If I Were Easy To Kill, You Would Have Done It Already / Если бы меня Было Легко Убить, Ты Бы Уже сделал Это

Шэдоу какое-то время не появлялся. Соник был этому рад. Расстояние давало ему время подумать. И помечтать. Он много мечтал. Возможно, он слишком драматично развалился на диване, мечтая прижаться к Шэдоу, пока они смотрели какой-то старый скучный фильм 70-х, на котором другой настоял. Он мог бы провести пальцами по пушистому белому меху на его груди, прижаться к нему и послушать, как он мурлычет… Ладно. Он не был так уж рад отсутствию Шэдоу, как утверждал. Чтобы занять свой блуждающий разум, Соник возобновил привычку оставлять парню закуски на крыльце. Шэдоу всегда приходил за ними, но никогда не заходил внутрь. Иногда, сидя на крыльце, Соник встречался с ним взглядом. Пару раз он открывал дверь, когда темный ёж подходил, и мог лично передать ему закуску. В других случаях Соник чувствовал, что Шэдоу где-то рядом, но он не показывался, пока синий не заходил внутрь. Чего он боялся? Эта мысль не давала Сонику покоя. Шэдоу явно не боялся заходить в дом Ваковски. Может, его отпугивал Соник? Может, он был слишком гиперактивным, и он иногда не справлялся с ним? Или дело было в том, что глаза Шэдоу расширялись, когда он смотрел на Соника, а его руки задерживались, когда он брал у другого угощения, и пальцы скользили по их перчаткам? Нет. Он прервал этот ход мыслей прямо тогда и там. Он не мог спроецировать свою маленькую влюбленность на Шэдоу. Это было грубо и бесчувственно. У Шэдоу были свои мысли, свои чувства, и Соник сомневался, что хоть одна из этих мыслей или чувств включала в себя что-то романтическое. — Все как обычно, — предположил Соник. Его братья были замечательными, и он проводил с ними много времени, но они никогда не вызывали у него такого восторга, как когда он впускал в дом врага, ставшего другом. Адреналин, который он испытывал, стараясь вести себя тихо, заряжал его энергией так же, как и борьба с Эггманом. Теперь Сонику стало скучно. Прошло всего полторы недели с тех пор, как Шэдоу в последний раз заходил в дом. Это не такой уж большой срок. И всё же, зная то, что он знал сейчас, казалось, что прошла целая вечность. Зная, что он влюблён в этого парня. Конечно, было бы легко заглянуть в свою старую пещеру и навестить Шэдоу, но в прошлый раз всё прошло плохо, и Соник не хотел повторения. Шэдоу приходил, когда хотел, и Соник не нарушал это негласное правило. Ну, за исключением тех случаев, когда он пролетал мимо пещеры и «случайно» ронял внутрь пакет с закусками или фруктами. Бег помогал. Он много бегал. На самом деле, так часто, что у него болели бёдра и икры. Это случалось редко. Обычно Соник чувствовал боль только после какого-нибудь катастрофического события, например, когда он остановил пушку «Затмение», которая должна была испепелить Землю. Да, после этого у него чертовски болели ноги. Но в остальном, независимо от того, как далеко он бежал, он обычно чувствовал себя прекрасно. После долгой изнурительной пробежки Соник обнаружил, что сидит у кристально чистого голубого озера, над которым возвышается живописный водопад. Вода вокруг каскадов превращалась в туман, и если Соник смотрел на неё под правильным углом, то мог разглядеть миниатюрные радуги, отражающиеся в росистом воздухе. Соник стянул носки и опустил ноги в озеро, хотя и не осмелился зайти дальше. Вода была прохладной и освежающей для его ноющих лодыжек. Рыба покусывала его лапы. Он вздрогнул от этого странного ощущения, и рыба уплыла в глубину, испугавшись внезапного движения. Это было приятно. Ему, такому суетливому и активному, было приятно откинуться на спину и немного расслабиться. Он довольно долго смотрел на раскинувшееся над головой небо, наблюдая, как пушистые белые облака лениво плывут по ветру. Мимо пролетело несколько птиц, перекликаясь друг с другом. Сзади послышались шаги, и Соник встревоженно выпрямился. Он оглянулся через плечо, готовый броситься наутёк, если это окажется ничего не подозревающий человек, который запаникует при виде ярко-синего ежа. Это был вовсе не человек. Соник обнаружил, что смотрит на знакомую фигуру с мехом, чёрным, как космическая бездна, с красными полосками, нарисованными самыми умелыми руками. Он держал слегка помятый банан — тот самый, который Соник уронил в пещере по пути сюда. — Шэдоу! — воскликнул Соник. — Что ты здесь делаешь… где бы мы ни были? — Аргентина, — не моргнув глазом, сказал Шэдоу. — Я следил за тобой. — Ты... следил за мной. — Да. — Зачем? Шэдоу очистил банан и откусил кусочек. С набитым ртом он ответил: — Почему бы и нет? — Справедливо. Не хочешь потусоваться? Вода приятная, если тебе удобно снимать обувь. Шэдоу встал рядом с Соником, возвышаясь над ним. Синий ёж посмотрел на него, вытягивая ноги. — Я перегоню тебя на другую сторону. — Подожди, что? Ни за что! Шэдоу нахмурился. Он бросил на Соника странный, растерянный взгляд. Последовавшее за этим молчание было невыносимо неловким. — Я, э-э, — начал Соник. Ему было неприятно признаваться в этом вслух. — Я не умею плавать. Соник поморщился, ожидая, что Шэдоу начнёт дразнить его, насмехаться над ним. Но насмешек не последовало. Ёж посмотрел на него, затем кивнул. Вот и всё. — Жаль. — ... И всё? Шэдоу криво ухмыльнулся. — Нет радости в победе над утопленником. — Пффф. Как будто ты можешь выиграть меня. — Соник закатил глаза. — Может, в другой раз мы устроим настоящую гонку. У меня болят ноги, и если я собираюсь надрать тебе задницу, то хочу сделать это на все сто процентов. — Потому что ты боишься, что иначе не сможешь меня победить? — Шэдоу толкнул Соника ногой. — Потому что ты отказываешься признать, что я тебе не по зубам? Соник застонал, несмотря на тепло, разливающееся в его груди. — О, отлично. У него есть эго. — Смирись с этим. Шэдоу сел рядом с Соником. Он сбросил ботинки и носки, а затем, подражая другому, опустил ноги в воду. Он зарыл пальцы в грязь, подняв небольшое облако мутной воды. Через несколько минут пыль в воде осела, и она снова стала кристально чистой. Соник ничего не мог с собой поделать. Он положил голову на плечо Шэдоу. Другой ёж напрягся, взглянул на Соника, а затем медленно расслабился. Соник остро ощущал напряжение, которое не покидало ежа, но он не собирался уходить в ближайшее время. Если бы Шэдоу действительно не хотел его здесь видеть, он бы прогнал его. И если бы Шэдоу не хотел проводить время с Соником, он бы не последовал за ним в Аргентину. — На самом деле я не знаю, как добраться домой, — сказал Соник, чтобы заполнить тишину. — Я просто немного пробежался. — Ты хочешь, чтобы я отвёл тебя домой? — Голос Шэдоу звучал низко и глухо. — Пока нет. Но в конечном итоге, да. — Та картина, которую ты нарисовал, — сказал Шэдоу. — Та, что… как её звали? — Длинный Коготь. — Кем она была? — Моя мама, — сказал Соник. — Она была для меня всем. Но однажды я повел себя безрассудно и привёл воинов-ехидн прямо к нашему дому. Она отбила их, но не без того, чтобы пожертвовать собой. Я выбрался. Она — нет. Её… Её смерть была моей виной. — Смерть Марии тоже была моей виной. Если бы я не… существовал, она была бы жива. — Прости, чувак. Я знаю, как тебе больно. — Боль стала терпимой. Твои слова помогли мне. Соник уткнулся носом в плечо Шэдоу. — Я рад. Ни один из ежей не двигался до поздней ночи, когда луна поднялась над верхушками деревьев и у Шэдоу заурчало в животе. Соник выпрямился и слегка улыбнулся ему. — Хочешь поесть? — Пожалуй. — Тогда давай отправимся домой. Шэдоу взял Соника за руку и встал. Он пристально посмотрел в изумрудные глаза, его взгляд был таким напряжённым и в то же время таким мягким, что Соник и представить себе не мог, что когда-нибудь увидит такое. В долю секунды всё вокруг исчезло, и его заменили знакомые стены кухни Ваковски. На столешнице лежала небольшая записка. В ней было написано: «Соник, ужин в холодильнике». На ужин, как оказалось, была огромная миска с макаронами, которую Соник без труда разделил между ними двумя. Вкус оставлял желать лучшего, но Сонику было всё равно, потому что он был слишком взволнован перспективой сидеть за кухонным столом и есть вместе с Шэдоу. В этом было что-то такое… такое уютное, такое домашнее, такое нормальное. Соник хотел делать с Шэдоу обычные вещи. Он хотел завтракать, обедать и ужинать с ним. Он хотел строить неприлично большие карточные башни, но Наклз бы проходил мимо и разрушал их. Он хотел смотреть с ним больше фильмов, хотел засыпать, прижавшись к нему. Ему хотелось поцеловать его. Обычные вещи. — Сегодня вечером должен быть дождь, — солгал Соник. Он не проверял погоду, но был почти уверен, что дождя не будет. Уже давно не было дождя. — Хочешь остаться на ночь? Шэдоу прикусил нижнюю губу. — Твоя семья... — Как всегда, понятия не будет, что ты здесь. — Соник подтолкнул свою тарелку с посредственным макаронами к Шэдоу. — Ты можешь спать в комнате для гостей. Туда никто никогда не заходит. Ну, ладно, Наклз так заходит, но обычно не раньше полудня. Он не жаворонок. Так что тебе было бы очень легко ускользнуть. Тебе просто нужно быть осторожным с большим фортом, построенным Тейлзом. Они оба оторвут мне голову, если ее опрокинут. — ... Я просто посплю на диване. — Разве это не неудобно? Иногда я сплю на диване во время киновечеров и всегда просыпаюсь с больной спиной. Кровать удобная и мягкая. Я знаю, что всё лучше, чем спать в пещере, но… Шэдоу поднял руки вверх. Он состроил гримасу, которая кричала: «Хватит болтать!» Соник закрыл рот, сжав губы. Он прекрасно знал, что у него есть ужасная привычка болтать без умолку. — Диван подойдёт, — сказал Шэдоу. — Кроме того, в твоей гостевой комнате нет телевизора, а я хотел сегодня посмотреть «Бриолин». — Ладно, подожди. У меня много вопросов. Во-первых, откуда ты, чёрт возьми, знаешь, что происходит в гостевой комнате? Я никогда тебе её не показывал. — Ты думаешь, я не знаком с планировкой вашего дома? — А во-вторых, «Бриолин»? Серьёзно? Фу. Теперь моя очередь выбирать фильм. Мы смотрим «Звёздные войны». Тебе понравится. Обещаю. — ... Еще один фильм о пришельцах, — пробормотал Шэдоу. — Нет, послушай, главный антагонист — человек, а хороших инопланетян множество. Это не как Годзилла. Шэдоу на мгновение задумался. — Хорошо. «Звёздные войны». На следующей неделе посмотрим «Бриолин».

***

Соник был рад, что Шэдоу, казалось, был поглощён фильмом. У Соника было много причин для радости: во-первых, Шэдоу наслаждался тем, что выбрал он, а во-вторых, Соник мог прижаться к нему. Шэдоу, сосредоточенный на фильме, едва ли возражал, когда мех синего касался его шерсти. Возможно, он даже был рад этому, если судить по тому, как его рука легла на чужое плечо. Когда телевизор затих, Соник почувствовал себя в блаженном полусонном состоянии. Он замурлыкал, прижавшись щекой к бицепсу Шэдоу. — Можно я тебя поцелую? — спросил он лёгким и мечтательным голосом. Слова сорвались с губ прежде, чем он успел их остановить. — Что? Ничто не отрезвляло так, как холодный ужас. Он стекал по его спине, густой, как слизь, и оседал в животе. Он отпрянул от Шэдоу. Заняв свой пост у двери, Соник откашлялся. — Кхм, я… я сказал, что оставлю тебя в покое. Отдохни, Шэд. Он развернулся и выскользнул из комнаты. В панике он провёл пальцами по своим иглам. Зачем, зачем он это сказал? Каким идиотом он был? Он… Соник не успел далеко уйти. Он добрался до лестницы, поднял взгляд от деревянного пола и обнаружил, что смотрит прямо в горящие глаза. Шэдоу схватил Соника. В мгновение ока он оказался на диване, прижатый крепкой хваткой. — Трус, — прорычал ёж. — Шэдоу, я... Шэдоу обхватил лицо Соника пальцами, сжимая его щёки с такой силой, что он почувствовал себя скорее сражающимся с Шэдоу, чем в более романтичной ситуации. Соник вспомнил лабораторию, своё лицо, прижатое к треснувшему стеклу… Губы Шэдоу впились в его губы с такой силой, что их зубы стукнулись друг о друга, и это резкое ощущение отдалось в его черепе. Ежик Шэдоу был разным. Он был агрессивным, преданным, страстным. Все эти качества присутствовали в их первом неуклюжем поцелуе. Темный ёж зарычал, прижимаясь губами к губам Соника, его дыхание было тяжёлым, прерывистым, возможно, даже отчаянным. И Соник всё это проглотил. Как два магнита, полярные противоположности, они должны были столкнуться в любой момент. Сердце Соника заколотилось, когда он прижался к другому, сел и высвободился из-под Шэдоу, который придавил его. На каждую унцию агрессии, которую проявлял Шэдоу, Соник отвечал ему с любовью, как и всегда. Соник навострил уши. Он услышал тихий, едва различимый шум. У него было всего несколько мгновений, чтобы оттолкнуть другого и накрыть его одеялом, навалившись на него всем своим весом, как на подушку. Шэдоу сопротивлялся, застигнутый врасплох, но вскоре затих, когда до него дошло. Кто-то проснулся. Из всей семьи Соник больше всего боялся, что его поймает Тейлз. Лис был самым тихим в доме, его шаги были лёгкими и воздушными (а иногда и вовсе отсутствовали, если он летал). Он был слишком умён для своего же блага, и если бы Тейлз за что-то зацепился, Соник знал, что ему конец. Поэтому, когда его младший брат появился в дверях, Соник одарил его самой очаровательной улыбкой, на которую только был способен. — Эй, Тейлз! Что ты делаешь так поздно? Тебе пора спать, чувак. — Я просто хотел попить, — сказал лис. — Мне показалось, что я услышал шум. Наверное, это был ты. — Ага, только я. — Что ты делаешь так поздно? — возразил мальчик. — Насколько я помню, мы все ложимся спать в одно и то же время. — Да, я не мог уснуть. Я не хотел будить тебя или Наклза своими метаниями, поэтому спустился сюда. — Ты часто засиживаешься допоздна. Ну, почти каждый день. — Все еще жду этих таблеток от бессонницы, понимаешь? Тейлз прищурил глаза. — У тебя нет бессонницы. Ты спишь половину дня. — Дневной сон. Какой ужасный симптом бессонницы. Шэдоу, лежавший под одеялом, ткнул его локтем. Да, да. Ужасное оправдание, я знаю. Казалось, это удовлетворило Тейлза, по крайней мере, на данный момент, хотя его взгляд скользнул вниз, на большую комковатую массу одеяла под Соником. — Ладно, — сказал он, хотя в его голосе слышалась здоровая доля скептицизма. — Если ты так говоришь. — Иди за своей водой, чувак. — Да, да. Тейлз исчез в дверном проёме. Соник глубоко вздохнул. Он подождал, пока не убедился, что лис вернулся наверх, а затем стянул одеяло с Шэдоу. — Никогда больше не садись на меня, — прорычал он. Он схватил Соника за иглы и прижал его голову к спинке дивана. — Ладно! Я запаниковал! — воскликнул Соник, его голос был приглушён тканью подушки. — Пощади! Шэдоу с усмешкой отпустил его. — Но могу я поцеловать тебя еще раз? Соник не смог сдержать смешка, когда Шэдоу закатил глаза. Он наклонился чуть ближе, медленно сокращая расстояние, пока их носы не соприкоснулись. Взгляд Шэдоу скользнул вниз, к чужим губам, а затем снова вверх. Бинго. Он преодолел последнее расстояние между ними, коснувшись губами губ Шэдоу. К чёрту всё, — решил Соник. Теперь, когда он попробовал его губы на вкус, он больше всего на свете хотел разрушить их дружбу.