The social bottom.

***

      — Даже знать не хочу, в чем именно. — Спустя пару минут в голову пришел лишь этот ответ. Расспрашивать не хотелось, было безразлично. Су Бон — очень странный человек. И, наверное, Нам Гю его разгадать не сможет. — Я пойду. Работа. Зови, если что-то нужно. — Некое облегчение позволило свободно дышать. Нет, он не закончил эту сумбурную историю. Точно нет. Но и он не чувствует, что должен. Нам Гю всего лишь позволил себе поступить как угодно, не задумываясь о последствиях. Он не обязан брать ответственность даже в такой ситуации. Су Бон — человек неоднозначный, с ним как со всеми не получится. Его легко можно выделить по любому критерию. Цвет волос, стиль, речь, характер. Нам Гю неизвестно, как формировалась личность ныне популярного корейского рэпера, но было предельно ясно, что даже нафантазировать не получится, что на него так повлияло. Длинные пальцы с накрашенными разноцветными ногтями обвивали стакан с коричневой жидкостью внутри. Голубые линзы было плохо видно в фиолетовом освещении помещения. Однако Нам Гю заметил. Еще одна деталь в копилку странностей Су Бона. Почти черные от природы глаза голубым силиконом и гидрогелем вряд ли скроешь. — Су Бон. — Попутно завязывая вокруг шеи легкий шарф, Гю коснулся куртки парня, стоявшего впереди. — Я с вами. — На этот раз Нам Гю обращался не к Су Бону, а к группе людей, окружавшей его. Куда он там собрался? Да какая разница, они точно куда-то едут продолжать ночь. На удивление, с презрением брюнет не столкнулся, а напротив. Никто не был против. Лишь лицо Бона не выражало ни возмущения, ни одобрения. Да и ладно, потом поговорят. Главное — держать себя в руках и контролировать количество выпитого и, возможно, проглоченного. Никто не хочет совершать ошибки. Сеул в жизни Нам Гю — это что-то особенное. И даже когда он находился за чертой бедности, свалить отсюда не было и мысли. Столица Южной Кореи, огни которой никогда не гасли на памяти Гю. Родной город, который подарил ему первую любовь, первую выкуренную сигарету, дальше — зависимость и чудилу с фиолетовыми волосами. Нам Гю благодаря своей общительности смог напроситься сесть на переднее сидение. В машине играли незнакомые песни, какой-то американский рэп от чернокожих исполнителей. Танос за рулем, что, кстати, очень опасно и незаконно, ибо выпил он точно не безалкогольное пиво. Наверное, смерть в автомобильной аварии довольно мучительная. Лежишь в обломках, сдавленный всмятку, а всё из-за того, что влюбился в угашенного придурка и сел в его машину. Нам Гю был абсолютно трезв, но от этого думать о чем-то кроме вида из окна он не стал. — Я до сих пор не знаю, куда мы едем. — осенило. — Surprise. Пляж. Стоило догадаться. Банально, но со вкусом. Поэтому и ехали дольше. Морю не порадуется только дурак. Встретить рассвет на берегу моря с бутылкой пива — звучит как хорошее воспоминание. Нужно лишь проследить, чтобы водитель капли в рот больше не брал, потому что идти пешком не очень хотелось. Сзади подошел Су Бон. Было ощущение, что они стоят там вдвоем, хотя компания состояла из человек десяти на двух машинах. — Холодно. — Можешь посидеть в машине. — Мужчина подошел ближе, но, не нарушая границ, встал рядом. Пьяным он не выглядел, алкоголем от него не пахло. Довольно странно. Нам Гю сел на песок. Море все еще было далековато, поэтому волны до них бы не достали. — Не сиди на холодном, простудишься. — Не ворчи, лучше принеси сигарету и пиво. Многозначительный взгляд Таноса говорил о многом. — Пожалуйста. В долгу не останусь. Спустя пару мгновений в одной руке была бутылка спиртного, в другой руке дымилась сигарета. Даже Танос бывает полезным. — Ну и как тебе? — Все еще холодно. Но красиво. Рука парня волшебным образом оказалась на плечах второго. — Романтично, но не стоит. — Могу куртку отдать. — Успокойся, рыцарь. Я не девушка, сам справлюсь. Руку он не убрал. Голова медленно скатилась на плечо Бона. Вторая рука потянулась за бутылкой. — Поставь. Тебе еще домой меня везти. Придурок. — Заткнись. Хоть на пять минут. Совет был проигнорирован. Хотелось придушить Су Бона. Но, впрочем, этого хотелось всегда. Море стало разглядывать скучно, внимание переключилось на профиль мужчины. Невероятно красив. Даже до неловкости. Красота — страшная вещь. «В раба мужчину превращает красота». — Красиво. — Ты сейчас про море или про меня? Потому что смотришь ты на меня. — Ты и рядом не стоял с морем по красоте. Но я про тебя. — Кто-то из моих друзей говорил, что мы красиво смотримся. — Тебе врут. — Что у тебя за характер такой? Хотя,ты мил со всеми, кроме меня. — Ты мне нравишься, но меня раздражает то, что ты мне нравишься. — Почему? — Ты худший вариант из всех возможных. Ты парень известный, ветреный, озабоченный и слишком красивый. — А ты лучший вариант. Ты ответственный, трудолюбивый, хитрый и слишком красивый. — Заткнись и целуй. Глаза наконец-то встретились, но ненадолго. Губы слегка соприкоснулись, родственный поцелуй вскоре перешел в нечто серьезнее. Нам Гю никогда не видел в поцелуях ничего особенного, это ведь совсем неприятно, и смысл тогда в них? Видимо, не с теми целовался. Углублять поцелуй было уже некуда, но попытки этих двоих не прекращались. Стоп-сигналом послужило лишь осознание, что они не одни, пусть и находятся чуть дальше.