядя в ответ. Он не хочет видеть на чужом лице, насколько правдоподобна эта ложь. — Фанди, я ценю твою помощь, но сейчас я хочу побыть наедине с Техно. — Да, да, конечно. Дверь закрывается. Техно внутренне ворчит. Это не тот разговор, который он хотел бы вести. Вообще. — Ты хочешь поговорить об этом? — воздух тихий, густой. Должен ли он сказать, что с ним всё в порядке? Сказать, что у них нет времени? — Нет. — Хорошо. Дверь в ванную закрывается, и Техно благодарит каждое божество, которое когда-либо существовало, за то, что Фил не давит на него. +~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~+ Дрим просыпается от довольно агрессивной пощечины. — Проснись! Где Техноблейд? Фу, это Сэм. Довольно напуганный Сэм. Это приятно. Дрим надеется, что то, чего он боится, заставит его описаться в свои несуществующие штаны. Дрим стонет от досады. — Где Техно? — повторяет Дрим сам себе. Слова начинают просачиваться сквозь череп в его мозг. — Хммм? — его глаза, по-видимому, открываются недостаточно быстро, потому что он снова получает пощечину. — Где. Техноблейд. Ответь мне, Дрим, прямо сейчас! Оглядывая камеру, он видит, что другого нигде нет. Может быть, Сэм забрал его, но тогда зачем ему быть здесь и спрашивать где Техно? Это что, проверка? Каков правильный ответ? — Я не знаю. — Да, ты знаешь. Скажи мне, где он, или ты пожалеешь об этом, — бессмысленный страх в чужих глазах. И хотя это действительно выглядит потрясающе, Дрим предпочел бы не подвергаться паническому гневу. Осторожно: — Начальник, я клянусь вам, что я не знаю, где находится Техноблейд. — Тогда где же он? Наверняка он тебе что-то сказал, — повысив голос. Дрим должен найти какой-то способ успокоить Сэма. — Он мне ничего не говорил. Может это стазисная камера. Его мог кто-то вызволить. Но это не работает: — Говори, Дрим! — Сэм прижимает его к стене с дикими глазами. Там нет ничего, кроме страха. Что он должен сказать? — Вы осмотрели тюрьму? Может быть, он недалеко. Техно уже давно нет, он сбежал. Обыск всей тюрьмы займет некоторое время, достаточно долгое, чтобы огонь улёгся. Если дать Сэму какое-нибудь занятие, это поможет ослабить панику. Надзиратель будет сердиться. На него, скорее всего, но, по крайней мере, его разум будет спокойнее. Дрим может пострадать в любой момент из-за бессмысленной истерии. Лучше всего работать с кем-то, кого он может предсказать. — Да, да, недалеко, — отступая назад. — Это верно, он не мог уйти далеко. Эта тюрьма неизбежна. Дрим должен сдержать смех. — Кха… — Сэм прочищает горло, — я скоро вернусь с Техноблейдом. Не двигайся. — Да, начальник, — как будто ему есть куда идти. И Сэм почти поблагодарил его? Если бы не нынешняя ситуация, Дрим дал бы ему пощечину, осмелев. Сэм оставляет его в покое, отправившись в погоню за дикими гусями. Дриму остается только удивляться. Где находится Техноблейд? И как ему удалось выбраться? +~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~+ Душ настраивается на самую высокую температуру. Жарко, слишком жарко. Те участки его кожи, которые ещё не порозовели, вскоре становятся красными. Техно берёт тряпку и энергично трëт, пока всё его тело не горит. Но, независимо от того, как сильно он трëт себя, фантомное ощущение рук и других частей тела на нём не проходит. Грязный, грязный, грязный. Он нечист, ему нужно смыть с себя тяжесть того, что произошло, того, что он сделал. У них ведь не было выбора, верно? Его заставили изнасиловать Дрима. Часть его задаётся вопросом, мог ли он что-нибудь сделать. Что, если Техно просто солгал там? Неужели Сэм действительно держал бы их связанными вот так вечно? Это невозможно. Если бы Техно просто продержался, попрактиковался в самоконтроле, тогда все было бы по-другому- Нет. Это не его вина. Это Сэм виноват. Сэм был тем, кто решил связать их вместе, а не он. Это не его вина. Вот почему Сэм должен умереть. Его мысли превращаются в кремень, острый и готовый воспламениться. Ненависть. Техно никого не ненавидит. Конечно, люди расстраивали его, но никто не сделал ничего такого, что сделало бы его законно мстительным. В конце концов, большая часть войн и насилия не носит личного характера. Это бизнес. Однако это… Это личное. Техно принимает душ в течение полных двух часов, прежде чем выключить воду. Никакое количество мыла или обжигающей воды никогда не заставит его снова почувствовать себя чистым. Только одна вещь может заставить его почувствовать себя лучше. Кровь. +~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~+ Сэм наконец возвращается спустя, по мнению Дрима, несколько часов. Должно быть, он обыскал каждый закоулок и щель тюрьмы. Возможно, даже выпил «огнеупорность» и расслабился, окунувшись в лаву. Теперь он намного спокойнее, как и подозревал Дрим. Дикие глаза сменились жуткой холодностью, которую он может почувствовать с другой стороны камеры. В них есть расчетливость, и Дрим знает, что у Сэма было достаточно времени, чтобы придумать крайне незаслуженное наказание. Но всё же. Дрим знает, чего ожидать. Имея столько же времени, он готов. Что ж, Дрим никогда не будет полностью готов, но он может убедить себя, что готов. В конце концов, его умение лгать полезно не только для других. Дрим лгал самому себе задолго до того, как тюрьма была построена. — Техноблейд нигде не найден. Я собираюсь спросить тебя ещё раз, Дрим. Где он? Встречается взглядом с Сэмом: — Я обещаю, начальник. Я не знаю, где он. Мне очень жаль. Я пойму, если вы решите наказать меня. — Каждое слово было тщательно подобрано. Искренность на его лице заставляет другого поверить. Сэм начинает своё наступление. Дрим склоняет голову в знак подчинения. Чужая тень надвигается всё ближе, пока не поглощает его целиком. — Не заставляй меня заставлять тебя говорить, Дрим. Требуется усилие, чтобы не встать в оборонительную позу: — Я не знаю. Я подвёл вас, начальник. Я очень сожалею и разочарован в себе. Даже не глядя, он знает, что Сэм застигнут врасплох. Обычно он выполняет этот тип подчинения только в середине траха. — Ты думаешь, я настолько глуп? Э-э-э, очень? Дрим не отвечает. Его подбородок резко вздëргивают, чтобы встретится с его глазами. — Я задал тебе вопрос, заключённый. Ты думаешь, я настолько глуп? Хочет ли он, чтобы Дрим ответил честно? Или лучше сказать то, что от него хотят услышать? По правде говоря, Сэм, скорее всего, хочет, чтобы Дрим был злым, чтобы он сказал, что всё это какой-то тщательно продуманный план, что он выпустил Техно. Подобные заявления обычно вызывали у Сэма отвращение. Теперь он насмехается, зная, что прав. Ничто не делает Сэма счастливее, чем доказательство того, что он прав насчет того, насколько ужасен Дрим. Ну, это и заставлять его подчиняться. Особенно сразу после доказательства вины Дрима. Однако этот тип удовлетворения — не тот, к которому хочет стремиться Дрим. Его единственный выбор — продолжать играть роль послушного раба. — Я сожалею, что не ответил на ваш вопрос, начальник. Я не думаю, что вы тупой. Тюремный редстоун — это произведение искусства, созданное гением. Вы никак не можете быть глупым. Не слишком ли Сэм деспотичен? Это не имеет значения. Как бы Сэму ни нравилось видеть, как Дрим кланяется, тот также нуждается в постоянном подтверждении его манипулятивной натуры. Единственный способ, которым другой будет счастлив, — это если он почувствует, что заставил Дрима подчиниться. Сэм собирается сделать с ним что-то извращённое, и Дрим ничего не может с этим поделать. Он будет издеваться над ним, пока Дрим не сломается. Или, по крайней мере, до тех пор, пока Дрим не притворится, что это так, но границы этого очень размыты. Глаза сузились, глядя на него: — Ты должен быть наказан. Я не поддамся на твою рутину послушной шлюхи с членом, не тогда, когда я тебя и пальцем не тронул. Внутренне Дрим хочет шипеть, рычать и бросаться на Сэма, бить его черепом об пол. Может быть, посмотреть, что он почувствует, просто попробовать. Но нет. По крайней мере, он может видеть эмоции Сэма. Нравится ли ему это? Нет. Дрим, чёрт возьми, презирает это. Но он понимает. Единственный другой заключённый сбежал через несколько дней после того, как к ним был брошен только что пойманный заключённый? Это попахивает нечестной игрой, Дрим знает. Вот почему он отнесётся к этому как взрослый. Перевод: он постарается не заплакать. Потерпит ли он неудачу? Возможно. Но, по крайней мере, он может сказать, что предпринял серьёзную попытку. Дыши. Продолжай вести себя покорно. Ублажай как можно лучше. Изобразить возбуждение или грусть? Обычно это срабатывает, но, в конце концов, это наказание. Сэм действительно любит свое «божественное возмездие». Может быть, смесь того и другого. Сэму нравится, когда он заводится против воли. Но Дрим не может сделать это слишком легко. Тогда возникнут подозрения. — Я понимаю, — позволяя раздражению просочиться сквозь щели между его зубами. Сэм, кажется, доволен, что оказался прав. В его глазах появляются морщинки от улыбки. Надзиратель не может дождаться, когда сломает его. Дрим чует это по нему, по каждому движению лап, по каждому микрорефлексу в зрачках. Начальник тюрьмы хочет сломать его. Сердцебиение Дрима учащается. С фальшивым отвращением: — Хорошо. У меня нет времени самому наказывать тебя, заключённый. Надо искать Техноблейда. Но не волнуйся. У меня есть запасной вариант. Из его инвентаря извлекается повязка на глаза, и Дрим послушно склоняет голову, чтобы её было легче завязать. Его недовольство заметно, но не открыто. Надзиратель должен быть удовлетворён постепенным разрушением. Дриму нужно иметь ровно столько сопротивления, чтобы Сэм был довольным, но не оскорблённым непокорностью. Сэм удаляется от него, чтобы принести Эндер знает что. Дрим ненавидит то, что другому весело, но если это облегчает задачу, то так тому и быть. Всё это просто утомительно. Вскоре Сэм возвращается, сопровождаемый чем-то похожим на звук тяжелого предмета. Его разум — это водоворот мыслей. Учитель собирается наказать его. Мастер собирается превратить его в сломленного, рыдающего человека, бормочущего бессвязные фразы, кончающего столько раз, сколько ему заблагорассудится. Заткнись. Не становись от этого твёрдым. Это будет больно, станет ещё одним ударом по его и без того несуществующему достоинству. К концу всего этого он будет молить о Квакити. Слышен скрежет чего-то, что толкают по полу. Дрим слабо узнаёт редстоун с поршнями. Не сходи с ума. Еще не время. Сэму не понравится, если он запаникует слишком рано. К чёрту Сэма! Ни в коем случае не паникуй. Чем больше Дрим истерит, тем больше чувствует, как маленькие кусочки его самого ещё больше раскалываются. Кого волнует, что он недоволен? Держи себя в руках. Потому что тогда Сэм будет жаждать большего и не сдастся, пока Дрим не сломается по-настоящему. Кого он обманывает всей этой «актерской игрой»? Все знают, что он действительно сломается, нравится ему это или нет. Звук кожаных ремней скрежещет по его барабанным перепонкам. Нет, у него есть контроль. Единственный человек, который может отвлечь его от мыслей, — это он сам. Дрим просто должен оставаться сильным. — Раздевайся, шлюха. Размеренно вздохнув, Дрим стягивает с себя рубашку, потратив ровно столько времени, чтобы подразнить другого. Сэм рычит: — Поторопись. — Да, начальник, — но его движения ускоряются лишь немного. Он может ощутить чужую похоть отсюда, гудящую на коже Сэма. Несмотря на это, тот больше не требует, чтобы он поспешил и не срывает с него штаны сам. Как только Дрим обнажается и встаёт перед ним, раздаётся резкий треск. Боль регистрируется миллисекундой позже, расцветая в его груди. Кнут. Еще один удар по его соску, и Дрим откровенно прикусывает губу. Слишком толстый. Скорее всего, кожаный. Следующий громкий шлепок по внутренней стороне бедра. Мастер! Причиняет ему боль, как рабу, которым он и является. Ещё! Заткнись на хрен. Заткнись! Каким бы идиотизмом это ни было, его голова врезается в стену позади, пытаясь отогнать эти мерзкие мысли. Это работает. На данный момент. Но у него кружится голова. Однако Сэму это не нравится. Его дёргают вперед за ошейник. — Кто сказал, что ты можешь повредить то, что принадлежит мне? О-о-о, Дрим так сильно хочет ударить Сэма. Но нет, он должен вести себя прилично и ответить. — Никто, начальник, — слегка не в себе. — Точно не я. Что-то насаживается на его член, слишком туго. Кольцо. Сэм собирается отказать ему, заставить его умолять. Дрим уже видит как это будет. Перестань учащённо дышать. Дрима наполовину ведут, наполовину тащат к чему-то похожему на металлический стол. Надзиратель даже не просит его лечь на него, просто поднимает его за ошейник и ногу, душит и толкает вниз. Это приятно освежает, помогая Дриму расслабиться ровно настолько, чтобы не волноваться из-за пут на его кожи. Это напоминает ему о Квакити. Нет, нет. С ним всё в порядке. Он в порядке. Это в последнюю очередь правда, но ложь самому себе помогает ему чувствовать себя лучше, ясно? Надзиратель не предупреждает его перед тем, как в него засунут твердый предмет, похожий на фаллоимитатор. Никакой смазки. Никакой подготовки. По крайней мере, он нормального размера, хотя и немного крупноват для человека. Дрим может чувствовать жжение от нежелательного трения. Он шипит сквозь зубы. Привязанному вот так, мало что остается делать, кроме как сжать кулаки и терпеть. Его голова свисает набок в воздухе. Возможно, чтобы он не смог раскроить себе череп. Позор. — Тебе не хватает смазки? Не волнуйся. Это будет исправлено достаточно скоро. Звук нажатия кнопки, и эта чертова штука начинает входить и выходить из него. Это больно. Да, оно намного меньше, чем у надзирателя, но, по крайней мере, тот всегда пользуются смазкой. Это дерьмо делает больно. Всё, что Дрим делает, это скулит и дрыгает ногами. Понравилось бы стражу, если бы он больше боролся? Но это ещё больше расстроило бы Дрима. Ему нужно сохранять спокойствие. Чёрт, он ненавидит это. Хотя манипуляция помогает ему чувствовать себя под контролем, хоть раз в жизни он хотел бы реагировать естественно. Быть самим собой. Кто вообще такой «он сам»? Это не имеет значения. Не отвлекайся. Сэм приближается к его уху, постукивая по чему-то. — Я буду слушать, пока ищу твоего друга, Дримми. Не стесняйся, дай мне знать, как тебе весело. — А. Должно быть, микрофон. Фантастика. Он прекрасно проводит время. Дриму нравится вести себя шумно. Он позволяет себе высказывать свое мнение. — Пожалуйста, умри. Я умоляю, умоляю тебя сдохнуть, чёрт возьми, и натереть каждый палец на ноге о..., чёрт возьми, о камень. Но Сэм просто упрекает его: — Ты всегда такой злой. Мой череп, мои ребра, мои пальцы на ногах. Что будет дальше? У меня… у меня нет на это времени. Постарайся вести себя прилично. И уходит. Дрим ругается, когда Сэм уходит. Через пару минут он, наконец, переводит дыхание. Ладно. Думай. По крайней мере, ему не нужно беспокоиться о своих чертах лица. Так вот в чëм дело. Возможно, здесь может быть камера, но он предположит обратное. О. Фаллоимитатор ускоряется. Конечно. Одна из немногих вещей, в которых Сэм хорош, — это редстоун. Это и умственная гимнастика. Хорошо. И так. Нет. К чёрту план. Ему всё равно. Никого здесь нет. Может пройти несколько часов, прежде чем кто-то вернётся. Шансы на то, что Сэм вернётся раньше, недостаточно высоки, чтобы его это волновало. К чёрту всё это. Боль. И это прекрасно. Боль — это нормально. Дрим может потерпеть немного сухого траха. Дыши. Расслабься. От напряжения становится только больнее. Кончик его позвоночника болит от напряжения, когда он свешивает голову. Это прекрасно. Это минимально. Он будет исцелëн позже. Не беспокойся. Главный приоритет — сохранить свой разум целым. Вдох, когда машина вытягивается. Выдох, когда это усугубляет свежие раны. Ладно. У тебя всё в порядке. От этой мысли его тошнит, но Дрим пытается отвлечься и найти проблеск удовольствия в этом океане боли и омерзения. Найдя, Дрим хватается за него изо всех сил, но обрывок трепещет в его пальцах. Машина ускоряется. Вскоре она достигает ослепительной (хех) скорости. Остановка настолько резкая, что заставляет нервы одновременно вздыхать с облегчением и протестовать ради большего. Конечно, даже его собственная задница не может принять решение. Странное ощущение требует его внимания. Это ему знакомо. И всё же это другое. Что?.. Дрим наполняется спермой. Не спермой, нет. Что сказал начальник тюрьмы? Насчет смазки? Это всё объясняет. Как умно. Дрим закатывает глаза, несмотря на то, что никто этого не видит. Всё больше, и больше, и больше, пока ему не начинает казаться, что Техно снова внутри него. Плохая мысль. Он ругает свой мозг. Огромное количество смазки, наполняющей его, на самом деле доставляя дискомфорт. Кое-что проливается, когда он ëрзает в своих путах. А затем выплёскивается, когда машина снова начинает замедляться. О нет. Теперь ясно, что это такое. Это будет продолжаться вечно, пока не придёт надзиратель, чтобы остановить всё. …Собирается ли машина накачать в него ещё больше смазки? Потому что Дрим уже переполнен. Он напуган. Дыши. Всё в порядке. Дыши. Нет, это не так. Шшш. Заткнись. Спокойствие. Хм, счастливые мысли. Джордж баюкает его лицо и говорит ему, что всё будет хорошо. Тот самый Джордж, который бросил его. Такое чувство, что его воспоминания загрязняются реальностью, а не очищают его разум. Возможно, пауза была не надолго, потому что на этот раз фальшивый член уже скользит легче с помощью смазки. Неважно. Планируй план. Попытайся снова потеряться в удовольствии. Боль притупилась, смазка проделала огромную работу, найти этот маленький не чёткий уголок в его мозгу стало намного легче. Туман окутывает всё, скрывая ужасы мира от его хрупкого сознания. Забудь о том, что происходит. Сдавайся. Чёрт возьми, да ведь больше нет причин сопротивляться, не так ли? Всё это время это было на краю его сознания, подкрадывалось, сладко просило, чтобы его впустили. Статические помехи. Дрим открывает дверь. Наступает такое облегчение, что каждая часть его тела сразу расслабляется. Его как будто укутали в теплое пушистое одеяло. Дрим чувствует себя в безопасности, несмотря на обстоятельства, и он не уверен, почему. — Ммм, — борясь с ремнями, чтобы лучше наклониться, приподнять свою задницу. Всё происходит так быстро. Он не хочет, чтобы это прекращалось. Но как только он так думает, это прекращается. Дрим раздраженно ворчит, прежде чем понимает, что машина снова кончает в него. На этот раз это не прекращается. Она делает всё, чего он не хочет. Ещё больше смазки хлещет в него, пока Дрим не начинает сопротивляться и скулить, чувствуя тяжесть в животе. — Ах, какого черта? — количество смазки внутри начинает болезненно растягивать его. — Разве это немного не излишне, начальник? — никакого ответа ему не приходит. Правильно. Наказание. Дрим не должен получать от этого удовольствия. Механизм возобновляет работу, слишком медленно, выталкивая смазку в лужу под ним с каждым толчком. Недостаточно. Недостаточно быстро, и это не требует от него достаточной силы. Его бёдра не в состоянии компенсировать это. В качестве альтернативы, Дрим врезается в стол. Это божественно, но это только подталкивает его ближе к краю, через который он не сможет переступить. Об этом свидетельствует стук кольца для члена о стол. Тем не менее, Дрим продолжает двигаться в соответствии с роботизированными движениями. Он хочет этого. Не имеет значения, если он не может этого получить. Дрим хочет. Какая же он шлюха. Неважно. Ну и что с того, что он шлюха? Кого это волнует? Это не имеет значения. Стон срывается с его губ, когда машина ебёт его. Дрим отстранëно задаётся вопросом, может ли надзиратель слышать его прямо сейчас, вставив один наушник, пока он с кем-то разговаривает. Его стоны вырываются потоком, почти таким же влажным и обильным, как смазка, делающая его кожу липкой. Хорошо. Хорошо. Так хорошо. Прекрасно. С ним всё в порядке. Просто сохраняй спокойствие. Всё в порядке. Именно тогда он чувствует, что его наполняют ещё большим количеством смазки. Пару литров назад в нем было слишком много жидкости. Теперь он действительно вот-вот лопнет. Давление ошеломляющее, желудок напрягается, вдавливаясь в горячий металл. Дрим физически не может больше терпеть, но густая жидкость отказывается переставать поступать в него. Это чертовски больно! Слëзы ручьями текут по его покрасневшим щекам. Есть только одна вещь, которую он может сделать, чтобы облегчить это. Дрим блюёт. Молочная жидкость вытекает из его губ и не останавливается. Её так много. Количество, покидающее его тело, ошеломляет. Он не может дышать, пока оно продолжает прибывать, волна за волной. Его желудок благодарит за помощь. К тому времени, как Дрим заканчивает, во рту у него не остается ничего, кроме желчи, он задыхается и брызгает слюной, пытаясь не потерять сознание. Задыхаясь: — Учитель. Мастер, пожалуйста. Всего лишь эти несколько слов заставляют его легкие кричать. Дрим возвращается к жадному глотанию воздуха, в то время как фаллоимитатор снова начинает вращаться. — Я… э-э… мне очень жаль. За то, что был такой плохой шлюхой. Прости, — тихий всхлип, — Пожалуйста, пожалуйста, прости меня. Дрим хочет, чтобы его отпустили. Ему хочется свернуться калачиком и не шевелиться целую неделю. Он хочет снять это чëртово кольцо, чтобы он мог кончить. Ему нужно кончить! — Хозяин. Надзиратель. Пожалуйста. Я буду вести себя хорошо, клянусь. Пожалуйста. Ах! Я буду хорошей грелкой для члена! За слабым звуком редстоуна следуют гораздо более громкие шаги. Он знает этот звук. Это мастер. — Черт возьми, Дрим! Я ничего не могу сделать из-за тебя. Перестань быть таким чертовски требовательным к обслуживанию хотя бы на три минуты! Фаллоимитатор легко выскальзывает из него, и Сэм садится ему на спину. Слова, такие же запутанные, как и его разум: — Пожалуйста. Сними кольцо. — Это наказание. Тебе придется с этим смириться, — так холодно и безразлично. Жестоко. Дрим хнычет. Чужой член целует его вход, и Дрим начинает сопротивляться, хотя ещё ничего не происходит. Никакой подготовки не будет. Он не готов. Дыши. Спокойствие. Сражаясь, ты многого не добьешься. Ты ведёшь себя иррационально. — Я должен был знать, что ты не будешь вести себя хорошо, — прижимая его трепещущие крылья вниз. Сэм вот-вот ворвётся в него. Выдохни. — Чёрт! — Дрим чувствует, как его разрывает ещё сильнее. Смазка обжигает его раны. Рыдания возобновляются, впитываясь в его повязку на глазах. Всё в порядке. Он уже сталкивался с этим раньше. С ним всё в порядке. Это хуже, чем быть пронзëнным мечом. Это раскалывает его тело на части, а затем тянет в противоположных направлениях. Это его кожа рвётся и рвётся в клочья. Это что-то огромное вторгается в его тело, чего там не должно быть. Дыши. Он может это принять. Он может. Всё будет хорошо. Нет, этого не будет! Перестань лгать самому себе! Следующим ударом надзиратель выбивает из него дыхание. Дрим не может дышать, не может думать. Не могу, не могу, не могу, не могу! — Прекрати! К его великому удивлению, надзиратель действительно перестает. И соскальзывает с него. Что? — Ты в порядке? А? Дрим не понимает, что происходит. Всё, что имеет значение, — это то, что он действительно может думать, разум медленно возвращается. О, у него приступ паники. Фантастика. Это пройдёт. Такое случается. Это не конец света. Почему он не может дышать? Он скоро умрёт. Это оно. Он больше не может дышать. Он не может. Он не может. Он не может! Его конечности развязаны, и надзиратель держит его. — Дыши. Дрим ахает. Он не может! Надзиратель вздыхает. Губы внезапно оказываются на его губах. Он обмякает в чужих руках, и его челюсть раздвигается. Сэм дышит в его лёгкие. Откинувшись назад, тот делает ещё один вдох, прежде чем сделать это снова. Дыша за него, надзиратель продолжает наполнять его совершенно другим способом, прежде чем повторить. Он не останавливается, пробуя смазку на его губах, пока Дрим не перестает задыхаться. Так продолжается добрых несколько минут, пока туман не рассеется и Дрим не сможет взять себя в руки. Первое, что он делает, это спрашивает: — Почему ты остановился? — Ты не часто употребляешь это слово. Значит, что-то не так. Я не могу допустить, чтобы ты потерял сознание прямо у меня на глазах. Правильно. Сэму не нравится, когда он никак не реагирует. А еще он беспокоится о том, что Дрим умрёт. В этом есть смысл. — Ты теперь будешь вести себя хорошо? У него будет ещё одна паническая атака? Скорее всего, нет. Обычно у него они не идут подряд. Обычно. — Да, начальник. Мне очень жаль. — Хорошо, — с этими словами его снова кладут на стол, на этот раз без ремней. Сэм очень быстро садится на него верхом. — Задница выше, Дрим. Повинуясь, это не займет много времени, прежде чем надзиратель снова окажется внутри него, кольцо, украшающее его член, дотрагивается до края. Дрим растекается лужицей по столу. — Вот так-то. Хороший Дрими. Так-то лучше. Его лоб покоится на руках, в то время как надзиратель нежен с ним, обращаясь с ним так, как будто он хрупкий. Может быть, так оно и есть. В любом случае, это ненадолго. Его надзиратель никогда не обладает хорошим самоконтролем. И действительно, всего через несколько минут тот самозабвенно набрасывается на него. Его мысли остаются с ним, но они не совсем полезны. Просто смесь слов «больше», «пожалуйста» и «хозяин», которые иногда произносятся вслух. Чëртово кольцо всё ещё на нём. Дрим отчаянно хочет сорвать его. Это было бы нетрудно, но учитель не велел ему этого делать. Он не хочет расстраивать хозяина! Предпринимается попытка умолять, но слова путаются у него на языке, превращаясь в беспорядочную кашу. Никакого оргазма, пока мастер не будет удовлетворен. Время для него теряется. Это могло быть три минуты или три часа, насколько он знает. Что важно, так это то, что мастер пыхтит, стонет и дрожит. Он скоро кончит. Резкий крик, и он погружается по самые яйца, выплëскивая тепло внутрь. Всё, что делает Дрим, — это берёт, берёт и берёт. Струйки спермы, крови и смазки прилипают к его ногам, когда из него выходят. Трогательно, но Дрим продолжает прижиматься к столу, как будто это может что-то изменить. Этого не произойдет, но ему это нужно. Сэм свистит ему: — Посмотри на себя. Какая же ты жалкая шлюха! — он всё ещё может слышать оргазм в чужом дыхании. Дрима переворачивают для изучения. Он не может видеть, всё ещё с завязанными глазами. — Ты держал кольцо на себе! Хороший заключённый. Всё, что Дрим может сделать, это слабо стонать, слюна стекает по его подбородку. Сейчас он должен выглядеть разбитым. Мастер стаскивает его, и Дрим громко стонет. На очереди повязка на глазах. Сэм смотрит прямо на него. Его ноги обвиваются вокруг чужой талии, и Сэм улыбается. Его член пульсирует у его живота. Дрим скулит. Сэм одной рукой прижимает его к себе, в то время как другой собирает смазку с его бедра на свою руку. — Кончи мне на пальцы, Дрими. Три пальца входят в него одновременно, и его тело выгибается навстречу. Мастер хихикает, тихо и удовлетворенно. Это не занимает много времени. Дрим был на грани того, чтобы кончить, кто знает, как долго. Через несколько секунд он корчится, брыкается и покрывает их животы липкой горячей жидкостью. Его язык лижет чужое плечо в знак благодарности, в то время как мастер гладит его по спине. Все его конечности крепко держат другого, его ноги, руки, крылья. Мастер так приятно пахнет. — Так хорошо. Жаль, что я не могу держать свой член в тебе вечно. Может быть, тогда ты вёл бы себя лучше. Ммм, звучит заманчиво. Подожди, что? Подождите минутку. Сэм держит его. Фу. Надзиратель укладывает его в углу, и Дрим усердно пытается прогнать статику из головы. Его разум должен перестать возвращаться в это странное место. Он не может остановить это. — Я должен пойти исправить твои ошибки прямо сейчас. Веди себя прилично. Что он собирается делать? Сбежать? Куда? Неважно. Сэм такой чертовски раздражающий. Он уходит, прихватив с собой все свои хитроумные приспособления, и Дрим сворачивается калачиком, обнимая себя крыльями. Время для размышлений. Хорошо ли он справился? Что он мог бы сделать, чтобы заставить действовать его по-другому? Как он теперь будет реагировать? Дрим устраивается поудобнее и пытается пережить день. Это единственное, что он может сделать.