Лисья река

Тихий сумрак, накрывший кампус после банкета, казался обманчивым. Воздух был наполнен усталостью, остатками адреналина и невысказанными словами, витавшими между ними с тех самых пор, как Лисы покинули стадион Блэквелла. Эбби бросила последний оценивающий взгляд на свою разномастную «стаю». Её глаза мягко остановились на Ваймаке, который уже ждал её у двери автобуса. - Поехали, - сказал он без лишних предисловий, и в его голосе звучала не тренерская команда, а тихая, усталая просьба. Эбби кивнула, и в этом кивке было что-то большее, чем просто согласие на поездку. Это был знак перемирия после сегодняшней бури, молчаливое признание, что они оба выжаты до предела и что им нужно это немногое — тишина и компания того, кто всё понимает без слов. Этой ночью она ночует у Ваймака, а за гостями обещали присмотреть Кэтрин и Аарон. Рин, прислонившись к бамперу своего Audi, наблюдала за их отъездом. Аарон стоял рядом, его плечо тепло касалось её плеча. Сегодня был тяжелый на эмоции день, так что хотелось поскорее доехать до дома Уинфилд, убедиться, что Жан и Джереми в порядке и отправиться спать. Но почему-то она всё ещё оттягивала этот момент. Остальные Монстры и старшекурсники обещали остаться в стенах общаги и устроить разгрузочную вечеринку там. После такого банкета хотелось напиться в хлам. На всякий случай, они предупредили старшекурсников, чтобы они не выходили сегодня никуда, ведь Рико непредсказуем, а за всеми уследить тяжело. Напряжение ещё не спало, но сменилось тяжёлой, усталой статичностью. Перед тем как разойтись, Кэтрин поймала взгляд Ники. Он стоял в дверях, выглядел растерянным и слегка потерянным, как человек, который только что пережил землетрясение и не знает, куда ступить. Она подошла к нему, обняла за шею, чтобы тот склонился ниже, и быстро, так, чтобы никто не услышал, начала шептать что-то на ухо. Ники отшатнулся, глаза его округлились от изумления и притворного ужаса. - Ты уверена, что после этого я останусь в живых? - прошептал он недоверчиво, бросив взгляд на спину Эндрю, который уже направлялся к лестнице, и на Нила, молча следовавшего за ним. Рин отстранилась, и на её губах расцвела та самая ухмылка, которая всегда предвещала либо гениальный план, либо тотальный хаос. - Даже не сомневайся, - сказала она тихо, но так уверенно, что у Ники не осталось пространства для возражений. Сердце Ники бешено колотилось, когда он, сделав глубокий вдох, пошёл по коридору за двумя самыми опасными людьми в его жизни. Парни вошли в их общую комнату, затем, когда Эндрю скрылся в спальне, Ники осторожно втолкнул туда и Нила. Дверь ещё не успела закрыться, когда Ники, движимый адреналином и слепым доверием к Рин, рванулся вперёд. Щелчок замка прозвучал оглушительно громко в тишине комнаты. - Что… - начал Нил, обернувшись. - Рин передаёт, что это месть! - выпалил Ники, его голос сорвался на визгливую ноту. Он даже не стал смотреть на их лица, развернулся и помчался прочь, захватив с собой недоумевающего Кевина, в сторону комнаты старшекурсников, как будто за ним гнались фурии. Ему нужно было быть среди людей, среди шума, среди чего угодно, лишь бы не слышать молчания, которое воцарится за той дверью. Тишина после щелчка замка была физически плотной. Нил, инстинктивно рванувшийся к ручке, замер, прислушиваясь к отдаляющимся шагам Ники. Его мозг, всегда работавший в режиме анализа угроз, беспомощно буксовал. Это не было нападением. Это был абсурд. Он медленно повернулся к Эндрю. Тот не сделал ни движения к двери. Он стоял у своей кровати, смотря в стену с таким выражением лица, будто только что понял всю глубину чьей-то изощрённой, поистине идиотской мести. В уголке его глаза дёрнулась едва заметная судорога — не гнева, а мрачного, почти уважительного признания. - Месть. Объясни, - голос Нила был ровный, но в нём — стальная струна недоумения. - Я не помню, чтобы делал ей что-то лично. - Это не тебе. Это мне, - не глядя на Нила, сказал Миньярд. Голос плоский, но в нём - тень самоиронии. Он медленно, почти церемонно, вытащил сигарету, прикурил и распахнул окно, сев на подоконник. - Платит той же монетой. Ирония в её исполнении. - Что? - Нил моргнул, делая шаг вперёд. - Помнишь, я как-то запер её с Аароном, чтобы они перестали душить друг друга взглядами и поговорили, наконец? - фыркнул Эндрю. Нил кивнул. - Сработало, мать их. Теперь она возвращает «услугу». Нил переваривал это. Уголки его губ дёрнулись. Это было настолько глупо, что выбивалось из любых его расчётов относительно Рин. Видимо она решила их сегодня добить. Но Нил всё ещё не до конца улавливал связь, почему именно он и Эндрю. - Значит, мы теперь Аарон с Кэтрин? - с шутливым сарказмом спросил Джостен. - Не помню, чтобы мы ссорились, чтобы проводить параллель. Эндрю наконец повернул голову. Его взгляд, тяжёлый и насквозь видящий, упал на Нила. Не как на угрозу, а как на причину этой всей нелепой ситуации. И в этом взгляде была не только усталость, но и то самое напряжение, о котором говорила Рин. Напряжение, которое начало клубиться в нём с того момента, когда Джостен появился с рыжими, как предупреждающий сигнал, волосами. Оно росло с каждым вызовом в его глазах, с каждой дерзкой выходкой, и достигло своего предела, когда этот дурак встал между ними и Рико, бесстрашный, как будто его собственная жизнь не имела для него никакой цены. Это сводило с ума. Это было невыносимо интересно. - Она считает, что мне пора сказать тебе, - наконец ответил Эндрю низким голосом. - И она, как последняя идиотка, решила закрыть гештальт, заперев нас. - Насколько я помню, следующая точка - матч против Воронов?.. - полувопросительно начал рассуждать Нил. - Причём тут вся эта ситуация? - Потому что настоящая причина — она думает, что мне ты нравишься, - выпалил Эндрю. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неопровержимые. Эндрю не смотрел на него, уставившись в потухший окурок. Он сказал это. Прямо. Без намёков. Это была не просьба, не признание — это был холодный факт, выброшенный между ними. - И она не ошибается. Нил замер. Его собственный разум, обычно ясный и холодный, внезапно наткнулся на спутанный клубок собственных ощущений. Да, Эндрю вызывал в нём что-то — резкий интерес, адреналин признания равного, странное любопытство к тому, что творится за его каменным фасадом. Но Нил отсекал эти мысли, как помехи. Они не вписывались ни в одну из его схем выживания. Чувства, привязанности, симпатии — это были абстракции из другой жизни, к которой у него не было ключа. Он не понимал концепции, поэтому игнорировал ощущения. - Что? - переспросил Нил почти шёпотом, мозг отказывался обрабатывать эту информацию. Эндрю поднял голову, и в его глазах горел вызов — не Нилу, а самому себе, своей слабости. - Ты слышал, - Миньярд махнул рукой. - Она видит это. Как видит всё. И её бесит мой самообман. Нил ощутил, как что-то ёкнуло у него внутри. Не страх. Не отвращение. Что-то сложное и тревожное, похожее на щелчок замка — открывающего, а не закрывающего. Он видел, как напряжены плечи Эндрю, как сжаты его челюсти. Это не было игрой. Это была агония признания, вырванного силой дурацкого замка. И его собственные заглушённые чувства, которые он так тщательно игнорировал, внезапно поднялись из глубин, требуя внимания. Интерес. Да, больше, чем просто к партнёру по корту. Притяжение. К его силе, к его ярости, к этой невероятной, пугающей честности, с которой он сейчас себя ломал. Но Нил не знал, что с этим делать. Как называется это чувство? Что с ним нужно делать? - И что теперь? - голос Нила сорвался, и он заставил его звучать твёрже - Она добилась своего. Ты сказал. Я услышал. Ключ у Ники. Мы просто ждём? - Похоже на то, - Эндрю фыркнул, но в фырканье не было силы. - Мы сидим в этой комнате, и ты смотришь на меня, как на мутанта, а я… — он запнулся, впервые за вечер потеряв нить сарказма, — а я ненавижу её немного меньше, потому что она, чёрт возьми, оказалась права. Даже делая всё самым идиотским способом. Он отвернулся и прислонился лбом к стеклу. Это было движение капитуляции. Не перед Нилом. Перед фактом. Перед этим странным, неудобным, вывернутым наизнанку моментом правды. Нил, после паузы, медленно сел на пол напротив, у стены. Они не смотрели друг на друга. Они сидели в запертой комнате, в тишине, которая уже не была просто отсутствием звука. Она была наполнена гулким эхом только что произнесённых слов и громким, пугающим вопросом, который висел между ними: «А что дальше?». Снаружи доносились приглушённые звуки жизни. А внутри начался их новый, самый сложный матч — матч против собственных стен, где не было правил, и единственным рефери была нелепая, навязчивая, но оказавшаяся пророческой идея одной красноволосой спасительницы. Эндрю продолжал сидеть, уставившись в пространство за окном. Его лицо было маской, но по мелкой дрожи в мышце на скуле Нил читал бурю внутри. Собственный разум Нила был полем боя. Его острый, выживальческий интеллект, отточенный годами бегства, пытался категоризировать, систематизировать, найти слабое место и путь к отступлению. Но отступать было некуда. И категорий не находилось. Он никогда не позволял себе чувствовать что-либо, связанное с другим человеком. Выживание зависело от легкости, от отсутствия балласта. Привязанности — это балласт. А то, что зарождалось в нём сейчас, глядя на сломанную, раздражённую гордость напротив, было тяжёлым, тёплым и пугающе прочным. - Это… - нарушил тишину Джостен, его голос прозвучал неожиданно громко и слишком аналитично - стратегическая слабость. Для тебя. Если Рико узнает. Он сказал это не из жестокости. Это был его язык. Язык угроз и уязвимостей. Эндрю медленно перевел на него взгляд. В его глазах не вспыхнул гнев. Вспыхнуло что-то похожее на иронию. - И это говорит мне человек, который потенциально отправился в Эвермор из-за меня? - под нос себе фыркнул Эндрю, но Нил его услышал. - Подожди, хочешь сказать... - Ты думаешь, я не знаю? - уже громче сказал Миньярд, перебивая нападающего, чтобы он не смог продолжить эту тему. - Я с семи лет строил стены, чтобы не было слабостей. А она… - он кивнул в сторону двери, имея в виду отсутствующую Рин, - и ты… просто перелезли через них. Без спроса. Без взрывчатки. Просто… оказались по ту сторону. Он говорил о Рин. Но смотрел на Нила. И в этих словах было признание куда более глубокое, чем «ты мне нравишься». Это было «ты изменил ландшафт моей крепости, и я не знаю, как с этим жить». Нил почувствовал, как сжимается его горло. Не от страха. От странного давления - ответственности? Эмпатии? Он не мог назвать это. - Я не пытался В этом вся суть, - Эндрю хмыкнул. - Хуже всего те угрозы, которые не пытаются. Они просто… существуют. И меняют правила. Он снова замолчал. Нил видел, как его пальцы непроизвольно сжались в кулак, потом разжались. Борьба с контролем. С тем самым контролем, который был его щитом и тюрьмой. - И что теперь меняют правила? - осторожно, будто ступая по тонкому льду, спросил Нил. - Мы всё ещё на одной стороне. Против Рико. Против Морияма. - Теперь... - лицо Эндрю исказилось, но Нил не смог разобрать эмоции на нём. Следующие слова прозвучали так тихо, что Нил не расслышал бы их, если бы не тишина в комнате. - Теперь, я не хочу, чтобы ты исчез. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была электрической. Это было не признание в любви. Это было что-то более редкое и, возможно, более значимое для таких, как они: признание в нежелании потерять. Это был базовый, фундаментальный уровень принятия, на котором всё остальное — могло, теоретически, когда-нибудь — быть построено. Нил почувствовал, как что-то в его груди, холодное и сжатое годами одиночества, дрогнуло и дало трещину. Сквозь неё пробился странный, незнакомый свет. Он не улыбнулся. Не двинулся. Он просто смотрел на Эндрю, позволяя этому признанию — и своему собственному, молчаливому ответу на него — существовать в пространстве между ними. После долгой паузы, его голос стал немного мягче, но не слабее. - Хорошо. Всего одно слово. Но в контексте этой комнаты, этой ночи, оно значило всё. Хорошо, что я не ушёл тогда. Хорошо, что ты не хочешь, чтобы я изчез, как делал всегда. Хорошо, что правила изменились. Разберёмся. Эндрю кивнул. Один раз, резко. Разговор был исчерпан. Вернее, исчерпана его вербальная часть. Всё важное было сказано. Остальное — тяжёлое, неловкое, пугающее — висело в воздухе, но оно больше не было вражеской территорией. Это была нейтральная полоса. Зона, которую им только предстояло исследовать. Внезапно раздались панические попытки вставить ключ в замок. Когда же дверь распахнулась, показался Ники с неоднозначным выражением на лице. - У нас проблемы.