Прорыв через статику (Cutting Through The Static)

Утреннее небо окрашено в красивые голубые и розовые тона, а под ногами хрустит снег. Это один из тех редких дней, когда Дрим действительно выходит из дома. Не потому, что он этого хочет, а потому, что Фил заставляет его снова пойти на терапию. Всё, чего он пытается добиться, — это выздороветь. Конечно, вселенная позаботится о том, чтобы это не осталось безнаказанным. Что-то движется в тени скалистых утёсов. Коричневое мелькает среди холодного серого. Через несколько миллисекунд он выхватывает меч. — Убирайся к чёрту прямо сейчас! — Тень замирает. — Уходи в ближайшие шесть секунд, или я… Длинный плащ. Огромные круглые очки, сползшие на переносицу. Жёлтый свитер. Резкий запах сигарет. Уилбур, мать его, Сут выползает из своего укрытия, подняв руки, как будто не собирается причинять вред. Как будто Дрим в это поверит. — Смотрите, кто это, на улице! Дрим, мой герой, — он низко кланяется, прежде чем выпрямиться с мерзкой ухмылкой. — Давненько не виделись, чувак. Как дела? Жизнь к тебе хорошо относится? Свирепо смотрит: — Чего ты хочешь? — Чего я хочу? Я не могу повидаться со своим старым приятелем, Дримом? — Ты же не думаешь, что я хоть на секунду поверю, что тебе интересно, как у меня дела? — Его тон ни капли не был искренним. Меч Дрима направлен ему в горло, когда тот пытается подойти. Уилбур поднимает руки. — Ладно! Хорошо! Я хочу кое-что. Ты меня поймал. — Говори. — Он так сильно сжал рукоять меча, что костяшки пальцев заскрипели. Уилберс вздыхает, расстроенный тем, что ему не позволено вести себя как обычно: — Ходят слухи, что некий Алексис Квакити сделал тебя своей сучкой. — Простите? — Меч прижимается к горлу. — Это не мои слова, а чужие! — Он так отвратительно ухмыляется. — Ходят слухи, что он пытал тебя, а ты даже не сопротивлялся. Дрим моргает, глядя на него. — Я хочу сказать, разве ты не хочешь отомстить? О, люди недоумевают, почему он до сих пор не отомстил. Старый Дрим, конечно, отомстил бы. Старый Дрим превратил бы Лас-Неваду в красивый слой стекла. Но он просто не может допустить, чтобы Квакити снова поймал его, связал и разрезал кожу незеритовыми ножницами. Месть не стоит того. — Я слишком стар для мести. — Слишком устал. Уилбур смеётся над этим, явно не веря: — Слишком стар? Разве тебе не чуть за 20? Да ладно, есть другая причина. Ты боишься, да? Кулак, словно молот, обрушивается на чужую челюсть. Сут отшатывается, хихикая, как сумасшедший, его жёлтые зубы сверкают в лучах рассвета. — Я покажу тебе, как я напуган, если ты не заткнёшься, чёрт возьми! — Он знает, что ударить Уилбура — значит признать, что тот прав, но, чёрт возьми, это было приятно. — Спокойно! Успокойся. Послушай, я хочу тебе помочь. Наши интересы совпадают. Ты хочешь, чтобы он умер. Я хочу, чтобы Лас-Невада увидела, что происходит со странами на этом сервере. — Ты хочешь, чтобы я… объединился с тобой? — Ради старой дружбы? Ты поможешь мне одолеть Квакити, а я позабочусь о том, чтобы с тобой ничего не случилось. В конце концов, ты вернул меня. Я тебя защищу. — Ты хочешь, чтобы я тебе доверился, — недоверчиво. — И ты собираешься его уничтожить… как? Дай угадаю, это связано с твоим фетишем на ТНТ? — Именно. Ты так хорошо меня знаешь. Мы отличная команда. Ну, что скажешь? — протягивает руку. Дрим смотрит на это, не впечатленный. — Это всё, что у тебя есть? Уилбур выглядит так, будто он выбил из него дыхание. Дрим продолжает: — Обычно у тебя это получается лучше. Нет. — Ты не хочешь отомстить? Прости, но это не тот Дрим, которого я знаю. Дрим, которого он знает, мёртв. Вкладывает меч в ножны: — Э... — Я сказал «нет», Уилбур. Хорошего дня. — Он уже уходит, и Уилбур, не выдержав, бежит за ним. — Я тот, кто его остановил, ты же знаешь. Дрим замирает. — Ты думаешь, он перестал пытать тебя из доброты душевной? Нет. Я вынудил его сделать это. Не глядя на него: — И я должен тебе верить, потому что…? — Я вошёл в его кабинет и стал угрожать ему. Я рисковал своей жизнью ради тебя, мой спаситель. — Это не доказательство. — Ты хочешь сказать, что я у тебя в долгу? — Ты мне ничего не должен. Я всего лишь… — Я сказал «нет», а ты заставляешь меня сказать «да». — Он резко оборачивается, снова смотрит на Уилбура и надвигается на него. Этот жирный ублюдок, похоже, знает, что облажался. — Это не… — Я сказал «нет». — Уилбур в нескольких сантиметрах от него. Впервые тот выглядит испуганным, а не самоуверенным, как обычно. Несмотря на то, что Дрим чувствует себя здесь в выигрыше, ему кажется, что его загоняют в угол. Ещё один кусок дерьма пытается заставить его сказать «да». Он скорее умрёт, чем это случится. Если Уилбур этого не понимает, то скоро поймёт. — Ладно, ты свою точку зрения высказал. Я просто не понимаю, почему. — Потому что я сказал «нет». — И это всё? Никаких переговоров? Вообще ничего? — Прощай, Уилбур. — Он не позволит снова себя спровоцировать. На этот раз Дрим уходит и не оглядывается. Отчасти он чувствует себя потрясающе. Он сказал «нет» и не отступил. Он имел это в виду. Это слово действительно что-то значило. — Тогда подумай об этом! — Он не будет. +~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~+ Невидимость исчезает, как только Дрим входит в её дом через парадную дверь. Невидимость не помогает, когда оружие у него на бедре видно всем и каждому. Если уж на то пошло, это делает его ещё более подозрительным, но неважно. Это помогает. Это так неловко. Она видела, как он плакал. Ну, он и раньше много раз плакал на людях, так что это не должно его беспокоить. Вот только она не видела этого раньше. И теперь её мнение о нём навсегда испорчено. Не то чтобы Дрим не ожидал этого, начиная всё это, но всё равно ему стыдно. Постоянно стыдно. — Добро пожаловать. Проходи, присаживайся. — Голос тёплый и сладкий, как мёд. — Эй, эм, как дела? — Боже, всё уже идёт наперекосяк. Дрим — такое глупое недоразумение. Всё, что он говорит и делает, выглядит нелепо. — Я в порядке. Я так рада тебя видеть. Как дела с тех пор, как мы в последний раз разговаривали? — О, это… Недавно Дрим сел в кресло не с той стороны, и это, конечно же, напомнило ему о том, как Квакити привязал его к креслу. Он не смог удержаться и вскочил, опрокинув его. Звук, который он издал, был похож на вздох и крик одновременно, что казалось невозможным, но он сделал это, в ужасе прижав руки к груди. Это длилось всего несколько секунд. Дрим быстро понял, что это не хранилище Пандоры. Но этого времени хватило, чтобы Фил увидел. Техно услышал и сразу же побежал к нему. Чтобы увидеть ужас в его глазах. Это было так унизительно. Всё, что он делает, — слабо и жалко. Всё, что он делает, — заставляет всех вокруг чувствовать себя неловко. — Лучше обычного. — У тебя сейчас на уме что-то конкретное? — Я просто… хочу, чтобы я не ненавидел себя так сильно. Я постоянно думаю о том, какой я жалкий. Она скрестила ноги и посмотрела на листок, лежащий у неё на коленях: — Это тяжело. Не мог бы ты рассказать мне подробнее о том, что заставляет тебя чувствовать себя жалким? Он многого не может сказать: — Я ничего не могу сделать, не заплакав. Я не хочу ничего делать, кроме как спать. Всё напоминает мне о тюрьме, и я просто отключаюсь. — Когда ты говоришь, что всё напоминает тебе о тюрьме, какие вещи вызывают эти воспоминания? — Всё! Ножи. Еда. Кресла. Люди смотрящие на меня. Чёрт, да всё! — Я понимаю, что сейчас тебе тяжело. Ты с кем-нибудь говорили о том, что там произошло? — Мне не нужно. Люди, которые меня освободили, видели. Они знают. — Не нужно ничего говорить. — Верно, но в любом случае разговор может помочь. Переосмысление опыта в словах может помочь его обработать. Ты готов поговорить о том, что произошло, со мной? — Ты хочешь услышать о том, как меня пытали? В подробностях? Я могу рассказать, но, возможно, ты не захочешь это слушать. — Я здесь, чтобы выслушать всё, о чём ты хочешь поговорить. Если это поможет, я обязательно хочу это услышать. Но если ты не готов, это тоже нормально. — Если ты думаешь, что так я буду чувствовать себя лучше, то конечно. Я расскажу. — Хорошо, давай начнём. Какое конкретное воспоминание из тюрьмы кажется тебе особенно болезненным? Его худшее воспоминание — это когда Сэм впервые взял его. Беспомощность. Неверие в то, что Сэм мог так поступить. То, каким отвратительно слабым Дрим себя чувствовал. — Когда меня начали пытать, я звал Сэма. Я видел, что он стоит там и смотрит на меня, но он ни черта не сделал. Просто стоял и смотрел. Тогда я понял, что он ненавидит меня. Ему было плевать на то, что со мной происходит. Нет, он хотел, чтобы это случилось. Когда кто-то так сильно тебя ненавидит… это засело у меня в голове. — Чувство, что весь мир против него. Он задавался вопросом, не думает ли каждый, что он это заслужил. Чувство никчёмности, которое не покидало его. — Это тяжело. Я понимаю, почему это трудно принять. Что ты теперь чувствуешь по отношению к Сэму? — Из всего, что она могла бы спросить, это последний вопрос, на который Дрим готов ответить. — Я хочу, чтобы он умер, — выпалил он, не подумав, — я ненавижу его тупое грёбаное лицо. Он разрушил мою жизнь. Но я чувствую, что… должен ненавидеть его сильнее? Типа, я ненавижу его, но я не ненавижу его. Разве я не должен? — Нормально испытывать целый спектр эмоций по отношению к тому, кто причинил боль, особенно если в прошлом у вас были хорошие отношения. Твои чувства обоснованны. Нет правильного или неправильного отношения к случившемуся. — Он не может сдержать смех, потому что это неправда. Есть определённо неправильные способы реагировать на случившееся. — Просто я не знаю. Я… скучаю по нему. — Он стыдливо закрывает лицо руками. Он хочет, чтобы Сэм держал его в своих объятиях, баловал, как домашнего питомца. Кормил его вкусной едой, одевал в мягкую одежду и трахал, когда захочет. Говорил ему, что он хороший мальчик и такой красивый, прежде чем поцеловать его. Хочет, чтобы Сэм вывел его на поводке и все увидели, кому он принадлежит. Чтобы он свернулся калачиком у него на коленях, а тот гладил его по волосам, пока они смотрят фильмы, и… О боже, это похоже на отношения. Он хочет быть в отношениях с Сэмом. Какого чёрта? — Это нормально — скучать по нему, даже если он причинил тебе боль. Это не уменьшает боль, которую он причинил. Чувства устроены сложно. — Нет! — кричит Дрим. — Он разрушил мою жизнь. Я не хочу, чтобы он приближался ко мне. — Дрим, всё в порядке. Ты в безопасности здесь, и тебе не нужно оправдываться передо мной или кем-то ещё. Важно признать и проработать эти чувства. Она не понимает: — Я не хочу их. Думаешь, я хочу так себя чувствовать? Нет! От того, что я скучаю по нему, меня тошнит. — Противоречивые чувства могут вызывать тревогу. Не мог бы ты рассказать мне подробнее о том, что ты чувствуешь, когда скучаешь по нему? Если Дрим ответит честно, она, вероятно, сможет понять, что произошло. И хотя он этого не хочет, какой смысл лгать на сеансах терапии? Дрим нуждается в этом дерьме, чтобы оно работало. Просыпаться каждый день, страшась своего существования, — это не выход. А если он покончит с собой? Отлично. Но он хотя бы хочет сказать, что пытался. Дрим глубоко вздыхает. Расслабляет крылья, которые, как он не заметил, были вытянуты. Хватает себя за хвост и теребит шипы. — Такое чувство, будто я подсел на героин. Я знаю, что не должен скучать по нему. Это плохо. Всё, что он сделал, — это причинил мне боль. Этот человек — чистое зло! И я чувствую себя отвратительно. Она бросает на него странный взгляд, о чём-то долго и напряжённо размышляя. Дрим не может не отвести взгляд под её пристальным вниманием. Она что-то поняла? У неё есть подозрения? Его кожа кажется грязной. Пожалуйста, перестань на него смотреть. Она что-то записывает. — Нередко люди испытывают чувства к тем, кто причинил им боль, даже если знают, что это нездорово. Я думаю, что ты переживаешь своего рода травматическую связь. Её очень трудно разорвать, но это возможно. Ты не думал, что, возможно, отвращение, которое ты испытываешь к себе, — это проекция гнева и боли, которые ты испытываешь к Сэму? — Чувства к…? Нему…? Что ты имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что я ненавижу себя за то, что злюсь на Сэма за то, что он причиняет мне боль, потому что он мне нравится? — Он возмущён этим намёком. — Нет, я говорю, что ты, возможно, принимаешь боль и предательство Сэма на свой счёт и направляешь их на себя. Это защитный механизм, который продолжает причинять тебе боль. Но он не слушает. Дрим зациклен на негодовании из-за того, что ему может нравиться Сэм. Ему не нравится Сэм. Нет никого, кого он ненавидит или желает смерти больше, чем Сэму. Он. Не. Нравится ему. Наглость любого, кто предполагает это, заставляет его скрипеть зубами. — Потому что он мне нравится? Она поднимает руки: — Прости, что я неясно выразилась. Я не хотела намекать, что он тебе нравится. Твои противоречивые эмоции, тоска по нему, отвращение к себе не из-за того, что ты по нему скучаешь, — всё это связано с травмой, которую он тебе причинил. Это ничего не говорит о тебе как о человеке. Скорее, это естественная реакция на болезненный опыт. Да, он ничего не понял. Это было самое непонятное, что он слышал сегодня. Но это его успокоило. — Итак, как же мне, по-твоему, стать лучше? — Это долгий процесс. Ты мог бы попробовать по-другому взглянуть на то, что скучаешь по Сэму. Вместо того, чтобы стыдиться этого, воспринимай это как естественную реакцию на травму. Это не значит, что ты хочешь быть с ним. Твой мозг просто пытается осмыслить непонятный и болезненный опыт. Ты также мог бы попробовать сосредоточиться на том, что делает тебя счастливым. — Как может моя тоска по нему быть естественной реакцией на травму? — Какая-то часть тебя вспоминает хорошие времена, которые вы проводили с Сэмом, прошлое. Поэтому, даже несмотря на то, что он причинил тебе боль, ты скучаешь по нему. Как будто твой мозг пытается осмыслить предательство. Это имеет смысл? — Ты хочешь сказать, что я скучаю по его прошлой версии, а не по той, которая причиняла мне боль? Она кивает и слегка улыбается. Что ж, ей льстит, будто она догадалась, будто он скучает по Сэму из-за того хорошего, что тот сделал. К сожалению, он скучает по всем тем случаям, когда Сэм причинял ему боль. — Не знаю. Когда я скучаю по нему, я не думаю о том хорошем, что он сделал. — О чëм ты думаешь? Огромная рука сжимает его горло и душит его. Бледные губы шепчут, какой он жалкий. Его ноги раздвинуты, словно он экспонат на выставке. Он краснеет. — Не знаю, он причиняет мне боль. Например, морит голодом и говорит, что я заслуживаю пыток. Что-то в этом роде. — Определённо, ничего другого. Пожалуйста, не обращай внимания на его волнение. Перестань так на него смотреть. В её глазах застыла далёкая задумчивость, когда она говорит: — Твоя ценность не определяется тем, что Сэм сделал с тобой или как он заставил тебя себя чувствовать. Ты заслуживаешь доброты и уважения, независимо от прошлого. — Я тебе не верю. — Почему нет? — Он сломал меня, и теперь я никто. — Уже то, что ты здесь, говорит о том, что ты можешь исцелиться и вырасти. То, что случилось, было ужасно, и понятно, что ты чувствуешь себя сломленным. Но это не значит, что ты не можешь собраться с силами. Это займёт время. Будет тяжело, но я знаю, что тебе станет лучше. — Мне кажется, что я буду таким всегда. — С тех пор, как он вышел из тюрьмы, прошло несколько месяцев, но ему не становится лучше. Разве время не должно заживлять все раны? Почему время не работает? — Исцеление — это индивидуальный путь для каждого. У тебя будут хорошие и плохие дни. — Каждый день плох! — Даже в плохие дни бывают маленькие проблески надежды. Были ли в последнее время маленькие проблески, когда тебе становилось немного лучше? — Ники принёсла мне хлеб и улыбнулась. Наверное, это было приятно. — Даже тогда все его хорошие моменты были омрачены отчаянием. Он никогда не бывает счастлив. Был ещё тот момент, когда он случайно подкрался к Ранбу и напугал его до чёртиков. Это было довольно забавно. Приятно, что после всего этого люди всё ещё его боятся. — Это здорово! По мере твоего выздоровления эти моменты будут становиться всё более частыми и значимыми. Просто нужно время и терпение. — Я не терпелив! Каждый день мне кажется, что я тону, и я просто хочу остановиться. Я не хочу ждать! Я не могу сдерживаться… — О чёрт, он снова расчувствовался. Дрим обнимает себя и делает глубокий вдох, но это не останавливает слёзы. Он что, будет плакать на каждом приёме? Значит ли это, что ему становится лучше? Или хуже? Она даёт ему время прийти в себя, глядя на него с беспокойством, но зная, что в конце концов он возьмёт себя в руки. Глядя в потолок, он говорит: — Я не хочу выздоравливать. Я хочу сдаться и умереть. — Возможно, сейчас ты не чувствуешь себя сильным, но ты так много пережил. Это требует силы и стойкости. Ты всё ещё… — Сильный? Я выжил не потому, что я сильный. Жизнь — не мой выбор. Я пытался покончить с собой, но Сэм заставил меня… остаться в живых. Я не хотел этого! — он задирает воротник и показывает неровный шрам. Её глаза расширяются, но в остальном она почти не реагирует. Это разочаровывает. Он надеялся на чуть больший ужас. — Что произошло, когда ты пытался покончить с собой? Её спокойное отношение, в свою очередь, успокаивает его: — Не знаю. Квакити пытал меня. Я схватил топор и, — он замахивается, чтобы вонзить его ему в шею, — был так близко. Но нет, Сэм брызнул зельями и привязал меня к больничной койке. Полагаю, он позаботился обо мне. — Каково это было, когда Сэм заботился о тебе после твоей попытки самоубийства? Почему это имеет значение? — Досадно. Не то чтобы он сделал это из-за беспокойства. Я его собственность. Он не хочет, чтобы его собственность была сломана. — И что ты почувствовал, когда узнал, что Сэм так тебя воспринимает? — Это было больно? — Очевидно? — Всё это время я хотел, чтобы он заботился обо мне. Чтобы видел во мне личность. Это всё, о чём я мечтал. Раздаётся сигнал тревоги, но она продолжает: — Его поступки не отражают твою ценность как личности. Ты заслуживаешь доброты и уважения, независимо от того, как Сэм или кто-либо ещё тебя воспринимает. — Как скажешь, — вставая, — мы закончили? — Да. Мы много говорили. Ты должен гордиться собой и не расстраиваться, если тебе тяжело. — Её голос повышается, когда он начинает уходить. Это уже слишком. Ему нужно выбраться отсюда и проспать месяц. — Да, да. Я ухожу. И, э-э, — он на мгновение смотрит на неё, — спасибо. Паффи тепло улыбается: — Не за что. Помни, что я всегда рядом. Береги себя. Не в силах больше смотреть на неё, Дрим делает то, что у него получается лучше всего, — убегает. Арктический воздух — желанное отвлечение от его эмоций. +~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~+ Красные, белые и фиолетовые. Его кошмары — это вихрь израненной кожи и криков. Его собственных криков. Криков надзирателя. Криков Томми, когда он снова и снова опускает кулаки. А потом его глаза открываются, а крики всё ещё слышны. — Выходи, сука! Я знаю, что ты там. — визжит он в доме Фила и Техно. Дрим нервно выглядывает. Слава Эндеру, это всего лишь Томми, который спорит с Филом и Техно. Ну, Томми, как обычно, единственный, кто кричит. Техно посмеивается над происходящим, а Фил спокойно пытается увести ребёнка. Но он, конечно, замечает Дрима, и крики становятся громче. — Ты что, чёрт возьми, прячешься? А? Не знаю, как ты заставил Фила, Фила! защищать твою жалкую задницу, но я этому положу конец! Давай, сука, пойдём! — С расширенными зрачками он похож на обезумевшее животное, сердито расхаживающее взад-вперёд, готовое к драке. Дрим хватает свой топор и берёт себя в руки. Томми — один из немногих, кто до сих пор его боится. Выйдя на улицу, он надевает на лицо улыбку, как маску. Это похоже на встречу со старым другом. Несмотря на опасность, Дрим чувствует себя в большей безопасности, чем за последние месяцы. К сожалению, Фил подбегает, чтобы остановить его: — Никто не будет драться на моей территории. Вступает Техно: — Кровь определяет стоимость земли. Но Дрим чувствует себя слишком хорошо, чтобы сдаться, и угрожающе размахивает топором: — Как ты меня назвал? — Сука! Техно и Фил смотрят друг на друга. Вот чёрт. — Звучит так, словно кто-то скучает по пустоте. — Ты сумасшедший! Безумный! Кто-то должен тебя остановить. — Верно, я сумасшедший. Достаточно сумасшедший, чтобы возвращать тебя снова, и снова, и снова, — хмыкает он. — Может, в пятый раз ты научишься уважению. — Он говорит серьёзно. Томми достаточно его разозлил. Пора что-то с этим делать. Пора начать быть стервой. — Подожди. Подожди! Погоди, — Фил хватает его за руку, но он отмахивается. Несмотря на то, что Томми сам спровоцировал драку, он в ужасе отступает, когда Дрим приближается к нему. Зачем вообще начинать что-то, если не сможешь довести дело до конца? Боже, он всегда так делает. Томми всегда намеренно выводит Дрима из себя, а потом ноет о последствиях. Чёрт, этот парень его раздражает. Чувство вины за то, что он убил его, немного ослабевает и исчезает. Томми сам напросился. — Дрим, ты здесь! Нет. Этого не может быть. Дрим и Томми смотрят направо, и да. Грязный ублюдок Уилбур Сут здесь. Чёрт возьми, он чего-то хочет. То, что Томми здесь, — это уловка, не так ли? Должно быть, он послал его сюда, выяснив, где он живёт, проследив за ним. Почему Дрим не был осторожнее? Томми смотрит на Уилбура, потом на Дрима, потом снова на Уилбура. — Что? Что это? Вы двое работаете вместе? — Конечно, Томми! Я дал моему хорошему другу Дриму то, что он хотел, и теперь он мне кое в чём помогает. Я попросил его прийти сюда, чтобы мы могли поговорить. — Ты хочешь, чтобы я с ним работал? — Томми, похоже, не может поверить в ту чушь, которую слышит. Дрим тоже не может. — Конечно, нет. Просто послушай, я кое-что здесь делаю. Мы с ним кое-что делаем вместе, так что ты можешь постараться не убивать его? — Уилбур подходит ближе, кладёт руку на плечо Томми и шепчет что-то ему на ухо. Томми выглядит так, будто у него вот-вот случится разрыв аневризмы, но в конце концов убирает меч. — Прекрасно, — скрипит он зубами. — Спасибо, — он отодвигается от Томми и протягивает руку Дриму. — Значит, мы договорились? — Уилбур знает, где он живёт. Если бы тот захотел, то мог бы отправить сюда весь сервер. В жестоких глазах Уилбура читается молчаливая угроза. Тихо, чтобы слышал только Уилбур: — Я бы лучше убил вас обоих. — Всегда можно сказать Томми, что ты здесь не для встречи. — Хорошо. — Несмотря на то, что всё его существо кричит ему не делать этого, он пожимает протянутую руку. В его горле скапливается желчь. Другой человек заставил его сказать «да» вместо «нет», и Дрим просто позволил этому случиться, не проронив ни капли крови. Как жалко.