The social bottom.

      

***

      В клубном освещении мало что видно. Поэтому люди, встреченные там, кажутся нам красивее, чем есть на самом деле. Су Бон думал, что Нам Гю в нормальном освещении даже на пятерку не потянет, но вчерашняя ночь доказала обратное. «Ты гей?» — в голове все еще звучал вопрос брюнета. И зачем Бон ответил, что ему нет разницы? Разница есть, еще какая. Парни ему не нравились. Но Нам Гю парень. И парень вовсе не феминной внешности. Даже с длинными волосами с девченкой его не спутаешь. Так почему? Ответ как-будто был на поверхности, но озвучивать его не хотелось. Никакой Нам Гю не особенный. Таносу, как всегда, захотелось попробовать что-то новое. Острые ощущения — это все, что еще держит его в этой жизни. И красивый официант эти ощущения мог преподнести на блюдечке, главное — постараться. Он не сможет вечно играть в недотрогу. Такие, как он, думают, что знают себе цену, а на самом деле обычные пустышки, которые будут молить, чтобы Танос остался еще хоть на секунду рядом с ними. Но это быстро наскучивает, и Танос пойдет искать себе новую недотрогу, забывая про старую, уже прирученную и послушную зверушку. — Если один раз согласился, почему бы и сейчас не сказать «да»? — стоило Нам Гю выйти на перерыве купить сигарет, как его поймал парень с фиолетовой головой. Или сереневой? — Потому что так я покажу, что согласен тусоваться с тобой на постоянке. Но нет, не согласен. Тебе плевать на меня, ты просто хочешь разбить мне сердце, поиграться и выбросить. Ты отвратителен, Танос. — Слова вылетали как пули из огнестрельного оружия, ужасно правдивые и до боли резкие. Вроде недавно Су Бон был готов на все сказанное Нам Гю, но, услышав со стороны, стало понятно, что с ним так не получится. Просто потому, что Бон не сможет. — Нам Гю. — Прекрати. Оставь меня уже, смирись с поражением, я не полезу к тебе в койку, game is over. — Возможно, в другой день Нам Гю бы сказал мягче или вовсе пошел бы выпивать с Таносом. Но не сегодня. И он не жалел, это нужно было закончить. — Нам Гю, будешь? — а Гю и спрашивать не нужно, он будет. Парень проглотил красную таблетку, запив спиртным. Что за таблетка, что за спиртное он понятия не имел. Но сейчас, после тяжелого рабочего дня, стоя с коллегами рядом с другим, еще работающим клубом, это было совершенно не важно. Затуманенный колесами и алкоголем рассудок настоящему Нам Гю больше не принадлежал. Но мысли не пропали, в голове их стало крутиться только больше. Возможно, эта бутылка была лишней. Да какая, к черту, разница? На одну больше, на одну меньше. Лучше уже не станет. Он уже обдолбанный. Он уже превратился в это. Сейчас он не дома, а непойми где, с людьми, которые в случае чего ему совсем не помогут, потому что трезвых здесь нет. Звучит тошно, но слишком реально. Улицы все еще оживлены, только это и радует. Только поэтому ночь продолжается, потому что люди здесь. Весело ему или нет, он не знал. Плохо, но при этом хорошо. Смешно, но при этом грустно. Но точно не никак. До квартиры Нам Гю добрался. А вот до кровати нет, пол коридора принял его как родимая постель. Так уютно еще никогда не было. Так плохо еще никогда не было — ситуация изменилась лишь утром, когда кто-то нагло и очень больно пнул его в бок. — Вставай. У тебя дверь открыта была. — Отвянь. Девушка села на корточки, рассматривая лицо парня. — Ты принимал что-то? — Помоги встать. Слегка потянув за руку Сэ Ми, парень поднялся. Уснул на пороге, в обуви, в одежде, не закрыв дверь. Бинго! Бинго идиота. — Спасибо. Покурим? — Ты ненормальный. Лавочка у подъезда была однозначно удобнее 4-часового сна на голом полу. — Вот ты бы как поступила на моем месте? Человек постоянно ищет с тобой встречи, но ты знаешь, какой он на самом деле. Ничего из этого не выйдет. Он использует тебя и забудет. Но когда смотришь ему в глаза, как-то легче становится. Будто мир больше не хочет тебя съесть. — Не знаю. Ты его отшил? — Думаю, что да. Не знаю, будет ли он еще пытаться. — С чего такие откровения? — Ты меня и так ненавидишь, поэтому мне будет плевать, если ты меня осудишь. Солнце заставляло щурить глаза, молчание девушки заставляло задуматься. — Ты можешь представить себе жизнь с ним? — Как фильм ужасов. Нет. Как порнопародия на фильм ужасов. На самом деле стало стыдно за вчерашнее поведение. Ломало, поэтому сорвался на Су Бона. Конкретно ему он ничего плохого еще не сделал, а Нам Гю уже накрутил себя и придумал всякое. Стало еще стыднее. — Пойду отсыпаться перед работой. Забежав в квартиру, тут же было принято решение принять душ. Дальше выпить парацетомол и лечь на боковую. Но уснуть не удалось, впервые в жизни Нам Гю мучали угрызения совести. Столик, за которым обычно сидит Су Бон, долго пустовал. Становилось страшнее с каждым часом его отсутствия. В мыслях было отпроситься и побежать искать. Но за стол все же сели его почти законные обладатели. Так сильно на выполнение своей работы Гю еще не рвался. — Привет. Как обычно? — И какого хрена этот цветной мудак отводит взгляд? Он обиделся что ли? Придурок, посмотри же. Ответь ты, не они. Скажи что-нибудь! Ему лишь кивнули. Просто кивнули. Еще около секунды Нам Гю не решался отойти. Но пришлось. — Ты решил сдаться? Ты че, бля, угараешь? Он уже почти готовый был, еще надавил бы немного, и он твой. — Нет, конечно. Ему точно небезразлично его безразличие, по нему видно было. Танос знает, что делает. — Заткнитесь, none of your damn business. Бон вышел из-за стола и направился в сторону уборной. Расставляя рюмки на стол, Нам Гю понял, что для одной не нашлось хозяина. — Куда Таноса потеряли? — Взбесился и ушел отлить. Проверь, может умер там. — Заняться мне нечем. — Поднос он решил забрать позже, а пока надо было словить Таноса, и прямо сейчас. Потом будет поздно. Тот тон голоса Нам Гю не давал покоя со вчерашнего дня. Да кто ему, блять, позволил? Вот именно, что сам Танос и позволил с ним так разговаривать. Вода охладила кожу лица. Злость заставляла сжать кулаки. Может, этот официант и особенный. Так быстро он еще не менял свое мнение. Мысли прервал мужской голос. — Су Бон. — Спугнуть не хотелось, провоцировать тоже, выглядел он раздраженно, но как только пара карих глаз уставилась на Нам Гю, что-то изменилось. Как-будто он стал расслабленнее. — Прости за вчерашнее. Я знаю, тебе неприятно было это слышать. — Нам Гю сделал пару шагов вперед, скрестив руки перед собой, но Су Бон молчал. — Правда, про... — Нам Гю перебили. — Нет. Ты был прав.