🪖Сталь и соль🍲

Тишина в котельной нарушалась только шипением пара где-то в трубах. Алексей стоял лицом к дверце топки, сжимая в руках чертежи, которые уже час не мог прочесть. Запах мазута, металла и... корицы. Он не обернулся, но кожу на затылке обожгло, как от близкого пламени. — Принц, — голос Демьяна скользнул по шее грубым шёпотом. — Ты тут один, как святой у алтаря. Ждёшь, чтоб я упал на колени? Рука цыгана легла на его талию, резко дёрнув к себе. Алексей вдохнул со свистом — грудь Демьяна, пропахшая дымом и потом, прижалась к его спине. — Отпусти, — голос сорвался, предательски хрипло. — Это не… не смешно. — А я и не шучу. — Пальцы впились в бёдра, заставляя откинуть голову. Губы Демьяна коснулись шеи, медленно, как нож, снимающий кожуру с яблока. — Ты же сам пришёл. В котельную. Ночью. Знал, что я тоже буду здесь. Чертежи рассыпались по полу. Алексей попытался вырваться, но Демьян пригвоздил его ладонью к стене, другой рукой расстёгивая воротник рубашки. Пуговицы звякнули, упав в угольную пыль. — Пре…крати, — он задыхался, чувствуя, как зубы цыгана впиваются в ключицу. Боль смешалась с тем чувством, от которого сводило живот. — Мы не… — Не — что? — глаза Демьяна горели, как угли в топке. — Не должны? Не можем? Ты три месяца смотришь на меня так, будто хочешь и разорвать, и прикрыть собой. Давай, инженер, — он схватил руку Алексея, прижав к своей груди. Под грубой тканью кожа была влажной, сердце билось неровно. — Сломай. Почини. Делай, что хочешь. Алексей дёрнулся, пытаясь вырваться, но Демьян поймал его губы в поцелуй — грубый, с привкусом перца и горечи. Рука полезла вниз, расстёгивая ремень с металлической пряжкой. — Ты… чёртов… — Алексей укусил его за нижнюю губу, чувствуя, как та подаётся под напором, словно желе. Демьян застонал, впиваясь пальцами в его волосы. Они рухнули на груду мешков с углём. Демьян, сверху, рванул его рубашку, обнажая живот. Алексей вдруг понял, что дрожит — не от страха, а от ярости. Ярости на себя, на свои руки, которые сами потянулись к поясу цыгана, к шраму на груди, оставленному лагерной проволокой. — Вот видишь, — Демьян дышал прерывисто, срывая с него брюки. — Ты же хочешь. Как и все. Все хотят этого. — Не смей… — Алексей перевернул его, придавив к полу. Голова Демьяна стукнулась о бетон, но он засмеялся — хрипло, безумно. — Да, вот так! — Он вцепился в Алексея, втягивая в рот его сосок, заставляя выгнуться от боли. — Покажи, какой ты сильный, принц. Пальцы вошли резко, без подготовки. Демьян взвыл, впиваясь ногтями в его спину. Алексей чувствовал, как под кожей горит что-то древнее, звериное. Он ненавидел это чувство. Ненавидел, как Демьян извивался под ним, как его собственное тело предательски рвалось вперёд. — Больно? — прошипел он, добавляя ещё палец. — Давай! Ещё… — Демьян выгнул шею, обнажая следы зубов. — Ещё сильнее. Чтобы я запомнил. Они совпали в ритме, как шестерни смазанного механизма. Демьян шлёпал ладонью по его пояснице, Алексей кусал плечо, чтобы заглушить свои стоны. Это не было любовью. Это был бой — за каждый вздох, за право назвать этот стыд желанием. Когда всё закончилось, Демьян лежал на спине, закрыв глаза. Рука Алексея дрожала на его груди. — Ненавижу тебя, — выдохнул Алексей, чувствуя, как по щеке ползёт предательская слеза. — Знаю, — Демьян потянулся к его губам, стирая соль. — Я тебя тоже. Они не смотрели друг на друга, пока одевались. Но когда Алексей вышел в коридор, Демьян швырнул ему вслед смятый платок. — Вытри шею. А то Маргарита с ума сойдёт от ревности. Платок пах корицей. И кровью.