Прорыв через статику (Cutting Through The Static)

Дрим на самом деле ненавидит находиться здесь, в Сноучестере. У Паффи есть кабинет психотерапевта, но он находится прямо в центре DreamSMP, рядом с центром. Дрим ни за что на свете туда не пойдёт, так что остаётся только её дом в Сноучестере. Вот только это не намного лучше место. Таббо живёт здесь. Его гигантский особняк нависает над ним, пока он крадётся между зданиями под покровом ночи. Синий плащ, который одолжил ему Техно, хорошо скрывает его. Это так рискованно. Так глупо, но Фил настоял на том, чтобы он пришёл. Как Дрим может отказать, когда Фил практически заботится о его жалком существовании? Итак, вот она, входная дверь Паффи. Ветряная мельница на её доме заглушает звук его шагов, но она всё равно открывает дверь, как только он делает последний шаг. Из-за солнцезащитных очков трудно понять, что у неё на лице, но он видит, что она нервно разглядывает его, а её взгляд прикован к топору у него на бедре. На ней уютная длинная фланелевая рубашка и широкие мягкие брюки. Всё в ней, от взъерошенных, как овечья шерсть, волос, до ботинок на меховой подкладке, кажется тёплым, уютным. Приветливым. Добрым. Дрим помнит, как она лично передала его Сэму. Она была последним человеком, которого он видел, и она сказала, что всё будет не так плохо. Ну, знаете что? Всё было очень плохо! Женщина, частично ответственная за его травму, собирается попытаться исправить её. Что ещё Дрим должен делать? Она — единственный психотерапевт на всём сервере. Забота о конфликте интересов — роскошь, которую он не может себе позволить. Должно быть, она решила, что он безопасен, широко улыбнулась и приоткрыла дверь: — Заходи. Он как минимум на голову выше её, но его взгляд мечется по сторонам в поисках опасности. В темноте никого нет, кто мог бы устроить ему засаду, так что это уже хорошо. Не то чтобы он беспокоился о том, что Сэм может быть где-то за углом от дома Техно, но он определённо беспокоится. Сэм может схватить его сзади и взять за горло, прикасаясь к нему повсюду, и… Да, ему определенно нужно было прийти сюда. — Присаживайся. Чувствуй себя как дома. Хочешь что-нибудь выпить? У меня есть горячее какао. Что, если она отравит его? — Нет, спасибо. В её доме пахнет клюквой и еловыми шишками, он такой же тёплый, как и его хозяйка. В нём много тёмного дерева и тёплых тканей. Дрим садится и кладёт пушистое одеяло себе на колени. Паффи вскоре садится в кресло напротив него, и подушка почти поглощает её целиком. — Итак, расскажи мне, что тебя беспокоит. Что его беспокоит? Многое, чёрт возьми. С чего вообще начать? Она хочет, чтобы список был в алфавитном или хронологическом порядке? Дрим делает глубокий вдох. Пора серьёзно поработать над собой, а не злиться. — Мы можем поговорить о том, что ты обещала навестить меня, но не пришла? Вздохнув, она сказала: — Я пыталась. Правда, пыталась, но Сэм не позволил. — Она сняла солнцезащитные очки и положила их на стол рядом с собой. — Большой сюрприз. Что, он сказал, что я слишком опасен и могу причинить тебе вред? — Да, я предлагала такие решения, как визиты за стекло, телефонные звонки, но он был… — она подбирает подходящее слово, — не в восторге. Дрим усмехается. О, неужели? Не хотелось бы, чтобы этот маленький секрет вышел наружу, не так ли, Сэмми? Он не может хорошо контролировать Дрима, когда в уравнении есть другие люди. Это настоящая причина, по которой Квакити перестал заглядывать, не так ли? Смотритель позавидовал тому, что другой мужчина проводит время наедине с его любимой игрушкой. Просто игрушка, с которой можно играть и которую можно использовать. Чтобы крепко держать его за запястья и прижимать к стене. Чтобы говорить ему, что он никчёмный и заслуживает этого. Чтобы видеть, как расширяются его глаза, когда толстый член входит в его порванную дырку. Трахать его снова и снова, пока его разум не превратится в кашу, и не останется ничего, кроме удовольствия. Никаких забот или страхов. Только слепое подчинение. Только Хозяин. Дрим должен сделать его счастливым. Это единственная причина задуматься, чтобы он мог лучше служить- Благовония наполняют его лёгкие, и он тут же приходит в себя, морща нос. — Дрим? Ты со мной? Я на секунду тебя потеряла. Ты выглядел… напряжённым. Он поднёс руки к лицу: — Извини, я отвлёкся. — Странно, он не заметил, как она зажгла благовония. Должно быть, его мозг работает хуже, чем он думал. Каким-то образом. Она обеспокоена, и Дриму это нравится. Он думал, что это будет ужасно, если кто-то будет его жалеть, но она должна быть обеспокоена. Та слабая, податливая часть его души хочет спрятаться, но в то же время выйти на свет. Никогда не показывать, какой он жалкий, но если сделать это, то все, возможно, увидят его. Если бы только люди смотрели на него и видели его сложности, всё, что он пытался сделать, а не просто монстра. Люди должны испытывать к нему что-то, кроме ненависти. Тогда с ним, возможно, перестанут происходить ужасные вещи. Нет, его жизнь по-прежнему была бы пожаром в мусорном контейнере. — Я устал от того, что все меня ненавидят. Я ненавижу людей, которые считают меня ничтожеством и причиняют мне боль из-за этого. Включая меня самого. — Вот как работает терапия, верно? Он изливает ей все свои страхи, а она помогает ему. — А почему ты думаешь, что все тебя ненавидят? Брови хмурятся, потому что правда? — Э-э, все бросили меня в тюрьму? Все знали, что я голодал и был один в течение года. Ты же психотерапевт. Разве ты не знаешь, что это делает с людьми? Кажется, она серьёзна: — Я знаю. Мне жаль, но я просто хотела, чтобы люди чувствовали себя в безопасности. Я никогда не хотела причинять боль… — В безопасности?! Я не чувствовал себя в безопасности, когда часами каждый день блевал сырой картошкой! Или сжигал себя, чтобы почувствовать себя живым. Или сворачивался в клубок, просто ненавидя себя. — Ты ненавидишь себя? — Я ненавижу быть живым. — Почему? — Я не могу перестать думать об этом. Какой я жалкий, грустный и ужасный человек. — И почему ты так думаешь? — Потому что… Я причинял людям боль. И мне это нравилось. Я спроектировал тюрьму и выбрал охранников. Я всё устроил. Это моя вина. — В чем твоя вина? — Голод. Изоляция. Пытки. Её глаза расширились от беспокойства: — Пытки? — Да, Квакити пытал меня каждый день в течение нескольких месяцев. Кстати, спасибо, что напомнила мне об этом. — Я… Мне так жаль. Я понятия не имела. Гнев, копившийся годами: — Ты понятия не имела, потому что тебе было всё равно. С глаз долой — из сердца вон, верно? Пока я не мешаю людям, кому какое дело, что со мной происходит? Кому какое дело, если парень, у которого есть абсолютный контроль надо мной, ненавидит меня? Пока я не мешаю, не важно, что он со мной делает, верно? — Конечно, нет, Дрим. Если бы я знала… — Что? Что бы ты сделала? Наорала бы на Сэма, а когда это не сработает, сдалась бы? Чувствовала бы себя плохо из-за этого? Если ты чувствуешь себя виноватым, то лучше ничего не предпринимать, да? — Напор повышается, — Только Филу и Техно не всё равно, — и Ники — И им не всё равно, потому что они жалеют меня. Если бы они не видели меня в худшие моменты моей жизни, им бы тоже было всё равно. Она молчит, позволяя ему разглагольствовать дальше. — Держу пари, они рады, что это случилось со мной. Не напрямую, но, типа, им не всё равно. Раньше они меня ненавидели. А теперь нет. Им нравится, что я сломлен. Я птица со сломанным крылом, о которой они могут позаботиться. Но если я поправлюсь, они снова меня возненавидят? — Каким-то образом он прошёл путь от злости до почти слёз. — Ты думаешь, что пытаешься не становиться лучше, чтобы сделать других счастливыми? Потому что боишься снова остаться одному? Один. Дрим никогда больше не хочет быть таким одиноким, каким он чувствовал себя в тюрьме. Он был так изолирован, что ему казалось, будто он задыхается. Он был в таком отчаянии, что сделал бы всё, что угодно, лишь бы кто-нибудь с ним поговорил. Его тело. Его достоинство. Его душа. Он отдал бы всё это, чтобы Сэм остался ещё ненадолго и поговорил с ним как с нормальным человеком. Всё, чего он хотел, — чтобы Сэм посмотрел на него и увидел в нём человека, а не монстра, который заслуживает наказания. Каждый день в той камере Дрим молился, чтобы это случилось. Чтобы Сэм осознал свою ошибку или хотя бы стал немного добрее. Чтобы посмотрел на него мягким взглядом. Этого так и не случилось. Всё, что делал Дрим, — это бегал кругами в своём сознании, надеясь на будущее, которое никогда не наступит. Столько переживаний, и к чему это привело? — Я не знаю. Я хочу поправиться, потому что сейчас я чувствую себя дерьмово. Мне не нравится хотеть убить себя каждый день. — У тебя есть суицидальные мысли? — Она говорит слишком официально. Это даже забавно. — В прошлом месяце я буквально пытался покончить с собой. Филу пришлось меня остановить. Стыдно. — Теперь они нервничают, когда он приближается к острым предметам. Как будто они присматривают за непослушным ребёнком. — Я могу сказать, что тебе очень больно. Тебе действительно стоит лечь в больницу, если это повторится. — Куда? — Другой сервер. — Что, чтобы меня можно было запереть в смирительной рубашке и… — Это не… — Кто-то снова может полностью контролировать меня? И я должен верить, что всё будет хорошо? Это ты сказала мне, что тюрьма не так уж плоха за десять минут до того, как меня пытали. Как я могу верить твоим словам? — Прости, Дрим. Я понимаю, если ты мне не доверяешь. Я бы хотела избежать конфликта интересов, но на этом сервере нет других квалифицированных психотерапевтов. Чёрт возьми, спасибо. Он бы не хотел, чтобы кто-то ещё на сервере так много знал о психическом здоровье. Он может представить, какой была бы его жизнь, если бы Квакити или Сэм были психологами. Он морщится. Сэм уже знал слишком много, например, что фрукт хора затуманивает его разум. — Не имеет значения, если ты меня вылечишь. Скрещивая ноги: — Скажи мне, как, по-твоему, это работает. — Э-э, я рассказываю тебе о своих травмах, а ты говоришь какую-то безумную чушь, которая меня успокаивает. — На самом деле Дрим не знает, как работает терапия, кроме того, что она может занять какое-то время, что раздражает, потому что всё и так очень сложно. Паффи смеётся: — Хотела бы я взмахнуть волшебной палочкой и вылечить тебя. Терапия — это немного сложнее. — Тогда что ты собираешься делать? Таким мягким голосом: — Послушай. Я даю тебе советы, чтобы мягко направлять тебя, но большую часть работы делаешь ты. Я не могу заставить тебя стать лучше. — Итак, ты собираешься сказать мне, что делать? — Это всего лишь первая сессия. Первые несколько раз я в основном слушаю. — Можешь дать совет? Если бы я хотел поговорить, я бы выбрал кого-нибудь другого. — Ему нужен психотерапевт, а не тот, с кем можно поговорить. Если это и есть терапия, то она бесполезна. Дрим слишком запутался, чтобы это помогло. — Я бы… проявила к себе немного снисхождения. Ты прошёл через очень трудные испытания, так что твоя ненависть к себе понятна. Первый шаг к преодолению этого — поверить, что ты можешь это сделать. — Преодолеть это? Ты сказала, что в терапии есть смысл. — Люди, пережившие травмирующие события, часто ненавидят себя. Это даёт ощущение контроля, когда ты думаешь, что заслужил это. Ты думаешь, что, делая что-то «неплохое», можешь избежать повторения. Но ты не заслуживаешь того, что с тобой случилось. — Я играл с огнём и обжёгся. — Не думаю, что ты до конца в это веришь. Ты бы не злился так сильно на людей, которые тебя заперли, если бы считал это оправданным. Попасть за решётку было оправданно. Дрим буквально подстроил это, сделав всё возможное, чтобы его посадили. Но он думал, что проведёт там всего несколько месяцев. Он не думал, что люди позволят ему гнить там вечно. Или позволят ему страдать в изоляции, не навещая его. Хотя Паффи сказала, что пыталась навестить его. Сэм не самый лучший слушатель, так что вряд ли кто-то смог бы уговорить его быть добрее. Почему он ожидал, что люди захотят рискнуть жизнью, чтобы спасти его? Дрима? Жалкую, несчастную оболочку человека? Зачем кому-то его спасать? — Просто, — делает вдох, чтобы успокоиться, — я хочу, чтобы людям было не всё равно и они что-то сделали. Я хотел, чтобы людям было не всё равно, чтобы они не видели во мне монстра. Разве это так плохо? — Нет, но ты думаешь, что не заслужил это, или ты хочешь, чтобы другие люди так думали. Ни то, ни другое не является правдой. — Сэм и Квакити думают, что я это заслужил. — Сэм и Квакити неправы. Дрим на мгновение опускает лицо на колени, стараясь не заплакать. У него не получается. Его крылья поднимаются, чтобы скрыть его слабость. Они неправы. В глубине души он знал это, но услышать, как это говорит психотерапевт, действительно помогает. Его тело начинает дрожать, плач становится слышимым. Это всё слишком. Это буквально терапия, но он не может смириться с тем, что она так скоро увидит его уязвимым. Он не готов. Внезапно он встаёт: — Мне нужно идти. — Дрим… — Нет, я не могу. Мне нужно идти. Увидимся на следующей неделе, хорошо? Она садится обратно: — Хорошо. Будь осторожен. Он открывает дверь, снова натягивая капюшон, чтобы скрыть лицо и защититься от пронизывающего холода. — И Дрим? Он поворачивается и смотрит на неё, не отрывая взгляда, а по его щекам текут слёзы. — Мне жаль, что никто не спас тебя. Ненавидя себя за то, что из-за этого его слёзы становятся ещё горячее, Дрим натягивает капюшон на лицо и выбегает за дверь. +~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~+ — У Дрима, кажется, дела идут лучше. — Фил упоминает это вскользь, нарезая лук. Техно расслабляется на диване, полируя копыта: — Он ходит и размышляет. У него нет этого странного взгляда. — Так часто. — Она помогла ему после одного сеанса, но, думаю, ей просто нужно было заставить его задуматься. — Забавно, насколько полезной может быть терапия. — Техно не нравится этот тон. — Угу. — Ты… — Фил, нет. — Я не пытаюсь быть назойливым, но… — Мне не нужна терапия, Фил. Тот просто смотрит на него. Техно встаёт, громко цокая копытами по половицам. — Я в порядке, серьёзно. Фил подходит ближе, выглядя невероятно сомневающимся. Без предупреждения он хлопает в ладоши перед лицом Техно. Хруст под его кулаком настолько громкий, что у Техно кружится голова. Как только он понимает, что происходит, его кулак разжимается, и костяшки краснеют от удара. Техно смотрит на Фила так, будто тот только что нарушил закон. — Ага, так и было задумано. — Фил зажимает кровоточащий нос, пятясь назад, его голос напряжён. Техно нужна всего секунда, чтобы разбить исцеляющее зелье о землю. — Чёрт! Прости. Мне так жаль, Фил. — он ненавидит то, как Фил пятится. Сумасшедший ублюдок улыбается ему красными зубами, и Техно понимает, что проиграл. — Это не… Ну же. — Не нуждаешься в терапии, да? — Это было неожиданно! Это ничего не значит. — Угу. Стонет: — Ладно, я пройду терапию. Примерно через несколько месяцев. У него снова такой взгляд. Чёрт бы побрал Фила за то, что он о нём беспокоится. Неужели это было так очевидно? Техно думал, что неплохо держится. Вздыхает: — Я позвоню ей на этой неделе. Всё ещё улыбаясь, Фил сказал: — Никакого давления или чего-то подобного! — Но было совершенно ясно, что давление есть. +~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~+ Он стал проводить больше времени с XD. В основном потому, что Дриму кажется жалким то, что он заставляет других постоянно о нём заботиться. Вместо этого XD заботится о нём, но это ощущается по-другому. Он не знает почему. Может быть, потому, что XD не может судить его так же, как другие смертные. Меньше социального давления и неловкости. Он может весь день лежать в постели и быть грустной маленькой шлюшкой; никто не посочувствует ему. — Ты можешь просто возвращать людей к жизни? — Да, но не проси ничего. Я вернул Джин только для того, чтобы восстановить баланс в Конце. Люди должны умирать, так что я действительно не могу вернуть их обратно. — Ты сказал «да», потом «нет». — Теоретически, да. Реально, нет. — Сделай мне одолжение: если я умру, не возвращай меня обратно. XD в замешательстве склоняет голову: — Обычно смертные просят у меня противоположное. Почему ты ищешь смерти? Вопрос о том, почему он хочет покончить с собой, был бы таким же провокационным для любого другого человека. — Я видел загробную жизнь. Это мило. В частности, загробная жизнь Шлатта прекрасна. Спишь себе вечно, пока не исчезнешь. Спокойно. Тихо. Появляешься только в виде призрака, чтобы пошутить, а потом снова исчезаешь в безмятежном сне. Для него это похоже на рай. Никаких мыслей. Никаких забот, когда ты уже потерял свою жизнь. Как же это расслабляет. Может, ему стоит сказать Паффи, что он романтизирует смерть. Нет, что она сделает, порекомендует ему снова лечь в больницу? Пожалуйста. — Я верю, что загробная жизнь и моё существование в чем-то похожи. — Каким образом? — Это оцепенение, будто сон наяву. На самом деле это похоже на то, как я живу сейчас. — Ладно, он не ожидал, что сегодня будет таким откровенным. XD продолжает: — Полагаю, именно поэтому мы так хорошо ладим. Мы одинаково смотрим на мир. — И каким мы видим мир? — На самом деле всё это не имеет значения. — Ты, кажется, думаешь, что Джин и Конец имеют значение. — Конечно, я охраняю это место, но пока всё в порядке, ничто другое не имеет значения. В том числе и то, как поддерживается порядок. Я не испытываю к этому сильных чувств. Большинство вещей проходят как в тумане. — Я живу как бог? — Без власти или ответственности. Дрим так сильно скучает по своей силе, что у него болит душа. Единственное, что сейчас его защищает, — это его жалкий вид. — В конце концов, неважно, кто ты и какая у тебя кожа, — лицо XD искажается, превращаясь в лицо человека, которого Дрим никогда раньше не видел, — всё равно. — Какого хрена? Ты можешь превращаться в других людей? — У меня здесь абсолютная власть. Конечно, я могу. — Отвечает так, будто вопрос глупый. — Подожди, ты можешь превращаться в кого угодно? — А что? У тебя есть какие-нибудь просьбы? У него есть одна… но ему действительно не стоит этого делать. А что, если XD не захочет? Но, чёрт возьми, есть кое-что, в чём Дрим нуждается. То, о чём он думает почти постоянно. Может, это и нездорово, но всё, что он делает, уже нездорово. Если он сделает это всего один раз, это не причинит ему больше боли, чем он уже испытал, верно? Он не может разбить расколотую чашку. — Я имею в виду, до тех пор, пока ты не против этого. — У меня нет к этому особых чувств. — Но кое-какие чувства у него есть. Дрим видел это своими глазами. Что угодно. Пришло время для другого стиля терапии, исполнения желаний. — Ты можешь превратиться в Сапнапа? Шея XD резко дергается в сторону, прежде чем голова поворачивается на 360 градусов. Плоть тает, сливаясь в новую форму, более короткую, с грозовыми серыми глазами и растрёпанными тёмными волосами. Это лицо человека, которому он доверял свою жизнь. — Эй, чувак. Как дела? — Выглядит в точности как он, вплоть до мозолей. Дрим не знает, наброситься ли на него с кулаками или заплакать. Он сжимает кулаки, костяшки пальцев белеют. XD, наверное, не знает. Единственное, что он может сделать, — это сказать. — Помнишь, я рассказал тебе, что сделал Сэм, а ты мне не поверил? — XD не теряется, притворяясь, что ему неловко: — Да. — Скажи, что тебе жаль. — Почему я должен это делать? Сейчас не время для реализма. Пожалуйста, просто дай ему это. — Мне это нужно. Пожалуйста. Кажется, демон понимает, о чём речь: — Хорошо. Дрим? — Он успокаивается, и в нём внезапно вспыхивают эмоции, — Прости, чувак. Я должен был тебе поверить. Это моя вина, что ты пострадал, и мне так, так жаль. Не знаю, как ты меня простишь. Дрим подходит ближе, сжимая кулаки, совершенно взбешённый. Боже, как же сильно ему хочется его ударить. — Почему ты тогда мне не поверил? Почему тебя не было рядом, когда ты был мне нужен? — он так сильно стиснул зубы, что они, казалось, вот-вот сломаются. — Я не знаю. Я был неправ. Прости меня, Дрим. Это всего лишь фальшивая версия человека, который говорит то, чего никогда бы не сказал в реальной жизни, но на этот раз Дрим позволяет себе поверить в это. Он чувствует, как тот вздрагивает, когда он хватается за него. На мгновение Дриму хочется задушить его. В конце концов, он крепко обнимает и начинает плакать. Теперь он только и делает, что плачет. Шепчет: — Почему ты не мог мне поверить? Я бы поверил тебе. Почему? Сапнап гладит его по голове, успокаивая. И какое-то время Дрим может только сжимать Сапнапа в объятиях и рыдать о том, что могло бы быть, пока другой бормочет извинения ему на ухо. Объятия такие тёплые. Он надеется, что эта иллюзия никогда не закончится. Если бы только это было реально. Дрим променял бы весь мир на это.