Цвет надежды

Чонгук произнёс эти слова негромко, но достаточно отчётливо, словно заключал сделку. Тэхён, хоть и предполагал, что всё идёт к согласию, чуть растерялся, услышав формулировку «я хочу, чтобы вы стали моим мужем». Он на миг остановился, моргнул: — Хорошо, — ответил он и выдохнул, точно утвердивший сделку. — Есть ещё кое-что. Я прикажу разослать приглашения на свадьбу через два часа. За это время ты должен собрать свои вещи и переехать ко мне. — П-переехать? — Чонгук поднял голову, в его взгляде мелькнуло смятение. Внутри у него разом вспыхнули вопросы: «Почему так срочно? Зачем переезжать?» Голос дрогнул: — Зачем? Тэхён скрестил пальцы на столе, глядя Чонгуку в лицо: — Как только Уджин узнает о нашей свадьбе, он наверняка попытается выяснить, что произошло. Я не хочу, чтобы ты столкнулся с ним один на один. Время поджимает, а Уджин может действовать очень быстро, — он сдержанно вздохнул. — А ему тоже придётся отправить приглашение. Он официально участвует в финансировании моего нового проекта, отказаться мы не можем. При упоминании Уджина у Чонгука внутри всё похолодело. Он вспомнил все гадкие прикосновения, поцелуи, которые вызывали у него омерзение. Чонгук промолчал, лишь кивнув в понимании. Затем, справившись с волнением, тихо спросил: — Но зачем вы принимаете такие меры? Ведь, кажется… он вам крайне неприятен. Тэхён нахмурился, и в голосе прозвучала короткая твёрдость: — На то есть свои причины. Но пока тебе лучше не знать подробностей. После свадьбы, если захочешь, расскажу. Парень вздохнул, чувствуя, что многого ещё не понимает в отношениях Тэхёна и Уджина. — А… что с моими родителями? — вдруг задал он мучивший его вопрос. — Я не думаю, что Уджин способен как-то им повредить, — заверил Тэхён. — А если попробует — я вмешаюсь. Почувствовав за этими словами решительность, Чонгук на миг ощутил тёплое чувство облегчения, хоть страх всё ещё сидел внутри. Тэхён добавил: — Мой водитель отвезёт тебя домой, мне надо сейчас уладить кое-какие дела. Как только ты окажешься в машине ко мне домой, я отправлю приглашения. Обо всём остальном поговорим уже у меня дома. Парень в смятении кивнул. Он не мог до конца поверить, что всё это происходит наяву. Но почему-то верил Тэхёну. Чонгук выдохнул, оглядываясь вокруг. Официанты уже убрали со стола, и официантка, поклонившись им, отошла в сторону, оставив им полную свободу. Парень поднялся, чувствуя, как ноги дрожат от напряжения. Сердце всё ещё билось где-то в горле. — Спасибо… за обед, — пробормотал он, стараясь выглядеть хоть как-то собранно. — Не за что, — улыбнулся Тэхён, подавая жестом вперёд. У входа в ресторан стояла машина. Водитель, мужчина лет пятидесяти, галантно открыл для Чонгука заднюю дверь. Тэхён на прощание протянул парню карту: — Здесь достаточно средств, чтобы твои родители полностью погасили долги и подготовились к свадьбе. Пусть поторопятся. Чонгук изумлённо смотрел на платёжную карту, не зная, как выразить свою благодарность или же смущение: — Я… — хотел сказать «спасибо», но в горле встал ком. — Спасибо… — выдавил он наконец, чувствуя, как краснеют уши. Тэхён, заметив его замешательство, мягко потрепал его по волосам: — Расслабься. Езжай. С этими словами он кивнул водителю, давая понять, что всё готово. Машина тронулась, а Чонгук, сидя внутри, разрывался между облегчением и тревогой. Собирался ли он и вправду стать «мужем» человека, которого вчера впервые увидел? Дорога до родного района показалась ему бесконечно короткой и невероятно длинной одновременно. Он всё думал о том, как сказать родителям, что уезжает через два часа. Когда машина остановилась у ветхого дома, сердце снова сжалось от болезненной мысли: «Я что, так просто покидаю этот дом?» Отец, выслушав его, начал возмущаться: — Что за наглость! Он хочет увести тебя и даже не заплатить?! — яростно бросил он, будто опасался, что «товар» уведут бесплатно. В глазах Чонгука вспыхнуло возмущение, но он молча протянул отцу карту Тэхёна. Увидев её, отец перестал нападать: — Ну ладно… хоть деньги есть. — Он говорил уже другим тоном, словно его беспокойство сняло рукой. — Сколько там? — Не знаю, — ответил парень, — но Тэхён сказал, что хватит на все долги и ещё останется. Отец кивнул, тут же смягчившись: — Ну… если так, тогда ладно. Собирайся поскорее. Не заставляй «жениха» ждать, — в его голосе звучал циничный оттенок, но Чонгук уже устал реагировать. Уйдя в свою комнату, парень закрыл дверь и встал, прижимая к груди свой старый рюкзак. Сколько раз он смотрел на эти облупленные обои, старый шкаф и скрипучую кровать? Пусть жизнь в этом доме была несчастной, но всё равно это было его прошлое. Он быстро начал складывать в маленький чемодан и рюкзак всё, что у него было: одежду, альбом для рисования, несколько карандашей и кистей. Взгляд упал на пакет, где лежали вещи, которые купил ему Уджин. Внезапная волна отвращения прошила Чонгука. Выбежав к мусорному баку, он выбросил пакет с чужеродными и ненавистными вещами. От этого действия стало чуть легче на душе, словно он скидывал кандалы. Вернувшись, увидел мать, стоящую у порога с покрасневшими глазами. — Ты уже уходишь… — прошептала она, пытаясь выдавить улыбку. Чонгук жалобно посмотрел на неё. Где-то глубоко внутри он злился, что она не боролась за его счастье, когда отец «продавал» его Уджину. Но ведь это — его мама... — Надеюсь, он не причинит тебе вреда, — повторила она, пытаясь пригладить торчащую прядку волос на голове сына. Парень почувствовал ком в горле. Сказал холодно, чтобы не расплакаться: — Он мой… парень. Он не сделает мне ничего плохого. Мать горько улыбнулась: — Может, твой отец и купился на эту историю, но не я. Я понимаю, что ты делаешь это не просто так. Надеюсь, твой выбор правильный… Хотя у меня уже нет права что-то говорить. У Чонгука защемило в груди, ему захотелось разрыдаться. Но он лишь взял чемодан и коротко сказал: — Пока, мама. Водитель аккуратно погрузил скромный чемодан и рюкзак в багажник. Чонгук сел на заднее сиденье. Как только машина тронулась, он почувствовал, как слёзы разрывают грудь. Не в силах сдержаться, выпустил их наружу. Услышав его всхлипы, пожилой водитель мельком глянул в зеркало, но тактично сделал вид, что ничего не замечает. Только когда всхлипы стали чуть тише, он, не поворачивая головы, протянул парню салфетки из бардачка: — Возьмите, молодой человек. Если нужно — ещё есть. — С-спасибо, — пробормотал Чонгук, вытирая мокрые глаза. — Извините… я просто… — Всё в порядке, — голос водителя звучал успокаивающе, как у доброго дядюшки, привыкшего к чужим драмам. — Ничего страшного. Парень сглотнул, сдерживая приступы рыданий. Ему казалось, что в одно мгновение жизнь изменилась, словно ударом волшебной палочки, — но было ли это чудом или проклятьем, он пока не понимал. Постепенно машина подъехала к красивому зданию: большой особняк в современном стиле, окружённый невысоким забором и ухоженными деревьями. Когда Чонгук вышел, у него захватило дух — это было как на картинках в журналах: просторное крыльцо с колоннами, широкие окна в пол, через которые виднелся уютный холл. — Прошу, — водитель вынул из багажника чемодан, пока Чонгук застыл, разглядывая новый мир. — Господин Тэхён скоро приедет. Вы можете пока войти. Парень кивнул и, сглотнув, сделал робкий шаг навстречу дому. У входа его встретил дворецкий лет сорока, элегантно поклонился: — Добро пожаловать, Чонгук-щи. Я Ли Хисын - дворецкий. Позвольте мне взять ваш багаж. — Сп-спасибо, — выдавил юноша, осторожно передавая чемодан. Он не привык к таким церемониям. Дом внутри выглядел ещё грандиознее, чем снаружи. Просторный холл с мраморным полом, настенные панно, мягкий свет из бронзовых светильников… Каждый шаг отдавался лёгким эхом. Пока они шли по коридору, Чонгук заметил, как за углом маячит тень маленького мальчика, затаившегося за стеной. Но, столкнувшись взглядом с Чонгуком, ребёнок тут же юркнул обратно. «Наверное, это его сын», — подумал парень, сжимающий лямку рюкзака так, что побелели пальцы. Внутри шевельнулась тревога: «Что он обо мне подумает? Как воспримет тот факт, что я теперь буду жить здесь?» Наконец, они дошли до большой двери, которую дворецкий приоткрыл: — Вот ваша комната. Господин Тэхён сказал, что вам эта комната наверняка понравится. Если она вас не устроит, сообщите, выберем другую. Чонгук вошёл и ахнул: просторная спальня, оформленная в спокойных серых и голубых тонах, с большой кроватью у окна и уютным мягким ковром на полу. Несколько встроенных шкафов, письменный стол и, кажется, даже отдельная ванная комната в боковом коридорчике. — Это… для меня? — выдохнул он, вглядываясь в пространство, гораздо больше, чем вся его прежняя комната. — Разумеется, — дворецкий чуть улыбнулся. — Если что-то понадобится, позовите меня или любого из персонала. — П-понял. Огромное спасибо… — Чонгук чувствовал, как сердце бьётся в груди от восторга, смешанного с неуверенностью. — Я останусь здесь. Дворецкий помог занести вещи, поклонился и вышел, прикрыв дверь. Чонгук остался один, глядя на чемодан и рюкзак, которые смотрелись здесь очень скромно. У него было так мало вещей, что они заняли лишь пару ящиков просторного шкафа. Он достал свой альбом и карандаши — самые дорогие сердцу предметы. Листая страницы, он вспомнил, как всё ещё недавно было безрадостно и безысходно. — Неужели… всё изменилось так быстро? — прошептал он. В этот момент в дверь тихо постучали. Парень поморщился от неожиданности: «Да, войдите?». Приоткрылась створка, и тот самый мальчик, которого Чонгук видел в коридоре, робко заглянул внутрь. — Привет, — улыбнулся ему Чонгук, стараясь говорить мягко, чтобы не спугнуть. — Заходи. Мальчик — лет шести или семи, с большими глазами, — вышел из-за двери, неуверенно переступая. Чонгук спросил: — Как тебя зовут? — Сынмин, — ответил ребёнок, опустив взгляд. — Я — Чонгук, — произнёс парень. — Я знаю. Папа сказал, что ты будешь жить с нами. Улыбка на лице Чонгука чуть померкла, он ведь не знал, что именно сказал Тэхен мальчику. Сынмин молчал, разглядывая альбом в руках Чонгука: Чонгук ощутил короткую неловкость, не зная, что именно рассказал ему Тэхён о «свадьбе» и новых отношениях. Но взгляд Сынмина вдруг остановился на его альбоме. — Это… ты нарисовал? — спросил мальчик, разглядывая наброски. Чонгук проследил за его взглядом и с гордостью ответил: — Да! Хочешь посмотреть? Сынмин кивнул, и в его глазах вспыхнул искренний интерес. Чонгук жестом пригласил его поближе. Они устроились на мягком ковре, и парень начал перелистывать альбом с самого начала, показывая свои работы. — Ух ты… — прошептал Сынмин, разглядывая рисунки. Детская искренность и восхищение заставили Чонгука смутиться: мало кто так сильно интересовался его творчеством. — Я тоже люблю рисовать, — неожиданно признался Сынмин, хотя и чуть смущённо. — Но у меня не так хорошо получается. — Правда? — Чонгук оживлённо улыбнулся. — Уверен, что твои рисунки классные! Хочешь, покажешь? Сынмин вскинул взгляд, воодушевившись этой идеей. Он быстро встал и направился к выходу, но остановился у двери, оглянувшись на Чонгука. Тот понял намёк и, отложив альбом, тоже поднялся: — Ну что ж, пойдём! Я с радостью посмотрю твои работы. Ребёнок улыбнулся, и они вдвоём вышли из комнаты, устремляясь куда-то вдаль по коридору огромного дома. Оказавшись за порогом, парень невольно застыл на пороге, разглядывая обстановку: Справа от входа располагалась игровая зона с мягким ковром, невысокими книжными полками и аккуратно сложенными игрушками — от плюшевых мишек до машинок и конструкторов.Слева — спальный угол с аккуратно заправленной постелью, уютными подушками и прикроватной лампой в форме милого зверька.У дальней стены стоял маленький рабочий стол, на котором аккуратно лежали карандаши, краски и стопка бумаги. «Да уж… У него отдельная зона для рисования», — подумал Чонгук, чувствуя лёгкую зависть: даже ему, почти взрослому, никогда не приходилось иметь столько художественных принадлежностей. Чонгук на мгновение залюбовался этой гармонией пространства, разделённого на зону для игр и для отдыха. Всё выглядело так аккуратно и со вкусом, словно из журнальной иллюстрации. Он сам вспомнил, как в его доме не было и намёка на подобный уют: там всегда теснились семейные вещи в одном углу, а в другом стояли старые коробки… — Ого… — невольно вырвалось у него. Сынмин уже прошёл внутрь и, заметив, что Чонгук так и не двинулся с места, обернулся. Прости, просто… — Чонгук опустил глаза, осознав, что засмотрелся. — У тебя здесь очень… красиво. Мальчик смущённо улыбнулся и пошёл к своему рабочему столу. Чонгук, встрепенувшись, пересёк комнату. На столе было множество красочных карандашей, кистей и тюбиков краски. «Ничего себе, у него целый набор профессиональных инструментов», подумал парень, снова ощутив укол зависти. Но тут же постарался прогнать эту зависть, Сынмин — всего лишь ребёнок. — Я… э-э… вот, — мальчик порылся в ящике и вытащил альбом. Подал его Чонгуку, робко отводя взгляд. — Посмотришь? Он присел на корточки рядом со столом, чтобы быть на одном уровне с Сынмином, и открыл альбом. Первые страницы были исполнены в детской манере — но чем дальше он листал, тем сильнее менялось выражение его лица. — Вау, — прошептал парень, разглядывая. — Это… здорово. Сынмин смотрел на него с затаённой тревогой, будто боялся осуждения. Но, услышав искренний восторг, мальчик смущённо улыбнулся, а Чонгук продолжил листать страницы альбома: тут была и поляна с цветами, и контурный портрет отца (многие детали упрощены, но чувствовался задаток хорошей перспективы), и фантастические звери. «Невероятно талантливый мальчик, особенно для своих лет», подумал Чонгук, вспоминая, что сам в этом возрасте рисовал куда проще. — Ты это всё… сам придумываешь сюжеты? — спросил он. Сынмин кивнул, поглаживая страницы: — Иногда папа подсказывает. Но в основном я сам. — Сынмин, ты очень здорово рисуешь, — Чонгук смотрел на ребёнка с настоящим восхищением. — По сравнению с другими ребятами твоего возраста — прям на голову выше! Сынмин смотрел на него широко раскрытыми глазами, будто ждал осуждения, но в ответ услышал похвалу. Постепенно в глазах зажёгся азарт. Он начал показывать Чонгуку каждый рисунок, рассказывая, что именно хотел изобразить: солнечные поляны, загадочных животных и своих выдуманных персонажей из детских историй. Через некоторое время Чонгук предложил: — Слушай, а давай поиграем? Я нарисую что-то, а ты дорисуешь свою идею. Потом поменяемся, и ты что-то начнёшь, а я закончу. Сынмин тут же просиял: — Здорово! — воскликнул он, доставая чистые листы. — Папа редко успевает со мной играть. Он только смотрит и хвалит… но у нас нет времени вместе рисовать. В словах мальчика прозвучала тоска, которую Чонгук легко уловил. Но он не стал показывать сочувствия, просто улыбнулся: — Так давай сейчас наверстаем. Они увлеклись игрой, забыв обо всём на свете. Чонгук сначала набросал очертания облака, а Сынмин дорисовал к нему смешного человечка. Затем мальчик нарисовал странного зверька, а Чонгук придумал ему фон в виде цветущего луга. Они смеялись, спорили о том, каким цветом покрасить цветок, какой элемент добавить в небо, — и время исчезло. — Ты здорово чувствуешь цвета, — заметил Чонгук, когда они обсуждали оттенок лепестков. — Я в твоём возрасте и понятия не имел, что зелёный может иметь столько вариантов. Сынмин смущённо пожал плечами: — Просто я люблю весёлые краски… В какой-то момент оба услышали тихий голос: — Мальчики?.. Они вздрогнули, синхронно обернувшись. В дверях комнаты стоял Тэхён и улыбался, чуть приподняв брови. По всему было видно, что он уже некоторое время стоит здесь и наблюдает за их весельем. — Папа! — воскликнул Сынмин. — Когда пришёл? Мы тебя не слышали… — Да минут десять уже, — признался Тэхён, скользнув тёплым взглядом по Чонгуку и сыну. — Вы так увлеклись, что мне не хотелось мешать. Можно взглянуть на ваш шедевр? — Э-э… — Чонгук смутился, понимая, что выглядит, наверное, нелепо: взрослый парень увлечён «детскими» рисунками. Он откинулся назад и спрятал взгляд, пока Сынмин охотно подбежал к отцу с одним из рисунков. Тэхён наклонился, одобрительно покачав головой: — Отличная работа. Очень живая и яркая. Мне кажется, у тебя есть талант к пейзажам, сынок. Сынмин заулыбался, втягивая голову в плечи от похвалы. А потом Тэхён повернулся к Чонгуку, замечая, что тот сидит с другим листком — на нём была девушка в цветочной поляне и кот рядом. Видно было, что одна часть линии сделана более «взрослой» рукой, другая — детской. — А это… — тихо спросил он. — Позволь поглядеть? Чонгук, втянув голову в плечи, приподнял рисунок. Тэхён склонился, разглядывая аккуратные линии и те места, где ощущался детский штрих. Улыбка на лице мужчины стала ещё теплее: — Здорово смотрится. Немного разношерстно, но в этом есть особый шарм. Слушайте, а можно я куплю эти работы? Купить? — переспросил Сынмин, округляя глаза. Чонгук тоже растерялся, не зная, шутит ли Тэхён. — Да. Я готов отдать хорошую сумму. Сынок, за сколько продашь? — Тэхён взглянул на мальчика с лукавой улыбкой. Сынмин на миг застыл, пытаясь придумать сколько же попросить за такой труд. Потом посмотрел на Чонгука: — Но ведь это не мой рисунок, мы вместе делали… Тут настала очередь парня смущаться: — Это глупо, мы же просто… да и потом… — он попытался перевести всё в шутку. Тэхён, однако, продолжил в том же тоне: — Хм, ну придётся заплатить и Чонгуку. Сколько хотите за такое прекрасное совместное творчество? Чонгук чувствовал, как сердце сжимается от неловкости, а Сынмин светится неподдельной радостью от игры в «продажу». Наконец парень тихо сказал: — Я согласен на то, что скажет Сынмин... — попытался с юмором выйти из ситуации, однако щеки его пылали. Сынмин задумался и выпалил: — Хочу, чтобы мы поехали в аквариум! — радостно засияли его глаза. «Аквариум», — эхом прозвучало в голове Чонгука. Он вспомнил, что сам ни разу там не был, хотя слышал от одноклассников, что это здорово. — Отличная идея, — кивнул Тэхён. — Как только разберусь со срочными делами, обещаю, что мы отправимся в аквариум. Однако Сынмин вдруг сник, нахмурил губы: — А ты… обычно всегда занят. Тэхён чуть приобнял мальчика за плечи: — Я постараюсь не затягивать, обещаю. Хорошо? — Ладно… — Сынмин кивнул и, облегчённо улыбнувшись, крепко обнял отца. Чонгук наблюдал за ними с тёплой улыбкой: «Как трогательно они общаются…». Когда ребенок отпустил Тэхёна, тот, словно вспомнив что-то, обратился к нему полушутливым тоном: — Сынок, я скоро уйду, мне нужно переговорить с Чонгуком. Ты пока приберись, хорошо? А потом у нас будет ужин. Сынмин понимающе кивнул и потянулся за карандашами. Деваться было некуда: их тихая идиллия прервалась. Чонгук, аккуратно собрав листы, тоже поднялся. Мальчик протянул ему рисунок: — Вот, забирай. Это же твой вклад тоже, да? Тэхён взял листы, держа их осторожно, как ценный груз: — Потрясающая работа, — сказал он так, будто действительно купил некую редкую картину. Чонгук снова покраснел, но слова Тэхёна грели душу. Наконец, Тэхён кивком головы предложил Чонгуку выйти. Они оставили Сынмина один на один с его рабочим беспорядком. Идя по коридорам этого просторного дома, мужчина неторопливо спросил: — Ну как тебе твоя комната? — Она… просторная, — признался Чонгук. — Честно говоря, непривычно всё это. Я никогда не жил в таких условиях. — Понимаю. Со временем освоишься. — мягко ответил Тэхён и открыл дверь в небольшую комнату со стеклянной стеной, выходящей в сад. По обстановке: большой рабочий стол, полки с документами, компьютер в углу — явно рабочий кабинет хозяина дома. — Проходи, садись. — Тэхён указал на диван у стены и сам сел рядом, а не за рабочим столом. — Я уже отправил приглашения, — начал он негромко. — Свадьба послезавтра… нет, уже через три дня. Понимаю, звучит странно, но мне пришлось действовать быстро. Чонгук лишь кивнул, ощущая лёгкое головокружение: «Три дня…» — Особых гостей не жду: многие заняты, кто-то уехал из страны. Отправил кое-кому, кто может приехать, в том числе Уджину, — он скривился на мгновение, явно испытывая неприязнь к инвестиционному банкиру. — С твоей стороны будут родители, может, какие-то родственники? — У меня нет близких друзей, — тихо сказал Чонгук, чуть опустив голову. — Никого, кто мог бы прийти… Тэхён понимающе кивнул. Ему не хотелось вдаваться в подробности, но он видел, что у парня немного одинокая жизнь. Затем продолжил: — Я целый день был занят, чтобы немного отсрочить важные дела, но полностью не могу всё отменить. Так что после ужина мне придётся вернуться к работе. Завтра планирую заняться выбором свадебных костюмов. Тебе нужно будет поехать со мной. — К-костюмов? — переспросил Чонгук, вспоминая, что это не просто «роспись», а полноценная церемония. — Конечно. Нам надо выглядеть как положено, — Тэхён улыбнулся. — За 3 дня сложно что-то сшить под заказ, но можно выбрать из лучших готовых вариантов и подогнать. — И… вы тоже пойдёте? — растерянно уточнил Чонгук. Самого себя смутило, что он спросил настолько глупо. — Это же моя свадьба тоже, — Тэхён усмехнулся, откинувшись на спинку дивана. — И сын придёт, кстати. Ему тоже что-то подберём. Чонгук улыбнулся — идея ему понравилась. Мальчик явно будет счастлив выбрать себе костюм, как взрослый. — Кстати… — Чонгук помедлил, — Вы сказали, что рассказали ему правду насчёт того, кто я? — Да, — подтвердил Тэхён. — Я сказал, что ты мой будущий муж. Я говорил с ним до твоего прихода и он нормально воспринял. У меня есть друзья, которые тоже состоят в однополых браках, и Сынмин их прекрасно знает. Так что ничего нового. — И он не был расстроен из-за...брака? — Чонгук смотрел в пол, боясь поднять глаза. — Нет, — Тэхён пожал плечами. — Мама Сынмина умерла, когда он был ещё совсем крошечным. Он не привязан к воспоминаниям о «классической семье». Так что всё воспринял спокойно. На миг повисла тишина, в которой Чонгук подумал о том, как легко ребенок принимает такие вещи. Сам он, столкнувшись с законом о разрешении однополых браков, даже не думал, что однажды сам окажется в таком браке — да ещё и по принуждению обстоятельств. — У него есть талант к рисованию, кстати. — У тебя тоже, — ответил Тэхён мягко. — Но вы же не видели моих работ… — смутился парень. — Видел. На автобусной остановке, когда ты рассказывал о своей ситуации, я заметил твои эскизы. Я их пролистал из интереса, но думал, что ты заметил и не был против, — виновато улыбнулся он. — Прости, если это вышло бестактно. Чонгук ощутил лёгкий шок: «Неужели тогда я был настолько увлечён разговором, что не заметил?» Но отругивать Тэхёна смысла не было — скорее, он чувствовал неловкое тепло: «Он тогда внимательно слушал меня… и смотрел рисунки». — Понял, — выдавил парень. — Ничего страшного, я бы не возражал. Он уже хотел сказать что-то ещё, когда в дверь кабинета постучали. Вошёл мистер Ли — дворецкий, держа в руках какие-то бумаги: — Извините, что прерываю, господин. Вот документы, о которых вы просили. Тэхён, взяв их и мельком просмотрев, кивнул, поблагодарив дворецкого. Тот вышел так же тихо, как и зашёл. — Кстати, — обернулся Тэхён к Чонгуку, — у тебя с собой документы? — Видимо, он имел в виду бумаги, необходимые для оформления брака. — Да, в рюкзаке, — подтвердил парень. — Я принесу их сюда после ужина? — Отлично. Свадьба уже на носу, нужно всё как следует подписать, — подвёл итог Тэхён. — Надеюсь, что проблем не возникнет. Чонгук кивнул, помолчал и решился спросить: — А… как ваши родители отнесутся к такому? Ведь вы говорили, что… Он не успел сформулировать, Тэхён продолжил с лёгкой усмешкой: — Они давно твердят: «Когда ты уже женишься, заводи семью» и всё такое. Им, честно говоря, будет всё равно, парень или девушка — лишь бы у меня была «вторая половинка». Познакомятся за день до свадьбы. Так что не беспокойся, скандалов не будет. Подобные слова звучали для Чонгука странно, ведь его собственные родители устроили бы целую драму. Он подумал о том, что жить в семье Тэхёна, похоже, куда проще. Но и времени узнавать все нюансы нет: «свадьба через три дня»… Они проговорили ещё несколько минут о том, как пройдёт церемония. Внезапно в дверь снова постучали, и послышался голос служанки, приглашающей их к ужину. Когда они пришли в столовую, Чонгук впервые увидел большой овальный стол в просторной комнате, с красивым сервированием. Тэхён сел по центру, Сынмин справа от него, а парень с левой стороны — такая неформальная «семейная» расстановка вызвала в нём волну странных чувств. Он ловил себя на мысли, что будто попал в чужую сказку. Сынмин что-то наперебой рассказывал отцу, параллельно подглядывая на Чонгука. Тот включился в разговор, отвечая на вопросы о своих рисунках. Служанки подносили блюда, и Чонгук старался есть аккуратно, вспоминая, как неуютно ему было в дорогих ресторанах. Но тут атмосфера казалась домашней, хоть и необычно роскошной. В какой-то момент, глядя на Сынмина и Чонгука, которые вместе смеялись над каким-то эпизодом про «воспроизведение» котов на рисунке, Тэхён почувствовал тёплое чувство в груди. Он сам удивился этим эмоциям: словно в этой сцене чего-то недоставало, а теперь оно обрело своё место. «Когда в последний раз мы втроём сидели за ужином?» — мелькнула у него мысль. Да никогда. Это впервые, что рядом с Сынмином находится ещё кто-то, кто его понимает и разделяет увлечения. Тэхён чувствовал, что дом наполняется жизнью, какой давно уже не было. Чонгук, заметив тёплый взгляд мужчины, смутился и отвёл глаза. Он тоже ощущал странное тепло: вроде бы и не привык к такой компании, но что-то внутри подсказывало, что ему здесь комфортнее, чем он мог подумать.